Город в северной Молдове

Пятница, 15.12.2017, 18:37Hello Гость | RSS
Главная | от архивариуса - Страница 19 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 19 из 21«121718192021»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » НОВОСТИ из различных источников » Немного истории » от архивариуса
от архивариуса
duraki19vseДата: Четверг, 19.01.2017, 07:37 | Сообщение # 271
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 140
Статус: Offline
В следующий раз, когда захотите сказать, что им (разного ранга политикам) "видно всё сверху", вспомните этот снимок, что был сделан на "Международной конференции по вопросам изменения климата" в 2015 году и ... ЗАТКНИТЕСЬ!!



для тех, кто , забыв или недоучив английиский язык, желает понять кто они и что "делают" -  небольшая подсказка под снимком - (Hints):

Азиз - спит

Керри - похоже умер

Абдулла Абдулла - "тащится" или на русском сленге - "под кайфом"

премьер-министр Наваз - ...унюхал, что кто-то  "пустил шептуна", испортил воздух  или  попросту - пукнул

Дэвид Кэмерон - ОН только что сделал ЭТО...
 
дядяБоряДата: Пятница, 20.01.2017, 09:58 | Сообщение # 272
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 431
Статус: Offline
все эти "деятели" сплошь болтуны и бездельники!
а некоторые ещё и подлецы... и таких политкорректных идиотов сегодня полным полно в любом правительстве любой страны!
 
ПинечкаДата: Вторник, 31.01.2017, 07:15 | Сообщение # 273
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1118
Статус: Offline
памяти Александра Тихановича

из воспоминаний ...
 поочерёдных:

«Ядя о парнях вообще не думала, вся в музыке была, - рассказывает Александр. - Я испробовал все уловки, которыми привык охмурять девчонок. Уже отчаялся, но вдруг ...
Мы ехали в автобусе с гастролей. Девчата - на передних сиденьях, ребята - сзади. Вижу, место рядом с Ядей освободилось. Я мигом пересел. Когда Ядя начала засыпать и уткнулась головой в моё плечо, осторожно её обнял. Так и ехали. Начались шушуканья, что у Поплавской роман с Тихановичем. Ядя могла бы всё отрицать, но промолчала».
«Два года наши отношения были пионерскими, - продолжает Ядвига. - Первый раз поцеловались на гастролях в белорусском городе Лида, сидя в коридоре гостиницы на подоконнике. Саша спросил: «Может, тебе во мне что-то не нравится?» Я ответила: «Ты, конечно, талантливый парень. Но лучше, если поступишь в консерваторию и получишь высшее образование. И, пожалуйста, перестань нецензурно выражаться». Я привыкла, что у нас дома даже слово «дура» не употреблялось. Папа за всю жизнь на маму голоса не повысил».

Отец Ядвиги Константин Поплавский был одним из основателей Белорусского государственного народного хора. Их квартира напоминала музыкальный музей, потому что глава семейства играл более чем на 10 инструментах: фортепьяно, скрипке, флейте, аккордеоне...
Маленькая Ядвига уже в 5-летнем возрасте исполняла на фортепьяно произведения Бетховена и Чайковского, что не помешало ей впоследствии увлечься лёгкой музыкой.
«Мы с сестрой  покупали пластинки с песнями Элвиса Пресли, Дина Рида, Карела Готта и тайком их слушали. В музыкальной школе между занятиями играли на фортепьяно эстрадные хиты. При этом кто-нибудь стоял "на шухере", чтобы, когда по коридору пойдёт директор, сразу перейти на Баха».
Позже, в консерватории, Ядвига окончательно решила стать эстрадным исполнителем и в 1971 г. вместе с однокурсницами создала женский ВИА (вокально-инструментальный ансамбль) «Верасы»...

В это время Александр ходил по городу в окружении стайки восторженных поклонниц. Он был местной «звездой», под гитару пел на танцплощадках Минска. О красивом и талантливом парне прослышали в ансамбле «Тоника» под руководством Виктора Вуячича. Группа гремела в Союзе, готовилась к зарубежным гастролям, требовался ещё один музыкант. Но...

я отказал: «Объяснил, что хочу попасть в «Верасы». Мне в ответ пальцем у виска покрутили. Про «Верасы» тогда мало кто слышал. А я туда хотел попасть из-за Ядвиги. Впервые увидел её в Минской филармонии, когда она там с подругами репетировала. На сцене была девушка - стройная до невозможности. Поразило, что она прекрасно играет на клавишных, на гитаре и бас-гитаре.
К тому же поёт!
Ядя не шла у меня из головы. Я мечтал быть ближе к ней, но как? Группа-то девчачья. И вдруг узнаю, что им требуются ребята-музыканты!»...

Свадьбу Саша и Ядя сыграли в 1976 г.: «Я честно выполнил все условия: поступил в консерваторию и перестал ругаться. Мы в группе даже ввели штрафы: выругался - клади денежку в общую копилку».
А через несколько лет к «Верасам» пришла всенародная слава: «Мы работали над новой пластинкой, и по метражу записи оставались свободными 2 мин. 30 сек. В запасе была песня композитора Эдуарда Ханка «Малиновка», которую мы до этого не исполняли.
Быстро придумали аранжировку - проигрыш, словно птичка поёт, - и с ходу записали песню. Отнесли пластинку на радио и ТВ, а сами отправились на гастроли по Северу, - рассказывает Александр. - В Мурманске стали приходить странные записки: «Пожалуйста, песню со свистком». У нас была песня про БАМ, и там что-то наподобие свистка. Исполняем, а зрители: «Не эта!» Через несколько дней в гостинице смотрю «Утреннюю почту». Вдруг появляется моё лицо во весь экран, а за кадром - «Малиновка» с тем самым проигрышем, похожим на свист птички. Я в одних трусах по гостинице бегу к ребятам: «Чуваки! Песня со свистком - это  же «Малиновка»!»
В тот же день исполнили её на концерте четыре раза. Вечером в гостинице слышим, что в соседнем ресторане её играют подряд раз 50.
Пошли к тамошним музыкантам, а они: «Спасибо за песню! Столько денег заработали!»...
Разбогатели ли сами артисты?
По закону мы не могли получать больше двух ставок, то есть 320 руб. в месяц. Зарплату тратили на жизнь и инструменты.
Первый крутой синтезатор  купили у частного лица. За это нас пропесочили в прессе, а человека, который сделал доброе дело не только нам, но и «Песнярам», посадили в тюрьму»...

После «Малиновки» группа выдавала один хит за другим: «Я у бабушки живу», «Завируха», «Любви прощальный бал» и др.
Ансамбль забрался на олимп.
«И тут начались разногласия, предательства. Люди, которых мы сами привели в ансамбль, которых считали близкими друзьями, воткнули нож в спину, но в самые тяжёлые моменты меня поддерживала Ядя.
Жена вместе с дочкой проявили ангельское терпение, особенно когда я стал злоупотреблять алкоголем и не только..
Я был на краю пропасти - чуть не умер. Бог спас.
С 2000 г. у меня сухой закон. И курить бросил, хотя до этого дымил 33 года.
Мне повезло, что рядом Ядя. Она до сих пор остаётся ребёнком с чистым сердцем.
Её не интересуют деньги. Она другим восхищается. В Минске около нашей студии растёт огромное дерево. И каждый раз Ядя говорит: «Саш, ну какая красота».
«У нас такие разные зрители. Может подойти старушка и сказать: «Ой, милок, я тебя ещё в школе слушала», но чаще тридцатилетняя молодёжь обращается со словами: «Благодаря вам я появился на свет. Родители говорят, что Ядвига так трогательно пела: «У меня сестрёнки нет, у меня братишки нет…», что они решились на второго ребёнка».
Кстати, в своё время Минздрав СССР объявил группе «Верасы» за эту песню официальную благодарность.
За вклад в увеличение рождаемости в СССР.

Мария Позднякова
 
МарципанчикДата: Воскресенье, 05.02.2017, 08:19 | Сообщение # 274
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 376
Статус: Offline
Вот инструкция, опубликованная Верховным мусульманским советом в 1924 году. В ней чётко говорится, что связь Храмовой горы с иудаизмом "за пределами диспута". 
Сказали бы они то же самое сегодня?

Статья 24 Устава ООП 1964 года утверждает:
"Эта организация не осуществляет никакого регионального суверенитета над Западным берегом Иорданского Хашимитского Королевства, сектором Газа или областью силового решения (Himmah)".

А теперь они утверждают, что страна под названием "Палестина" существовала всё время и требуют суверенитета именно над этими местами.

Древние города, в которых евреи непрерывно проживали 3000 лет, в том числе, Газа, Шхем, Иерихон, Бейт Лэхем (Вифлеем) и Хеврон, сейчас полностью очищены от евреев.

Осуществляются постоянные и хорошо финансируемые усилия, направленные на стирание всех следов иудаизма из этих мест, а теперь и с самой Храмовой горы, как сделали римляне в 70 г. н...........
Здесь изменяют и переписывают историю, что совершенно не беспокоит ООН.

А именно нас обвиняют в нарушении "статус-кво"...
 
ПримерчикДата: Суббота, 18.02.2017, 09:04 | Сообщение # 275
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 422
Статус: Offline
Он хотел быть медиком, но стал убийцей.
Он избегал публичности, но изменил ход Второй мировой войны.
Он был осуждён всеми, даже семьей, но спас при этом 20 тысяч швейцарских евреев.

Давид Франкфуртер — убийца нацистского «мученика» Вильгельма Густлоффа...

Вильгельм Густлофф родился в Шверине, маленьком городке на севере Германии, 30 января 1895 года. Он был высок ростом, но с детства слаб здоровьем, а может, и духом, поэтому в Первую мировую войну отсиделся чиновником в местном банке, а в 1917 году перебрался в Швейцарию, где стал страховым агентом. Звезда невзрачного клерка взошла в 1929 году, когда Густлофф вступил в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию, развернув активную политическую деятельность. В 1931 году он уже возглавлял созданное им же швейцарское отделение национал-социалистов в Давосе, а два года спустя ставший рейхсканцлером Германии Адольф Гитлер назначил Густлоффа региональным лидером Швейцарии.
Давос превратился в нацистский центр конфедерации. Густлофф вёл активную пропагандистскую работу, используя беспроигрышную и наиболее эффективную стратегию — играл на антисемитских настроениях общества. Именно он стал распространителем в Швейцарии известной фальшивки, изготовленной ещё царской охранкой, «Протоколов сионских мудрецов».
Вскоре уже более пяти тысяч швейцарцев, присягнувших на верность Третьему рейху, добивались под руководством Густлоффа присоединения своей страны к Германии. Не исключено, что дальнейший ход швейцарских событий мог пойти по австрийскому или судетскому сценарию, однако 4 февраля 1936 года все изменилось.
Свой 41-й и, как оказалось, последний день рождения Густлофф провёл в Берлине.
В тот самый день, когда он принимал поздравления от друзей и соратников, из Берна в Давос выехал 27-летний студент-медик Давид Франкфуртер.
Ему без труда удалось отыскать в телефонной книге адрес нацистского лидера, но пришлось ждать ещё пять дней, пока Густлофф не вернулся в Швейцарию...
Дверь открыла жена Густлоффа, фрау Хедвиг, она провела невысокого посетителя в комнату и попросила подождать: муж в своём кабинете заканчивал телефонный разговор. Через приоткрытую дверь Давид Франкфуртер увидел хозяина дома, сидевшего под большим портретом фюрера. До него донеслась сказанная по телефону фраза, что-то про «еврейских свиней». Затем Вильгельм Густлофф вошёл в кабинет, извиняясь за опоздание.
– Я еврей, — сказал Франкфуртер, после чего пять раз выстрелил в Густлоффа — в голову, в шею и в грудь.
Под крики вдовы Хедвиг Давид Франкфуртер вышел из дома, постучал к соседям и попросил разрешения воспользоваться телефоном. Позвонив в полицию, он сознался в убийстве и сразу же отправился в полицейский участок, где хладнокровно и спокойно рассказал о своем преступлении во всех деталях.
***
Давид Франкфуртер родился в крошечном городке Даруваре, на юге Австро-Венгерской империи, в нынешней Хорватии. Его отец был раввином и вскоре возглавил еврейскую общину другого хорватского города, Винковци. Давид с детства страдал от тяжёлой болезни — воспаления надкостницы и его часто мучили приступы ноющей боли. К 23 годам он перенёс семь операций и всё же с отличием окончив школу был принят в Лейпцигский университет, начав учиться на стоматолога.
Шёл 1931 год, национал-социалисты уверенно завоёвывали позиции и продвигались всё ближе к власти. Антисемитских акций и нападений на евреев становилось всё больше. Давид Франкфуртер, остро переживающий происходящее, попытался создать еврейскую студенческую организацию противников НСДАП. Однако спустя два года нацисты пришли к власти, и все еврейские студенты были изгнаны из университетов. Давид переехал в Швейцарию, поселившись в Берне, и продолжил обучение.
Болезнь вновь давала о себе знать — его мучили тяжёлые боли, отнимая силы и доводя до отчаяния. В это время он и услышал о Густлоффе и его широкой деятельности. План созрел сам собой ( не исключено, что подготовка покушения и тщательное обдумывание деталей помогали справляться с приступами депрессии)...
В один из дней Давид узнал, что Густлофф опубликовал «Протоколы сионских мудрецов», что стало решающим поводом к действию: в предпоследний день января 1936 года, приобретя пистолет и купив билет на поезд в один конец, Давид Франкфуртер отправился из Берна в Давос.
***
Пропагандистский аппарат Геббельса выжал всё, что только можно, из резонансного убийства лидера швейцарских нацистов «еврейским злодеем». Событие выставили как очередное подтверждение теории заговора мирового еврейства против немецкого народа. Вильгельм Густлофф, возведённый в ранг мученика, превратился в «символ страдания». По всей Германии был объявлен траур, на государственных похоронах лично присутствовали Гитлер и Геббельс. Именем Густлоффа были названы улицы и площади, а в родном Шверине даже установлен мемориальный комплекс, а год спустя в Гамбурге спустили на воду десятипалубный круизный лайнер, тоже названный в честь Вильгельма Густлоффа. В присутствии Гитлера вдова Хедвиг разбила «на счастье» бутылку шампанского о борт гигантского корабля...
Призывы отомстить немецким евреям за смерть Густлоффа, заботливо подсказываемые обществу специалистами Геббельса, раздались практически сразу. Однако Гитлер приказал подождать с ответом: летом должны были состояться Олимпийские игры в Берлине и фюреру не нужны были лишние проблемы.
Но три года спустя об убийстве Густлоффа вспомнили на фоне "убийства" Эрнста фон Рата в Париже польским евреем Гершелем Гриншпаном. И это стало формальным поводом для Хрустальной ночи. Впрочем, погром состоялся бы в любом случае...
***
Большая часть европейских евреев осудила поступок Франкфуртера. В том числе и отец Давида, горестно вопрошавший сына на тюремном свидании: «Кому это всё было нужно?!»
Хотя, по мнению израильского исследователя Холокоста Меира Шварца, убийство Густлоффа в конечном итоге лишило Гитлера возможности организовать аншлюс Швейцарии и, таким образом, спасло по меньшей мере 20 тысяч швейцарских евреев от смерти.
Власти страны постарались представить покушение как исключительно уголовное преступление, абстрагировавшись от идеологического контекста. Франкфуртер был приговорён к 18 годам заключения, лишению швейцарского гражданства и изгнанию из Конфедерации навечно после отбытия тюремного срока.
***
В 1941 году нацисты, оккупировав Винковци, добрались до отца Давида Франкфуртера. Солдаты таскали раввина за бороду, плевали в лицо и били прикладами. Позже он был убит усташами в концлагере Ясеновац. Неясно, были ли они в курсе, что это и есть отец убийцы Густлоффа. В конце концов, это была участь всех евреев.
Лайнер «Вильгельм Густлофф» был потоплен советской подводной лодкой в Балтийском море 30 января 1945 года — точно в пятидесятилетний юбилей несостоявшегося гаулейтера Швейцарии и ровно 12 лет спустя после прихода Гитлера к власти.
Вместе с судном затонули и все его пассажиры — около девяти тысяч беженцев, спасавшихся от советского наступления в Восточной Пруссии. С точки зрения количества жертв, это, вероятно, самое трагическое подобное событие в морской истории, хотя и относительно неизвестное...
***
Всю войну Давид Франкфуртер провёл в швейцарской тюрьме и отсидев около половины срока, он направил в феврале 1945 года прошение о помиловании, которое к лету было удовлетворено. Франкфуртер был выпущен из тюрьмы с условием покинуть Швейцарию, оплатив все судебные издержки.
В 1969 году кантональный парламент кантона Грабюнден отменил Франкфуртеру изгнание. Но Давид не воспользовался великодушием кантона...
Сразу же после освобождения он в числе других нелегальных репатриантов достиг Палестины.
Женившись на девушке, с которой познакомился в транзитном лагере, Давид Франкфуртер обосновался в Тель-Авиве, вступил в «Хагану», участвовал в Войне за независимость, а впоследствии служил в Министерстве обороны.


Он противился прославлению своей акции, но тем не менее опубликовал две книги воспоминаний — «Возмездие» на немецком языке и «Первый борец с нацизмом» на английском.
Когда он был ребёнком, врачи считали, что с его болезнью он умрёт ещё в детстве, но Давид Франкфуртер прожил более семи десятков лет, скончавшись в Рамат-Гане в 1982 году...


АЛЕКСАНДР НЕПОМНЯЩИЙ
 
duraki19vseДата: Понедельник, 13.03.2017, 02:03 | Сообщение # 276
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 140
Статус: Offline
ЗАБОЛЕВШАЯ СТРАНА —воспоминания Доры Насс о прошедшей жизни



...Я родилась в 1926 году недалеко от Потсдамерплац, а жила на Кенигетцерштрассе. Эта улица находится рядом с Вильгельмштрассе, где были все министерства Третьего рейха и резиденция самого Гитлера.
Я часто прихожу туда и вспоминаю, как всё начиналось и чем всё закончилось. И мне кажется, что это было не вчера и даже не пять минут назад, а происходит прямо сейчас.
У меня очень плохие зрение и слух, но всё, что случилось со мной, с нами, когда к власти пришел Гитлер, и во время войны, и в последние её месяцы — я прекрасно вижу и слышу. А вот ваше лицо не могу ясно видеть, только отдельные фрагменты… Но ум мой пока работает. Надеюсь (смеется).
- Вы помните, как вы и ваши близкие реагировали, когда Гитлер пришел к власти?
- Знаете, что творилось в Германии до 1933 года? Хаос, кризис, безработица. На улицах — бездомные. Многие голодали. Инфляция такая, что моя мама, чтобы купить хлеб, брала мешок денег. Не фигурально, а настоящий маленький мешок с ассигнациями. Нам казалось, что этот ужас никогда не закончится.
И вдруг появляется человек, который останавливает падение Германии в пропасть.
Я очень хорошо помню, в каком мы были восторге в первые годы его правления. У людей появилась работа, были построены дороги, уходила бедность…
И сейчас, вспоминая наше восхищение, то, как мы все и я с моими подругами и друзьями славили нашего фюрера, как готовы были часами ждать его выступления, я бы хотела сказать вот что:
 нужно научиться распознавать зло, пока оно не стало непобедимым...
У нас не получилось, и мы заплатили такую цену! И заставили заплатить других.
— Мой отец умер, когда мне было восемь месяцев. Мать была совершенно аполитична.
У нашей семьи был ресторанчик в центре Берлина. Когда к нам в ресторан приходили офицеры СА, все обходили их стороной. Они вели себя как агрессивная банда, как пролетарии, которые получили власть и хотят отыграться за годы рабства.
До 9 ноября 1938 года мы не чувствовали, насколько всё серьёзно. Но тем утром мы увидели, что в магазинах, которые принадлежали евреям, разбиты стекла. И везде надписи — «магазин еврея», «не покупай у евреев»…
В то утро мы поняли, что начинается что-то нехорошее. Но никто из нас не подозревал, каких масштабов преступления будут совершены.
Понимаете, сейчас так много средств, чтобы узнать, что на самом деле происходит.
Тогда почти ни у кого не было телефона, редко у кого было радио, о телевизоре и говорить нечего.
А по радио выступал Гитлер и его министры. И в газетах — они же.
Я читала газеты каждое утро, потому что они лежали для клиентов в нашем ресторане. Там ничего не писали о депортации и Холокосте. А мои подруги даже газет не читали…

Конечно, когда исчезали наши соседи, мы не могли этого не замечать, но нам объясняли, что они в трудовом лагере. Про лагеря смерти никто не говорил. А если и говорили, то мы не верили…
Лагерь, где умерщвляют людей? Не может быть. Мало ли каких кровавых и странных слухов не бывает на войне…
Иностранные политики приезжали к нам, и никто не критиковал политику Гитлера. Все пожимали ему руку. Договаривались о сотрудничестве. Что было думать нам?

- Вы с подругами говорили о войне?
- В 1939 году у нас не было понимания, какую войну мы развязываем. И даже потом, когда появились первые беженцы, мы особенно не предавались размышлениям — что всё это значит и куда приведёт.
Мы должны были их накормить, одеть и дать кров. И конечно, мы совершенно не могли себе представить, что война придёт в Берлин…
Что я могу сказать? Большинство людей не используют ум, так было и раньше.

- Вы считаете, что вы тоже в своё время не использовали ум?
- (После паузы.) Да, я о многом не думала, не понимала. Не хотела понимать. И сейчас, когда я слушаю записи с речами Гитлера — в каком-нибудь музее, например, — я всегда думаю: боже мой, как странно и страшно то, что он говорит, а ведь я, молодая, была среди тех, кто стоял под балконом его резиденции и кричал от восторга…
Очень трудно молодому человеку сопротивляться общему потоку, думать, что всё это значит, пытаться предугадать — к чему это может привести?
В десять лет я, как и тысячи других моих сверстниц, вступила в «Союз немецких девушек», который был создан национал-социалистами.
Мы устраивали вечеринки, ухаживали за стариками, путешествовали, выезжали вместе на природу, у нас были праздники.
День летнего солнцестояния, например. Костры, песни, совместный труд на благо великой Германии… Словом, мы были организованы по тому же принципу, что и пионеры в Советском Союзе.
В моём классе учились девочки и мальчики, чьи родители были коммунистами или социал-демократами. Они запрещали своим детям принимать участие в нацистских праздниках.
А мой брат был в гитлерюгенде маленьким боссом и говорил: если кто-то хочет в нашу организацию, пожалуйста, если нет — мы не будем заставлять.
Но были и другие маленькие фюреры, которые говорили: кто не с нами, тот против нас. И были настроены очень агрессивно к тем, кто отказывался принимать участие в общем деле..

Моя подруга Хельга жила прямо на Вильгельмштрассе. По этой улице часто ездил автомобиль Гитлера в сопровождении пяти машин. И однажды её игрушка попала под колеса автомобиля фюрера. Он приказал остановиться, дал ей подойти и достать игрушку из-под колес, а сам вышел из машины и погладил её по голове.
Хельга до сих пор эту историю рассказывает, я бы сказала, не без трепета (смеется).
Или, например, в здании министерства воздушного транспорта, которым руководил Геринг, для него был построен спортзал. И моя подруга, которая была знакома с кем-то из министерства, могла спокойно ходить в личный спортзал Геринга. И её пропускали, и никто её не обыскивал, никто не проверял её сумку.
Нам казалось, что все мы — большая семья. Нельзя делать вид, что всего этого не было...

А потом началось сумасшествие —
 манией величия заболела целая страна.
И это стало началом нашей катастрофы. И когда на вокзал Анхальтер Банхоф приезжали дружественные Германии политики, мы бегали их встречать. Помню, как встречали Муссолини, когда он приезжал…
А как же? Разве можно было пропустить приезд дуче? Вам это трудно понять, но у каждого времени свои герои, свои заблуждения и свои мифы.

Сейчас я мудрее, я могу сказать, что была неправа, что должна была думать глубже, но тогда?
В такой атмосфере всеобщего возбуждения и убеждённости разум перестает играть роль. Кстати, когда был подписан пакт Молотова–Риббентропа, мы были уверены, что СССР нам не враг.

- Вы в 1941 году не ожидали, что будет война?
-Мы скорее не ожидали, что война начнется так скоро.
Ведь вся риторика фюрера и его министров сводилась к тому, что немцам необходимы земли на востоке.
И каждый день по радио, из газет, из выступлений — всё говорило о нашем величии… Великая Германия, великая Германия, великая Германия…
И как много этой великой Германии не хватает!
У обычного человека такая же логика: у моего соседа «мерседес», а у меня только «фольксваген». Хочу тоже, я ведь лучше соседа. Потом хочу ещё и ещё, больше и больше…
И как-то всё это не противоречило тому, что большинство из нас были верующими…

Мы всем классом ходили на антисемитские фильмы, на «Еврея Зюсса», например. В этом кино доказывали, что евреи жадные, опасные, что от них одно зло, что надо освободить от них наши города как можно скорее.
Пропаганда — страшная сила. Самая страшная.
Вот я не так давно познакомилась с женщиной моего возраста. Она всю жизнь прожила в ГДР. У неё столько стереотипов по поводу западных немцев! Она такое про нас говорит и думает (смеется).
И только познакомившись со мной, она начала понимать, что западные немцы — такие же люди, не самые жадные и заносчивые, а просто — люди.
А сколько лет прошло после объединения?
И мы ведь принадлежим к одному народу, но даже в этом случае предрассудки, внушённые пропагандой, так живучи.
Сейчас я не могу понять, как можно разделять людей по национальному признаку.
Я старый человек, и мне теперь кажется, что всё так просто: если у кого-то чего-то много, он должен этим поделиться; что нельзя презирать или даже недолюбливать человека за то, что он другой нации…
Но я не буду делать вам доклад о морали (смеется).
Я в молодости столько раз слышала, что славянская раса — низшая раса…
Как можно было в это верить?

- Вы верили?
- Когда тебе каждый день лидеры страны говорят одно и то же, а ты подросток… Да, верила.
Я не знала ни одного славянина, поляка или русского.
А в 1942 году я поехала — добровольно! — из Берлина работать в маленькую польскую деревню. Работали мы все без зарплаты и очень много.

— Вы жили на оккупированной территории?
- Да. Поляков оттуда выселили, и приехали немцы, которые жили до этого на Украине. Моих звали Эмма и Эмиль, очень хорошие люди. Добрая семья.
По-немецки говорили так же хорошо, как и по-русски. Там я прожила три года.
Хотя в 1944 году уже стало очевидно, что мы проигрываем войну, всё равно в той деревне я чувствовала себя очень хорошо, потому что приносила пользу стране и жила среди хороших людей.

- Вас не смущало, что из этой деревни выгнали людей, которые раньше там жили?
- Я не думала об этом. Сейчас, наверное, это сложно, даже невозможно понять…

В январе 1945 года у меня начался приступ аппендицита. Болезнь, конечно, нашла время! (Смеется.)
Мне повезло, что меня отправили в больницу и прооперировали. Уже начинался хаос, наши войска оставляли Польшу, и потому то, что мне оказали медпомощь, — чудо..
После операции я пролежала три дня. Нас, больных, эвакуировали. Мы не знали, куда идёт наш поезд. Понимали лишь направление — мы едем на запад, мы бежим от русских.
Иногда поезд останавливался, и мы не знали, поедет ли он дальше.
Если бы у меня в поезде потребовали документы — последствия могли бы быть ужасными. Меня могли спросить, почему я не там, куда послала меня родина? Почему не на ферме? Кто меня отпустил?
Какая разница, что я болею?
Тогда был такой страх и хаос, что меня могли расстрелять.
Но я хотела домой. Только домой. К маме..
Наконец поезд остановился недалеко от Берлина в городе Укермюнде. И там я сошла.
Незнакомая женщина, медсестра, видя, в каком я состоянии — с незажившими ещё швами, с почти открытой раной, которая постоянно болела, — купила мне билет до Берлина. И я встретилась с мамой.
И через месяц я, всё ещё больная, пошла в Берлине устраиваться на работу. Так силен был страх!
И вместе с ним — воспитание: я не могла бросить свою Германию и свой Берлин в такой момент.

- Вам странно слышать это — и про веру, и про страх, но я вас уверяю, если бы меня услышал русский человек моего возраста, он бы прекрасно понял, о чём я говорю…
Я работала в трамвайном парке до 21 апреля 1945 года. В тот день Берлин стали так страшно обстреливать, как не обстреливали никогда...
И я, снова не спросив ни у кого разрешения, сбежала. На улицах было разбросано оружие, горели танки, кричали раненые, лежали трупы, город начинал умирать, и я не верила, что иду по своему Берлину… это было совсем другое, ужасное место… это был сон, страшный сон…

Я ни к кому не подошла, я никому не помогла, я как заколдованная шла туда, где был мой дом.
А 28 апреля моя мама, я и дедушка спустились в бункер — потому что Берлин начала захватывать советская армия.
Моя мама взяла с собой только одну вещь — маленькую чашку. И она до своей смерти пила только из этой надтреснутой, потускневшей чашки.
Я, уходя из дома, взяла с собой мою любимую кожаную сумку. На мне были часы и кольцо — и это всё, что осталось у меня от прошлой жизни.
И вот мы спустились в бункер. Там шагу нельзя было ступить — кругом люди, туалеты не работают, ужасная вонь… Ни у кого нет ни еды, ни воды…
И вдруг среди нас, голодных и напуганных, проносится слух: части немецкой армии заняли позиции на севере Берлина и начинают отвоёвывать город!
И у всех загорелась такая надежда! Мы решили во что бы то ни стало прорваться к нашей армии.
 
Представляете?

Было очевидно, что мы проиграли войну, но мы всё равно поверили, что ещё возможна победа и вместе с дедушкой, которого поддерживали с двух сторон, пошли через метро на север Берлина.
Но шли мы недолго — вскоре оказалось, что метро затоплено. Там было по колено воды.
Мы стояли втроём — а вокруг тьма и вода. Наверху — русские танки.
И мы решили не идти никуда, а просто спрятаться под платформой. Мокрые, мы лежали там и просто ждали...
3 мая Берлин капитулировал.
Когда я увидела развалины, я не могла поверить, что это — мой Берлин. Мне снова показалось, что это сон и я вот-вот проснусь.
— Тогда мы стали искать просто крышу над головой и поселились в полуразрушенном доме. Устроившись там кое-как, вышли из дома и сели на траву.
И вдруг мы заметили вдалеке повозку. Сомнений не было: это русские солдаты.
Я, конечно, ужасно испугалась, когда повозка остановилась и в нашу сторону пошел советский солдат.
И вдруг он заговорил по-немецки! На очень хорошем немецком языке!
Так для меня начался мир.
Он сел рядом с нами, и мы говорили очень долго. Он рассказал мне о своей семье, я ему — о своей.
И мы оба были так рады, что больше нет войны! Не было ненависти, даже не было страха перед русским солдатом. Я подарила ему свою фотографию, и он мне подарил свою.
На фотографии был написан его почтовый фронтовой номер..

Борис Абдулгужин, 1945 год

Три дня он жил с нами. И повесил на доме, где мы жили, небольшое объявление: «Занято танкистами».
Так он спас нам жильё, а может быть, и жизнь. Потому что нас бы выгнали из пригодного для жизни дома, и совершенно неизвестно, что было бы с нами дальше.
Встречу с ним я вспоминаю как чудо. Он оказался человеком в бесчеловечное время.
Я хочу особенно подчеркнуть: не было никакого романа. Об этом даже думать было невозможно в той ситуации.
Какой роман! Мы должны были просто выжить. Конечно, встречались мне и другие советские солдаты… Например, ко мне вдруг подошел мужчина в военной форме, резко вырвал у меня сумку из рук, бросил на землю и тут же, прямо при мне, помочился на неё..
До нас доходили слухи, что делают советские солдаты с немецкими женщинами, и мы очень их боялись. Потом мы узнали, что делали наши войска на территории СССР...
И моя встреча с Борисом, и то, как он себя повёл, — это чудо.
А 9 мая 1945 года Борис больше не вернулся к нам. И потом я много десятилетий искала его, я хотела сказать ему спасибо за поступок, который он совершил.
Я писала везде — в ваше правительство, в Кремль, генеральному секретарю — и неизменно получала или молчание, или отказ.
После прихода к власти Горбачева я почувствовала, что у меня появился шанс узнать, жив ли Борис, и если да, то узнать, где он живёт и что с ним стало, и быть может, даже встретиться с ним! Но мне снова и снова приходил один и тот же ответ: русская армия не открывает своих архивов..
И только в 2010 году немецкая журналистка провела расследование и узнала, что Борис умер в 1984 году, в башкирском селе, в котором прожил всю жизнь. Так мы с ним и не увиделись…
Журналистка встретилась с его детьми, которые сейчас уже взрослые, и они сказали, что он рассказывал о встрече со мной и говорил детям: учите немецкий.

Сейчас в России, я читала, поднимается национализм, да? Это так странно…
И я читала, что у вас всё меньше и меньше свободы, что на телевидении — пропаганда…
Я так хочу, чтобы наши ошибки не повторил народ, который освободил нас.
Ведь я воспринимаю вашу победу 1945 года как освобождение.
Вы тогда освободили немцев.
И сейчас, когда я читаю о России, создается впечатление, что государство очень плохое, а люди очень хорошие…
Как это говорится? Мутерхен руссланд, «матушка Россия» (с акцентом, на русском), да?
Эти слова я знаю от моего брата — он вернулся из русского плена в 1947 году.
Он говорил, что в России с ним обращались по-человечески, что его даже лечили, хотя могли этого не делать. Но им занимались, тратили на пленного время и лекарства, и он был всегда за это благодарен.
Он пошёл на фронт совсем молодым человеком — им, как и многими другими юношами, воспользовались политики. Но потом он понял, что вина немцев — огромна. Мы развязали самую страшную войну и ответственны за неё.
Здесь не может быть иных мнений.
Разве сразу пришло осознание «немецкой вины», вины целого народа?
Насколько мне известно, эта идея долго встречала сопротивление в немецком обществе.
Я не могу сказать обо всем народе… Но я часто думала: как же это стало возможным? Почему это произошло? И могли ли мы это остановить? И что может сделать один человек, если он знает правду, если он понимает, в какой кошмар все так бодро шагают?
И ещё я спрашиваю: почему нам позволили обрести такую мощь?
Неужели по риторике, по обещаниям, проклятиям и призывам наших лидеров было непонятно, к чему всё идёт?
Я помню Олимпиаду 1936 года — никто ведь не сказал ни слова против Гитлера, и международные спортивные делегации, которые шли по стадиону, приветствовали Гитлера нацистским приветствием. Никто не знал тогда, чем всё закончится, даже политики..
А сейчас, сейчас я просто благодарна за каждый день. Это подарок. Я каждый день благодарю Бога, что жива и что прожила такую жизнь, которую он дал мне. Благодарю за то, что встретила мужа, родила сына…
Мы с мужем переехали в квартиру, где мы сейчас с вами разговариваем, в пятидесятых годах.
После тесных, полуразрушенных домов, где мы жили, это было счастье! Две комнаты! Отдельные ванна и туалет! Это был дворец! Видите на стене фотографию? Это мой муж. Здесь он уже старый. Мы сидим с ним в кафе в Вене — он смеётся надо мной: «Дора, снова ты меня снимаешь». Это моя любимая фотография. Здесь он счастлив. В руках у него сигарета, я ем мороженое, и день такой солнечный…
И каждый вечер, проходя мимо этой фотографии, я говорю ему: «Спокойной ночи, Франц!» А когда просыпаюсь: «Доброе утро!»
Видите, я приклеила на рамку высказывание Альберта Швейцера:
 «Единственный след, который мы можем оставить в этой жизни, — это след любви».

И это невероятно, что ко мне приехал журналист из России, мы разговариваем и я пытаюсь вам объяснить, что я чувствовала и что чувствовали другие немцы, когда были безумны и побеждали, и потом, когда наша страна была разрушена вашими войсками, и как меня и мою семью спас русский солдат Борис.
Я думаю, что бы я сегодня написала в свой дневник, если бы могла видеть?
Что сегодня произошло чудо.


Артур Соломонов
перевод: Катя Колльманн
 
СонечкаДата: Среда, 22.03.2017, 01:53 | Сообщение # 277
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 246
Статус: Offline
Сегодня его называют «Шиндлером из Боливии», хотя предыдущие 80 лет говорили о нём как о капиталисте-кровопийце...

Выкупив заброшенные рудники в Боливии, Маурисио Хохшильд наладил на них производство так, что разбогател. А вслед за этим потратил свои миллионы, чтобы вывезти 15 тысяч евреев из нацистской Германии.
Стоит сразу сказать, что о деятельности Хохшильда по спасению евреев в годы Холокоста было известно и раньше. Но внезапно расчищенный архив, до которого у боливийских историков все не доходили руки, позволил оценить масштабы этой деятельности. По выуженным на свет документам выходит, что благодаря Хохшильду от гибели в концлагерях были спасены не менее девяти тысяч евреев – а возможно, и все 15 !
  И вот уже газеты пестрят заголовками «Шиндлер из Боливии»...

Маурисио Хохшильд родился в 1881 году в небольшом немецком городке Библис в еврейской семье, несколько поколений которой занималось торговлей металлами.
Интересы семьи предопределили место его учёбы – Фрейбергская горная академия, по окончании которой  Хохшильд приступил к работе в фирме отца – в 1907 году стал её представителем в Австралии, затем работал в Испании и Чили.
Первую мировую войну он вынужден был провести в немецкой армии, а в 1919 году вместе со своей молодой женой Кити Розенбаум переехал в Южную Америку.
В Боливии молодая семья оказалась в 1923 году...
Хохшильд начал с того, что стал скупать оловянную руду, спрос на которую в Европе постоянно рос, а затем обратил внимание на прииски, считавшиеся до того совершенно нерентабельными – из-за якобы низкого содержания в них олова. Его желание купить эти прииски, пусть даже и за гроши, многие посчитали безумием.
Однако Хохшильд применил самые современные для тех лет методы обогащения руды и крайне жёстко организовал производство – уже спустя год рудники начали приносить прибыль.
Вскоре компания Хохшильда стала одной из крупнейших в стране – на её долю приходилось до 30% всего добываемого олова. Его горнодобывающие заводы появились в Перу и Чили, а сам он стал считаться одним из самых богатых и влиятельных людей не только в Боливии, но и в Южной Америке в целом. Разумеется, местные марксисты, которых в Боливии хватало, говорили, что миллионы Хохшильда заработаны путём жесточайшей эксплуатации рабочих на его рудниках.
Местная пресса изображала его исключительно как «кровососа» и воплощение зла.
Когда в июле 1937 года Херман Буш занял пост президента Боливии, он не преминул подыграть этим настроениям. «Я занял пост президента не для того, чтобы служить капиталистам. Это они должны служить стране, и если они не сделают это по собственной воле, их заставят силой. Я клянусь вам, товарищи, что я, Херман Буш, докажу этим Патиньо, Армайо, Хохшильдам и всем эксплуататорам Боливии, что есть президент, который заставит их уважать свою страну», – заявил он в своей «тронной» речи.

Но правда заключалась в том, что дона Маурисио и Хермана Буша уже давно связывала личная дружба.
И проводя свою политику «социалистического милитаризма», 33-летний президент по многим вопросам советовался со своим другом-капиталистом..
Мир между тем стремительно катился ко Второй мировой войне, Гитлер уже почти не скрывал своих планов по окончательному решению еврейского вопроса, а большинство стран мира захлопнуло свои двери перед евреями.
И в этой ситуации Хохшильд проявляет себя с совершенно неожиданной стороны.
У него вроде бы никогда не было никаких сантиментов, связанных с его принадлежностью к еврейскому народу. Скорее наоборот – он был типичным ассимилированным евреем, свои религиозные убеждения определял словом «агностик», перед немецкой культурой преклонялся.
Но ... Хохшильд начал действовать и в 1938 году  убедил президента Хермана Буша пустить в страну еврейских эмигрантов, обещая, что они помогут развитию сельского хозяйства и промышленности страны. Более того – он взял на себя все расходы по их первоначальному обустройству на новом месте.
Как следует из недавно обнаруженных документов, на это Хохшильд потратил десятки миллионов песо – фантастические по тем временам деньги.
«Кровосос» строил для новоприбывших евреев не только дома, но и еврейские детские сады и школы, заботился об их медобслуживании, учредил Общество защиты еврейских иммигрантов.
Когда из Франции пришло письмо, готов ли он принять тысячу еврейских детей-сирот, Хохшильд мгновенно ответил согласием...
В результате, как считалось долгое время, в 1938 году в Боливию прибыло около 3000 евреев из Европы. Теперь же ясно, что на самом деле их было от 9 тысяч до 15 тысяч.
Среди них были люди самых разных возрастов, в том числе видные представители интеллигенции – писатели, художники, ученые.
Другое дело, что для многих Боливия была лишь стартовой площадкой для дальнейшего переселения в США, так что вскоре после окончания Второй мировой еврейская община насчитывала лишь 2000 человек..
«То, что президент Буш активно содействовал еврейской иммиграции в страну, кардинальным образом меняет наши представления о нём. Если раньше историки подозревали его в симпатиях к фашизму, то теперь мы можем однозначно утверждать, что он придерживался скорее антигитлеровской позиции», – считает Эдгар Рамирес, глава архива, в котором были найдены новые документы.
В апреле 1939 года Херман Буш, явно вдохновленный масштабами деятельности своего друга, заявляет, что Боливия готова принять 20 тысяч евреев. Однако тот же Хохшильд просит в мае приостановить «семитскую иммиграцию», чтобы создать благоприятные условия для принятия еще большего числа европейских евреев.

...это была роковая ошибка, так как в июне Хохшильд был внезапно арестован и приговорен судом к смертной казни, так что ему стало не до подготовки тёплого приёма евреям.
Буш сумел вытащить друга из тюрьмы, но в августе 1939 года при весьма таинственных обстоятельствах Буш покончил жизнь самоубийством, и это означало одновременно и конец влияния Хохшильда в политических кругах страны.
Тем не менее он всё ещё пытался действовать – хотел создать еврейские сельскохозяйственные колонии, но это его начинание потерпело полное фиаско: в колонии он вложил около миллиона долларов, но евреи видели в Боливии лишь временное убежище и возделывать тут землю явно не собирались.
В 1944 году Хохшильд снова был арестован, снова приговорён к смертной казни и снова освобожден. Затем его похитили – в течение двух недель он находился в роли заложника. Когда же наконец его выкупили, он уехал из Боливии, чтобы больше никогда в неё не возвращаться...

В 1952 году правительство Боливии обвинило его в грабеже нации и национализировало его компанию, но затем, чтобы избежать санкций, согласилось выплатить ему стоимость 30% активов компании.
Это позволило Хохшильду безбедно существовать и продолжать заниматься бизнесом и благотворительностью.
В 1947 году он учредил стипендию для латиноамериканских студентов, обучающихся в США, а в 1951-м пожертвовал большую часть своего состояния в благотворительный фонд.

Кроме того, всё это время он продолжал искать полезные ископаемые и открывать новые рудники не только в Латинской Америке, но и по всему миру.
В 1961 году благодаря поразительному чутью Хохшильда в Чили был открыт медный рудник в городе Антофагаста и свою основную прибыль это месторождение принесло уже после смерти Хохшильда, который скончался в Париже в 1965 году.

Сегодня, оглядываясь назад, понимаешь, что его имя не значится в ряду великих еврейских филантропов во многом потому, что он предпочитал помогать тысячам евреев лично, а не через какие-то организации, и никогда не пытался афишировать эту сторону своей жизни, как это и положено нистарам – скрытым праведникам, на которых держится мир.
Еврейский фольклор содержит немало рассказов о тех, кого всё местечко держало за невежд и скупердяев. Лишь после их смерти оказывалось, что это были великие знатоки Торы и те, на чьи пожертвования жили все бедняки местечка.
Просто нистары не только не афишировали, но и старались скрыть от окружающих эти свои качества.


Петр Люкимсон
 
papyuraДата: Пятница, 24.03.2017, 09:22 | Сообщение # 278
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
26 лет назад, 17 марта 1991 года граждане Советского Союза на специальном всесоюзном референдуме проголосовали за сохранение СССР. 
Подавляющее большинство проголосовавших — 77%, или 113 млн человек в абсолютном выражении — высказались «за», но ...

всё оказалось обманом и ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ!


https://imhoclub.by/ru/material/bez_ogljadki_na_plebiscit
 
KiwaДата: Вторник, 28.03.2017, 01:41 | Сообщение # 279
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 358
Статус: Offline
"Мы, пилоты Хейль а-Авира в небе лагеря ужаса, поднялись из пепла миллионов жертв, несём их немой крик, отдаём честь их героизму и обещаем быть щитом еврейскому народу и его стране Израилю"

«Полет 301» не был какой-то спонтанной акцией, но серьёзной операцией, готовившейся в штабе ВВС и стал одной из самых необычных ...
4-го сентября 2003 года, три самолёта F-15 израильских ВВС взлетели с польского военного аэродрома Радом-Садков и взяли курс на Освенцим, расположенный в 200 км к юго-западу от Радома.
Оказавшись над Освенцимом, самолёты значительно снизили высоту, построились в колонну и пронеслись над лагерем смерти — над его воротами из красного кирпича, над железнодорожными путями, с которых сходили депортированные узники, над рампой, где осуществлялась селекция.
Затем самолёты повернули на восток и уже через три часа прибыли в Израиль...

Запись полёта и сегодня лежит в ящике стола командира операции «Полет над Освенцимом» Амира Эшеля. Сегодня генерал-майор Эшель является командующим ВВС Израиля.
Он считает ту акцию 14-тилетней давности главным делом своей жизни.
«Тот полёт символизирует не только нашу трагедию, но и  нашу силу, и главный императив нашей жизни», — признается генерал.
Амир Эшель, разумеется, руководил той операцией не в одиночку: бывший командующий ВВС Идо Нехуштан вёл в тот момент мемориальную церемонию на земле, в Освенциме.

Когда-то американский публицист Томас Фридман назвал Израиль «”Яд Вашемом” с боевой авиацией» и ... похоже, что в штабе израильских ВВС согласны с этим определением.
Интересно, почему?
Зачем самым хладнокровным и прагматичным израильтянам потребовалось лететь в Освенцим, чтобы совершить этот, казалось бы, чисто символический жест?.

Амир Эшель родился в 1959 году в Яффо и вырос в Рамат-Гане.
По линии отца у него иракские корни, а по линии матери — российские.
В 1977 году он был призван в ЦАХАЛ, служил пилотом на лёгком палубном штурмовике «Скайхок», и вся его последующая жизнь оказалась связана с израильскими ВВС. Он командовал несколькими боевыми эскадрильями и военно-воздушными базами, и в конце концов возглавил ВВС Израиля в мае 2012 года.
В 2003 году израильских военных лётчиков пригласили принять участие в авиашоу в польском городе Радом.
Бригадный генерал Эшель обратился тогда к командиру ВВС Дану Халуцу с просьбой принять приглашение — при условии, что поляки разрешат полёт из Радома в Освенцим.
Поляки дали предварительное согласие, и тогда боевой лётчик Эшель превратился в историка-любителя: он проштудировал всю доступную литературу об Освенциме, а также позаботился о том, чтобы пилоты, которые будут принимать участие в акции, происходили из семей, переживших Холокост.

28 августа 2003 года группа израильских пилотов прибыла в Радом. Несколько дней заняло согласование деталей с командованием польских ВВС и в итоге самолёты Эшеля и пилотов Ави Маора и Ави Левковича взмыли над Освенцимом...

Ави Маор родился в 1956 году в мошаве Эйн-Веред, его родители пережили Холокост, а многие родственники погибли в концлагерях и гетто.
В семье о трагедии европейских евреев не говорили, да и сам Маор не очень-то интересовался этим.
Но когда Амир Эшель предложил ему принять участие в полёте над Освенцимом, Маор, служивший тогда военно-воздушным атташе в Вашингтоне, не раздумывая согласился.
Во время пребывания в Радоме он посетил местечко близ Треблинки, в котором родилась его мать и впервые в жизни прочитал Кадиш по погибшим там родственникам.
В кабине его самолета находился талес — единственная вещь которую его отец когда-то привез в Израиль из Польши..
До самого последнего момента Маору казалось, что амбициозным планам Эшеля не суждено сбыться — поляки всячески противодействовали полёту израильтян над Освенцимом.
Когда же разрешение поляков было получено,  возникло новое препятствие: в тот день, на который был намечен полёт, стоял густой туман. Полёт оказался сложным не только по организационным, но и по техническим причинам.

Ави Левкович родился в 1962 году в Петах-Тикве, его родители, выходцы из Венгрии, пережили Холокост.
Массовое истребление венгерских евреев осуществлялось в Освенциме летом 1944 года, когда над территорией Польши уже активно летали самолёты союзников, которые имели возможность разбомбить лагерь смерти...
Отслужив в израильских ВВС, Левкович стал пилотом авиакомпании «Эль-Аль».
Однако, когда Эшель предложил ему принять участие в акции, он сразу же согласился.
Именно из самолета Левковича были сделаны уже исторические фотоснимки израильских самолётов над Освенцимом.




Идо Нехуштан родился в 1957 году в Иерусалиме в семье бывших бойцов «Хаганы», почти вся его жизнь связана с боевой авиацией, в 2004–2008 он был командующим израильскими ВВС.
В начале 2003 года бригадный генерал Нехуштан стал одним из тех, кому было поручено проведение акции «Полет 301».
Он выступил с предложением дополнить воздушный марш мемориальной церемонией в самом лагере, в которой должны были принять участие 200 израильских военнослужащих. Делегацию ЦАХАЛа возглавил сам Нехуштан.
Отец Элиэзера Шкеди, которому в 1944 году было 18, бежал из Будапешта, где начались депортации еврейского населения в лагеря смерти, а вся его многочисленная семья погибла в Освенциме.
В 2002 году генерал Элиэзер Шкеди возглавлял делегацию ЦАХАЛа, посещавшую польские лагеря смерти. «Видя всё это, в буквальном смысле ощущая запах смерти, невольно переживаешь серьёзную психологическую трансформацию», — вспоминал он.
Поэтому, когда Амир Эшель, Дан Халуц и Идо Нехуштан выступили с идеей совершить полет в Освенцим, Шкеди с энтузиазмом поддержал их.
Когда в 2008 году Шкеди уходил с поста командующего ВВС, он разослал своим сослуживцам фото израильских самолётов, пролетающих над Освенцимом, с надписью следующего содержания:

«ВВС Израиля в небе над Освенцимом. От имени Государства Израиль и всего еврейского народа.
Мы должны помнить, что можем полагаться только на самих себя».


В 2008 году, когда Шкеди разослал эту фотографию, в Иране уже активно реализовывалась атомная программа. На реакторе в Натанзе была пущена первая тысяча центрифуг.
Израиль был крайне разочарован позицией западных держав, отказавшихся остановить ядерные амбиции аятолл...

По просьбе Шкеди военные историки произвели сопоставительный анализ речей Гитлера накануне развязывания войны и заявлений Ахмадинеджада.
 Результат оказался пугающим.
Надпись на фото, сделанная Шкеди в 2008-м, оказалась как никогда актуальной.
 
ПинечкаДата: Воскресенье, 09.04.2017, 11:31 | Сообщение # 280
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1118
Статус: Offline
Кфар Ильинка - не могу молчать

...Когда-то они жили в рубленых избах в Воронежской губернии. Теперь - в восьмиэтажках в Бейт-Шемеше. Молились в деревенской синагоге, не зная иврита, пололи огороды, ходили за скотиной...
Но есть надежда, что дети их будут жить иначе.

- Первые ильинцы появились в Израиле в семьдесят пятом году, - сказал Ярон Левит, владелец компании по продаже и маркетингу строительных проектов. - Я тогда от Сохнута занимался приёмом репатриантов, работал в аэропорту. И вдруг - незабываемое зрелище: в зале появилась большая группа славян деревенского вида, потешно называвших друг друга библейскими именами - Абрам, Сара, Хаим...
Мужчины - в телогрейках и сапогах, женщины - в плюшевых жакетах. С тюками, сундуками, фибровыми чемоданами с железными уголками...
Эти совершенно русские по виду бабы и мужики считали себя евреями.
Они рассказывали мне, какие у них были трудности с женитьбой в селе: чтобы подыскать невесту или жениха, ездили в какое-то астраханское село к таким же, как они, евреям.
Всё это было удивительно и трогательно.
Я повидал всякое - эфиопские семьи привозили рабынь, кавказские горцы умудрялись резать барашков в лифтах...
Жители воронежского села Ильинка были не меньшей диковинкой.
Они рассказывали о своей простой жизни в России - ходили в синагогу, пили водку, сеяли, жали, разводили скот, мечтали об Израиле.
Что ещё запомнилось - когда через полтора года первые ильинцы приезжали встречать прибывающих родственников, юноши уже были в чёрных шляпах и лапсердаках. Я слышал, что большинство ильинцев обосновалось в Бейт-Шемеше.

...Навстречу шла женщина. В пёстреньком штапельном платье мешком, ситцевой косынке, завязанной по-деревенски. Лузгала семечки.
- Вы из Ильинки?
- Нет, - поспешно сказала она, - из Москвы.
А глаза выдали - блеснули. Как же, из Москвы!
- А ильинские здесь есть?
- Не знаю таких. А на чту они вам? Её выдавал говор - такие интонации можно услышать только где-нибудь в средней полосе России, в деревнях.
Мы поднялись по ступенькам восьмиэтажного дома в квартиру, которую нам указали в Бейт-шемешском культурном центре. Уж там-то точно живут ильинские - по фамилии Матвеевы.
Дверь открыл рыжий веснушчатый дядька в кипе. Как открыл, так и закрыл - прямо перед носом, - увидев внушительный фотоаппарат на шее моего спутника.
Здорово, видать, достали ильинцев корреспонденты!
К ильинцам мы всё же попали. Тоже Матвеевым. И немудрено: на всю Ильинку - три фамилии: Матвеевы, Кожокины да Пискаревы.
Глава семейства, Александр Михайлович, прежде чем вступить в разговор, осторожно заметил:
- Вам-то деньги зарабатывать, уедете в свою Москву, а мне-то жить здесь.
Уверив, что мы не московские корреспонденты, и предъявив теудат-зеут, мы наконец-то удостоились беседы, которую я постараюсь воссоздать с колоритными интонациями моего собеседника - жителя воронежского села...

- Матвеевы мы. Жили в колхозе. До сорок восьмого года колхоз назывался "Еврейский крестьянин", потом - "Маленков", ишо как-то. Работал со скотом на ферме, здеся - пенсионер.
- Большая у вас семья?
- Это как считать. Скольки вообще или скольки иждивенцев на моей шее?
Вот посчитайте: я, жана, восьмеро детей.
Шесть свадьбов детям уже сыграли. А внуков - у одной дочери двое да у другой...
Мойша, ну-ко посчитай (совместными с внуком усилиями насчитали тринадцать).
- А сколько народу в этой квартире живет?
- Десять.
- Как же вы все помещаетесь здесь?
- А чего нам? Все свои, не чужие. Мы и в Ильинке вдястером в двух комнатах жили в своём дому.
- А дом родительский?
- Не, всё своим трудом наживал. Нас Бог на то создал - трудиться.
- Вы соблюдаете Субботу и праздники?
- А как же! Только мы, ильинские, и соблюдаем, - вскинулся Александр Михайлович. - Ехали в Израиль, думали, здесь все соблюдают. Куды! Городские и свет жгут в Субботу, и работу всякую делают. Ничо никто не соблюдает.
- Вам тут нравится, в Израиле?
- А чо? Всё хорошо, всё беседер тута. Никаких забот. Было хозяйство, всё распродал - дом, корову, козлёнков, в дому всё.
- Не жалко хозяйства?
- А чаво жалеть? Оно мне в России во как надоело! Всю здоровью положили. А продал всё задаром - сюда пятака не привёз.
- Почему задаром? Что, дом плохой был?
- Какой-такой плохой? - взвился мой собеседник. - Дома-то рубленые были, как вы думаете! Продал за девять тысяч, поехали на доллары менять, а там за сто рублей доллар дают. А сто долларов везть сюды - к чаму? Привёз родительские фотографии, чаво ещё везть?
- Много было в вашей деревне евреев?
- Почти что все. И синагога была. Молились там. Раввина не было, старики наши читали Тору.
В Субботу у нас никто не стряпался, огород не пололи, ничо не делали. Цукот тоже отмечали. И Рош а-Шана.
- А что же, коровы в Субботу недоенные стояли?
- А мы русских просили, они приходили доить.
Раз председатель новый объявился, чё такое, говорит, почаму это в Субботу наши коров не доят, и погнал всех на работу. Ну, наши пошли, а опосля, когда начальство приехало, пожаловались яму, так оно председателю велело боле не заставлять наших доить по Субботам.
- Обрезание мальчикам вы тоже делали?
- А как жа? Ни один без этого сюды не приехал. Возили в Азербайджан сынов, тама делали.
- А русские были в Ильинке?
- Немного. А щас из Ташкента понаехали, наши дома поскупали.
- Какие отношения у вас были с русскими семьями в Ильинке?
- А чё? Ладом жили. Тольки кладбища были разные.
Мы как в Израиль ехали - они вон как голосили...
...Из кухни вышла жена Александра Михайловича - Сарра:
- Собираюсь вот весной на родительскую могилку съездить. Ташкентские хотели своих на нашем, еврейском, кладбище хоронить, так не дали ильинские.
- Много еврейских семей осталось в Ильинке?
- Да семей тридцать будет. Больше ста уже здеся, - сказал Александр Михайлович.
- Трудно вам здесь без иврита?
- А мы уже их по-своему выучили. На базаре увидят нас, кричат по-русски: "Картошка! Картошка! Два рубля!"
- А как же вы Тору читали, не зная иврита? Как молились?
- А я не молюсь, я так в синагогу хожу. Старики наши, те читали Тору. И Кадиш читали по упокойникам.
- Как у вас здесь с местными отношения складываются?
- Надо было вам три дня назад приезжать сюда, посмотрели бы, - отозвалась из кухни дочь Матвеевых Анна.
- Ты чаво, Анькя?- строго спросил Матвеев-старший.
- А таво, миштара-то приезжала!
- Ну, дети чего-то не поделили, - начала рассказывать Сарра, - а мараканец вышел и кинулся нашего душить...
- Ребёнка?
- Да не, взрослого. Вызвали миштару, те мараканцу - ничего, а нашего - забирать. Говорят на иврите, мы не понимаем - куда, зачем? Ильинские не дали сажать в машину.
Потом второй раз приехали - с переводчиком, всё ж таки забрали на сорок восемь часов. Потом отпустили.
- Нравится вам здесь? Не жалеете, что приехали?
- Об чём жалеть? - отозвалась Сарра. Открыла холодильник, вытащила два огромных пакета замороженного мяса: -Вот мясцо, открыл холодильник - и на тебе, а тама пока вырастишь... Без рук, без ног осталися.
- У них тама третья мировая война началася, - вставил Александр Михайлович, - сегодня по приёмнику передали.
- Где? - не поняли мы.
- Где-где! В Армении там или в Азербайджане... Вы чё, не слыхали?
- А... про это? Слыхали. ...Посидели, помолчали.
- Много в Израиле вашей родни?
- Хватат. Три брата, две сястры. Дочь приходит с внуками, посидим, в карты поиграем... - Александр Михайлович засмеялся дробно, горохом.
- А в Ильинке что делали в свободное время?
- А у нас его там не было. За одной скотиной ходили с утра до ночи. Известное дело - в колхозе, - сказала Сарра.
- А чего вам здесь для полного счастья не хватает?
- Чё не хватает - всё равно не дадите, - Александр Михайлович опять закатился дробненько. - Квартиры сваей не хватает, у дочери живем покуда. Оне с зятем работают, даже по-плохому (у нас, ильинских, профессоров нет, все на простой работе) выходит три тыщи на семью. Вот купили квартиру. Можно жить.
- Собака, кошка у вас есть?
- Ну, ишо собаку я в дом приглашу! Она у меня во дворе жила. А здеся - куды?
- А почему вы раньше в Израиль не приехали?
- Мы б уехали, так не пускали!
-Кто?
- Власти.
...Матвеевы и не подозревают, что один из тех, кто открыл им и другим ильинским семьям дорогу в Израиль, живёт в двух десятках километров от них. Как не знают они и о том, что один из пятидесяти одного тома уголовного дела, сфабрикованного КГБ против Анатолия Щаранского, посвящался Ильинке.

...С Анатолием Щаранским мы встретились в редакции "Джерузалем рипорт" в пятничное утро.
- С ильинцами я столкнулся впервые накануне своего ареста - в семьдесят четвертом году.
Их представитель пришёл к московской синагоге в поисках активистов сионистского комитета. Это был старик Варнавский, по виду совершенно русский, но упорно называвший себя евреем.
Когда он запел псалмы на хорошем иврите, мы были немного обескуражены. Еврейское село в российской глубинке? Оказалось - серьёзная проблема.
Позднее я нашел в книгах сведения об ильинцах - их история уходила корнями в семнадцатый век.
- Какое они произвели на вас впечатление?
- Мне показалось, что они ближе к иудаизму, чем многие евреи. Сохранить традиции в течение нескольких веков, когда самим-то евреям это не удавалось...
У них было мессианское отношение к Израилю, чувство духовной родины, чего нет у иных из нас.
- Как развивались события после вашей первой встречи?
- Узнав от ильинцев, что власти препятствуют их выезду в Израиль, мы постарались сделать всё для того, чтобы Запад узнал о них. Устроили пресс-конференцию для иностранных журналистов, на которой рассказали о проблемах ильинских евреев.
Власти скрывали от ильинцев вызовы из Израиля, а мы помогали вызовам доходить до адресатов.
Мой друг Роберт Тот опубликовал в "Лос-Анджелес тайме" первую статью об Ильинке, которая называлась "Евреи выжили в глухом селе".
После того, как удалось приподнять завесу неизвестности, людям этого маленького героического села легче стало противостоять властям. Если до нашего вмешательства только одиночкам из Ильинки удалось через другие республики, тайно, выехать в Израиль, то после - выезд был открыт всем.
Участники Хельсинкской группы, Андрей Сахаров и другие, боролись за их право на выезд.
- Вы бывали в самой Ильинке?
- Нам не удалось туда прорваться. Летом семьдесят шестого года мы с Володей Слепаком собрались в Ильинку, захватили подарки, сувениры из Израиля, продукты. Саня Липавский (как позднее выяснилось - агент КГБ) предложил помощь - у него была машина. В нескольких километрах от Ильинки нас остановили милиционеры. С ними - председатель сельсовета и председатель колхоза.
И состоялся такой диалог: "Ваши документы! Вы задержаны. К кому едете? Кого из колхозников знаете?" -"На каком основании нас задержали?"
-"В соседнем районе произошло убийство. Ваша машина по описанию похожа на разыскиваемую. Мы должны проверить. А кроме того, в селе карантин - эпидемия среди скота".
Нас повезли в райцентр. Там переночевали. А наутро, когда машину Липавского начали обыскивать, мы, воспользовавшись моментом, поймали попутку до Ильинки - за три рубля. Сначала ехали стоя, держась за борт грузовика, а перед самым селом из предосторожности легли на доски, выстилающие кузов.
Не помогло! Нас снова остановили. Милиционеры угрожающе спросили водителя: "На американцев работаешь?" И он, напуганный, успел кинуть нам в кабину милицейского газика трёшку:"Заберите свои проклятые деньги!"
И вот мы во второй раз оказались в райцентре. На сей раз нам назвали ещё одну причину, по которой нельзя проехать в Ильинку: "Там проходят военные маневры! "
В сопровождении милиционеров мы вынуждены были покинуть Воронежскую область..
Позднее, на следствии, мне показали фильм о том, как мы пробирались в Ильинку.
Там было всё - показания милиционеров, шофёра. А завершалась лента кадрами колхозного изобилия - мол, жители села счастливы, а разговоры о их желании выехать в Израиль - провокация сионистов.
- На процессе против вас был хоть один свидетель из Ильинки?
- На всё село нашелся один-единственный. Он был заявлен на предварительном следствии, но в зал суда не явился.
- Чем вы это объясняете? Ильинские не пустили "всем миром"?
- Трудно сказать. Во всяком случае, даже специально посланные в Ильинку сотрудники КГБ, обрабатывавшие единственного свидетеля, не смогли привезти его в Москву на суд.
- Как вы считаете, Ильинка представляла какую-либо опасность для КГБ и властей?
- Думаю, что она их раздражала.
Как это так: русский мужик - самый естественный классовый партнёр в борьбе с сионизмом - вдруг сам оказывается в сионистах! Да ещё налаживает связь с заграницей!
Власти старались сделать всё возможное, чтобы изолировать их от большого мира, советские историки надрывались, оспаривая факт принадлежности ильинцев к еврейству...
Однако есть бесспорные документы, подлинность которых не подвергается сомнению.
В 1825 году Синод представил на рассмотрение Александра Первого доклад о борьбе с распространением иудаизма среди христиан Воронежской губернии.
В другом указе запрещалось "иметь субботние сонмища и делать обрезания младенцам, за чем неослабно смотреть земской полиции, сельскому начальству и приходским священно- и церковнослужителям".
Как видим, ильинцам довелось немало претерпеть за свою приверженность к иудейской вере. Не только при царе, но и при советской власти.
А вот как воспринимает ильинцев их сегодняшнее окружение:
Инна: Я до приезда в Израиль и не подозревала о их существовании.
Стелла: Публика замкнутая, держатся своим кланом, все вместе. Они и квартиры покупают в одном доме целыми этажами. Работают отчаянно. Пьют - тоже отчаянно. Образованных среди них очень мало. Молодежь стараются отдать в йешивы.
Они у себя в России были изгоями, но и у местных, похоже, не вызывают особых симпатий. Из окна своей квартиры часто вижу, как ильинцы с марокканцами стенка на стенку машутся.
Яаков: Ильинские? Да их за версту видать! Сидят у подъездов, лузгают семечки, матерятся семиэтажно. Сбивают цену на рынке, потому что соглашаются на любые условия, на самую чёрную работу за самые малые деньги.
- ...Из публикации, подготовленной корреспонденткой радиостанцией "Коль Исра-эль": "Только специализированная работа с этой группой репатриантов может облегчить их абсорбцию и остановить опасное соскальзывание на дно общества".


Шели Шрайман
, опубликовано в приложении "Окна", "Вести"
 
СонечкаДата: Вторник, 11.04.2017, 03:00 | Сообщение # 281
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 246
Статус: Offline
«Буря в пустыне» едва не закончившаяся глобальной катастрофой

Предыстория

После окончания в 1988 году изнурительной, кровопролитной и совершенно бессмысленной войны между Ираком и Ираном оба государства столкнулись с серьёзными экономическими проблемами.
Ирак обязан был срочно выплатить Саудовской Аравии и Кувейту многомиллиардные долги, накопленные им за время войны. Платить было нечем, поэтому президент Ирака Садам Хусейн принял решение справиться с этой проблемой радикальным путём, обвинив руководство Кувейта в нарушении межгосударственных договорённостей и незаконных действиях по отношению к Ираку, выразившихся в воровстве нефти из иракских месторождений и превышении разрешённого лимита на добычу нефти.
Багдад потребовал от Кувейта компенсации «потерь» за якобы незаконную добычу нефти в приграничных с Ираком районах, списания задолженности по займам в размере 17 миллиардов долларов и уступки Ираку стратегически важных островов.
Кувейт ответил отказом.
Реакция Хусейна последовала незамедлительно: 2 августа 1990 года иракские войска вторглись в Кувейт и в трёхдневной войне одержали сокрушительную победу.
Кувейт на несколько месяцев погрузился в ужас оккупации.
29 ноября 1990 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию, позволявшую применить к Ираку все возможные меры воздействия, вплоть до военного вмешательства.
Были созданы многонациональные силы возмездия под командованием США и разработан план по освобождению Кувейта, получивший название «Буря в пустыне».
В результате полуторамесячных боевых действий войска коалиции разгромили иракскую армию, а её остатки изгнали с территории Кувейта. 28 февраля 1991 года Багдад объявил о безоговорочной капитуляции.

Последствия

Отступая из вероломно захваченного Кувейта, иракские войска в отместку за поражение подожгли на его территории более семисот нефтедобывающих скважин..
Над миром нависла угроза глобальной катастрофы – колоссальное облако едкого дыма вперемешку с частицами сырой нефти стало расползаться на сотни километров, угрожая покрыть значительную территорию земного шара.
Надо было принимать срочные меры по выходу из сложившейся ситуации.
Благодаря усилиям мирового сообщества были разработаны и осуществлены мероприятия по тушению многочисленных пожаров.
Транспортному подразделению авиационного научно-технического комплекса «АНТОНОВ», базирующемуся под Киевом, была поставлена задача – как можно быстрее доставить из США в Кувейт специальную технику и противопожарное оборудование.
Я уже не помню, сколько рейсов было выполнено нашими экипажами на самолётах Ан-124 «Руслан», но с заданием мы справились, и пылающие факелы были потушены достаточно быстро, в том числе благодаря и нашим усилиям.
Кроме чрезвычайного физического напряжения эта операция запомнилась ещё и тем, какое жуткое зрелище представлял собой послевоенный Кувейт. Разрушенная инфраструктура, сожжённые нефтехранилища, разгромленный аэропорт (слава Богу, что взлётно-посадочная полоса осталась неповреждённой), повсюду столбы пламени от полыхающих скважин и чёрное облачное одеяло. А на перроне невыносимая жара и гарь, затрудняющая дыхание.
В процессе захода на посадку в Кувейте все экипажи сталкивались с одной и той же проблемой
 – мало
того, что на аэродроме было уничтожено всё радиосветотехническое оборудование, при попадании в чёрное облако самолёты моментально покрывались нефтяной плёнкой, которая значительно ухудшала прозрачность лобовых стёкол пилотской кабины.
«Дворники» не спасали – липкая масса просто размазывалась по стёклам. Так что экстрима хватало при выполнении каждой посадки.
В конце концов, пожары были ликвидированы, небо над Кувейтом очистилось, и мир вздохнул с облегчением.


Олег Коршунов
 
papyuraДата: Среда, 26.04.2017, 09:31 | Сообщение # 282
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
Девочка из хроники и её освободители...

Сегодня они  в Израиле.
 В День Катастрофы  и героизма европейских евреев пришли к Стене плача. Оставили записочки со своими обращениями к Нему.
О чём – не знаю, личное. Говорят, отсюда вернее доходит – местная связь.
Вот и написали, запихнули в щели между камнями — авось исполнится…

На следующий день отмечали Победу в мемориале воинам Красной армии в Нетании – это в рамках Дней Москвы в Израиле. Был митинг, много речей, концерт, посетили Музей павших солдат, израильских, – Яд ле-баним, обед, снова речи.
Гуляли у моря: солнышко, тёплые волны – прилетели сюда из московского холода, из невиданных в Молдове снегопадов в апреле….
Они всё время были вместе – и в Москве перед отъездом, и в Израиле.
Теперь – родные люди. Наконец познакомились.
Хотя впервые встретились более 70 лет назад, в январе 1945-го...


Иван Мартынушкин, Леонтий Брандт и Александра Гарбузова в Иерусалиме

Старший лейтенант Иван Мартынушкин, командир пулемётной роты, и сержант-разведчик Леонтий Брандт вошли в Освенцим при освобождении самого страшного лагеря смерти среди первых. Леонтий выносил истощённых детей на руках.
В их числе была и 4-летняя Шурочка Королева...
Но фамилии своей она тогда не знала, помнила только имя.
Бойцы, которые забрали её из лагеря с собой (и она дошла с ними до Германии – лучшие куклы из разбитых витрин трёх стран доставались этой дочурке полка с украденным детством), когда передавали после окончания войны в детский дом в Бельцах, дали ей фамилию Победа.
Отчество – Семёновна, по имени офицера Семёна Хозина, который вместе со своей женой, медсестрой Любой, опекал её.
Теперь ее зовут Александра Семёновна Гарбузова.


Архивная фотография, на которой мать узнала свою дочь

Мама нашла её через двадцать лет.
Узнала в хронике об освобождении Освенцима. Выпросила распечатку кадра, где её Шурочка в группе малолетних узников, предназначавшихся для медицинских опытов, испуганно смотрит в объектив. Она помнила только номер, выжженный на руке своей младшенькой – 77325 (и то, как выжигали ей номер, – одно из немногих воспоминаний Александры Семёновны о лагере, страшная боль).
Обратилась к Агнии Барто, которая занималась поиском пропавших детей: одну мою дочь сожгли, вторую нашла после освобождения, а младшая так похожа на эту девочку в центре кадра – может, она?..
Известная детская поэтесса опубликовала снимок и материнскую  историю в газете.
Соседка по комнате Александры Семёновны, тогда студентки-заочницы, заворачивала в ту газету туфли. Наткнулась на заметку – не твой ли номер?
Шурочка позвонила Агнии Львовне.
Так она встретилась с мамой и сестрой.

А со своими освободителями познакомилась только сейчас.
Со времени открытия памятника воинам Красной армии в Нетании Российский еврейский конгресс – генеральный спонсор мемориала – привозит сюда из России каждый год ветеранов войны на празднования Дня Победы.
В этот раз привезли их вместе – освободителей и спасённую.
Александра Гарбузова живёт в молдавских Бельцах, они – из России, теперь вместе в Израиле.
Один спасенный мир.


Юрий Каннер, президент Российского еврейского конгресса
 
дядяБоряДата: Суббота, 06.05.2017, 09:40 | Сообщение # 283
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 431
Статус: Offline
...— Никогда не забуду свою первую поездку за границу. Это было году в 1956-м.
Назывался рейс «Победа» — большая писательская группа: Константин Паустовский,
Расул Гамзатов, дочь тогдашнего председателя Совета министров Косыгина.
Всего было человек 400.

Для нас всё было откровением.
В Болгарии ещё ничего себя ощущали, но когда приехали в Париж!..
А уж когда попали в Рим и Афины, то и вовсе испытали шок.
Ошарашенно смотрели друг на друга и не могли понять: где же тот самый прогнивший
Запад, где человек человеку волк?
Как мы прозревали и страдали, не понимали и терялись, пытаясь сохранить хорошее лицо. С каким
наслаждением мы выискивали всякие безобразия.
Боже, какая была радость, когда увидели какого-то нищего!
Где у вас трущобы?» — спрашивали мы. Потому что искали, в чём же всё-таки преимущества нашего строя, о которых нам без конца твердили дома. Искали их и не могли найти.
Обиды победителей на побеждённых ещё не было, она появилась позже, когда мы приехали в Германию.
Пока это было растерянностью советских людей, которых вдруг выпустили из клетки на свободу...

Алесь Адамович рассказывал мне, как однажды шёл по деревне, и собака, привязанная к забору, стала наскакивать на него и лаять. И вдруг верёвка оборвалась. Он остановился, а собака испугалась. И побежала назад в свою будку.
Смелость ей придавала верёвка.
Так и у нас, когда мы попали за границу, верёвка оборвалась. И мы побежали в свою будку, чтобы
убедиться, что у нас не всё так плохо.
Какие-то идиотки из нашей делегации, когда на Капри два старика стали петь нам неаполитанские
песни и мы слушали их с удовольствием, принялись критиковать: «Да что вы их слушаете, наши певцы поют лучше!»
Мы ответили, что певцы, может, и лучше, но эти старики никакие не певцы.
«Зато наши мужчины лучшие любовники, чем итальянцы», — не сдавались они.
За что-то им надо было держаться!.

Когда мы потом рассказывали дома, что видели, нам не верили.
Да мы и сами пытались оправдать поразившую нас разницу и защитить нашу жизнь. Не так-то было легко признать, что мы жили хуже всей Европы.
Что Красная площадь — не самая красивая площадь мира и что есть площади покрасивей.
Нам надо было хоть как-то защитить наше сознание.
Ведь оказалось, что мы идиоты.

Из интервью Даниила Гранина.
Цит. по книге И.В. Оболенского «Четыре друга эпохи. Мемуары на фоне столетия»
 
duraki19vseДата: Понедельник, 08.05.2017, 04:59 | Сообщение # 284
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 140
Статус: Offline
«ХВАТИТ ЛИКОВАТЬ!», ИЛИ ПОБЕДА ГЛАЗАМИ ПОЛКОВОДЦА

В канун 25-летия Победы маршал Конев попросил меня помочь ему написать заказную статью для «Комсомольской правды». Обложившись всевозможной литературой, я быстро набросал «каркас» ожидаемой «Комсомолкой» победной реляции в духе того времени и на следующий день пришел к Коневу.
По всему было видно: сегодня он не в духе.
— Читай, — буркнул он, а сам нервно заходил по просторному кабинету. Похоже, его терзала мысль о чём-то наболевшем.
Горделиво приосанившись, я начал с пафосом, надеясь услышать похвалу: «Победа — это великий праздник. День всенародного торжества и ликования. Это...»
— Хватит! — сердито оборвал маршал. — Хватит ликовать! Тошно слушать.
Ты лучше скажи, в вашем роду все пришли с войны? Все во здравии вернулись?
— Нет. Мы недосчитались девятерых человек, из них пятеро пропали без вести, — пробормотал я, недоумевая, к чему это он клонит. — И ещё трое приковыляли на костылях.
— А сколько сирот осталось? — не унимался он.
— Двадцать пять малолетних детей и шестеро немощных стариков.
— Ну и как им жилось? Государство обеспечило их?
— Не жили, а прозябали, — признался я. — Да и сейчас не лучше. За без вести пропавших кормильцев денег не положено...
Их матери и вдовы глаза повыплакали, а всё надеются: вдруг хоть кто-нибудь вернется. Совсем извелись…
— Так какого чёрта ты ликуешь, когда твои родственники горюют!
Да и могут ли радоваться семьи тридцати миллионов погибших и сорока миллионов искалеченных и изуродованных солдат? Они мучаются, они страдают вместе с калеками, получающими гроши от государства...
Я был ошеломлён. Таким я Конева видел впервые.
Позже узнал, что его привела в ярость реакция Брежнева и Суслова, отказавших маршалу, попытавшемуся добиться от государства надлежащей заботы о несчастных фронтовиках, хлопотавшему о пособиях неимущим семьям пропавших без вести.
Иван Степанович достал из письменного стола докладную записку, видимо, ту самую, с которой безуспешно ходил к будущему маршалу, четырежды Герою Советского Союза, кавалеру «Ордена Победы» и трижды идеологу Советского Союза. Протягивая мне этот документ, он проворчал с укоризной:
— Ознакомься, каково у нас защитникам Родины. И как живётся их близким.
До ликованья ли ИМ?!
Бумага с грифом «Совершенно секретно» пестрела цифрами.
Чем больше я в них вникал, тем больнее щемило сердце: «...Ранено 46 миллионов 250 тысяч. Вернулись домой с разбитыми черепами 775 тысяч фронтовиков. Одноглазых 155 тысяч, слепых 54 тысячи. С изуродованными лицами 501342. С кривыми шеями 157565. С разорванными животами 444046. С поврежденными позвоночниками 143241. С ранениями в области таза 630259. С оторванными половыми органами 28648. Одноруких 3 миллиона 147. Безруких 1 миллион 10 тысяч. Одноногих 3 миллиона 255 тысяч. Безногих 1 миллион 121 тысяча. С частично оторванными руками и ногами 418905. Так называемых "самоваров", безруких и безногих — 85942».
— Ну, а теперь взгляни вот на это, — продолжал просвещать меня Иван Степанович.
«За три дня, к 25 июня, противник продвинулся в глубь страны на 250 километров. 28 июня взял столицу Белоруссии Минск. Обходным манёвром стремительно приближается к Смоленску. К середине июля из 170 советских дивизий 28 оказались в полном окружении, а 70 понесли катастрофические потери.
В сентябре этого же 41-го под Вязьмой были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артполк Резерва Главного командования и полевые Управления четырёх армий.
В Брянском котле очутились 27 дивизий, 2 танковые бригады, 19 артполков и полевые Управления трёх армий.
Всего же в 1941-м в окружение попали и не вышли из него 92 из 170 советских дивизий, 50 артиллерийских полков, 11 танковых бригад и полевые Управления 7 армий.
В день нападения фашистской Германии на Советский Союз, 22 июня, Президиум Верховного Совета СССР объявил о мобилизации военнообязанных 13 возрастов — 1905-1918 годов. Мгновенно мобилизовано было свыше 10 миллионов человек.
Из 2-х с половиной миллионов добровольцев было сформировано 50 ополченческих дивизий и 200 отдельных стрелковых полков, которые были брошены в бой без обмундирования и практически без надлежащего вооружения. Из двух с половиной миллионов ополченцев в живых осталось немногим более 150 тысяч».
Говорилось там и о военнопленных..
В частности, о том, что в 1941 году попали в гитлеровский плен: под Гродно-Минском — 300 тысяч советских воинов, в Витебско-Могилёвско-Гомелъском котле — 580 тысяч, в Киевско-Уманьском — 768 тысяч. Под Черниговом и в районе Мариуполя — еще 250 тысяч. В Брянско-Вяземском котле оказались 663 тысячи, и т.д.
Если собраться с духом и всё это сложить, выходило, что в итоге за годы Великой Отечественной войны в фашистском плену умирали от голода, холода и безнадежности около четырех миллионов советских бойцов и командиров, объявленных Сталиным врагами и дезертирами.
Подобает вспомнить и тех, кто, отдав жизнь за неблагодарное отечество, не дождался даже достойного погребения.
Ведь по вине того же Сталина
 похоронных команд в полках и дивизиях не было — вождь с апломбом записного хвастуна утверждал, что нам они ни к чему: доблестная Красная Армия врага разобьет на его территории, сокрушит могучим ударом, сама же обойдется малой кровью. Расплата за эту самодовольную чушь оказалась жестокой, но не для генералиссимуса, а для бойцов и командиров, чья участь так мало его заботила.
По лесам, полям и оврагам страны остались истлевать без погребения кости более двух миллионов героев. В официальных документах они числились пропавшими без вести — недурная экономия для государственной казны, если вспомнить, сколько вдов и сирот остались без пособия...
В том давнем разговоре маршал коснулся и причин катастрофы, в начале войны постигшей нашу «непобедимую и легендарную» Красную армию.
На позорное отступление и чудовищные потери её обрекла предвоенная сталинская чистка рядов командного состава..
В наши дни это знает каждый, кроме неизлечимых почитателей генералиссимуса (да и те, пожалуй, в курсе, только прикидываются простачками), а ту эпоху подобное заявление потрясало.
И разом на многое открывало глаза.
Чего было ожидать от обезглавленной армии, где опытные кадровые военачальники вплоть до командиров батальона отправлены в лагеря или под расстрел, а вместо них назначены молодые, не нюхавшие пороху лейтенанты и политруки...»
— Хватит! — вздохнул маршал, отбирая у меня страшный документ, цифры которого не укладывались в голове. — Теперь понятно, что к чему? Ну, и как ликовать будем? О чем писать в газету, о какой Победе? Сталинской? А может, Пирровой? Ведь нет разницы!
— Товарищ маршал, я в полной растерянности. Но, думаю, писать надо по-советски.., — запнувшись, я уточнил: — по совести. Только теперь вы сами пишите, вернее, диктуйте, а я буду записывать.
 Пиши, записывай на магнитофон, в другой раз такого уж от меня не услышишь!..

И трясущейся от волнения рукой я принялся торопливо строчить:
«Что такое победа? — говорил Конев. — Наша, сталинская победа?
Прежде всего, это всенародная беда.
День скорби советского народа по великому множеству погибших.
Это реки слёз и море крови. Миллионы искалеченных. Миллионы осиротевших детей и беспомощных стариков. Это миллионы исковерканных судеб, не состоявшихся семей, не родившихся детей. Миллионы замученных в фашистских, а затем и в советских лагерях патриотов Отечества».
Тут ручка-самописка, как живая, выскользнула из моих дрожащих пальцев.
— Товарищ маршал, этого же никто не напечатает! — взмолился я.
— Ты знай, пиши, сейчас-то нет, зато наши потомки напечатают. Они должны знать правду, а не сладкую ложь об этой Победе! Об этой кровавой бойне!
Чтобы в будущем быть бдительными, не позволять прорываться к вершинам власти дьяволам в человеческом обличье, мастерам разжигать войны.
— И вот ещё чего не забудь, — продолжал Конев. — Какими хамскими кличками в послевоенном обиходе наградили всех инвалидов! Особенно в соцобесах и медицинских учреждениях. Калек с надорванными нервами и нарушенной психикой там не жаловали.
С трибун ораторы кричали, что народ не забудет подвига своих сынов, а в этих учреждениях бывших воинов с изуродованными лицами прозвали «квазимодами» («Эй, Нина, пришел твой квазимода!» — без стеснения перекликались тётки из персонала), одноглазых — «камбалами», инвалидов с повреждённым позвоночником — «паралитиками», с ранениями в область таза — «кривобокими».
Одноногих на костылях именовали «кенгуру». Безруких величали «бескрылыми», а безногих на роликовых самодельных тележках — «самокатами». Тем же, у кого были частично оторваны конечности, досталось прозвище «черепахи»...
В голове не укладывается! — с каждым словом Иван Степанович распалялся всё сильнее.
— Что за тупой цинизм? До этих людей, похоже, не доходило, кого они обижают!
Проклятая война выплеснула в народ гигантскую волну изуродованных фронтовиков, государство обязано было создать им хотя бы сносные условия жизни, окружить вниманием и заботой, обеспечить медицинским обслуживанием и денежным содержанием.
Вместо этого послевоенное правительство, возглавляемое Сталиным, назначив несчастным грошовые пособия, обрекло их на самое жалкое прозябание.
Да ещё с целью экономии бюджетных средств подвергало калек систематическим унизительным переосвидетельствованиям во ВТЭКах (врачебно-трудовых экспертных комиссиях): мол, проверим, не отросли ли у бедолаги оторванные руки или ноги?!
Всё норовили перевести пострадавшего защитника родины, и без того нищего, на новую группу инвалидности, лишь бы урезать пенсионное пособие...
О многом говорил в тот день маршал.
И о том, что бедность и основательно подорванное здоровье, сопряжённые с убогими жилищными условиями, порождали безысходность, пьянство, упрёки измученных жен, скандалы и нестерпимую обстановку в семьях.
В конечном счете, это приводило к исходу физически ущербных фронтовиков из дома на улицы, площади, вокзалы и рынки, где они зачастую докатывались до попрошайничества и разнузданного поведения.
Доведённые до отчаяния герои мало-помалу оказывались на дне, но не их надо за это винить.


К концу сороковых годов в поисках лучшей жизни в Москву хлынул поток обездоленных военных инвалидов с периферии. Столица переполнилась этими теперь уже никому не нужными людьми.
В напрасном чаянии защиты и справедливости они стали митинговать, досаждать властям напоминаниями о своих заслугах, требовать, беспокоить.
Это, разумеется, не пришлось по душе чиновникам столичных и правительственных учреждений. Государственные мужи принялись ломать голову, как бы избавиться от докучной обузы.
И вот летом 49-го Москва стала готовиться к празднованию юбилея обожаемого вождя.
Столица ждала гостей из зарубежья: чистилась, мылась.
А тут эти фронтовики — костыльники, колясочники, ползуны, всякие там «черепахи» — до того «обнаглели», что перед самым Кремлем устроили демонстрацию.
Страшно не понравилось это вождю народов.
И он изрек: «Очистить Москву от "мусора"!»...

Власть предержащие только того и ждали. Началась массовая облава на надоедливых, «портящих вид столицы» инвалидов.
Охотясь, как за бездомными собаками, правоохранительные органы, конвойные войска, партийные и беспартийные активисты в считанные дни выловили на улицах, рынках, вокзалах и даже на кладбищах и вывезли из Москвы перед юбилеем «дорогого и любимого Сталина» выброшенных на свалку истории искалеченных защитников этой самой праздничной Москвы...


И ссыльные солдаты победоносной армии стали умирать.
То была скоротечная гибель: не от ран — от обиды, кровью закипавшей в сердцах, с вопросом, рвущимся сквозь стиснутые зубы: «За что, товарищ Сталин?»
Так вот мудро и запросто решили, казалось бы, неразрешимую проблему с воинами-победителями, пролившими свою кровь -- «За Родину! За Сталина!».
Да уж, что-что, а эти дела наш вождь мастерски проделывал. Тут ему было не занимать решимости - даже целые народы выселял, — с горечью заключил прославленный полководец Иван Конев..


Александр Беляевский
 
ПинечкаДата: Воскресенье, 14.05.2017, 10:28 | Сообщение # 285
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1118
Статус: Offline
история одной из самых известных песен о войне...

В семье Газдановых из села Дзуарикау в Северной Осетии было семеро сыновей.
Один погиб в 1941-м под Москвой.
Двое — при обороне Севастополя в 1942-м.
Получив третью похоронку, умерла их мать..
Ещё трое сыновей Газдановых пали в боях в Новороссийске, Киеве, Белоруссии.
Сельский почтальон отказался нести похоронку на последнего, седьмого сына, погибшего при взятии Берлина..
И тогда старейшины села сами пошли в дом, где отец сидел на пороге с единственной внучкой на руках: он увидел их, и сердце его разорвалось...




В 1963 году в селе установили обелиск: скорбящая мать и семь улетающих птиц...
Посетив село, поэт Расул Гамзатов  положил цветы у памятника и под впечатлением от этой истории написал стихотворение... на своём родном языке, по-аварски.
Перевод стихотворения на русский сделал Наум Гребнев, известный переводчик восточной поэзии.

И перевод этот всем нам знаком:

 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » НОВОСТИ из различных источников » Немного истории » от архивариуса
Страница 19 из 21«121718192021»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz