Город в северной Молдове

Понедельник, 23.10.2017, 05:14Hello Гость | RSS
Главная | Поговорим за жизнь... - Страница 10 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 10 из 24«12891011122324»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ЗЕМЛЯКИ - БЕЛЬЧАНЕ, ИХ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО » Поговорим за жизнь... (истории, притчи, басни и стихи , найденные на просторах сети)
Поговорим за жизнь...
papyuraДата: Понедельник, 03.12.2012, 11:51 | Сообщение # 136
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1043
Статус: Offline
Вылитый папа

Раньше мы с ним никогда не виделись и не были знакомы.
Но быстро разглядели друг друга. Так нередко случается, когда из другой страны приезжаешь навестить родные могилы.
Встретились наши взгляды. На его взгляд я ответил безмолвным приветствием – легким наклоном головы.
Мой вид вызвал у него вопрос: – Из Америки?
– Нет, из Израиля, – так же тихо и кратко ответил я.
Не подобает на кладбище говорить громко и длинно.
– А я из Нью-Йорка.
Он немножко отодвинулся в сторону, глазами указав на освободившийся клочок места на сиденье. Мне этого кусочка хватило. Такую скамейку, – два вкопанных в землю столбика, а поперек прибита узкая доска, – можно было видеть в нашей магале почти у каждого дома. Обычно возле калитки, чтобы легко было опереться спиной на забор. Уже много лет как я не сидел на такой скамейке...
Едва почувствовав прикосновение моего плеча, незнакомец отозвался: – Мой отец лежит здесь. Я повернул голову к надгробью, готовый сказать что-то сочувственное, но тут же осекся, будто слово застряло в горле. Я бы мог поклясться, что с черной, искрящейся фиолетовыми вкраплениями, хорошо отполированной глыбы гранита на меня смотрело лицо моего соседа по скамейке.
Все так же тихо и спокойно, как до сих пор, он прояснил мое недоумение: – Это я.
– Как это – вы? На могиле вашего отца?
– Ну да. Что тут непонятного?
Теперь он повернул голову в мою сторону, словно хотел убедиться, что только такой болван как я не может этого понять. И с удовлетворением добавил: – Хорошая работа. Три сотни зелененьких я ему отвалил. Очень похож, верно?
Я со смешанными чувствами покачал головой: – Но почему...
– Почему мое изображение? – он как бы выхватил слова, готовые сорваться с моих губ. – Моя мама всегда говорила, что я – вылитый папa. Фотографии отца у меня не сохранилось, так я дал граверу мою пикчу* . Когда мой отец умер, ему как раз было столько лет, сколько мне сейчас, шестьдесят девять...
Он кивнул в сторону могилы, точно там и впрямь стоял его живой отец и прислушивался к словам сына.
– Вот такой, каким вы его видите, он был последним балагулой в Бельцах. Его конь, по кличке Никита, был членом нашей семьи. Больше того, нашим кормильцем. Отец мой больше любил своего коня, чем обоих сынов. Не верите?
Слушайте сюда, в начале семидесятых, когда народ потихоньку двинул на Запад, моему брату тоже захотелось поменять адрес. Пришел он, значит, как-то обычным вечером домой, мой брат, и говорит: «Самое время сейчас ехать». Зачем ехать? Куда ехать? «В Америку, куда все нормальные люди едут». Как вы меня видите, все мы уехали. Все, кроме отца: «Без Никиты никуда не уеду. Я не предатель!».
Мой брат вышел из себя. Слово за слово, вспыхнула настоящая гражданская война, как нас в школе учили: сыновья против отца, отец против сынов. Маме, бедняге, старавшейся держаться в середине, доставалось с обеих сторон. Дошло до того, что родителям пришлось развестись. Иначе бы мать не выпустили с нами...
Расстались мы не по-доброму, даже не распрощались. Мама почти сразу начала тосковать, болеть. Ела себя поедом. Через полтора года умерла. Похоронена на кладбище «Вашингтон» в Бруклине, а мой отец – здесь, как видите. Он замолк.
Над кладбищем в погожий летний день голубой купол неба особенно глубок, солнце жжет нещадно. Воздух чист, как правда, на которой ни пятнышка. Но в самой тишине растворена тревога. Она пробуждает в душе воспоминания.
– Время – норовистый конь, говаривал мой отец. Неизвестно, куда несется и где оклемается.
Мой собеседник продолжал: – Месяца два назад нам сообщили, что брат мой тяжело болен. Канцер у него... Вы же знаете, там от пациента не скрывают ничего. Вот он и сказал мне: братец, скоро я встречусь с нашим папой. Как я посмотрю ему в глаза, если он уже тридцать лет лежит без могильного камня? Приехал я сюда, стало быть, и за две недели все проблемы решил. Сами видите, я не испорчу им встречу в райских кущах...
Так он изливал свою душу, почувствовав, видимо, родственное расположение ко мне. – Где вы живете в Израиле?
– В Реховоте.
– А в Нью-Йорке когда-нибудь были? Нет?.. – Он вдруг обрадовался. – Так я вас приглашаю в Нью-Йорк. Вы меня там легко найдете. На сабвее доберитесь до Коламбус Серкл в Манхэттене, у меня там, как бы это сказать, такой бизнес... Там у меня конь и бричка... Коч, как говорят американцы. Вам достаточно будет спросить у кочменов, где стоит Никита... Так зовут моего коня, моего красавца. Эх, прокачу я вас...
Я направился к воротам. Вдоль узкой тропинки, по обе ее стороны теснились могильные холмики. Многие из них густо заросли бурьяном, лопухами. Каменные надгробья то там, то здесь выглядывали из чащи диких зарослей, с холодных камней смотрели мне вслед лица с обломков фотографий, словно из вечности своей играли со мной в прятки.
* пикча(picture)-фото

Борис Сандлер, Нью-Йорк (перевёл с идиш М.Хазин)


Борис Сандлер-главный редактор старейшей газеты на идиш "Форвертс", скрипач, писатель и ...бельчанин
 
papyuraДата: Вторник, 04.12.2012, 14:29 | Сообщение # 137
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1043
Статус: Offline
бельчанину-автору спасибо!..
 
sINNAДата: Пятница, 07.12.2012, 20:04 | Сообщение # 138
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 432
Статус: Offline
Хочу предоставить вашему вниманию стихи ещё одного автора-бельчанина - небезызвестного вам ДЕДА - Анатолия Ланцмана, который из-за непонятных капризов своего компьютера не может зайти на сайт...

Дело было вечером -
Как давно подмечено -
Биби ,,пел,, Барак молчал,
Либерман права качал.

Биби спел:,,Для двух народов
Мы построим две страны.
Только жаль, что все налоги
Только мы платить должны.,,

Тут Барак:,,А что налоги?
Им границы не нужны.
Наши им нужны дороги.
Наши им дома важны.

Я устал пугать придурков,
Укреплять страны межу.
Потому, чуть-чуть подумав,
Я в отставку ухожу.,,

Тут Ивет, чтоб было видно,
Что и он не лыком шит,
Позабыв свои обиды
Биби прямо говорит:

,,Абу-Мазен - он карманный.
Не подходит нам ХАМАС.
Все они в руках Ирана
И к тому же против нас.

Для того чтоб Палестину
Государством нам создать,
Нам понадобится спину
Аятолам поломать.

Вот затем уже, быть может,
И получится создать.
Но тогда нам Штайниц должен
Сумму кругленькую дать..."

Штайниц молвил: - ,,В чём же дело?
Запущу ,,Левиафан,
Газ в трубу закину смело,
И тогда хоть тыщу дам.,,

Так сидели в кабинете
И трепались целый час.
А ХАМАС, тот спор заметив,
Бомбы сбрасывал на нас.

Дело было вечером -
Как давно подмечено-
Биби ,,пел,, Барак молчал,
Либерман права качал....


Сообщение отредактировал sINNA - Пятница, 07.12.2012, 20:06
 
МарципанчикДата: Четверг, 13.12.2012, 12:31 | Сообщение # 139
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 370
Статус: Offline
Я родилась в 1958 году в Бельцах. Первые смутные воспоминания из детства - дом, где мы жили. Вернее мы жили на квартире, так как мама только что вернулась из ссылки (спасибо дяде Сталину) и наша семья и семья маминого брата жили на квартире в одной комнате.
Жили мы у верхнего, старого кладбища и я очень боялась там жить. Согласитесь, место не очень приятное для маленького ребенка. Потом мы переехали жить к городскому озеру, это вроде как конец ул. Ленина...
Напротив нашего дома был военный городок, где припеваючи (как нам казалось) жили военные. Женщины были зимой в шубах, дети ходили в муз.школы.
Дом наш состоял из двух квартир. Мы жили со стороны улицы, а наши соседи - со стороны озера.
Соседи были евреи, но мы дружили и жили ладно. Соседка вкусно готовила разные торты и десерты, и я с удовольствием бегала к ней в гости, чтобы съесть кусочек торта. Жили они богаче, мебель была старинная, и от квартиры веяло какой-то забытой стариной.
Тогда городское озеро состояло из двух озер - мы катались зимой на санках - с горки и прямо на лед озера, а летом с папой ловили мальков для наших рыбок. У нас всегда были кошки, которые пытались этих рыбок съесть.
Асфальта перед домом не было и поэтому летом стояла невообразимая пыль, а в дождь - непролазная грязь.
Рядом с военным городком стоял двухэтажный дом, у стен которого бабушки торговали семечками, сметаной и прочей снедью... Мне было тогда 4-5 лет.
У нас была т.н. летняя кухня, где мама на кeрогазе готовила еду, как впрочем и все другие бельчане в то время. Запах баклажан, пекущихся на кeрогазках, заполнял все старые Бельцы особенно летом.
Печью пользовались зимой, на ней и готовили. Мама работала в дет. яслях на углу ул.Ленинградской и 28 июня, там же напротив была когда-то фотография, где мы снимались всей семьей. Дом этот уже давно снесли, но вначале и середине 60-годов, он еще был там.
Мама иногда работала в вечернюю смену, т.к. садик был круглосуточный, и вечером возвращалась домой.
В одно время, в начале 60-годов, у кинотеатра Пионер, вечером было опасно ходить, т.к. грабили людей, снимали дорогие меховые шапки и проч. Так вот когда мама работала поздно, мы оставались с бабушкой и всегда очень волновались за маму.
По выходным я с мамой и папой ходили гулять в центр - на знаменитую "стометровку". Мне надевали нарядное платье и мы шли пешком по ул. Ленина.
Часто заходили в магазин конфет, который снесли, когда строили Дом культуры. Магазин был весь в зеркалах, красивые люстры вместе с зеркалами делали этот магазин похожим на сказочный дворец.
Недалеко, на другой стороне был ювелирный магазин, в котором на черном бархате красовались изделия из золота и я смотрела на них, как зачарованная. Мне тогда казалось, что зайти в этот магазин могут только очень багатые, а купить что-либо- вообще неверятно богатые. Слово "бриллиант" произносилось с каким-то уважением и благоговением. Во всех этих старых магазинах было что-то такое притягательное, что я до сих пор вспоминаю о них с большой грустью.
Ощущение такое, что я успела захватить тот старый (возможно дореволюционный?) дух...
Потом мне покупали мороженое.
Моя тетя жила в центре рядом с остановками транспорта по ул. Ленинградской 74, рядом с тюрьмой с одной стороны и булочной с другой стороны.
Мы к ним часто заходили в гости. Они также жили в своем доме, соседи - как принято - евреи. Но и они дружили также. Позже соседи уехали в Израиль. (Булочная там стоит до сих пор.) Я часто бегала в булочную за хлебом, особенно в то время, когда привозили свежий хлеб.
Запах стоял по всей Ленинградской...

В центре было много интeресных мест, как например уже давно снесенный парк рядом с центральной площадью. Теперь там стоит какое-то здание КПСС или что там - не знаю.
На этом месте когда-то был маленький парк, с фонтаном посередине. Фонтан был старый, со статуей, вроде как большая рыба, изо рта которой шла вода..
В детском парке также был красивый фонтан, с голым ребенком . В этом парке мы детьми часто гуляли, т.к. другая тетя жила рядом.
У фонтана был ресторанчик, где часто играли еврейские свадьбы, играли семь-сорок (вроде как правильное название?)
На колесе обозрения было так интересно осматривать все Бельцы!!!
В этот парк мы ходили гулять и с дет.садиком № 9, куда я ходила и откуда ушла в школу.
Теперь этот садик превратили в жилой дом, беседки снесли и ничто уже не нaпоминает о том, что я ходила в этот садик до 1965 года...
Там же, по этой улице была баня ( ее тоже уже успели снести) и рядом с баней - магазинчик, который до сих пор стоит. А я в него бегала 36 лет назад. И тетя моя туда ходила. А тети уже нет. Она умерла в 1999 году в возрасте 82 лет...
И когда я была в 2000 году в Бельцах и зашла в этот магазинчик - так защемило, так сталько жалко всего того потерянного и исчезшего, что я чуть не заплакала.
Тот город, который был в моем раннем детстве, я его не забуду и буду помнить, так как очень люблю Бельцы тем старым, провинциальным городком, каким он был, со всеми его недостатками.
Он всегда в моей памяти. Там похоронена моя мама и моя бабушка (моя бабушка была еврейкой, но не молдавской).
А вот насчет песни о Бельцах на еврейском языке - Майн штeтелэ Бэлц, хочу рассказать одну историю.
Я живу в Финляндии уже 19 лет.
В 1991 году я работала в культурном центре города Хельcинки. Секретарем по культуре у нас работал финский еврей Элис Зелла. Он был из выборгских евреев, который в 1939 году перехал в Хельсинки, так как Выборг был отдан СССР (вернее, отобран).
Когда я ему рассказала, что я родом из Молдавии, из Бельц, он спросил, знаю ли я песню о Бельцах, т.к. на идише есть такая песня о Бельцах.
И он спел мне эту песню на идише, про мой любимый город.
Я была поражена. Никогда не думала, что песню о Бельцах знают и за тридевять земель!!!
Так что наш город знают не только наши евреи, но и евреи других стpан, которые никогда у нас не были. Вот так.

Людмила (Карташева) Паананен
 
papyuraДата: Воскресенье, 16.12.2012, 08:40 | Сообщение # 140
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1043
Статус: Offline
О! интересненько....моя мама работала с Карташёвой...(очевидно с мамой Людмилы)
Жаль имени не припоминаю, очень давно это было, думаю лет 50 назад.
 
ПинечкаДата: Воскресенье, 23.12.2012, 09:16 | Сообщение # 141
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1105
Статус: Offline
...Мы из "советских". Папу моего (Шпитальник Борис Захарович) направили в Бельцы из разрушенного Кишинева, куда он приехал по направлению из тоже разрушенного Харькова, где и жили мои родители "до войны".
В семье было 4 человека: мама, бабушка, папа и сестра моя Майя (1934).
Я родился в 1948 году. До моего рождения жили на Ленинградской в бывших конюшнях (по рассказам родителей). После - в двухэтажном доме на Ленина (по последней нумерации - дом 38).
Ну представьте квартал между Хотинской и Достоевского.
Если спиной к площади, то по правой стороне. На первом этаже магазин "Пинчевского".
Вот стою я на площади. Справа - бывшая Доска Почета (ныне почта) - где мы играли "в войну".
Там была фотография Филлера и магазин "Союзпечать", где работала замечательная женщина в берете и с папиросой в зубах. Она всегда держала для меня газету "Футбол" и журнал "Искусство кино" - увлекался я этими проблемами.
Вообще - бельцкие книжные магазины - это тема для отдельного разговора. Там можно было жить. И до сих пор самые ценные экземпляры моей библиотеки - из детства.
Идем дальше по Ленина от площади: справа на углу магазин "Ткани", слева - "Гастроном".
Потом по правой стороне аптека, дом, где жила семья по фамилии Салганик с дочкой Дианой (2-я школа, выпуск 1964 г., потом Новосибирский университет, матлингвистика, потом университет Тарту, потом не знаю где, но ее родственник Эдик Гольдшляк, (2-я школа, 1965 г., мединститут, хирург-стоматолог, Новосибирский академгородок, сажусь в кресло с закрытыми глазами, открываю - надо мной Эдик, потом Кемерово - челюстно-лицевая хирургия, сейчас г.Реховот, Израиль), потом двор Межрайбазы, потом наш дом, потом двор и дом, в котором живет семейство стекольщика по фамилии Костер (дядя Липа), у них сын - Алик (Аликуца - Куцый) - с ним всю жизнь воевали через забор, "тырили чудесные сливы" и подсматривали с балкона за свадьбами его старших сестер Фани и Фиры. Потом допивали со стола вкуснющие наливки под тентом.
Замечу, что Костеры были "местные" и мама у них была "мадам", но "драли" они Алика нещадно и мои родители часто его "спасали"...
Вообще, деление бельцких евреев на "советских" и "местных" стоило многих слез моей сестре (она носила мамину фамилию Чубарова, была девочкой очень-очень толковой, но никак не могла получить пятерку у Рахиль Яковлевны, до тех пор, пока папа не пришел в школу - "Так она Ваша дочь?! Почему же она сразу не сказала?!"), потом была трагическая история с получением медали, но это отдельно.
У него во дворе соорудил себе мастерскую с видом на главную улицу гравер дядя Коля, обучавший нас началам своего мастерства и снабдивший на всю жизнь простенькими печатками "Из книг Л.Чубарова".
Потом большой двор, в котором и жил дедушка Каменецкий (часовщик), с которым мы - мальчишки тоже воевали - обстреливая крышечками пенициллиновых бутылочек, положив в них кусочек "карбида" и залив водой. С ним дочь, преподававшая в школе немецкий, ее муж "дядя Лева", их дочь - Хаюнька (воевала на нашей стороне), семейство Теппер - дядя Иоська, тетя Соня, Шурка (мой одноклассник), Полина (старшая) и собака Дик (немецкая овчарка).
Дядя Иоська - очень веселый, архитектор, работал вместе с Борей Тайцем, а сам д-р Тайц (высокий лысый со щеточкой усов - военный хирург) и жена его Надежда Борисовна - были сначала нашими соседями, потом переехали на Богдана Хмельницкого. Мы дружили с ними и часто бывали в гостях.
У него было очень интересно и всегда - большая собака. Его брат - Яков Тайц - известный детский писатель.
Продолжу, однако, про двор Каменецких - в дальнем углу - д-р Резник, еще бездетная семья - тетя Фаня и бо-оольшой ее муж - торговали в магазинчике напротив, рядом со старым детским миром.
У них были племянники - девочка Чара (толстая, рыжая, фантастически играла на скрипке) и мальчик Бенарик (Бенчик) Гельфман. Мой одноклассник, уехавший потом в Черновицы и встретившийся много лет спустя на первой лекции на мехмате Томского университета. (Видел нынче в Томске на 30 летнем юбилее выпуска).
Еще - семья Дорфман, у них сын Сайка, на год старше. Все это - наша команда, с играми и приключениями, с криком "Выйдешь?!!!".
В его классе (2-я школа, "а" класс, первая учительница Батищева Любовь Петровна) был парень - Сашка Таллер, папа его был адвокат, мама работала в книжном возле театра.
Написал "поэму", которая начиналась так -
"Читатель, знаешь ты едва
про нашу школу номер два.
Ею правит аскарида
по прозванию Зинаида.
Вот скрипит по половицам
завхоз, чье прозвище Мокрица.
Вот физкультурник наш - кретин
блондин плешивый Валентин...."

Но это так, глупости...
Зинаида держала школу и позволяла работать в ней очень нетривиальным людям, была неплохим преподавателем математики и сохраняла преподавателей, которые были заведомо талантливее ее.
Ну, а про Марию Матвеевну скажу особо.
Я - "дворцовский" - это раз. Потом, Витька Горлевский - мой друг и одноклассник.

Толик Шапошников, Витька Горлевский, Валера Степанов и Леня Чубаров в пижонской рубашке...

В доме Марии Матвеевны и Ивана Демьяновича бывал почти каждый день, да и Дворец нам был домом благодаря именно Марии Матвеевне, Дине Ефимовне, Давиду Моисеевичу Ливеранту (о нем особо!).
Она орала на нас, срывая голос перед каждым концертом, заклиная "общественностью", которая не потерпит халтуры.
Гоняла наших гениальных танцоров - Левку Манделя, Женю Городного, Юру Крючкова, Славика Резцова.
Но стояла за нас горой и стремилась помочь всем, что было в ее силах...
И опять же, давайте посмотрим, что стало со школой, когда директором стала Цыгляну?!
Что стало с Дворцом, когда ушли Мария Матвеевна и Давид Моисеевича?!
Ладно, возвращаюсь к географии.
Так вот, за двором Каменецких-Тепперов-Дорфманов и был узкий проход, с калиткой со стороны улицы, за которым был вход во двор, где жила м-м Лесник, там же ее родственница м-м Бронштейн и, кажется,
м-м Бырашник.
В свое время она была директором ювелирного магазина.
Моя сестра училась вместе с Фирой Лесник (сейчас живет в Израиле, работает в библиотеке филармонического оркестра, ее муж был одним из лидеров скрипичной группы этого оркестра).
Дочь м-м Бронштейн - Мария Ильинична, тоже была подругой моей сестры, сейчас живет в Москве, работает в Институте эндокринологии РАМН. А мама ее, собственно м-м Бронштейн, еще в "те годы", будучи в совсем преклонном возрасте, вела занятия на дому для студентов МГУ, изучающих иврит..
Дальше - конец квартала - на углу дом, в котором были авиакасса и если свернуть направо (Хотинская или Достоевская? - стал путать) и перейти на другую сторону - то на углу и будет дом, в котором жило семейство Флит (тетя Роза торговала на базаре вкуснющими пирожками), потом - в глубине - дом, в котором жил замечательный хирург и удивительный человек доктор Элик.
Его жена заведовала детской библиотекой, а дочь - тоже Майя - была подругой моей сестры, потом закончила Ленинградскую консерваторию и жила какое-то время в Ленинграде.
Доктор Элик воевал в Испании в Интербригаде, был первым заведующим Горздравотделом.
Пишу о нем с особой любовью и благодарностью, потому, что он спас меня, родившегося с воспалением легких, достав папе несколько бутылочек дефицитного тогда пенициллина.
Имя доктора Элика имело в нашей семье непререкаемый авторитет. Он помогал мне и потом при всяческих казусах.
В этом же дворе жила моя сверстница ("г" - класс) - Фира Абрамзон (фортепьяно, консерватория, США).
Вот на этой улице и жили Малоештеры (так мне кажется).
И если м-м Лесник была кондитерским Мастером, то Малоештеры - конечно - мясным..
Никогда не забуду приготовленной ими гусиной пастромы.
Должен сказать, что в доме хранятся пять томов рецептов "от мадам Лесник", начинаются они, как правило, со слов "возьмите 100 штук орехов..."
Итак, вернемся на улицу Ленина и пойдем дальше, в сторону нашей школы, дома учителя, санэпидемстанции, ресторана Днестр, на втором этаже которого был клуб Горторга, где мы играли с мальчишками в теннис, а отрабатывали на новогодних тренниках под руководством замечательного музыканта, очень артистичного аккордеониста по фамилии Фишер. Он и в театре играл и в школе нашей как-то пение преподавал.
На углу Пушкина и Ленина, напротив школы жил замечательный отоларинголог доктор Цыпин, напротив него сразу за санэпидемстанцией в большом дворе - мой одноклассник Сашка Токарев, отец его - бывший военный владел "Москвичом", потом "Победой", потом "Волгой" - это было удивительно, и мы часто бегали к нему в гараж просто так - посидеть.
Сашка был настырный парнишка - проникал повсюду, и не было для него запретных мест. В те годы как раз и строили ресторан "Днестр", Сашка ухитрился упасть в котлован и потом очень долго отец носил его на уроки на руках. Мы так завидовали.
Сашкина мама - Нина Яковлевна долго была председателем родительского комитета в нашем классе, и к большой перемене под ее руководством расставлялись столы в тех самых широченных коридорах с "мраморными" полами и нас ждали булочки с сосиской (ну очень вкусной) и чай. Да, так было...
В их же дворе жила роскошная женщина по имени Роза. У нее был невероятной длины нос, но как она танцевала!!!!
Помню, бабушка водила меня совсем маленького к танцевальной веранде в парке смотреть, как Роза танцует "падеспань" и "падекатр".
По соседству с ними жили Водопьяновы. Отец семейства был главным редактором городской газеты "Коммунист" (после него - мама моего одноклассника Вовки Вансовича кажется по фамилии Савина(?)). Дочь Водопьяновых Майя (тоже) дружила с моей сестрой, потом жила в Калуге, а сейчас - в Израиле и по-прежнему они дружат.
Ладно, все, больше не буду.
О себе - пошел в школу в 1955 году, 1-а класс,
Учителя: Мария Васильевна Маслова (замечательная женщина)
Потом:
Николай Николаевич Ладыгин - математика,
Алексей Яковлевич Аршавский - математика,(!!!!)
Маэла Ароновна Кригман - русский и литература (!!!!)
Ефим Григорьевич Фельдман - география, история, обществоведение,
Евдокия Ефимовна Плацында (молдавский),
Ольга Федоровна Черная (ботаника),
Людмила Станиславовна (физкультура),
Алексей Яковлевич ("шпулька-моталка") - физика,
Валентина Ивановна Петрушина - химия (о ней не будем)
Иногда:
Яков Наумович Линденбойм (с его "Яков Наумович хочет знать....")
Ольга Федоровна Гончарова (уронившая портрет Хрущева в тот роковой октябрьский день 1964 года на уроке географии, пытаясь выключить радио, по которому выступала Зинаида и, что мешало О.Ф. проводить контрольную, а Витька Горлевский не соглашался "выключать Директора" - понятно, дело шло к срыву контрольной!)
Учителя с кем сталкивала жизнь вне школы:
Александр Семенович Мейлихзон, Петр Дмитриевич Ильичев, Наконец, Лев Маркович Лейзерман, Иосиф Ильич Мошкович, Иван Иванович Осадчий.....
Много, много, много....
Конечно "музыкалка" - Давид Моисеевич Ливерант, Нина Петровна Ковоянц, Филипп Исаакович Ландсберг, Юрий Сергеевич Дружинин, Гюльмисаров, Гупалов, Шпринцак....
А еще - главная "тетя Вера", жившая во дворе школы и владевшая колокольчиком для звонка.
Сестра бы добавила Евгению Георгиевну Андросову, Рахиль Яковлевну, и др.

Леонид Чубаров
 
дядяБоряДата: Пятница, 28.12.2012, 09:40 | Сообщение # 142
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 431
Статус: Offline
а мне вот что прислали:

грусть ноябрьская

вчера октябрь минул
отпет десятый месяц
прозрачную луну
осенний холод лечит

из города давно
ни писем
ни известий
крестьянское вино
я пил
сдувая плесень

сегодняшний ноябрь
струится тихим светом
пью за тебя, плугарь
чтоб отдыхал до лета

минул, как был, октябрь
дни отсчитал
и сгинул...
давно листвы янтарь
на землю
опрокинут

учительская ссылка
посвящается Моне В.

сегодня также как вчера
все дни так дьявольски похожи
тянуло грязью со двора
а ночи становились строже

но вот декабрь
стоит седой
и водит бровью сиротливо
и машет голою ветлой
на мир, досадуя сварливый

декабрь бессилен, и давно
сырые сани просят снега
лишь у цыгана-печенега
на кузне дымно и тепло

туман, распутица...
зимой
не успеваешь чистить боты
и прибавляются заботы
в обычный
сельский выходной

Стэф Садовников


Сообщение отредактировал дядяБоря - Пятница, 28.12.2012, 09:45
 
papyuraДата: Пятница, 28.12.2012, 12:15 | Сообщение # 143
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1043
Статус: Offline
"туман, распутица... зимой"
... да не только зимой, но и всю осень грязь была непролазная в селе где я учительствовал, т.е. был на практике. В иные дни даже приходилось одевать сапоги (или боты) вместе с туфлями, иначе последние можно было потерять в грязи.
и все дни были похожи как близнецы и тоска от безделья...
действительно на ссылку было похоже, только книги и спасали.
 
sINNAДата: Суббота, 29.12.2012, 17:12 | Сообщение # 144
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 432
Статус: Offline
Ах, я только что прочитала воспоминания Леонида Чубарова!
Все имена, все лица - встают передо мной .. Всех-всех!! помню!
И тётю Веру с колокольчиком...
Спасибо!!!
 
ИмммигранТДата: Четверг, 03.01.2013, 13:42 | Сообщение # 145
Группа: Гости





Пух тополей

Июльский полдень, а с неба всё летят и летят снежинки...
Это не снежинки, это тополиный пух. Белые пушинки лежат на тротуарах, улицах, во дворах. И напоминают то ли о зиме, то ли о детстве.
Из беседок, увитых диким виноградом, несётся: "Азик!", "по шести!", садись на голого!", Рыба!"
Навстречу идёт городской сумасшедший Алекса и несёт канистру с керосином. Для мадам Рабинович. А может и для другой мадам...
Неужели это было? В моей жизни? Я смотрю на долгое путешествие маленьких пушинок к земле.
О, милая провинция души моей...
Дом, в котором мы живём, такой длинный-длинный и старый-престарый... Его построил ещё сто лет назад дед дяди Израиля, и он глубоко врос в землю.
Дядя Израиль и сам уже в возрасте своего деда.
Он любит копаться в маленьком огороде и в саду, которые мы посадили с ним вдвоём.
Снова слышу голоса знакомых, посещающих "владения" моего дяди Израиля:
-Розочка, огород продлевает вам с Израилем жизнь.
Вдоль дорожки к туалету, чуть ли не на правах культурных сорняков, растут петушки - красота этих цветов становится понятной только при разглядывании вблизи.
В соседнем дворе расцвели кусты сирени. Среди сирени сидят на скамейке Федя Гиденко, будущий завуч политехникума, и его друг Изя Абрамович, будущий экономист Мехового комбината, ругаются и играют в шахматы. Изя громит Федю, которого мать зовёт женским именем Дуся.
Почему Дуся? Потому что отца тоже зовут Федя. Неудобно как-то произносить Федя-большой и Федя-маленький. Федина мама, которая много лет работала в еврейских семьях и прекрасно говорила на идиш, называла его Федуся. Так родилось - Дуся.
Я снова вижу, как вдоль улицы цветёт белая акация.
"Белой акации гроздья душистые!... Сколько лет прошло, но и теперь, слушая этот романс, я чувствую, как вздымается в моей душе что-то забытое и очень близкое моему сердцу...
К тому времени относится и Кишинёвский автодорожный техникум, в котором я проучился несколько лет. Как я там оказался?
В одной из книг, которые я "глотал" тогда без разбора, писалось о романтике прокладки дальних дорог, о неизведанных, манящих просторах. Я был романтичным юношей и решил, что это как раз для меня.
Но много ли я настроил в своей жизни дорог, мостов, туннелей?
Отнюдь нет...
Конечно, может быть я бы и мотался по необъятным пространствам тогдашней Родины, но для этого надо было уезжать из Бельц, а значит, расстаться с тётей и дядей, взявших меня из детдома и нуждавшихся в моей помощи.
И, вместо строительства трасс, пересекавших огромную страну, я трудился мастером по ремонту городских дорог. Бельцкие мостовые были сложены из грубого синеватого камня, который, как я знал, называется "синеит"..
О том, как мне приходилось писать туфту в нарядах для рабочих и ещё, вдобавок, "рисовать" липовые тонно-километры в путёвках шоферов, я, может быть, когда-нибудь расскажу отдельно.
Если Кишинёв казался мне быстрым потоком, стремительно бегущим вдоль красивых, живописных берегов, то Бельцы выглядели медленной рекой, которая тихо и вяло текла мимо скучных, холмистых окрестностей...
В библиотеке на Пушкинской молодёжь 60-х брала Евтушенко, Вознесенского, Ахмадуллину.
В журнале "Юность" появились такие замечательные строчки:

Как молоды мы были,
И чушь прекрасную несли...


По вечерам все дороги вели в центр, на площадь, которую мы шутливо называли "Стометровкой".
Если не было в вашей жизни вот такой замечательной "Стометровки", как в Бельцах, вы многое потеряли.
Со "Сковородки", танцплощадки в глубине парка Котовского, доносилась музыка. Она дробилась в близлежащих переулках и стучалась в окна бельцких обывателей. Ей открывали навстречу форточки, вспоминая, как он или она тоже ходили когда-то на танцы чтобы познакомится с девушкой или парнем...
Танцплощадка пела голосами Гелены Великановой, Вадима Муллермана, Майи Кристалинской и зарубежных певиц вроде Лолиты Торрес.
Много лет спустя до меня доносится неповторимый голос Майи Кристалинской:

Ландыши, ландыши,
Светлого мая привет...


На самой танцплощадке одни танцевали, другие же рассматривали танцующих.
Была она окружена высоким деревянным штакетником, и, по причине оного носила ещё одно название - "Зверинец".
Вообще-то, кроме летней танцплощадки, мест для танцев - "скачек"- в городе было три: Дом офицеров, Дом медика и Дом культуры.
Но летняя танцплощадка, расположенная почти в самом центре, работала почти ежедневно.
Под её музыку, разносившуюся далеко, мы гуляли по центральной площади, фланировали взад-вперёд...
Заправлял на танцплощадке некто Фроим, или дядя Фима, как его звали молодые завсегдатаи.
Фроим, идя на работу, надевал пиджак с потайным карманом. В этот карман он прятал деньги от тех, кто, не желая покупать билеты в кассе, совал ему 20 копеек за контрамарку, чтобы по ней зайти и "сбацать" в "Зверинце".
Но как жить на скромную зарплату билетёра танцплощадки, даже увеличивая её монетками, которые ссыпались в потайной карман?
И обладатель красного носа, любитель пропустить стаканчик водки, занимался ещё смушками, отправляя шкурки молодых ягнят куда-то в Ленинград или в Новосибирск, где изделия из каракуля ценились высоко.
Вспоминается почему-то Миша, по прозвищу "Бурвзрыв". Контора его взрывала камень для строек, безжалостно уродуя живописные берега Реута. Он расхаживал очень важный, всегда с портфельчиком, гордясь своей должностью. И по этой причине мы дали ему ещё кличку: "Большой начальник маленькой конторы"...
Зоотехник Серёжа трудился в горкоме партии инструктором промышленного отдела и писал стихи, рассылая их во все мыслимые и немыслимые издания.
Или вот Толя-бицепс. Топ-топ, топает малыш. Кепочка-восьмиклиночка, точная такая как у портного Фидлера, который её и сшил. Из-под кепочки выбивается чубчик. Как в той песенке: "Что ты вьёшься на ветру, чубчик кучерявый?"
Из-под полурастёгнутого пиджака выглядывает тельняшка. Такой залихватский парень, разве что гармошки не хватает. Но гармошка, утверждает он, у него была, в деревне, и он играл на ней, собирая вокруг себя деревенских девчат. Теперь он живёт в городе, так зачем она ему? Взял, вынес на помойку и выбросил.
У Толи второй разряд по боксу. Это не помогло, и подругу у Толика увели, и кто бы вы думали?
Самый лучший его друг по прозвищу "Муцик", у которого первый разряд.
Теперь головка его бышей "чувихи" покоится на плече этого фармазона, и все танго, как и все фокстроты и даже польки только для них двоих.
"Муцик" на голову выше Толика-бицепса, и он "сделал бы его одной левой".
Не помню, дрались ли Толя-бицепс с "Муциком", или же появлялся милиционер, которому Фроим доплачивал из потайного кармана, чтобы тот наводил порядок.
А из июльской темноты вдруг налетает тёплой волной пьянящий запах "акации гроздьев душистых..."
Прощались мы обычно на Пэмынтенском мосту.
Мимо проплывали поздние троллейбусы. Эти движущиеся коробки, заполненные ярким светом, везли людей с расплющенными за стёклами лицами.
Под мостом шли железнодорожные составы. Именно здесь рельсы делали дугу в сторону Северного вокзала или, наоборот, со стороны Северного вокзала на Западный, и поезда, изгибая длинные спины, замедляли свой бег.
В городе жила неистребимая тоска по романтике. Мы искали её на страницах книг, в кинокартинах, которые смотрели в "Пионере", или в кинотеатре имени Котовского.
А была она наверное, где-то рядом, быть может в соседнем переулке, в доме за углом, в котором играли в "бутылочку".
Я не играл, а вот мой приятель Берчик играл. Они собирались у дамской парикмахерши Бэлы. На стол клали пустую бутылку, и каждый по очереди резким движением крутил её. Совершив несколько вращений, бутылка замирала и своим горлышком указывала с кем поцеловаться.
Рыжеватая Бэла, из которой аж "дым шёл", так ей хотелось выскочить замуж, сладострастно наблюдала, как парни целовали девушек. Однако сколько было смеха и хохота, когда её брату, толстоватому Моне, выпадало вдруг целовать сутулого и очкастого Берчика.
Мать Берчика как-то делала генеральную уборку перед октябрьскими праздиками. Подняла матрац, на котором спал её Берчик. Под матрацем увидела небольшую открытку, размером с почтовую.
Ева Борисовна повертела открытку в руках. Фигурки на открытке были довольно мелкими, так что сразу и не разглядишь. Содержание открытки можно было определить как "48 способов, как делать это самое..."
Но Ева Борисовна так ничего и не поняла. Она позвала мужа:
-Лазарь, посмотри, что я нашла под матрацем у Берчика.
Немолодой провизор прежде всего поинтересовался, где его очки:
-Ах, ты не знаешь, где они, Ева, в таком случае дай мне твои.
Держа очки в руках на некотором расстоянии от носа, иначе вообще в них ничего бы не увидел, Лазарь Моисеевич стал разглядывать "48 способов этого самого".
Наконец, он сделал открытие:
-А-а-а, наш Берчик занимается борьбой...
Таково было его заключение.
И Ева Борисовна согласилась с мужем, что их Берчик занимается борьбой.
Только почему он скрывает от них своё новое увлечение? - удивлялись они...
Летом приехал на гастроли Ивано-Франковский театр. И это был настоящий "Сон в летнюю ночь".
Мадам Перлова не давала покоя моей тёте:
-Розочка! Настоятельно советую вам посмотреть "Уриэля Акосту"! Ася Давыдовна была вчера и говорит это что-то потрясающее! Артистка Футер-Кравченко бесподобна!
-Доктор Баршак вернулся ачера из театра в старых клошах.
-Представьте, я бы не удивилась, если бы он там забыл свою голову...(намёк на то, что престарелый доктор, не желая расставаться с врачебным креслом, нередко засыпал на груди пациенток, которых выслушивал).
Одинокая дама, адвокатесса Перлова, под строгим платьем всегда носила корсет, который раздевала разве что на ночь.
У неё был повреждён позвоночник - память о пребывании в Балтском гетто, где румынские охранники, избивая её за что-то, повредили позвоночный столб.
После войны Люся Перлова долго лечилась и даже лежала в гипсовой ванне.
В Бельцах у неё было множество знакомых. Но, по причине её неуживчивого характера, истинных друзей можно было пересчитать по пальцам.
Моих стариков, особенно тётю, она обожала:
-Розочка, я хочу вам что-то рассказать, только об этом никому. Это только для вас.
Люся страсть как обожала секреты. И её появление в нашем доме означало, что сия дама принесла с собой очередную партию новостей.
Люся не могла не посплетничать о своей племяннице Свете, вышедшей замуж за близкого родственника самого Ким Ир Сена и живущей в Корее. Или не рассказать о своём племяннике Лёне Синице, который занимал крупный пост на комбинате стройматериалов.
Родственниками ей были и небезызвестные в городе доктор Синица и адвокат Синица. Так что мадам Перлова занимала не последнюю ступеньку в интеллигентской иерархии Бельц.
К описываемому мною времени её адвокатская деятельность была уже в прошлом, хотя кое-какие услуги клиентам она продолжала оказывать: купюры с изображением Владимира Ильича она весьма уважала...а вот коммунистов - не особенно.
Будучи женщиной прагматичной и, по-своему, проницательной, Полина Семёновна одна из первых сообразила, что кооперативы - начинание очень даже выгодное. Поэтому деятельная Перлова, называвшая моих пожилых тётю и дядю старосветскими помещиками за то, что они не имели желания расстаться со своим старым домиком, неутомимо уговаривала их вступить в кооператив.
Выдав очередную порцию своих "новостей", Люся исчезала так же неожиданно, как и появлялась...
Врачи рекомендовали ей побольше есть молочного, например творог, в котором много кальция, необходимого для костей. И каждый день она послушно садилась за стол и, положив перед собой книгу, ела и читала, чтобы хоть как-то заглушить вкус опостылевшего творога.
Мой дядя во время еды требовал от меня, чтобы я тщательно пережёвывал пищу. Сердился, почему я до сих пор не умею правильно держать вилку. Почему ем мясо руками. И постоянно напоминал, что перед едой надо мыть руки.
-Ой,Израиль, Израиль! Перестань его поучать!-сердилась тётя. -Он уже достаточно взрослый и должен бы сам учить своих детей, как держать вилку.
Прозрачный намёк, что я всё ещё не женат.
Дома у нас было лёгкое чтиво и тяжёлое чтиво.
Тяжёлым, то есть требующего некоторого напряжения мозговых извилин, были такие издания как "Литературная газета" и, в меньшей степени, "Известия", которые мы выписывали на дом. Лёгким чтивом считалась местная газета "Коммунист". С неё обычно и начиналось чтение прессы, потому,что я был рабкором этой самой газеты "Коммунист". Встречая меня на улице, знакомые говорили: "Читали вашу заметку. Очень даже недурственно. Продолжайте в том же духе".
И после таких слов, я летел, распушив перья. И мне казалось, что весь мир у моих ног.
Осенью городской театр возвращался с летних гастролей. Артисты, отгуляв отпуск, начинали новый сезон. Доморощенные городские журналисты готовили хвалебные оды на каждую театральную постановку. Меня тоже ласково упрашивали всякого рода интересанты:
-Напишите пару строк! Вы же можете!
Местная газета воспевала положительного героя-труженника, выполнявшего и перевыполнявшего план. И параллельно с этим разоблачала такие отрицательные явления, как пьянство, стяжательство и мещанство.
Но мещанами было большинство советских людей. Им хотелось как можно легче прожить свою жизнь, устроиться на"тёпленькое" местечко на работе, достать мебель для квартиры, набить холодильник продуктами, поехать в отпуск за границу...
-Розочка, вы не знаете хорошего мастера по ремонту холодильников?
-Да!Да! Дефицит, надо найти человека, у которого есть запчасти.
Телевизор "Рекорд".
Холодильник "Саратов".
Так жили люди среднего достатка в Бельцах. Да и по всей стране тоже.
Я помню, как мы часами стояли в праздничных колоннах, ожидая своей очереди прошагать две-три минуты перед трибуной с криками: "Ура родной партии и правительству!"
Как приятно было во время стояния, под звуки бравурного марша, который выдували музыканты мебельной фабрики, рассказывать соседу свежий политический анекдот.
Председательница месткома коммунальных работников дородная Мунтяниха вместе с коротышкой из бухгалтерии Любочкой Гительман лихо отплясывали на площади гопака.
А я, как правило, послушно сторожил древко с портретом какого-нибудь члена политбюро или транспарант с надписью: "Слава Великому..."
Поймут ли обладатели квартир с ванной и душем того, кто раз в неделю совершал торжественную прогулку в общественную баню?! С ожиданием в очереди у билетной кассы, сиденьем в предбаннике, а затем с парилкой, лежаками, хлестаньем веничком, пивком в буфете и ощущением, что сбросил десять пудов грязи и помолодел на сто лет.
Маленькая баня по улице Кишинёвской.
В парильной сидели в мокрых войлочных шляпах и хлестали себя вениками. "Банщик, пару!" - кричал какой-нибудь Хилик-"зонтикмахер" или его приятель Хуна-столяр.

Время своей безжалостной метлой всё метёт и метёт, сметая одно поколение за другим. Нет уже Люсеньки Перловой, нет моих дорогих стариков, нет уже многих из тех, кого я здесь упомянул...
И лишь только память, этот своеобразный шкаф, хранит на своих полках многое из того, что кануло навсегда в Лету. И вдруг неожиданно вытаскиваешь из пыли дней то или иное воспоминание о давно ушедшем...
Я вижу, как двери домиков на улицах города распахнуты настежь. От этих улиц их отделяют только марлевые занавески, которые колышутся от самого лёгкого ветерка. Повешены они против мух.
Я вижу парикмахеров в ожидании клиентов. Они играют друг с другом на расчерченных вручную картонках, и шашками служат им крышки от пустых флаконов одеколона.
В местечковом городке Бельцы уже происходят изменения, которые можно назвать революционными. Маленькие саманные домики начинают постепенно сносить...
За порогом метёт и метёт тополиная метель. И под белыми снежинками-пушинками остаются чьи-то следы, заметаются чьи-то радости и огорчения, а может быть и вся жизнь...
Вот "Мойшелэ мит койшелэ"(Мойша с кошёлочкой) в задрипаном болоньевом плаще и с живой курицей под мышкой влезает в автобус.
-Куда лезешь?! Заходи в задний проход! - кричит ему кондукторша, славившаяся во всём нашем городе своеобразием и остротой своей речи.
А в это время её сын Пиня, удобно устроившись в кресле, смотрит по телевизору футбольный матч между командами "Крылья Советов" и его любимым "Спартаком". На его коленях сладко дремлет большой пушистый кот... Когда до Пини окончательно доходит, что любимый "Спартак" "продул", он хватает ничего не подозревающего кота и с досадой швыряет его в экран телевизора...
И кот возмущённо мяукает, а потом кричит человеческим голосом:"Гол! Банщик, пару! Заходи в задний проход!"
В Бельцах угощают телевизором и сифоном.

Сойфер А.
 
ГостьДата: Суббота, 05.01.2013, 07:53 | Сообщение # 146
Группа: Гости





Спасибо вам за воспоминания нашего земляка о милом и всемирноизвестном местечке
 
papyuraДата: Воскресенье, 06.01.2013, 12:22 | Сообщение # 147
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1043
Статус: Offline
О, Берчик - это же мой друг Лёнька, о котором говорил(и фото есть!) в своих воспоминаниях...
Наши мамы вместе работали. Ныне он в Лоде обретается да ещё и роднёй мне стал...
Ах как жаль не встретился с Сойфером! Много интересного мог бы порассказать о таких дорогих ему Капрештах( нынче они называются Проданешты), ибо бывал там многажды в конце прошлого уже века!..
Вот спасибо-пласт воспоминаний подняли.
 
ПинечкаДата: Вторник, 22.01.2013, 11:54 | Сообщение # 148
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1105
Статус: Offline
парочка стихов нашего земляка из новой книги "У черты чернильной очутиться..."

голос детства

когда вернёшься в город детства
пройдись по улице любой
тебе шепнёт он - всем есть место
не торопись - побудь со мной
ты не спеши - пройдись по лужам
сходи к вокзалу и постой
не уезжай - тут каждый нужен
и каждый житель золотой
ты проведи со мной закаты
мои восходы полистай
побудь со мной запанибрата
а хочешь - братом побывай
ты моего вина попробуй
полузгай семечек моих
и воздуха глотни, так чтобы
его хватило на двоих

и вдруг замолк мой голос детства
и стало грустно мне до слёз
......................................

чужбина

просторы, небо с облаками
и миллиарды водных тонн
смешенье звуков с письменами
народов, наций и времён
барьеры, визы и границы
сплошной концлагерь шар земной
и негде сердцу приземлиться
куда ни ткнись - везде чужой

но убедимся, умирая
и остановимся на том
что нет на свете лучше рая
чем наш, какой ни есть
но дом

С. Садовников
 
PigeonДата: Суббота, 26.01.2013, 09:31 | Сообщение # 149
Группа: Гости





насчёт дома...лучше не скажешь!
 
ПримерчикДата: Воскресенье, 27.01.2013, 09:49 | Сообщение # 150
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 419
Статус: Offline
хорошо написано, душевно..
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ЗЕМЛЯКИ - БЕЛЬЧАНЕ, ИХ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО » Поговорим за жизнь... (истории, притчи, басни и стихи , найденные на просторах сети)
Страница 10 из 24«12891011122324»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz