Город в северной Молдове

Суббота, 21.10.2017, 12:56Hello Гость | RSS
Главная | Поговорим за жизнь... - Страница 4 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 24«1234562324»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ЗЕМЛЯКИ - БЕЛЬЧАНЕ, ИХ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО » Поговорим за жизнь... (истории, притчи, басни и стихи , найденные на просторах сети)
Поговорим за жизнь...
papyuraДата: Среда, 18.01.2012, 08:33 | Сообщение # 46
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1043
Статус: Offline
ПОПУТЧИК

До отхода поезда оставалось несколько минут...
Я написал это предложение и рассмеялся, потому что вспомнил друга юности, который почти все школьные сочинения начинал с этой фразы. Он писал, что ожидая состав, купил книгу в привокзальном киоске. И в зависимости от темы сочинения вставлял название книги; будь то «Поднятая целина», «Герой нашего времени» или «Отцы и дети». Затем подробно описывал, как его увлекли образы героев книги во время долгой поездки.
В тот день я никакого чтива не взял. Даже газет. И поэтому, сев в купе, от нечего делать, стал разглядывать своего попутчика, в надежде завязать неторопливый разговор. Обычно мне везло на попутчиков. Однажды зимой, возвращаясь из Гродно в Гомель, услышал целую лекцию о выращивании помидор на приусадебном участке. Дачные соседи в то лето удивлялись размерам и качеству моих помидоров. Существовал маленький секрет – под корни нужно было положить небольшую рыбку из тех, что в магазине назывались «рыбная мелочь» и стоили двадцать копеек килограмм.
На сей раз моим попутчиком оказался очень пожилой человек с внешностью иудейского пророка. Его можно было фотографировать на фоне Синайской Горы – вылитый Моисей.
Он сидел напротив, разглядывая меня сквозь очки, в которых отражалось купейное окно. У него был взгляд человека ищущего любую зацепку для начала разговора. Такой зацепкой оказался тёмный чай в подстаканниках, который принёс проводник. Рядом с чаем он выложил на столик четыре пакетика сахара.
« Моисей », - так мысленно я его прозвал, посмотрел на мой стакан чая и сказал: - Добавлена сода, для цвета.
И потом без всякого перехода продолжил: - Знаете, я единственный в мире человек, национальность которого совершенно уникальна и неповторима. Такой национальности, как у меня, нет ни у кого.
- Не может быть,- ответил я ему, -даже алеутов осталось несколько сот человек.
Попутчик вытащил из внутреннего кармана пиджака паспорт красного цвета и показал мне пятую графу:
- Индейский еврей.
- Ничего себе. - сказал я,- как это? Не может быть.
Не давая мне опомниться Михаил Яковлевич ( я успел прочитать его имя и отчество ) начал вспоминать:
- Это произошло во время обмена паспортов. Протянув секретарше коробку шоколадных конфет, я попросил сделать это срочно, так как меня ожидала дальняя командировка.
Каллиграфическим почерком она написала имя, отчество, фамилию и, остановившись на секунду, спросила:
- Национальность?
- Иудей,- ответил я, уверенный, что она напишет еврей, как в старом паспорте. Можно подумать, что национальность у меня изменилась...
К моему удивлению она написала «индей».
Я вспылил: - Вы, что?! Не понимаете, что надо писать «еврей», а не «индей». Нет такого народа!
- Что Вы кричите на меня? Вы же сами сказали.
- Да, я сказал иудей, но не индей! Откройте справочник. Из ста тридцати народов, населяющих Советский Союз, Вы не найдёте такой национальности.
На наши крики из соседнего кабинета вышел подполковник - начальник паспортного стола. Стали разбираться. Я ему рассказал эту ледянящую душу историю.
Подполковник уверенно взял ручку, обмакнул её в чернильницу и дописал: индей ...ский еврей.
Тут я удивился ещё больше. Но странно – раздражение вмиг улетучилось. Я стал смотреть на ситуацию другими глазами, как бы со стороны. Короче , примирился. У меня всегда так, вечно вляпаюсь во что-то. Это ещё ничего, вот десять лет назад....
Я посмотрел на приближающийся вокзал. Поезд затормаживал и мне нужно было выходить.
- Михаил Яковлевич, расскажете в следующий раз, иначе станцию проеду...
Мы обменялись рукопожатием и я вышел на влажный перрон.
Зелёный поезд, качаясь, быстро увозил моего случайного собеседника, единственного в мире индейского еврея.

Арон Вейцман, Беэр-Шева
 
sINNAДата: Воскресенье, 22.01.2012, 14:55 | Сообщение # 47
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 432
Статус: Offline
Литобъединение "МЭРЦИШОР". ГРИША ВЕРОЖИНСКИЙ

Вспоминаю свой первый день на " М Э Р Ц И Ш О Р Е".. Я пришла туда с Сашей Тепером. Он работал с моим папой и узнав от него, что я пытаюсь писать стихи, предложил мне пойти вместе на «заседание литературного молодёжного клуба». Я, конечно, очень волновалась, боялась..но согласилась. Так хотелось познакомиться с настоящими поэтами, хоть глазком взглянуть на них, послушать о чём они говорят..
И мы пришли. В комнате было человек десять молодых людей. Саша сразу же вступил с кем-то в разговор и отошёл. Я очень стеснялась, и кроме «здраствуйте», из меня больше ничего невозможно было вытянуть. Я села на краешек стула, не зная, как пристроить свои руки на коленях..
- Инка !!! – услышала я вдруг. - Ты пришла сюда! Вот здорово!
Ко мне подошла Дора Гольденштейн, с которой мы когда-то в школе были близкими подругами. Дора серьёзно занималась музыкой, была очень начитана и знакома со многими интересными людьми.
Я облегченно вздохнула и немного расслабилась. А Дора начала мне рассказывать о присутствующих, знакомить с ними.
И вдруг я увидела Гришу Верожинского !! Он тоже был тут ! Гриша, который был известен в с е м . Он был музыкант, юморист. Он знал много интересных историй. Он был красивый и умный. И все девушки обращали на него внимание. И ещё, в прохладную пору он ходил по городу в шляпе, которая была ему так к лицу!...И ещё, и ещё !!!...
- А это Гришка Верожинский. - сказала Дора - Гришка, иди сюда !! Это Инна.
- Привет – сказал Гриша...
А вечер, шёл своим чередом. Оказывается, на "МЭРЦИШОРЕ" собирались не только поэты. Здесь были художники, музыканты. Театральная молодёжь. Там был Вася Медвецкий, такой загадочный и многозначительный. Его друг – Наум Вайншток – тоже бельцкая знаменитость, которого все называли просто «Наум рыжий». Там был очень хороший, ставший впоследствии известным, поэт Петя Кошель. Там была очень красивая девочка-поэтесса Роза Бланк. Галя Вайсблай – председатель клуба " МЭРЦИШОР". Нелли Векверт. Томка Галыгина, ставшая моей подругой. Там был Саша Сойфер самый старший, самый доброжелательный и строгий наш критик.
Я запомнила расставленные вдоль стен картины Виталика Морозовского, которые обсуждались членами клуба.
Всё было для меня так необычно, так здорово.. Ребята читали свои стихи, которые разбирались всеми. Обсуждались темы, рифмы – глагольные, не глагольные. Кто-то над кем-то подшучивал. Все выглядели такими умными и значительными.
Но доброжелательность витала в воздухе. Хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался.
Уже много позже , прочитав известные строки Дмитрия Кедрина :
«У поэтов есть ткой обычай –
В круг садясь, оплёвывать друг друга»,
я думала, что это, конечно же, не про нас. А может, мы просто не были ещё поэтами...
И всё-таки, заседание нашего (теперь уже нашего! Потому что я знала, что буду сюда приходить!) клуба подошло к концу. Все стали расходиться. Дора, подозвала Гришу и сказала ему :
- Ты проводишь Инну. Вам по пути.
Я обомлела. Как во сне, вышла за ним. И провожание началось. Полквартала мы прошли в молчании. Затем Гриша заметил кого-то на противоположной стороне улицы, оживился и сказал :
- Давай перейдём дорогу.
Мы перешли дорогу, подошли к автобусной остановке,там стояли несколько знакомых Гриши, которые его радостно приветствовали и тут же начался обмен анекдотами, весёлыми историями. Обо мне Гриша начисто забыл. Я маялась, переминаясь с ноги на ногу, тяжело вздыхала, пытаясь обратить на себя его внимание. Но тщетно. Меня больше в природе не существовало. И вздохнув в последний раз, я побрела домой. Честно говоря, идти было - всего ничего. И совсем не страшно одной. Но сам факт ! Вот он был тут, этот Гриша! И вдруг всё изменилось! Из-за каких-то анекдотов..
Дома я вся испереживалась. С одной стороны я была переполнена впечатлениями о" МЭРЦИШОРЕ". С другой - я очень волновалась, что когда Гриша заметит моё отсутствие там на остановке, он будет мучаться, ругать себя, чувствовать себя очень неловко...
Когда мы встретились снова , мне было немного не по себе.. А Гриша, даже не вспомнил об этом эпизоде...
Но дружба, начавшаяся в тот мой самый первый день на нашем литобъединении, жива до сих пор.

P.S. Как-то Гриша подарил мне открытку издательства «Планета», на которой изображена степная трава на фоне заходящего солнца. В правом вернем углу были напечатаны слова из стихотворения А.Кольцова : «Смеркает степь, горит заря..», а чуть ниже дописано Гришиной рукой : «ликуй,издательство «Планета» !
и торжествую я, даря
тебе на память фото это".


Сообщение отредактировал sINNA - Воскресенье, 22.01.2012, 16:56
 
likoanДата: Вторник, 24.01.2012, 09:17 | Сообщение # 48
приятель
Группа: Пользователи
Сообщений: 13
Статус: Offline
ИННА СИМХОВИЧ

Когда-то Верожинский рассказал, как предложил однажды Инне продолжить строчку «Слоны не падают с Луны». И она тут же сымпровизировала:
Слоны не падают с Луны –
И хорошо, что нет.
А то бы, падая, слоны
Нам заслоняли свет.
С Инной меня познакомил Фима, Ефим Осенний. Фактически, ещё до ввода на МЭРЦИШОР – после поэтического вечера, состоявшегося до ближайшего заседания. Вечер проходил в малом зале ДК, заполненном до отказа.
(Боже, тогда ведь действительно люди собирались – послушать поэзию…)
Я, естественно, находился среди публики, ОНИ – на сцене. Слушал с затаённым дыханием – живые поэты читали свои стихи! И с одним из них я уже знаком… По окончании он, Фима, подошёл ко мне и подвёл к группе ребят. Представил. Это были Инна, её приятель Вова Гриншпун, кто-то ещё – но вскоре мы остались вчетвером. Середина октября – самое поэтичное время в нашем городе. По крайней мере – в том, каким он был тогда. В разговоре я почти не участвовал, о чём говорили – помню смутно. Застряло в памяти, как Инна спросила меня – люблю ли я осень. Когда я ответил, что люблю, её спутник сказал: «Как можно её любить… Кто вообще любит её… Разве что – поэты…» А с Инной мы после этого часто виделись. Она работала в библиотеке, я захаживал к ней, да и в городе встречались. К моему появлению непосредственно на Мэрцишоре я, таким образом, был знаком уже с двумя поэтами, и о некоторых имел представление. Большей частию о Верожинском, он тогда уже был живой легендой.
Впервые Инна мне его, наконец, показала со стороны, в окне кафетерия. Мы тогда проходили мимо «Октября», в сторону детского парка. Но чаще мы бывали вблизи библиотеки имени Чехова, в парке на восьмом квартале. Там много клёнов, и осенью он великолепен… Та осень вообще была необыкновенна. Мы долго бродили вечерними улицами, о чём-то говорили, ветер гонял листья по тротуарам, и столькому ещё предстояло произойти…
 
likoanДата: Вторник, 24.01.2012, 09:53 | Сообщение # 49
приятель
Группа: Пользователи
Сообщений: 13
Статус: Offline
Николай Чернецкий

Верожинский не владеет компьютерными навыками, поэтому помещать его стихи в стихи.ру и прочих сетях он доверил мне. Происходит это нерегулярно, редко – так же, как я получаю их от автора или извлекаю из своей прохудившейся памяти. Гриша и прежде вдохновлял меня, часто давая толчок к сочинительству, и сейчас это время от времени происходит. Недавно, когда внедрял туда очередной его стих, возник экспромт в ответ на него, что-то вроде частушки. Вот они в паре:

«Подите прочь моральные уроды!
На нас глядят с надеждою народы:
Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идёт на бой» –
Сказал плебей, читающий «Плейбой».

Это Верожинский. А вот тут уже я, грешный:

Ты, да я, да мы с тобою
Насмотрелися "Плейбою".
И наутро, спозаранку -
Захотелось нам "Крестьянку"*.

______________________________
*Журнал, выполнявший ту же функцию в советские времена.


Сообщение отредактировал likoan - Вторник, 24.01.2012, 20:26
 
ПинечкаДата: Вторник, 24.01.2012, 17:59 | Сообщение # 50
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1105
Статус: Offline
эти воспоминания перенесли меня в родной город - столько знакомых имён...
Спасибо, Инна и Николай, очень тепло написано!
И какая "славная парочка" - эти два четверостишия Гриши и Николая, подняли настроение несмотря на пасмурную погоду!
 
likoanДата: Вторник, 24.01.2012, 22:12 | Сообщение # 51
приятель
Группа: Пользователи
Сообщений: 13
Статус: Offline
Время было читающее, читающей была страна, люди читали. Люди активно посещали библиотеку, иной номер «Нового мира» ходил по рукам, его передавали друг другу «на ночь». Литературные новинки обсуждались в транспорте, в очередях. Книги были дефицитом, на книги была мода. Особым шиком считалось держать дома подписные издания, и когда в «Прометее» «выбрасывали» очередную подписку – за нею тут же выстраивалась огромная очередь. Однажды, когда Верожинский стоял не то в такой очереди, не то около неё, рядом притормозил автомобиль марки «козёл», из которого высунулся некто в форме. Окинув скопление людей – бросалось в глаза преобладание евреев – поинтересовался:
– А что дают? За чем очередь ? – на что Гриша честно ответил:
– За подписками.
– За какими ? – не понял военный.
– О н е в ы е з д е – мгновенно ответствовал Гриша с той же простодушной серьёзностью.
И благоразумно скрылся в толпе – что-то такое мелькнуло во взгляде спросившего


Середина семидесятых.
 
papyuraДата: Среда, 25.01.2012, 09:09 | Сообщение # 52
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1043
Статус: Offline
Весьма остроумный ответ и мгновенная реакция.
Вот так и рождаются анекдоты...
 
sINNAДата: Среда, 25.01.2012, 19:55 | Сообщение # 53
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 432
Статус: Offline
ГРИГОРИЙ ВЕРОЖИНСКИЙ

КАК Я БЫЛ ЧЕЛИТОЙ ГОЛЬДЕНБЕРГ

(РАССКАЗ ДЛЯ НЕБОЛЬШОГО ЭПИГРАФА)

В третьем классе музыкальной школы (класс баяна) я выучил Полонез Огинского . Каким-то образом в общеобразовательной школе узнали, что я играю Полонез Огинского , и сказали, что я должен играть его на концерте . Я выступил. Потом как-то получилось, что я сыграл его на следующем концерте, потом на следующем, и я как-то привык к мысли, что Полонез Огинского – это моя монополия, что я обладаю эксклюзивным правом на этот шедевр и т. д. Этот статус кво меня устраивал.
Вообще должен заметить, что скромность - это моя отличительная черта. Одноклассники, видимо, тоже привыкли к этой ситуации и воспринимали её как должное . Когда в очередной раз выяснялось , что я должен играть Полонез Огинского, ко мне подходил Слава Хрущёв или ещё кто- нибудь из одноклассников, покровительственно хлопал меня по плечу и говорил - «ну, давай свой … Пелопоннес ». ( Мы как раз учили про Древнюю Грецию).
И вот в очередной раз я пришёл в школу с баяном, после уроков мы все пошли в актовый зал, и я пошёл за кулисы. Публика в сборе и в полной готовности. В первых рядах - учителя. И даже сама директор школы - Зинаида Дитятина. О ней надо вспоминать отдельно. Она правила железной рукой. У неё был орден Ленина. Её все боялись. По-моему, учителя тоже.
Я вообще видел её раз в полгода. Если она шла мне навстречу по коридору – единственное, что я хотел - провалиться сквозь пол, чтобы она меня не заметила. Вообще времена были не те, что сейчас. Современному школьнику трудно это объяснить. Когда учительница рассказывала нам о некоем ученике, которому поставили ЧЕТВЁРКУ ПО ПОВЕДЕНИЮ - это звучало так, как будто ему осталось пять секунд до тюрьмы.
Впрочем, вернёмся к нашим баянам.
Стало быть, я стою за кулисой и жду своего звёздного часа. Выходит ведущая и чётко объявляет. Полонез Огинского ! Исполняет Челита Гольденберг. Я подумал, что здесь какая-то ошибка. Какая Челита ? Что за Гольденберг ? Я не знаю никакой Челиты! Я понятия не имею, что это за Гольденберг ! Видимо, тут произошла какая-то ошибка, неразбериха и недоразумение. Как бы то ни было, но недоразумение надо исправлять. Ведь все знают, что Полонез - это мой коронный номер, и кто посмел покуситься и т.д. Как говорится - надо идти ...
И тут я вижу ( а отступать уже поздно - позади Пелопоннес и Фермопилы), что из противоположной кулисы на середину сцены выходит иллюстрация к учебному фильму «Дети черты оседлости» - этакая рыженькая еврейская девочка в рыжих кудряшках, со скрипкой и смычком ( мне показалось, что скрипка тоже рыженькая и еврейская ). Отступать некуда.
Она начинает играть Полонез. Я тоже. У нас неплохо получается, ибо мы играем в одной тональности и без ошибок.
Народ внимательно безмолвствует.
Но это рыжее чудо безмолвствовать не собирается. Может, её раздражает, что я вышел инкогнито – объявили-то её ! И она, не прерывая игры, кричит на меня - уходи! уходи! Я ничего не могу ей ответить - во-первых, если я начну с ней разговаривать - я собьюсь. Во-вторых, если я доиграю Полонез Огинского до середины и вдруг ни с того ни с сего уйду - публика меня не поймёт. Поэтому я решил, что хуже уже не будет, и наше чудное трио ( две инструментальные партии и один речитатив) доигрывается до конца. Аплодисменты...
Мы раскланиваемся и расходимся в разные стороны. Потом я много лет никак не мог вспомнить и разобраться, кто именно играл на скрипке - Челита Гольденберг или Чара Линденбойм. Я этих двух рыжих девиц постоянно путал.
Уже ближе к современности я рассказал эту историю однокласснику ( в разговоре с Торонто) .
«Дурак!» - высокомерно сказал он ( он меня давно знает и поэтому не считает нужным церемониться) - « Челита Гольденберг!»

Относительно недавно я узнал, что она играла в оркестре у Зубина Меты и не так давно ушла из жизни.

Я думаю, что граф Михал Клеофас Огиньский был бы доволен, узнав о жестокой конкурентной борьбе между музыкантами, борющимися за право играть его Полонез.

Который называется - «Прощание с Родиной» .

*** ***

*** ***
- Вы умеете играть на скрипке?
- Не знаю, не пробовал...



Тяжела и неказиста жизнь еврейского артиста
Автор этого рассказа - в грустном предвидении дальнейших событий...

-------------
Григорию Верожинскому в подарок:



Сообщение отредактировал sINNA - Четверг, 02.02.2012, 15:44
 
ПримерчикДата: Четверг, 26.01.2012, 08:20 | Сообщение # 54
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 419
Статус: Offline
прекрасное и тёплое воспоминание из прошлого, спасибо!

А Челита Гершевна Гольденберг училась в Академическом музыкальном колледже при Московской Kонсерватории им. П.И.Чайковского на струнном отделении в 64-69 годах прошедчего уже века...


Сообщение отредактировал Примерчик - Четверг, 26.01.2012, 08:21
 
sINNAДата: Четверг, 26.01.2012, 17:04 | Сообщение # 55
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 432
Статус: Offline
Спасибо , ПРИМЕРЧИК !
 
sINNAДата: Четверг, 26.01.2012, 17:16 | Сообщение # 56
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 432
Статус: Offline
Е Щ Ё
П Р О
Г Р И Ш У .

Какое это было счастливое и беззаботное время! Время нашего МЭРЦИШОРА .

Потому что мы были молоды и беспечны. Наши страдания, если они и случались, вскорости уходили в небытие. А потом, лишь изредка, являлись к нам в ореоле лёгкой грусти. А наши встречи, беседы, шутки!
Они помнятся до сих пор.

Как-то, спеша по своим делам, я на нашей знаменитой "стометровке" встретила Гришу Верожинского. Нам оказалось по пути и мы шли, весело беседуя, рассказывая анекдоты (вернее, рассказывал Гриша, потому что затмить его в этом деле не мог никто). И так незаметно мы дошли до моего дома. Мы, конечно, не расстались сразу, а всё ещё продолжали свой разговор.

И тут Гриша увидел объявление, наклеенное на столбе: "ПРОДАЁТСЯ ШКАФ".

- У тебя есть ручка? Дай, пожалуйста, ручку - загорелся вдруг Гриша.

Ручка у меня была. И Гриша быстро что-то дописал на объявлении. Прочитав, я стала громко смеяться. Гриша мне вторил.

На объявлении было дописано: "Агентам иностранных разведок - скидка 30 %."

Мы долго веселились. Наконец, успокоившись, Гриша спросил:

- А ты не знаешь, чьё это объявление?

- Моё - ответила я..

P.S. КСТАТИ ! Сегодня день рождения Гриши Верожинского. И я хочу ( вдруг всё-таки сюда заглянет!) от себя и всех нас поздравить его. И пожелать новых рассказов, воспоминаний,стихов и анекдотов !!!


Сообщение отредактировал sINNA - Пятница, 27.01.2012, 15:37
 
ПинечкаДата: Четверг, 09.02.2012, 16:26 | Сообщение # 57
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1105
Статус: Offline
Билет на «Поезд за счастьем»?

В конце 1991 года, после неудавшегося августовского путча, устроенного шлимазлами из партийно-советской верхушки, писатель-сатирик Аркадий Иосифович Хайт проживал еще в Москве, всё это видел и, возможно, впервые задумался об эмиграции. Подумал и отложил: в стране разворачивались интересные события, начиналась, хоть и нелегкая, но другая жизнь. Примерно в это время собкор самарской еврейской газеты "Тарбут", в которой я работал, встретился с Аркадием Хайтом и взял у него интервью.

Наша газета, публикуя из номера в номер материалы о деятелях еврейской культуры, давно имела виды на автора мультфильмов "Ну, погоди!" и "Приключения Кота Леопольда", язвительного и ернического "Клуба 12 стульев" в либеральной "Литгазете", кинофильма "Паспорт" (о приключениях грузина в Израиле), за который как сценарист, был удостоен премии "Ника", и др. А тут еще в Самаре летом (по случайному совпадению) прошли гастрольные спектакли московского театра "Шалом", и зрители увидели "Поезд за счастьем" и "Заколдованный театр". Сам Хайт, также собиравшийся на гастроли, по какой-то уважительной причине в Самару не приехал, и новые работы представлял художественный руководитель театра "Шалом" Александр Левенбук.

Спектакли с триумфом прошли в огромном концертном зале областной филармонии. Перед началом каждого представления А. Левенбук рассказывал со сцены: "После разгрома в 1949 году Государственного еврейского театра, которым до убийства руководил Соломон Михоэлс, в Москве в шестидесятые появился даже не театр, а разъездной драматический ансамбль под руководством заслуженного артиста РСФСР Владимира (Вениамина) Шварцера, ставший предтечей сегодняшнего "Шалома". Мы не пытаемся вернуть ГОСЕТ, его вернуть невозможно. Это просто своеобразная попытка возложить венок на могилу убитого театра, не дать молодому поколению забыть о нем...".
В 1993-м Аркадий Хайт напишет для театра "Шалом" еще одну пьесу - "Национальность? Да!", которая полюбится многим зрителям. Мне посчастливилось увидеть этот яркий, феерический спектакль в Оренбурге - на фестивале еврейской культуры, проводимом ежегодно в этом южно-уральском городе.

В смутные послеперестроечные годы Аркадий Хайт написал злободневные для евреев строки, ставшие песней в одной из его пьес:

Зовет к себе Израиль и всем жилье дает,
Но там слегка стреляют и жарко круглый год.

В Америке прекрасно, там тишь и благодать,
Но не дают гражданства и не хотят пускать.

Живем одной заботой: куда наш путь лежит?
В Канаде нет работы, в ЮАР - апартеид.

Европу нам закрыли, в Австралии - барьер.
А в Западном Берлине - сплошное ГэДээР.

И мы с тяжелою душой
Готовы визы взять обратно:
Вдруг всем здесь будет хорошо,
Хоть это маловероятно...

Последние годы своей жизни А. Хайт провел в Мюнхене. Говорят, в Германию он уехал потому, что там жил и учился его сын. Причина вроде банальная: отец хотел быть рядом и помогать сыну. Но было и другое: в годы своего творческого расцвета Хайт прилично зарабатывал, жил в хорошей квартире и даже скопил денег, но вот после дефолта в 98- м он лишился всего и уже не мог позволить себе жить по-прежнему. Все это сильно его травмировало, и он решил уехать. Но все же писатель часто наведывался в Россию, выступал с концертами в США и Израиле, которые имели колоссальный успех. Находясь на гастролях в Эстонии, Хайт почувствовал себя плохо и решил вернуться в Германию. Там он лег в одну из лучших клиник, но врачи поставили неверный диагноз и лечили не так, как требовала болезнь. Как оказалось, у Хайта был прогрессирующий рак крови, и 22 февраля 2000 года писателя не стало. Ему шел только 62-й год.

Конечно же, все лучшее Аркадий Хайт написал в стране, из которой уехал. Еще в конце семидесятых молодой режиссер Юрий Шерлинг пригласил его в свой только что народившийся КЕМТ - Камерный еврейский музыкальный театр, и тут Александр Иосифович засомневался. В те брежневские годы официальное, "витринное" еврейское искусство (вернее, то, что от него осталось) было прикрытием, показывающим, как счастливо живут евреи в «братской семье советских народов».

Аркадий Хайт, войдя в зрительный зал, впервые увидел евреев. собравшихся в таком количестве, чего раньше, по крайней мере, при его жизни, не случалось. Он понял: еврейский театр нужен! И тогда появилась "Тум-балалайка" - пьеса , которую превратил в спектакль талантливый Александр Левенбук на сцене КЕМТа. Премьера успешно прошла в 1984 году в Биробиджане.
Когда в 1986 году родился еврейский театр "Шалом", Аркадий Хайт стал его ведущим автором. И сразу - премьера его пьесы "Поезд за счастьем". С появлением "Шалома" возник вопрос: каким ему быть, на каком языке играть? Ведь утеряна связь поколений, почти исчез язык. Проблему языка в театре решили следующим образом, причем довольно нетрадиционным для той поры: идиш и русский живут на сцене так, как это происходило в реальной жизни, перемежаясь и образуя органичную среду.

"Поезд за счастьем" - калейдоскоп картинок еврейской жизни. Почему - поезд? Хайт считал, что это очень еврейская тема, поскольку наш народ вечно суетится, куда-то едет, мчится и зачастую - впереди паровоза. Помните, целый цикл железнодорожных рассказов Шолом-Алейхема? Да и труднопереводимое выражение "а hиц ин паровоз" (в смысле "поддать жару в паровоз") вроде бы у других народов не наблюдается. Кстати, Хаим Бейдер в своем либретто к опере-мистерии "Черная уздечка белой кобылице" - первом спектакле Юрия Шерлинга, поставленном еще в 1978 году в открывшемся КЕМТе, тоже не обошел эту тему с поездом, прибытие которого местечковые евреи ожидают в своей Миражне, там даже у главного персонажа соответствующее прозвище - "А hиц ин паровоз"... Так вот: в шолом-алейхемовских историях кто-то едет к раввину, кто-то сватает дочь и едет на смотрины жениха, кому-то срочно понадобился доктор. Сменились, как декорации, эпохи, исчезли местечки, евреи давно уже уехали в большие города и разные страны. Вроде бы мы такие же, как и все. Только... немножко другие.

В "Заколдованном театре" Аркадий Хайт (совместно с Феликсом Канделем) пытается вспомнить театр Соломона Михоэлса, с чьим убийством ушла эпоха надежд и иллюзий. Реквием по убитому Михоэлсу, по его театру, по поколению, прошедшему через сталинскую мясорубку. Люди того поколения жили так, как могли, сохранив веру в светлое и прекрасное...


В завершение этих заметок об удивительном человеке - писателе, драматурге, поэте Аркадии Хайте предлагаю читателям пронзительное стихотворение "Молитва", ставшее песней на щемящую музыку Михаила Глуза и не единожды исполненной на концертах КЕМТа:

Когда весенним долгожданным маем
Мы сядем все за праздничный обед,
Места пустые за столом оставим
Для тех, кого сегодня с нами нет.
Глядят со стен родные лица:
Тот не пришел и этот не дожил...
Нас не учила бабушка молиться,
Я сам молитву эту сочинил.

Молюсь за своего отца,
Который не увидел нас,
Молюсь за каждого бойца,
Что умирал по сотне раз.
За тех, что молча шли к печам,
За тех, кто с песней шел на танк,
И за того, кто по ночам
Писал дневник, как Анна Франк.

Гремит салют и веселятся дети,
Оркестр играет в городском саду,
И в этот день так ярко звезды светят,
Что забываешь желтую звезду.
Давайте петь и веселиться,
Не каждый раз бывает день такой...
Но если кто - то хочет помолиться,
Пусть, не стесняясь, молится со мной.

Молюсь за тех, кто спит в земле,
За школьных сверстников моих,
За женщину в глухом селе,
Что прятала детей чужих.
За Бабий Яр, за Сталинград,
За тех, кого не дождались!
За всех. кто не пришел назад,
Чтоб мы сегодня собрались.

Музыка и слова этой песни настолько слились воедино, что она являет собой феномен и звучит, как, например, "Катюша" Михаила Исаковского и Матвея Блантера.

Спустя годы Михаил Глуз рассказывал, что в Киев много лет не пускали КЕМТ. И даже тогда, когда появилось специальное решение ЦК об организации гастролей театра в украинской столице, все равно республиканские руководители еврейский театр в Киев не пускали под разными предлогами, вплоть до отсутствия электричества в зале.

И все же в 85-м гастроли состоялись - в помещении театра имени Леси Украинки. Это был не аншлаг - что-то похлеще. Зал был набит битком, люди стояли и сидели в проходах, было много инвалидных колясок, а в них – ветераны войны в парадных пиджаках, увешанных орденами и наградными колодками.

Когда зазвучали слова этой песни в исполнении композитора, зал встал и стоя слушал эту «Молитву» Хайта и Глуза. Последний аккорд – и взрыв аплодисментов, которые не стихали еще долго...

Зиси Вейцман, Беэр-Шева
 
ПримерчикДата: Среда, 15.02.2012, 20:06 | Сообщение # 58
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 419
Статус: Offline
«Еврейское проклятие»

Мало кто знает о том, что во всемирно известном штетэлэ Бэлц в начале прошлого века существовало сорок синагог и все они разделялись по профессиональной принадлежности их прихожан. У парикмахеров была своя синагога, у портных, мельников, столяров, врачей, учителей – у всех свои. Короче, сколько существовало в городке профессий, столько было и синагог, ничуть не меньше, и упаси Б-г было кому-то ошибиться и зайти туда, куда ему заходить не позволяла профессия. Сей замечательный факт можно с полным правом занести в книгу рекордов Гиннеса – при том, что в Бельцах в те времена проживало всего несколько десятков тысяч человек и, ясное дело, не все из них были евреями.

Но это не самое смешное, что происходило у нас, ведь смеяться и подшучивать над собой в нашем штетэлэ умели и любили. До сих пор об этом легенды ходят. А как не шутить, если даже животным порой наши умники давали имена на мамэ-лошн! Мы своего кота звали Йосэлэ, а соседи свою собаку – Бэрл. Что уж говорить про людей! Да и сами животные у нас были полиглотами, знали по нескольку языков, но, конечно же, имели свои языковые предпочтения. Например, наша соседка, мадам Тумаркина, загоняя кур в сарай, пробовала кричать им на молдавском:
- Кыш ин кэмарэ!
Однако куры на это никак не реагировали и продолжали независимо расхаживать по двору. Стоило же ей крикнуть «Кыш ин комэр!», куры моментально забегали в сарай и больше оттуда клюва не высовывали…

Многие неевреи в нашем городе прекрасно знали и говорили на идиш. А куда им деваться, если вокруг одни синагоги и домашняя скотина с человеческими именами, да ещё понимающая идиш? Об одном забавном случае из детства я и хочу вам сегодня рассказать. Однажды я со своими друзьями играл у калитки наших пожилых соседей Янкэлэ и Сарэлэ. И вдруг к ним, держа под мышкой большую курицу, влетела другая наша соседка, тётя Маруся, которая хорошо говорила на идиш, и тут же громко затараторила:
- Ой, шхейним, как хорошо, что я вас застала! Вы, наверное, в синагогу собираетесь?.. А дело у меня вот какое. Наш сосед Степан Иванович – ну, вы его знаете! – так что он устроил? Взял и присвоил себе часть моего огорода, уже забор городить начал. Говорит, это земля его родителей, а я её незаконно у него оттяпала! И ничего слушать не хочет. Я уже и к гадалкам ходила, чтобы они его прокляли, и у цыган спрашивала, да только ничего не помогает. Никакая его хвороба не берёт, он здоров, как бык, - а штрой им ин ойг (соломинка ему в глаз), а фис им дэм орэм (чтоб он носил свою ногу под мышкой)… Я вас вот о чём хочу попросить, дорогие соседи. Раз уж вы идёте в синагогу, то сделайте доброе дело – наложите на этого Степана Ивановича ваши еврейские проклятия! Больше мне уже и обращаться не к кому.
- Да вы что! – застонал, как от зубной боли, Янкэлэ. – Нельзя этого делать! Никто такой грех на душу не возьмёт!
- Так я же прошу вас не даром! Вот вам курица в подарок!
Сарэлэ, увидав такую большую и жирную курицу, моментально отодвинула плечом мужа, выхватила курицу у тёти Маруси и бросила её себе во двор.
- В общем, соседка, сделаем так. Иди с Б-гом домой и ни о чём не печалься. Всё у тебя будет хорошо!
- Ты что, с ума сошла?! – возмутился Янкеэлэ, едва от счастливой соседки след простыл. – Чтобы мы проклинали Степана Ивановича?! Да никогда в жизни!
- И не надо, - хитро усмехнулась Сарэлэ, - всё пойдёт своим чередом. А мы, главное, такую хорошую курочку задаром получили! Я тебе из неё бульончик с домашней лапшой сварю - пальчики оближешь! Всё, мой милый супруг, забудь этот разговор!..

Прошло приблизительно три часа. Я всё ещё играл у калитки с пацанами, а счастливые супруги к тому времени уже вернулись из синагоги и разжигали печь, чтобы варить супчик с лапшой. Внезапно в конце улицы показалась бегущая тётя Маруся с петухом под мышкой. Её лицо прямо таки светилось от радости.
- Янкэлэ, Сарэлэ, где вы?! – кричала она на бегу. – Огромное спасибо вам!
Она перекинула петуха во двор к соседям, и тот, увидев свою курочку, с которой совсем недавно разлучился и больше не чаял встретиться в этой жизни, поскорее побежал за ней.
- Что случилось? – испуганно спросила Сарэлэ, выглядывая из-за дверей.
- Ой, спасибо вам, соседи! – не переставала кричать тётя Маруся. – А я ведь чувствовала, что ваше еврейское проклятье будет пострашнее всех этих цыганских! Всё, нет больше Степана Ивановича, царствие ему небесное! Пусть земля ему будет пухом!.. Знаете, что произошло? Помер он только что, но смерть у него сладкой оказалась – а зисн тойт! – его машина с сахарным песком переехала…

Всё в жизни так происходит. У одних горе, у других радость, а третьим от всего этого остаётся вкусный супчик с лапшой и курятиной. И неизвестно, кому повезло больше – но, ясное дело, что не курочке…

Мендель Вейцман, Беэр-Шева
 
sINNAДата: Суббота, 25.02.2012, 10:29 | Сообщение # 59
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 432
Статус: Offline
C А Ш А

С О ЙФЕ Р

Прощаясь с Сашей перед отъездом, я просила его написать из Израиля и прислать адрес. Но так и не дождалась ни одного письма.
Через несколько лет, когда и мы приехали сюда, на нас навалилось множество проблем и я не сразу могла связаться с ним.

Примерно год спустя, через знакомых я раздобыла его телефон и позвонила. Он вяло обрадовался. Сказал, что тяжело болен. Что перенёс сложную операцию. И что практически не встаёт с кровати.
Квартира, которую они получили, была в неблагополучном районе. Из окна он видел какую-то стену и сидевших возле неё наркоманов.
Под окнами всё время раздавались вопли, крики, ругань. Когда он просил кричащих успокоиться, его дразнили, кривлялись. Всё это он рассказывал монотонно, обречённо.
Ему не хотелось больше ни писать, ни читать. Но я тогда была полна энергии, веры в то, что всё образуется и всем будет хорошо тут, в Израиле.
И я сказала ему: Саша, но ведь писать же ты можешь! Пиши, пиши! Ты увидишь, всё наладится! У тебя появится желание жить, ты почувствуешь себя нужным! Если честно, я не очень верила, что он прислушается ко мне.
Но видимо, это и явилось ему спасительной соломинкой.
И в впоследствии он часто вспоминал, что благодаря тем моим словам заставил себя снова писать.
А потом мы часами разговаривали с ним по телефону. Частенько, за время этого разговора я успевала
приготовить обед.
- Что ты сейчас делаешь? - спрашивал он , вдруг прерываясь, услышав в трубке какие-то звуки из моей кухни.
- Жарю котлеты.
- О.. котлеты! - говорил он мечтательно...

Он звонил многим друзьям и подолгу с ними беседовал. Эти разговоры о литературе, о нашей жизни в Бельцах, о старых знакомых - были для него отдушиной, окном в мир.

- Ты знала Цилю Купершлак с Достоевской ? - спрашивал он.
- Нет. – отвечала я.
- Ну как же, она ещё была тётей того Бори, что женился на Фире. Ты знала Борю?
- Нет, - говорила я..
- Ну а Фиру ? - с надеждой спрашивал он
- Нет ! - слегка уже раздражалась я - Я не знала Фиру!
- Ну как ты не знала! Ну хорошо, а ты знала Басю? Она ещё жила на Достоевской и дверь её выходила прямо на улицу…

Когда Саша был жив и звонил нам, долго разговаривая и отрывая от обыденных дел, мы торопились поскорее закончить с ним беседу, ссылаясь на занятость, торопясь положить трубку..
Конечно же наши проблемы были более важными. А собственные дела - более срочными…
Теперь мы по крупицам собираем все сведения о нём.
Иногда со стыдом и чувством безысходности я думаю, что вот об этом, и об этом я его не спросила ... Не узнала, что он хотел мне рассказать про Басю и про Борю …
И теперь уже не узнаю никогда.
Как несовершенен мир. И как мы порой совершенствуем это несовершенство.


Сообщение отредактировал sINNA - Суббота, 25.02.2012, 10:34
 
sINNAДата: Суббота, 25.02.2012, 11:05 | Сообщение # 60
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 432
Статус: Offline
А это стихотворение Давида Озураса- нашего бельцкого поэта - также посвящено Саше.

ДАВИД ОЗУРАС

Александру Сойферу.

Такие люди попадают в рай

Ты мой детдомовский собрат,
Тебе шепчу я - До свиданья!
Смерти никому не миновать,
У каждого свой день прощанья.

Твой пробил час и свет погас.
Твой голос больше не услышу!..
Печаль оставил ты для нас
И боль, терзающую душу.

В еврейских Бельцах с детских лет
В нужде воспитан был мальчишка.
Носил портёпанный жилет, -
Все деньги отдавал за книжки.

В судьбе своей нашёл ты ветвь
Среди древнейшего народа
И, скованный болезнью весь,
Писал рассказ «О тёте Розе».

Прозаик, критик и поэт!
В поэзию влюблён сердечно.
Знал творчества её секрет,-
И в рай унёс с собой навечно...


Сообщение отредактировал sINNA - Суббота, 25.02.2012, 11:06
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ЗЕМЛЯКИ - БЕЛЬЧАНЕ, ИХ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО » Поговорим за жизнь... (истории, притчи, басни и стихи , найденные на просторах сети)
Страница 4 из 24«1234562324»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz