Город в северной Молдове

Понедельник, 21.08.2017, 14:46Hello Гость | RSS
Главная | Поговорим за жизнь... - Страница 9 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 9 из 24«1278910112324»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ЗЕМЛЯКИ - БЕЛЬЧАНЕ, ИХ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО » Поговорим за жизнь... (истории, притчи, басни и стихи , найденные на просторах сети)
Поговорим за жизнь...
sINNAДата: Суббота, 22.09.2012, 08:41 | Сообщение # 121
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 433
Статус: Offline
ШУРОЧКЕ...

Я забиваю голову свою –
Стихи, обиды, конкурсы и страсти…
Но вновь у одра твоего стою
И умоляю Бога об участьи.

Но вновь я вижу светлые глаза,
Которые на мир иной взирают,
Постигнув всё, что - до Черты и – за…
И как мне быть? Что делать мне?! Не знаю…

Я руку утомлённую твою -
Такую же прекрасную, как прежде-
Держу в руке. И Господа молю,
Чтоб силы дал ещё моей надежде…

Но безысходна тихая печаль…
Твой взгляд вдали. И ты невозвратима.
И все уже промолвили - Прощай…
И скорбный год прошёл, понурясь, мимо...

А я у одра твоего стою…
Мне без тебя так холодно и больно.
И тут ли, там - в твоём теперь краю -
Я не расстанусь никогда с тобою…

15.09.12
 
МарципанчикДата: Суббота, 22.09.2012, 12:09 | Сообщение # 122
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 356
Статус: Offline
действительно грустно... и всё же очень щемяще-душевно.
 
sINNAДата: Суббота, 22.09.2012, 12:13 | Сообщение # 123
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 433
Статус: Offline
Спасибо.
 
sINNAДата: Среда, 26.09.2012, 18:27 | Сообщение # 124
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 433
Статус: Offline
КИСЛО –СЛАДКОЕ

Вот и наступил Судный день нового еврейского 5773 года… Йом Киппур...
Сегодня пост. Никто не работает. Просят прощения друг у друга и у Бога.
За то неправильное, что совершили. Или за то неправильное, что, м о ж е т б ы т ь, совершили…
Транспорта не слышно. Но слышно детей, которых на улицах много - катающихся на велосипедах и самокатах. А рядом беседуют в приподнятом настроении - их родители, бабушки, дедушки. Все в светлой, праздничной одежде… Как ангелы...
Сегодня единственный день в году, когда Бог запрещает что-либо делать.
Сегодня пост – йом цом. Многие не едят и свято соблюдают традицию. Вот и я тоже... Стараюсь. Изо всех сил стараюсь - видит Бог!..
Но зато вечером, когда на небе загорится первая звезда... О, когда же она уже загорится?!..Тогда можно будет есть то, что я так люблю...
В мои далёкие детские годы, меня - обычного еврейского ребёнка постоянно заставляли есть – а я постоянно не хотела есть и поэтому отстаивала своё еврейское право - хотя бы раз в году законно поголодать.
Но зато потом - есть все, самые мои любимые вкусности!

...Тот день был серый и пасмурный. Взрослые соблюдали пост. Йом Киппур... Я тоже собралась не есть в этот день. Но меня уговорили сначала чуть-чуть перекусить, а потом уже - голодать.. .
Я слонялась по дому, вдыхая слабо витающие в нём запахи. Кисло-сладкого жаркого - эсек-флейш, которое у нас готовили раз в году, именно в этот день, и которое я так сильно любила. И лэйкеха - светлого, жёлтого бисквита, такого мягкого, сладкого и – самое главное - с корочкой кремового цвета, так вкусно тающей во рту...
Наконец наступил вечер. И мы с бабушкой пошли в синагогу. На вечернюю молитву. Синагога была где-то на окраине города. В чьём-то жилом доме. Вернее, в какой-то пристройке к этому дому... Мне вспоминается длинное, невысокое здание, унылое, как и улица, на которой оно находилось... Молчаливые люди, заходящие туда...
Бабушка велела ждать её на улице и внимательно смотреть на небо, чтобы не пропустить первую звёздочку. И ушла.
Я знала, что потом, когда появится звёздочка, закончится молитва и зазвучит шофар - можно будет идти домой и есть всё, что я так люблю!
Я маялась, переминалась с ноги на ногу, поминутно поднимая голову к небу. А оно даже не собиралось темнеть...
Вокруг синагоги бродили ещё дети - мои друзья по несчастью, тоже с нетерпением ожидающие появления первой звезды... Наконец, стемнело. Мы усиленно, до боли в глазах всматривались в небо. Кому-то даже что-то в нём мерещилось...
А шофар всё ещё не звучал и двери синагоги всё ещё были закрыты…
Но всё когда-нибудь кончается. И мы услышали оживлённые голоса наших бабушек, зовущие нас.
Мы бросились на их зов, по-моему,даже забыв попрощаться друг с другом...
Когда мы с бабушкой пришли домой, стол уже был накрыт. Сначала мы выпили по стакану сладкого чая с моим любимым лэйкехом! Для того, чтобы жизнь в том году была для всех сладкой!
А потом... потом на столе появился эсек-флейш! Какой запах витал над моей тарелкой! Я взяла маленький кусочек белого хлеба и обмакнула его в густой ароматный соус….
Ах, этот вкус! Ах это ощущение счастья...

И вот я сижу сейчас, вспоминая тот мой далёкий вечер... И опять жду звук шофара…
И неважно, что я давно живу в другой стране и, что мне давно не восемь лет.
Я смотрю в окно и жду, когда за ним стемнеет. Чтобы увидеть, наконец, в небе маленькую первую звёздочку...
И тогда я разолью по стаканам чай, поставлю на стол тарелку, в которой будет лежать нарезанный ломтиками светло-жёлтый лэйкех с тающей во рту сладкой кремовой корочкой.
А за ним наступит и черёд эсек-флэйша - кисло-сладкого , с дивным запахом жаркого - которое я приготовила вчера по старому рецепту бабушки и мамы...
И я возьму маленький кусочек белого хлеба. И обмакну его в этот неповторимый аромат…

26.09.12


Сообщение отредактировал sINNA - Четверг, 27.09.2012, 21:39
 
ПинечкаДата: Четверг, 27.09.2012, 08:47 | Сообщение # 125
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1095
Статус: Offline
ЗдОрово!
просто-таки уловил нежный аромат жаркого и вспомнил какой лейкех пекла мама... такого больше никогда не пробовал.
 
sINNAДата: Четверг, 27.09.2012, 16:16 | Сообщение # 126
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 433
Статус: Offline
Спасибо! Мне так приятно, Юра!

Сообщение отредактировал sINNA - Четверг, 27.09.2012, 16:21
 
sINNAДата: Четверг, 25.10.2012, 20:05 | Сообщение # 127
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 433
Статус: Offline
Хочу представить вашему вниманию рассказ НИКОЛАЯ ЧЕРНЕЦКОГО ( он же - likoan)

ЖИЗНЬ КАК ПЕСНЯ

И угораздило же когда-то её родителей выбрать это имя для единственной дочери – в такие времена, в таком затхлом городишке…
Лауру, несмотря на её возраст, так и называли – Лаура, и взрослые и дети. Дети дразнили её, улюлюкая и выкрикивая непристойности, в лучшем случае пронзительно свистели вслед.
Взрослые, встречая её, насмешливо переглядывались между собой – если было с кем. Одинокие же прохожие – провожали сочувственными взглядами, в которых проглядывала жалость.

Лаура была старой девой, безобидной и безответной. Никто не знал, сколько ей лет. В солнечные дни она ходила по улицам под изрядно потрёпаным кружевным зонтиком, в холода надевала фетровую шляпку с приколотым к ней букетиком поблёкших шёлковых фиалок.
Зимой под каракулевую шапочку повязывала пуховый платок, некогда бывший белым, а узкие птичьи ладошки прятала в муфту, которой успела безжалостно полакомиться моль.
Неведомо, чем она жила. Кажется ни с кем не общалась, в доме у неё никто не бывал. Только потом, позже, они узнают о той ценности, что хранилась у неё в шкафу, и увидят стоящий на одноногом, точёном и резном столике настоящий патефон, на котором лежала пластинка Вертинского.

В вашем городе пыльном,
Где вы жили ребёнком,
К вам весной из Парижа
Пришёл туалет


Не унитаз, бедные мои сограждане, прислан был из Парижа, не дощатый сортир, с выпиленным в дверце сердечком. Речь шла о роскошном платье - с открытыми плечами, ниспадающими к полу широкими атласными складками. О платье из той, безвозвратно ушедшей, настоящей жизни, когда говорили: „дамы в вечерних туалетах“ – и это не вызывало глуповатой ухмылки.
Прислано платье было собственно не из Парижа, а из Страсбурга, куда после революции перебралась её безымянная тётя. Времена требовали забыть заграничных родственников и оскудевшие дворянские корни...
Но родители назвали дочь Лаурой, ею она и оставалась всегда. Никакие исторические потрясения не затрагивали внутренний мир девочки, тихо и замкнуто жившей своими мечтами и грёзами. Книги, музыка, чудом сохранившийся альбом с репродукциями старых мастеров заменяли ей всех друзей и подружек.
И когда от бельгийской тётушки неожиданно пришла с оказией посылка, платье, очевидно задуманное как подвенечное – для молчаливой задумчивой старшеклассницы это была посылка оттуда, из того времени в её сегодняшний мир. Кружась в нём перед зеркалом, Лаура воображала себе… Боже, чего только она не воображала…
Горели свечи в сверкающих канделябрах, звучали скрипки и клавесины, по сияющему паркету ступали блистательные кавалеры и великолепные, шуршащие шелками дамы, всё кружилось, отражаясь в бесчисленных зеркалах.

В этом платье печальном
Вы казались орлёнком,
Нежным маленьким герцогом
Сказочных лет.


Какой орлёнок подразумевался Вертинским? Трогательный, тонкошеий, потешно горделивый птенец орла? Или Орлёнок – сын Наполеона, романтичный и незадачливый, так и не сумевший приспособиться к грубой, жестокой действительности, не сумевший выжить в ней?
Романтика иного рода окружала Лауру, дутая романтика борьбы и строек. Но она как будто не замечала этого, принадлежала реальности лишь незначительным, лёгким касанием, живя полной силой в своём скрытом ото всех мире. Там она проходила через анфилады комнат, одна за другой распахивающих перед ней двери, попадала в освещённую огнём факелов залу под сводчатым потолком, в которой ждал её Он.
Иногда это был юный принц или молодой король, увозивший затем её в карете. А иногда ей встречался во время охоты или прогулки в лесу бродячий поэт, начинающий седеть, с умными и грустными глазами. Тогда она приглашала его в свой замок...

Долгими вечерами слушали они завывание ветра, мерный шум дождя, ударявшего в ставни, треск поленьев в камине. И на этом фоне он читал ей свои стихи.
А весной уходил, предпочитая надёжным стенам, продуваемые вольным ветром степи, запахи цветущих трав и низкие звёзды, щедро разбрызганные над его бездомным ночлегом.
Она оставалась ждать его, повторяя шёпотом его стихи, и глядела, глядела в окно – на жёлтую извилистую дорогу, огибающую пригорки и теряющуюся в отдалённых холмах, волнисто синеющих к горизонту.

Школа осталась позади. Угловатая девочка-подросток преобразилась в стройную, гибкую, большеглазую барышню. И уже казалось, совсем недалёк тот день, когда из шкафа будет извлечено сказочное платье.
Тем летом она отдыхала с родителями у моря. Вблизи небольшого рыбачьего посёлка – месткомовский лагерь, трёхместные деревянные домики и общая кухня под навесом. Дальше вдоль берега тянулись палатки „дикарей“ с примусами, транзисторами и гирляндами вяленой ставриды, солёный запах которой смешивался с запахом водорослей, сохнущих сетей, керосина, с аптечным запахом моря и нагретого песка, образуя неповторимый, ни на что не похожий аромат лета, каникул, отпуска, аромат беззаботности, открытости и ожидания.
Лаура ощущала на пляже взгляды мужчин, это пугало и волновало. Не избалованная вниманием в своём городке, а скорее – не придававшая ему значения, не замечавшая его, она теперь настороженно прислушивалась к новым для неё ощущениям. Заговаривающие с нею на пляже парни далеки, неизмеримо далеки были от тех принцев и поэтов, что занимали её воображение. Но в их активности было что-то такое, что щекотало её самолюбие. Вкус неведомой доселе власти, которую она обретала над ними, согревал и будоражил. При этом, вероятно, присутствовало в ней что-то такое, что… нет, не отталкивало их, нет, но заставляло выдерживать некую дистанцию. И это её вполне устраивало.
Вечерами она и вовсе предпочитала уединённые прогулки вдоль береговой линии.
Когда сверстники устремлялись по окрестным турбазам и пансионатам на танцплощадки, прообразы нынешних дискотек – она мечтательно бродила босиком по кромке у самой воды, слушая неторопливый шелест прибоя, а лениво набегающие волны ласкали её ступни, смывая на упругом и влажном песке её следы.
На безлюдном пляже почти никого не встречалось, лишь кое-где редкие ночные купальщики своими всплесками тревожили неподвижную поверхность моря, на которой змеилась лунная дорожка.
Навстречу шёл юноша, не спеша, погружённый в свои мысли. В уже сгустившейся темноте Лаура смогла разглядеть только силуэт его слегка сутулящейся, невысокой фигуры, в которой угадывалась застенчивая нерешительность. Проходя мимо друг друга, они встретились глазами, и ей показалось, будто незримая нить протянулась между ними, в сердце её что-то дрогнуло, и тёплая волна прошла вдоль спины.
Должно быть, нечто подобное ощутил и он, потому что после нескольких таких встреч он остановился и заговорил с нею, и дальше они пошли вместе. Долго прогуливались они по совсем обезлюдевшему пляжу, а когда, наконец расстались, она никак не могла уснуть. Всё думала о нём, пытаясь вспомнить их разговоры… но не могла – произнесённые слова, оказывается, не имели никакого значения. Важно было само нахождение его рядом, важны были сами интонации, мелодия их голосов, сама неслышная музыка ночи и молчаливых звёзд.
Днём на пляже она видела его, но когда её окружали весёлые энергичные парни, он не подходил, держался особняком. В её душе ещё звучали отголоски минувшей ночи, однако яркое солнце, крепкие загорелые тела, пустоватый, но заразительный смех – всё это отодвигало, заслоняло их…
В один из вечеров юноша на пляже не появился. Не видела она его и на следующий день… Ухаживание парней становились всё однозначнее, но наталкиваясь на её сдержанность они проявлялись всё грубее и это не так будоражило как вначале.
В конце концов внимание пляжных парней переключалось на других девиц, резвых хохотушек, понятных и податливых.
Оставшиеся вечера она провела в одиноких прогулках, вспоминая те удивительные ночи, а робкий юноша стал недосягаемым принцем её снов.
Жизнь всё увереннее брала своё, постепенно оттесняя детские мечтания. Лаура уже не кружилась перед зеркалом в своём чудесном платье, а только раскрыв дверцы шкафа, разглядывала его, поглаживала, перебирая пальцами атласные складки и воздушные кружева его оборок.
Когда она училась на третьем курсе – Институт культуры, девичье царство… Этот преподаватель ничем особенным не выделялся, но одиночество постепенно становилось в тягость, интерес его к ней был настойчивым и благожелательным, а подарки приятными. Впечатление он производил человека зрелого, доброго и надёжного. Лаура, в своём воображении, уже без труда наделяла его теми качествами, которые искала в мужчине и которых недоставало тем из них, кто до сего времени попадался на её пути.
Она была уже почти влюблена, была почти готова сделать этот решительный шаг, и платье в родительском доме вот-вот должно было появиться из шкафа, уже по-настоящему.
Но однажды в троллейбусе, в дальнем конце салона, она увидела его он стоял – спиной к ней, разговаривая с приятелем. Она тихо и незаметно приблизилась, собираясь ошеломить радостью нечаянной встречи. Но тут до неё донеслись слова его собеседника:
– …Бред какой-то. Сколько ты этих пташек перепользовал, а с этой дурочкой возишься.
– Ты не понимаешь, – возражал он назидательно, – она совсем не похожа на этих шмакодявок. Она с какой-то своей придурью, с какой-то там романтикой – редкий экземпляр!
Тут надо не спеша, зато и смак совсем другой, особенный. Потом сможешь сам попробовать, оценить…
Не доучившись, Лаура возвратилась в свой городишко.

В этом городе тёмном
Балов не бывало,
Даже не было вовсе приличных карет
Шли года вы поблекли
И платье увяло,
Ваше дивное платье „мезон а валет“


Прошло время. Схоронив родителей, она всё больше замыкалась в себе и одиноко старилась. Кто знает, что происходило в её душе, в её обрамлённой седеющими прядями головке…
Она ходила под невесть как уцелевшим с незапамятных времён кружевным зонтиком, в Бог весть откуда извлечённых старомодных шляпках, грела руки в изъеденной молью старорежимной муфточке.
Умерла она тихо, теперь никто и не вспомнит, как и отчего это произошло. Помнят только неправдоподобную музейную опрятность её жилища, букетики засушенных цветов, на полочках, застеленных кружевными салфетками и патефон, стоящий на столике у окна.
В шкафу висело дивной красоты платье, в которое покойницу и облачили соседки.

Но однажды сбылися
Мечты сумасшедшие:
Платье было надето, фиалки цвели…
И какие-то люди,
За вами пришедшие,
В катафалке по городу вас повезли.


Не было конечно, никакого катафалка, не качались „плюмажики“ на худых лошадях, не махал
„любезно“ кадилом „старый попик“ – вёз Лауру изрядно подразбитый ПАЗик с чёрной полосой на боку..

Кем-то присвоен был патефон. Растасканы вещи, хранящие запахи иного, бесконечно отдалившегося времени.
Так весной в бутафорском
Смешном экипажике
Вы поехали к Богу на бал.


„Бал Господень“ – так называлась песня, на той старой пластинке Вертинского.

Николай Чернецкий


Сообщение отредактировал sINNA - Пятница, 26.10.2012, 22:52
 
ПинечкаДата: Воскресенье, 28.10.2012, 09:10 | Сообщение # 128
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1095
Статус: Offline
Николаю огромное спасибо за доставленное удовольствие!

... и послушайте песню, которую он цитирует в рассказе ... ту, что была на старой пластинке:

 
МарципанчикДата: Воскресенье, 04.11.2012, 08:56 | Сообщение # 129
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 356
Статус: Offline
найдено во всемирной паутине...

Мои любимые городские улицы...

У каждого из нас в городе нашего детства и юности есть любимые улицы. Мы помним эти улицы и людей, живущих на них...
Для меня такими улицами в Бельцах стали улицы Ленинградская, Свободы и Ленина.
На Ленинградской и Свободе я жила с родителями. Первая квартира моих родителей находилась в двухэтажном доме по улице Ленинградской напротив городской тюрьмы.
Мы жили на втором этаже, но парадный вход в квартиру был на первом этаже. Так весело было сбегать по крутой лестнице вниз...
Нашими соседями по второму этажу были Макловичи, старший сын которых Алик враждовал со мной.
С целью примирения наши мамы купили нам таз черного винограда и заставили его есть.
Не знаю, какое возымело последствие для Алика это "воспитательное" мероприятие, но я с той поры черный виноград не ем...
С соседями у нас была общая кухня и второй огромнейший круговой балкон, на котором прежние жильцы держали поросенка и нам в наследство от него достался загон, в который мы с Аликом прятались от родителей.
На первом этаже жили Шевцовы. Вера Федоровна работала в Горисполкоме. С ее сыном Мишей мы дружили. Любимым нашим занятием было рвать во дворе цветы и дарить прохожим.
Впоследствии об этом эпизоде моей жизни мне напомнила Б.И.Элик, которой я несколько раз в своем пятилетнем возрасте дарила сорванные мальвы. Она рассказывала, что две грязные мордашки малышей, предлагающих цветы, вызывали умиление прохожих.
Дарение цветов прекратилось, как только взрослые обнаружили виновников исчезновения цветов.
небольшое отступление - детские годы мои прошли в маминой библиотеке, среди книг и журналов и в общении с уникальной личностью, зав. детской библиотекой - Б.И.Элик.
Прирожденная интеллигентность, такт, образованность, скромность и масса других достоинств характеризуют этого удивительного человека.
В городе все знали врача Элика, но мало кто ведал, что его скромная жена была личным секретарем Ю.Фучика, хотя его произведение "С петлей на шее" входило в школьную программу по литературе.. Приезжая летом в отпуск, я всегда навещала Басю Иделевну Элик и помню ее последние впечатления о поездке в Чехословакию. Эта её поездка совпала с известными чехословацкими событиями, очевидцами которых и стали Элики.
Запомнила такой момент рассказа Баси Иделевны: перед советским танком стояли преградой чехи и маленький ребенок в этой толпе сказал маме, что ему страшно, а она ему ответила: " Это им должно быть страшно, это они пришли на чужую землю, а ты сынок не должен бояться, ты у себя дома"...
Элики очень много сделали для моего музыкального образования, в детстве я много времени проводила в их доме, где для меня звучала классическая музыка; они приобрели мне годичный абонемент, по которому я ходила на концерты классической музыки.
Кажется эти концерты проходили в Доме Учителя.
Их дочь Майя была для меня каким-то возвышенным, недосягаемым существом. Я помню свой очередной приход к ним и звонок при мне композитора Свиридова Майе!
Это было что-то невероятное!!! Я только отрыдалась, слушая Свиридовскую "Метель", и вдруг этот звонок
...)

Близость тюрьмы сказалась на нашем благосостоянии... на наш маленький балкон несколько раз залезали воры, похищали продукты и сохнувшее на веревках белье.
С этой квартирой связан казус, произошедший с приездом маминого отца, полковника в отставке, к нам в гости.
По поводу его приезда приглашены были на вечер гости и мама перед уходом на работу оставила дедушке список продуктов, которые он должен был купить на рынке. При мне она его предупредила, чтобы он не увлекался пробами вина на рынке, но...
Результат похода на рынок оказался плачевным. Скрыть что-то в Бельцах раньше было невозможно, поэтому в районе обеда папа уже знал, что его тесть валяется пьяный в грязи на рынке. Я помню мамины крики, бормотание дедушки о коварности молдавского вина и грязные дедушкины парадные, белые до похода на рынок, перчатки...
Вскоре мы переехали на улицу Свободы,24 в двухэтажный дом.
Нашими соседями по первому этажу были Пахолковы. В их семье было трое детей: Коля, Лена, Вадим, с которыми я дружила.
Других соседей, кроме д.Лени и т.Нади Гвардейцевых на первом этаже я не помню.
Гвардейцевы держали кроликов и я могла часами смотреть на эти забавные существа в нашем дворе...
На втором этаже жила семья летчика Павла Фомича Репяшенко, с которой подружились мои родители.
В их семье было двое детей: Вика и старший сын Игорь, который учился в суворовском училище. Однажды Игорь приехал на каникулы с мальчиком-сиротой, югославом с именем Бронислав, которого старшие Репяшенко вскоре усыновили..
Впоследствии Репяшенко уехали в Краснодар и пережили большое горе: на соревнованиях Игорю нанесли смертельный удар рапирой. Его беременная жена от горя покончила с собой.
У Бронислава нашлись родители и он вернулся в Югославию. Тетя Оксана не сумела всего этого пережить, а Павел Фомич, овдовев, уехал к Вике, которая работала художником-реставратором Русского художественного музея в Ленинграде.
Живя в Ленинграде, я навещала Павла Фомича...
Там же на втором этаже жил мой ровесник Фима Шойхет, за которым мы каждый день с Витей Вайсманом (жил на этой же улице в другом доме) заходили, чтобы всем вместе пойти в школу. Витя, где ты? Откликнись! С моей одноклассницей Фаиной Миронер мы тебя часто вспоминаем..
Рядом с нашим домом стояли такие же двухэтажки. В одной из них жила Фаина Аркадьевна Тлехуч. Она работала вместе с мамой в детской библиотеке заведующей читальным залом, а затем заведовала библиотекой в пединституте.
С ее сыном Аликом мы часто коротали время в читальном зале библиотеки, рассматривая журналы.
По соседству жила мамина приятельница т.Люба Комиссарова. Днем она работала в аптеке, а вечерами шила наряды местным модницам. Бывая с мамой у нее дома я часто слышала от нее жалобы по поводу своей полноты. Она говорила маме: "Лялечка, ведь ничего не ем, откуда это все берется!". При этом она дожевывала булку хлеба и половником черпала из кастрюли остатки мясного борща. Еще одной нашей соседкой была директор кинотеатра Котовского (к стыду своему, не помню ее имени), сына которой Пиню терзала бесконечной кормежкой его бабушка.
Шойхеты держали кур и любимым местом для жителей нашего дома была скамейка курятника, где сидели и взрослые и дети днем и вечером. Так как я много читала, то пересказывала ребятам, расположившимся на скамеечке, прочитанное.
На этой лавочке проходили наши шахматные баталии. Папа очень хорошо играл в шахматы и чтобы заинтересовать меня шахматами пообещал, что если я у него выиграю, он купит мне золотые часы. Поэтому, в надежде его обыграть, я до позднего вечера играла в шахматы. Научилась неплохо играть, даже включена была в городскую юниорскую команду, но заработать часы так и не сумела.
Удобства были на улице и каждую неделю жильцы дома по очереди мыли коридоры подъезда и общественный туалет. Моя мама активно приучала меня к труду, поэтому мытъе коридора, общественного туалета, как и доставка множества ведер воды от уличной колонки входили в круг моих обязанностей по дому.
Я была просто счастлива, когда мы переехали в другой дом, где вода была в доме и не было общих мест пользования. Мы опять стали жить на улице Ленинградской, в доме на площади, где на первом этаже был гастроном. Окна нашей квартиры выходили на церковь и во двор, откуда просматривалась улица Ленина.
Соседей этого дома я не помню, т.к. выросла, училась в вечерней школе и работала в библиотеке школы №16, директором которой был В.Франтов.
Жизнь шла в одном режиме: я продолжала бегать на тренировки, много времени проводила с друзьями, будущим мужем, а после окончания школы уехала поступать в Ленинград с приятелем мужа Толиком Пашковым и в Бельцы стала приезжать только на летние каникулы в гости к свекрови на улицу Ленина.
В эти приезды я узнавала об очередном отъезде кого-либо из своих сверстников в Израиль.
Массовый отъезд коснулся и соседей моей свекрови. Помню, как свекровь уговаривала свою соседку не уезжать, а та сушила заштопанное нижнее белье на третей по счету веревке и на вопрос свекрови: "Зачем ты эти тряпки берешь с собой?" ей ответила: "У меня не будет денег там, чтобы купить новое".
Однако неизвестность, предположение о будущей бедности людей не останавливало, они продолжали уезжать.
Только один раз я была в Бельцах зимой, когда мы смогли с будущим мужем после двух лет разлуки встретиться в городе, чтобы пожениться и отпраздновать свое бракосочетание на третей моей любимой улице - улице Ленина, на которой жила свекровь. Центральная улица города, по которой тысячи и тысячи километров прошли все бельчане! Я же умудрилась не только прошагать, но и проехать сотни километров на коньках в зимнее время по этой улице, скатываясь с горы до ателье в конце спуска.

Милые, дорогие моему сердцу улицы, наверняка вы поменялись, но я вас помню такими, какие вы были в моем детстве и юности: солнечными, с цветущей акацией, яркими цветами на клумбах, прекрасными розами в центре города, старыми зданиями драмтеатра, кинотеатра им.Котовского и горожанами, которых, увы, уже не встретить ...

Любовь Нестерович
 
papyuraДата: Четверг, 15.11.2012, 06:45 | Сообщение # 130
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1039
Статус: Offline
Голос еврейской души

Нехама - одна из выдающихся еврейских певиц ХХ века и, наверное, за всю историю еврейской песни вообще. Кроме блестящих вокальных и сценических данных, она сочетает в себе неколебимые бойцовские качества, без которых она не достигла бы всемирного уровня и признания в условиях советской инквизиции, которая свирепствовала в 50-60 гг. ХХ века, т.е. в годы творческого формирования певицы.


Хочу рассказать о нескольких эпизодах ее артистической жизни, свидетелем которых сам был. Но вначале - краткое введение.

После Второй мировой войны и цепи еврейских преследований (космополитизм, убийствоМихоэлса,
«дело врачей», разгром еврейской культуры 1952 г.) в СССР не осталось ни одной еврейской школы, ни одной газеты, театра, издательства.
Возникли условия для национально-культурного геноцида (National Cultural Genocide), который, несомненно, был бы завершен, если бы советский режим просуществовал еще несколько поколений.

И вот в этой ситуации Нехама Лифшицайте занимает первое (!) место на Всесоюзном конкурсе мастеров советской эстрады, исполнив при этом песни на осужденном властями к геноциду языке идиш.

А что дальше? Казалось бы, что по всем своим вокальным и сценическим данным она могла по праву получить любую музыкальную сцену страны.
Но Нехама заупрямилась, желая исполнять лишь песни на идиш.
И благодаря своей настойчивости и бойцовским качествам она добивается права на отдельные концерты по приглашению городов страны. Отныне ей позволено дать один-два концерта в год в Москве (это в городе, где проживало несколько сот тысяч изголодавшихся по еврейскому слову и песне евреев) и при свойственной режиму цензуре. Аналогичная картина и в других городах, особенно на перифериию
В таких условиях она выступает, исполняет песни из классического идишского репертуара и новые, утвежденные к исполнению произведения.
Но Нехама при этом передает особенными интонациями, акцентами, мимикой, движением рук, сиянием глаз свое «мото»: «Спасайте идиш, спасайте идишкайт, спасайте «евреев молчания», по выражению Эли Визеля; спасайте от страха, определяющего нас евреями, от душевного одиночества, от необходимости скрывать ведение еврейского образа жизни и соблюдение еврейских традиций или выражать национальные чувства; берегите, не отдаляйтесь от своего еврейства, верьте, что наступят лругие, лучшие времена!».

В 1964 году по работе я приехал в командировку в Тбилиси, где мне посчастливилось побывать на концерте Нехамы. Концерт состоялся в огромном зале на улице Плеханова (сегодня, наверное, ее переименовали). В переполненном зале люди сидели и на полу, и в пространстве между сценой и рядами, и в проходах, причем большинство зрителей были грузинскими евреями, не знающими языка идиш. Темпераментные зрители громогласно воспринимали каждую песню, неистово аплодировали, подтанцовывали…
Это была настоящая демонстрация еврейской солидарности, которая достигла апогея, когда Нехама запела «Хаву нагилу». Весь зал подхватил эту песню и потребовал ее повторения!
Концерт продолжался и после наступления полуночи, а когда он всё же завершился, уставшую певицу на руках отнесли в гостиницу...

Не могу не рассказать еще об одном необыкновенном случае. Концерт в Саратове, в Доме ученых. Зал рыдал, когда Нехама исполняла песню Гирша Глика «Зог нит кейнмол, аз ду гэйст дэм лэцтн вэг» - «Не говори никогда, что ты проходишь последний путь»; песню Мордехая Гебиртига «С’брэнт, бридерлэх, с’брэнт, ундзэр орэм штетл нэбех брэнт...» - «Горит, братья, горит! Наше бедное местечко горит», но люди понимали, что речь идет не о довоенном предупреждении приближающейся (и трагически свершившейся) катастрофы, а о текущем «советском пожаре» евреев...
А после потрясающего концерта Нехама взяла меня с собой, решив проведать старого еврея по фамилии Маневич. До войны он руководил в Киеве Управлением культуры. Когда в начале войны немцы уже приближались к Киеву, он поездом эвакуировался с семьей в тыл, но немцы разбомбили поезд, вся его семья погибла, а он чудом уцелел. Он добрался до Саратова и там остался жить. Нехама привезла ему подарки, дала деньги…

По существу, все ее концерты проходили триумфально, она дарила людям незабываемый праздник: необыкновенный голос, красавица, щедро одаряющая всех, кто изголодался по еврейскому слову и песне.

В этом и заключались сила и величие Нехамы Лифшиц, «еврейского соловья», как ее с любовью называли в народе, мужественного и бестрашного борца за сохранение и продолжение еврейской жизни в СССР. И сила эта всегда укрепляла национальные чуства, еврейскую сопричастность и счастье принадлежности к еврейскому народу.

Будь, как и прежде, сильной и мужественной, дорогая Нехамелэ! Доброго здоровья, долгие лета, много радостей – великой еврейской Певице и Человеку!

Лазарь Любарский, Тель-Авив

замечание от ещё одного бельчанина:

Однажды, будучи в нежном возрасте, мне посчастливилось услышать Нехаму Лифшицайте.
Кажется, стоял 59-й или 60-й год. Бельцы. Дом культуры, переполненный зал.
Публика сходила с ума! И это - в нашем городе, где в еврейских домах всегда пели еврейские песни, а на улицах говорили на идиш...
Лазарю Любарскому - а гройсн данк! Нашей Нехаме, нашей гордости - слава!
Зиси Вейцман, Беэр-шева.
 
sINNAДата: Воскресенье, 18.11.2012, 20:46 | Сообщение # 131
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 433
Статус: Offline
НЕЖАРСКИЙ СОЛНЦА ЛУЧ

Споткнулся солнца луч нежаркий
О неупавший поздний лист.
И на листе, застыв подарком
Светясь, он робко смотрит вниз..

Травою проросла дорожка,
Слегка лучом освещена.
И сквозь закрытое окошко
Из сада музыка слышна....


Сообщение отредактировал sINNA - Понедельник, 19.11.2012, 12:02
 
МарципанчикДата: Четверг, 22.11.2012, 07:07 | Сообщение # 132
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 356
Статус: Offline
прекрасно! и весьма лирично, грусти нет ни грамма, вы ли это, Инна?!
 
sINNAДата: Четверг, 22.11.2012, 11:34 | Сообщение # 133
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 433
Статус: Offline
Спасибо!
И на старуху бывает проруха... -)))
 
ПинечкаДата: Пятница, 23.11.2012, 09:12 | Сообщение # 134
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1095
Статус: Offline
никакой "прорухи" (и уж тем более старухи...), стих красивый, лирический.
 
sINNAДата: Пятница, 23.11.2012, 13:49 | Сообщение # 135
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 433
Статус: Offline
Большое спасибо, Юра!
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ЗЕМЛЯКИ - БЕЛЬЧАНЕ, ИХ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО » Поговорим за жизнь... (истории, притчи, басни и стихи , найденные на просторах сети)
Страница 9 из 24«1278910112324»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz