Город в северной Молдове

Понедельник, 24.07.2017, 19:46Hello Гость | RSS
Главная | линия жизни... - Страница 7 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 7 из 21«12567892021»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ... и наша молодость, ушедшая давно! » линия жизни... (ДИНА РУБИНА И ДРУГИЕ)
линия жизни...
papyuraДата: Пятница, 08.03.2013, 09:25 | Сообщение # 91
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1038
Статус: Offline
До некоторых пор я наивно думал, что после Евгении Гинсбург, Шаламова и Солженицына уже никакая лагерная литература меня удивить не может. Сильно ошибался.

Будучи жителем Франкфурта на Майне, я частенько захаживаю в библиотеку общества «Посев», да-да, того самого, в котором издавались Сахаров, Галич, Солженицын и много других борцов за свободу в бывшем СССР, и открываю для себя всё новые и новые имена и факты о жизни в нашей бывшей «империи зла».

И вот совсем недавно мне попалась небольшая , изданная в Тель-Авиве, малоформатная книжечка с поэтическим названием «В белые ночи». Но не это название привлекло моё внимание, а год издания 1952 (!) и имя автора - Менахема Бегина, выдающегося борца за Ерец Израель, прошедшего долгий путь от террориста – подпольщика ( взрыв иерусалимской гостиницы "Царь Давид"- центра британской администрации, нападение на крепость Акко и захват Яффо) до премьер – министра независимого Израиля и лауреата Нобелевской премии мира за мирное соглашение с Египтом.

Многие, в том числе и я, знали Менахема Бегина именно в этих качествах, а в этой книге он впервые предстаёт перед нами в совершенно иной роли – роли советского зэка, испытавшего все прелести пролетарской диктатуры: задержание без ордера на арест, ночные допросы следователей НКВД с такими мерами воздействия на арестованного, как шестидесятичасовое непрерывное сидение лицом к стене (любые попытки заснуть немедленно пресекались охраной), приговор особого совещания без суда и следствия по 58 статье к 8-летней ссылке, как социально опасного элемента (СОЭ), карцер в вильнюсской тюрьме Лукишки (родной сестры московской Лубянки) и, наконец, печально известный Печорлаг.

Его воспоминания имеют для нас, сегодняшних особое значение по нескольким причинам:

Менахем Бегин - первый, но, увы!, не единственный,( вспомним , хотя бы Натана Щаранского) руководящий кадр, подготовленный в советских тюрьмах и лагерях для Израиля;

Менахем Бегин - первый, но, опять же, не единственный (Сахаров, Солженицын) лауреат Нобелевской премии, начавший свой путь к вершине в советской ссылке;

Менахем Бегин - один их первых сионистов, получивший срок за свои убеждения, как еврей, и первый еврей, описавший свои встречи с евреями- следователями, евреями-тюремщиками и евреями-заключёнными;

и, наконец, Менахем Бегин впервыё в мире, ещё в далёком 1952 г., задолго до Евгении Гинзбург, Шаламова и Солженицына дал изнутри, на собственном опыте точный и беспощадный анализ советского тоталитарного общества, основанного на насилии и страхе, с позиции человека свободного мира.

Менахем Бегин был арестован в сентябре 1940 г. в «освобождённом» советскими войсками по пакту Молотова-Риббентропа Вильнюсе, как руководитель основанной Зеевом Жаботинским, польской военизированной сионистской организации Бейтар.
Но ...  Бегин покинул дом не раньше, чем начистил ботинки, повязал галстук и надел костюм. Он взял с собой также томик ТАНАХа (Библии).
А 1 июня 1941 года СОЭ Бегин был посажен в товарный вагон, в котором проделал, в обществе других политических заключенных, долгий путь на дальний Север. Так началось путешествие Бегина в Эрец Исраэль. Ему несказанно повезло: его, как польского гражданина зимой 1941 года амнистировали (но отнюдь не оправдали) и только поэтому он остался жив. О том, что случилось с его семьей, Бегин услышал позже от свидетелей трагедии: "Маму немцы вывели из больницы и расстреляли. Отца утопили в реке вместе с еще 500 евреями. Отец шел во главе колонны, и они запели, по его предложению, "Ани маамин..." ("Я верю в приход Машиаха") и "Хатикву" - и пели, пока их не бросили в реку".

А уже 15 мая 1948 г. Бегин обращается к израильтянам, стоя в Тель-Авиве перед микрофоном подпольной радиостанции Национальной военной организации ЭЦЭЛ, :

«По истечении многих лет подпольной борьбы, преследований и пыток повстанцы обращаются к вам с благодарственной молитвой. В тяжёлой борьбе, в кровопролитной войне создано государство Израиль...»

Меня в этой книге прежде всего привлекла, естественно, еврейская тема, взаимоотношения евреев, занимающих совершенно разные ступеньки в тоталитарной советской системе, от видного партийного функционера до простого тюремщика.

Бегина допрашивал следователь – еврей - коммунист, помогал ему еврей-переводчик, убеждённый коммунист ( Бегин знал 9 языков, но русский - плохо, и давал показания на идиш и иврите), охранял в тюрьме охранник – еврей, а в лагере он вёл многочасовые дискуссии с репрессированным евреем – зам. редактора «Правды», также убеждённым коммунистом.

Вот образцы диалогов двух евреев в тюрьме.

На наивный вопрос Бегина: «Как может 58 статья УК РСФСР распространяться на действия, совершённые в другой стране - Польше?», следует уверенный ответ следователя: «58 статья распространяется на всех людей в мире, слышите? – во всём мире! Весь вопрос только в том, когда человек попадёт к нам или когда мы доберёмся до него.»

Следователь: «Если потребуется, я готов в любую минуту отдать жизнь за победу революции, за советскую Родину».

Бегин: « Я тоже готов отдать жизнь за свои идеалы».

А вот беседы двух евреев уже в лагере.

Видный партийный функционер Гарин, одесский еврей, ставший большевиком в 17 лет, воевавший с белыми в гражданскую, пробывший у них в плену, ими измордованный и чудом избежавший расстрела, дослужившийся до секретаря ЦК Компартии Украины и зам.редактора «Правды» был обвинён в 1937 г. в связях с троцкистким центром и получил так же, как и Бегин, 8 лет лагерей, правда по другой статье- контрреволюционная троцкистская деятельность (КРТД).

И вот они встретились в Печорлаге: убеждённый, но сломленный издевательствами и пытками коммунист еврей Гарин (КРТД) и убеждённый, но не сломленный сионист еврей, СОЭ Бегин. Они были соседями в бараке и вели многочасовые дискуссии о войне, антисемитизме, коммунизме и сионизме, причём коммунист Гарин гневно обличал сионизм, как расистский националистический пережиток прошлого. Что сионист – агент империализма, было для Гарина аксиомой.

А потом бывший заместитель редактора «Правды» таскал в лагере рельсы. Больное сердце, постоянная температура, частый пульс не освобождают заключённого, тем более КРТД, от работы. Урки смеялись над ним: «Скольких отправил на тот свет, жид, пока сам сюда не попал? Там у тебя были силы, а здесь нет?» Изо дня в день, на советской земле заместителя редактора «Правды» обзывали жидом. И не по-польски, а по–русски.

И вот однажды ночью коммунист Гарин разбудил сиониста Бегина : «Менахем, - прошептал он на идиш, - Вы помните песню «Вернуться», которую пели сионисты в Одессе? Мне отсюда живым не выйти. Спойте её мне».

Когда сонный Бегин после короткого обмена репликами на идиш выяснил, наконец, какую песню имел ввиду Гарин, то оказалось, что речь идёт о ... «Хатикве» (!).

И вот ночью в холодном бараке, за Полярным кругом пять евреев ( к Бегину присоединились ещё четыре заключённых еврея) запели : «Лашув леэрец авотейну – Вернуться на землю праотцов».

Проснувшиеся урки заворчали : «Жиды молятся своему богу, чтобы помог им».

Дальше я хочу предоставить слово самому Менахему Вольфовичу Бегину:

«Мне показалось, что я только что принял исповедь еврея, который много лет отвергал свой народ и теперь, перед самым концом, после страданий и мук возвращается к своему народу, к своей вере... Вот мы лежим в беспросветной тьме, среди урок , полулюдей – полузверей. Рядом ...бывший зам.редактора «Правды», коммунист, человек, оторвавшийся от своего народа , возненавидевший Сион и преследовавший сионистов. Когда он в последний раз слышал «Хатикву» в Одессе? Когда он в последний раз смеялся над словом «Лашув»? Чего только он ни делал, чтобы искоренить «атиква лашув» (надежду на возвращение)? Чего только он ни делал, чтобы воплотить в жизнь другую «надежду»? Четверть столетия прошло с тех пор как сбылась его мечта – победила революция, за которую он боролся и страдал, трудился и воевал. Четверть века... И вот революция отблагодарила своего преданного борца и руководителя: объявила его предателем, врагом народа, шпионом.

Он получил тюрьму, больное сердце, побои, кличку «жид», железные шпалы, опять «жид», этап, снова «жид», пинки, ограбление, угрозы урок, унижение, страх, ещё и ещё раз «жид».
И теперь, после всех мук, бывший зам. редактора «Правды», бывший секретарь ЦК Компартии Украины вспоминает песню «Лашув», «Лашув, лашув леэрец авотейну» и это его последнее утешение. И слышит Печора, быть может впервые, как понесла свои воды на север, песню-молитву, молитву- исповедь «Лашув, лашув леэрец авотейну».

Мне нечего добавить к сказанному Менахемом Вольфовичем Бегиным.

Хотелось бы только, чтобы те « убеждённые», которые постоянно твердят о «еврейском заговоре» и «еврейской революции», тоже прочитали эти строки.

Я не настолько наивен, чтобы надеяться на смягчение их святой ненависти к моему народу, но они ведь тоже люди и с ними, не дай Б-г, подобное тоже может случиться.

Какие песни будут петь они тогда?

Вадим Горелик
 
ПинечкаДата: Четверг, 14.03.2013, 16:16 | Сообщение # 92
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1088
Статус: Offline
 В Кишиневском Органном зале, в рамках 47-го международного музыкального фестиваля «Мэрцишор», прошёл привлекший внимание многих местных меломанов концерт органистки Елены Баршай. В его программу она включила три концерта Вивальди – Баха (в том числе два – соль-мажорный и до-мажорный – в собственной обработке), баховскую Хоральную прелюдию и четыре сонаты Доменико Скарлатти.

 А на следующий день  Елена Баршай дала эксклюзивное интервью нашему корреспонденту...

– Елена Сергеевна, Вы впервые почтили своим участием наш традиционный фестиваль, да и, кажется, вообще в Кишиневе никогда прежде не бывали. Ваши впечатления от уже здесь увиденного и услышанного.

– Побывать за эти несколько дней мало где удалось: репетиции и выступления, а также встречи с вашей снимающей и пишущей братией заняли почти всё время. Но я пообщалась с гостеприимной «хозяйкой» Органного зала Ларисой Зубку, а также, при ее содействии, с некоторыми собратьями по искусству (в частности с Кристианом Флорей) и с ценителями музыкальной классики, хранящими добрую память о моем покойном муже – Рудольфе Баршае. Понравилась мне и местная публика, среди которой немало почитателей органной музыки и ее интересных интерпретаций.
– На афишах и в программках «Мэрцишора-2013», сразу же после фамилии певца, инструменталиста, дирижера etc, приводится название государства, которое этот исполнитель представляет на нынешнем музыкальном празднике. Рядом с Вашей указано: Россия – Швейцария. Означает ли это, что у Вас – двойное гражданство, в том числе и российское?

– Насчет двойного – всё верно; но тут необходимо небольшое уточнение. Второе подданство, наряду с швейцарским, у меня имеется, но не российское, а британское. Мне, эмигрантке с 35-летним «стажем», обрести гражданство России так и не довелось, хотя, как и у каждого, в ней рожденного, такое право и у меня имеется.
– Вы и Ваш супруг – замечательный альтист и дирижер Рудольф Баршай (ныне, увы, уже покойный) уехали из тогда еще единого Союза, насколько мне помнится, в 1977-м. Что заставило вас покинуть родную страну?

– Ответ и на этот вопрос тоже нуждается в короткой «интродукции».
Мы, тогда еще состоявшие в гражданском браке, уезжали порознь. Первым отбыл за кордон Рудик, а я отправилась следом за ним через год с лишним.
Причем это удалось осуществить лишь благодаря его настойчивости, а также своевременной поддержке, которую оказали нам зарубежные собратья по искусству и известные политики.
Ну а теперь о том, почему как писал классик, нами «овладело беспокойство, охота к перемене мест… – немногих добровольный крест». У каждого из нас имелись для этого существенные причины. Рудика, человека незаурядного, свободомыслящего, давно уже тяготили те жесткие рамки, в которых приходилось существовать. Его, создателя и на протяжении двух десятилетий бессменного руководителя Московского камерного оркестра – одного из лучших в стране музыкальных коллективов, не выпускали на гастроли за рубеж (на каждое такое приглашение – а их было предостаточно! – слали «вежливый отказ»: Баршай болен и приехать не сможет). Баршай давно мечтал поработать с симфоническим оркестром, готов был предложить вниманию меломанов свое собственное прочтение масштабных произведений Малера, Брукнера и других композиторов, но ему и в этом отказывали.
Ларчик просто открывался: тогдашних надзирателей над культурой, мягко выражаясь, смущала этническая принадлежность дирижера, к тому же – не члена КПСС (таким тогда ходу не давали). В свою очередь, Баршаю в какой-то момент надоело числиться гражданином «второго сорта» – и он решил уехать туда, где творческой личности не ставят препоны и не ущемляют человеческого достоинства. Я тоже без особого восторга воспринимала многое происходившее тогда в нашей стране, но всё же покинула ее не столько поэтому, а из-за любви к Рудику и желания быть всегда с ним рядом.
– Почему же, в таком случае, вы уезжали порознь, а не вместе?

– К тому моменту, когда Рудик начал оформлять бумаги на отъезд, мы еще формально не числились мужем и женой, хотя уже не первый год состояли в т. н. гражданском браке. Если б мы тогда расписались, подобный брак власти могли бы счесть фиктивным: «попыткой вывезти за рубеж советскую гражданку». В таком случае и у меня возникли бы проблемы, и, главное, Рудик, который имел право отбыть на ПМЖ в Израиль («воссоединение семей»), в последний момент получил бы запрет на выезд и надолго оказался бы (как в те времена выражались) «в отказе».
– А так всё прошло без сучка и задоринки?

– Ну что вы! Каждому из нас – поодиночке – напоследок постарались как можно больше крови попортить: должно быть, чтобы надолго свой отъезд запомнили, да и другим чтоб ехать расхотелось. На Рудика, в частности, произвела поистине неизгладимое впечатление овировская «процедура» отлучения от советского гражданства: разрезание «серпастого, молоткастого» паспорта на глазах у того, кто еще минуту назад был его обладателем. Тем самым экс-гражданину давали понять, что в отчий край он уже не сможет вернуться никогда. Но еще мучительнее, по словам Рудика, было в «Шереметьеве», в те минуты, когда, отправляясь к самолету, он в последний момент взглянул на меня и подумал: а вдруг больше уже не увидимся!..
В те времена главным перевалочным пунктом для покинувших СССР была Вена. Оттуда далеко не все обладатели «израильской визы в один конец» отправлялись на свою историческую родину. Те, кто загодя позаботился об ином для себя варианте, оказывались затем в США, или в Канаде, или в одной из южноевропейских стран. Рудик был не из их числа. Но и он не сразу попал в Израиль. Встречавшие его бразильский пианист Артур Морейра Лима (в прошлом – участник конкурса им. П. И. Чайковского) и знаменитый американский скрипач Исаак Стерн, уроженец России, тут же стали наперебой предлагать Баршаю куда тот, при их содействии, мог бы поехать. Среди этих маршрутов значилась и Великобритания, и Рудика заверили, что с английской визой no problem.
Проблема (точнее, по-своему забавная история) с этой визой, однако, возникла сразу же по прилёте в Лондон. Проходя паспортный контроль, Баршай, в ответ на требование проверяющего – «Паспорт!», протянул ему эту визу и те свои эмигрантские документы, которые получил в Москве. Но проверяющий повторил «Паспорт!» – и позвонил своему начальнику. Тот, подойдя к Баршаю, задал вопрос: «Когда вернетесь в Россию?» – и, услышав в ответ: «Never welcome!» – дал своему подчиненному команду: пропустить.
В Лондоне Баршая представили тогдашнему министру иностранных дел Великобритании Дэвиду Оуэну, по распоряжению которого уже на следующий день гостю был выдан временный британский паспорт.
Но Рудик недолго оставался в английской столице. Ему хотелось побыстрее попасть в Израиль. Там его встретили с невероятной помпой и сразу же сообщили, что он теперь – главный дирижер Израильского камерного оркестра. Сам же новоприбывший заявил: «Хочу поблагодарить Израиль за привилегии, предоставляемые моим соотечественникам, которые хотят уехать из России».
В знак признательности еврейскому государству Баршай вместе с оркестром, который возглавил, дал несколько концертов для местной публики. Успех у нее – и у «русской улицы», и у сабра – был фантастический. Денег за свои выступления дирижер не брал.
– А на что же он жил?

– Помогали друзья; репатрианту, к тому же, дали квартиру, установили в ней рояль… Да и деньги затем появились: дирижер их зарабатывал, выступая с концертами в других странах.
– Ну а Ваш отъезд – как он произошел?

– Обо мне, оставшейся на его «доисторической» родине, Рудик не забывал и уже вскоре после своего выезда стал готовить почву для моего «вызволения».
Реальный шанс осуществить задуманное появился уже вскоре. На один из концертов пришла Голда Меир – экс-премьер-министр Государства Израиль, а в те времена – почетный председатель Социнтерна. Общаясь с дирижером, она неожиданно поинтересовалась у него: «Почему глаза грустные?» – «У меня в Москве осталась гражданская жена» – «Она хочет приехать?» – «Да, но ее могут не выпустить».
Взявшись помочь новоявленному соотечественнику, Г. Меир созвонилась с председателем Социнтерна, экс-канцлером ФРГ Вилли Брандтом, который, в свою очередь, вышел на советское руководство. Ему ответили: «Ваше, герр экс-канцлер, ходатайство мы, конечно же, учтем, но есть одна маленькая проблема. Фрау Раскова («это моя девичья фамилия» – пояснила Е. Баршай. – М.Д.) не намерена уезжать. У нее старенькая мама, и дочь не хочет ее бросать, да и мать Елену не отпустит». Я, услышав эту отговорку, тут же ее опровергла: «Неправда, я готова уехать, и мать не возражает». Не желая, видимо, еще более уронить себя в глазах влиятельного западного политика, тогдашние власти предержащие пошли на попятную – и уже вскоре мне была выдана виза. В апреле 1978-го я вылетела в Вену и встретилась с Рудиком.
– А как к вынужденному расставанию с дочерью отнеслась Ваша мать?

– Понятно, с волнением, но и с присущим ей пониманием. Счастье дочерей для нее было значимее, чем собственное, и она для этого делала всё от нее зависящее. А было это ох как непросто! Ведь ей пришлось самой воспитывать нас обеих. Отец в конце войны ушел на фронт, был назначен командиром артиллерийского полка, но до дня Великой Победы не дожил: он погиб 5 мая 1945-го. Мы старались, как могли, помогать матери. В 13 лет я уже подрабатывала, давая уроки, хотя сама, понятное дело, еще училась.
Так уж сложилось, что почти все мои друзья – евреи. Многие из них, а также некоторые из моих педагогов – кто-то в полушутливом тоне, а кто-то и на полном серьезе – уверяли меня, что подмечали во мне нечто схожее с их собственной ментальностью, присущие мне «чисто еврейские» черты характера.
Я, дочь поляка и русской, не придавала услышанному особого значения: говорят – ну и путь говорят. Но когда впоследствии моя старшая сестра стала копаться в нашей генеалогии, обнаружилось, что такого рода намеки и предположения были не лишены оснований. Выяснилось: дед был евреем...
– Ну а уж никак не менее значимое – музыкальная одарённость – Вами тоже получена по наследству или тут гены ни при чём?

– Второе куда вероятнее. Родители, хотя и не были равнодушны к искусству, и к музыке в частности, но уж куда более интересовались точными и естественными науками. Отец был химиком, мать работала инженером-экономистом. У меня же еще в детстве обнаружились абсолютный слух и тяга к музыке. Азы и секреты избранной мною профессии я постигала вначале в Центральной музыкальной школе, затем – в музучилище, ну а после его окончания – в Московской консерватории.
Первым инструментом, на котором мне довелось играть, оказалась скрипка, но уже вскоре – причем с куда большей охотой – я готова была часами просиживать за фортепиано. Однажды (мне тогда уже исполнилось 18) я случайно увидела объявление о конкурсе на «должность» концертмейстера балетной труппы Московского музыкального театра им. К. Станиславского и В. Немировича-Данченко. «Надо бы попробовать, – решила я, – ведь в любом случае ничего не теряю». Мне повезло: именно меня взяли, и там я проработала пять лет.
– Переквалифицироваться из пианистки в органистку Вы тоже решили по наитию?

– Нет, тут всё проще. Ко мне, тогда еще студентке, после одного из экзаменов подошел известный органист, профессор нашей консерватории Леонид Ройзман. Он похвалил мою игру, более того – отметил: «У Вас слух контрапунктический» (что означает способность воспринимать всю партитуру одновременно) – и предложил продолжить учебу у него на органном факультете.
Я существо любознательное и рисковое, да и отказывать такому человеку не хотелось – вот и клюнула на эту заманчивую «наживку». Моя стажировка продлилась три года, причем уже месяцев через восемь я впервые дала органный концерт в том же Малом зале консерватории, где меня заприметил Ройзман. Но по завершении моей стажировки он подверг меня новому искушению: «Хотите продолжить совершенствоваться в органной игре? Тогда шагом марш в аспирантуру!» Оказалось, что в аспирантуре было одно место для органиста и клавесиниста, и профессор «зарезервировал» его для меня. Еще три года учебы; параллельно – работа в консерватории... С аккомпаниаторством в Театре Станиславского и Немировича к тому моменту уже было покончено. А вот от «халтур» в качестве балетного тапёра я в ту пору не отказывалась. Но именно тогда произошла встреча, которая стала важнейшей вехой не только в творческой биографии, но и в личной жизни.
– Осмелюсь предположить, что речь идет о Вашем знакомстве с Рудольфом Баршаем.

– Да, именно этот, на сей раз действительно счастливый, случай (можно даже сказать – подарок судьбы) я имею в виду. ...Из класса, где я проводила занятие, меня на минутку выманил знакомый мне контрабасист Московского камерного оркестра: «Лен, выручай! У нас запись в Большом зале консерватории, а клавесинист заболел...». Играть нужно было 3-й Бранденбургский концерт И.-С. Баха. Я его с ходу, с листа, просмотрела – и поняла: справлюсь...
Я, понятное дело, и до этого бывала на концертах Московского камерного, видела, как дирижирует Баршай, но на сей раз впервые пообщалась с ним непосредственно. В этот день я еще в полной мере не осознавала, какая метаморфоза в моей жизни произошла в момент встречи с этой незаурядной личностью. На первых порах нас связывала только совместная работа: записью 3-го Бранденбургского она не ограничилась. Причем всё чаще такие рабочие встречи проходили в маминой однокомнатной коммунальной квартире.
Талантливейший дирижер, во время репетиций и на концертах жесткий и всесильный, в иных условиях был совершенно иным: сомневающимся человеком, весьма доброжелательным, с мягким характером... Ну и постепенно мы поняли, что нас связывает и нечто большее: что, как гениально подметил Пушкин, «одной любви музыка уступает, но и любовь – мелодия...» 37 лет, прожитых с Рудиком, – счастливейшая пора в моей и в его жизнях.
– 32 года из этих 37 прошли на Западе. Где вы все эти годы жили?

– После того как я выбралась из Союза и мы с Рудиком вновь оказались вместе, нас стали наперебой приглашать в свои края и жители туманного Альбиона, и соплеменники Рудика (в частности, Голда Меир звала: «Обязательно ко мне!..»), и американские, и немецкие друзья...
Но наиболее приемлемым нам показалось предложение близких знакомых – супружеской четы из Швейцарии. «Давайте сюда, к нам. Тут чисто, удобно; поможем без лишней волокиты оформить все документы». И, действительно, мы уже вскоре получили вид на жительство и с 1979-го осели в этой спокойной стране.
Поначалу мы поселились в трехкомнатной квартире. Но я развила бурную деятельность: нашла и приобрела кусок земли, на котором затем был построен наш новый дом. Я сама подготовила его проект, по клеточкам чертила планы каждой из комнат, указывая, что и где в них нужно разместить (здесь – рояль, здесь – телевизор, здесь...). Из этой обители Рудик отправлялся на очередные гастроли, на выступления с ведущими оркестрами и сюда же возвращался, ободренный очередным успехом и с перечнем новых приглашений.
Я тоже иногда давала концерты – и всё это до поры до времени приносило истинное удовлетворение. Но однажды прозвучал первый тревожный звонок... В конце 90-х, во время полета в Индию, Рудик почувствовал себя неважно. Он не придал этому особого значения (во всяком случае, сделал вид, что, мол, ничего эдакого), но я поняла, что с ним что-то не то. Предположила, судя по симптомам, что у мужа диабет, – и это, к сожалению, подтвердилось.
Рекомендация (точнее, приказ) – обязательно регулярно колоть инсулин – был воспринят часто выступающим маэстро без энтузиазма. Ну а принимаемые таблетки, лишь временно улучшающие состояние диабетика, постепенно разрушали весь организм. Начали слабеть ноги… В 2010-м, когда отказали почки, Баршай скончался.
Его уход из жизни, пусть и в весьма почтенном возрасте – в 86 лет, опечалил всех, кто его лично знал, и многих меломанов. Надо ли говорить, каким ударом оказалась для меня утрата самого дорогого и близкого мне человека...
– Что после этой трагедии всё же помогло Вам остаться на плаву?

– В первую очередь, память о прожитых вместе годах, а также понимание своего долга – сохранить в полном объеме всё то, что сумел столь успешно осуществить Баршай за шесть десятилетий своей творческой деятельности. В частности, удалось заручиться согласием дирекции архивного фонда Гостелерадио на использование всех хранящихся там баршаевских грамзаписей (с 50-х по 1977 год) – для их последующего переиздания на Западе. При этом еще придется «утрясти» вопрос, какая фирма и в какие сроки это собрание выпустит. Хотелось бы участвовать в составлении программ дисков, так как не все эти программы Рудика устраивали (Респиги + Борис Чайковский + Шостакович – такая «сборная солянка» ему была не по нраву).
Сама я теперь и выступаю реже, и новые произведения играть не стремлюсь (мне куда интереснее записывать «старое»). Из нескольких предстоящих моих концертов особого упоминания заслуживает один, который состоится в Москве (где в последние годы я уже не раз бывала): мне предложили на вечере памяти Баршая сыграть баховский концерт для трубы с органом. Я, конечно же, согласилась. Ну а с вашим городом постараюсь познакомиться поближе, если представится случай его вновь посетить.
М. Дрейзлер
 
отец ФёдорДата: Пятница, 15.03.2013, 08:57 | Сообщение # 93
Группа: Гости





спасибо за интересный рассказ об известных музыкантах!
 
МарципанчикДата: Понедельник, 18.03.2013, 16:18 | Сообщение # 94
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 350
Статус: Offline
КРИК ДУШИ
 
Наши люди стремятся в Стокгольм (Лондон и так далее) только для того, чтоб быть окруженными шведами.
Все остальное уже есть в Москве. Или почти есть.
Не для того выезжают, меняют жизнь, профессию, чтоб съесть что-нибудь, и не для того, чтоб жить под руководством шведского премьера…
Так что же нам делать?
Я бы сказал: меняться в шведскую сторону. Об этом не хочется говорить, потому что легко говорить.
Но хотя бы осознать.
Там мы как белые вороны, как черные зайцы, как желтые лошади.
Мы непохожи на всех.
Нас видно.
Мы агрессивны.
Мы раздражительны.
Мы куда-то спешим и не даем никому времени на размышления.
Мы грубо нетерпеливы.
Все молча ждут пока передний разместится, мы пролезаем под локоть, за спину, мы в нетерпении подталкиваем впереди стоящего: он якобы медленно переступает.
Мы спешим в самолете, в поезде, в автобусе, хотя мы уже там.
Мы выходим компанией на стоянку такси и в нетерпении толкаем посторонних. Мы спешим.
Куда? На квартиру.
Зачем? Ну побыстрее приехать. Побыстрее собрать на стол.
Сесть всем вместе….
Но мы и так уже все вместе?!
Мы не можем расслабиться.
Мы не можем поверить в окружающее. Мы должны оттолкнуть такого же и пройти насквозь, полыхая синим огнем мигалки.
Мы все кагэбисты, мы все на задании.
Нас видно.
Нас слышно.
Мы все еще пахнем потом, хотя уже ничего не производим.
Нас легко узнать: мы меняемся от алкоголя в худшую сторону.
Хвастливы, агрессивны и неприлично крикливы.
Наверное, мы не виноваты в этом.
Но кто же?
Ну, скажем, евреи.
Так наши евреи именно так и выглядят…
А английские евреи англичане и есть.
Кажется, что мы под одеждой плохо вымыты, что принимать каждый день душ мы не можем.
Нас раздражает чужая чистота.
Мы можем харкнуть на чистый тротуар.
Почему? Объяснить не можем.
Духовность и любовь к родине сюда не подходят.
И не о подражании, и не об унижении перед ними идет речь… А просто… А просто всюду плавают утки, бегают зайцы, именно зайцы, несъеденные.
Рыбу никто свирепо не вынимает из ее воды.
И везде мало людей.
Странный мир.
Свободно в автобусе.
Свободно в магазине.
Свободно в туалете.
Свободно в спортзале.
Свободно в бассейне.
Свободно в больнице.
Если туда не ворвется наш в нетерпении лечь, в нетерпении встать.
Мы страшно раздражаемся, когда чего-то там нет, как будто на родине мы это все имеем.
Не могу понять, почему мы чего-то хотим от всех, и ничего не хотим от себя?
Мы, конечно, не изменимся, но хотя бы осознаем…
От нас ничего не хотят и живут ненамного богаче.
Это не они хотят жить среди нас.
Это мы хотим жить среди них.
Почему?
Неужели мы чувствуем, что они лучше?
Так я скажу: среди нас есть такие, как в Стокгольме.
Они живут в монастырях. Наши монахи – шведы и есть.
По своей мягкости, тихости и незлобливости.
Вот я, если бы не был евреем и юмористом, жил бы в монастыре.
Это место, где меня все устраивает.
Повесить крест на грудь, как наши поп-звезды, не могу. Ее сразу хочется прижать в углу, узнать национальность и долго выпытывать, как это произошло.
Что ж ты повесила крест и не меняешься?
Оденься хоть приличнее.
«В советское время было веселей», – заявил парнишка в «Старой квартире».
Коммунальная квартира невольно этому способствует.
Как было весело, я хорошо знаю.
Я и был тем юмористом.
Советское время и шведам нравилось.
Сидели мы за забором, веселились на кухне, пели в лесах, читали в метро.
На Солженицыне была обложка «Сеченов».
Конечно, было веселей, дружней, сплоченнее.
А во что мы превратились, мы узнали от других, когда открыли ворота.
Мы же спрашиваем у врача:
– Доктор, как я? Что со мной?
Диагноз ставят со стороны.
Никакой президент нас не изменит.
Он сам из нас.
Он сам неизвестно как прорвался.
У нас путь наверх не может быть честным – категорически.
Почему ты в молодые годы пошел в райком партии или в КГБ?
Ну чем ты объяснишь?
Мы же все отказывались?!
Мы врали, извивались, уползали, прятались в дыры, но не вербовались же ж! Же ж!..
Можно продать свой голос, талант, мастерство.
А если этого нет, вы продаете душу и удивляетесь, почему вас избирают, веря на слово.
Наш диагноз – мы пока нецивилизованны.
У нас очень низкий процент попадания в унитаз, в плевательницу, в урну.
Язык, которым мы говорим, груб.
Мы переводим с мата.
Мы хорошо понимаем и любим силу, от этого покоряемся диктатуре и криминалу. И в тюрьме и в жизни. Вот что мне кажется:
1. Нам надо перестать ненавидеть кого бы то ни было.
2. Перестать раздражаться.
3. Перестать смешить.
4. Перестать бояться.
5. Перестать прислушиваться, а просто слушать.
6. Перестать просить.
7. Перестать унижаться.
8. Улыбаться. Через силу. Фальшиво. Но обязательно улыбаться.
Дальше:
С будущим президентом – контракт!
Он нам обеспечивает безопасность, свободу слова, правосудие, свободу каждому человеку и покой, то есть долговременность правил.
А кормежка, заработок, место жительства, образование, развлечение и работа – наше дело. И все.
Мы больше о нем не думаем.
У нас слишком много дел.

М. Жванецкий
 
ПинечкаДата: Вторник, 26.03.2013, 20:00 | Сообщение # 95
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1088
Статус: Offline
Академия членов

Академия наук Молдовы обескуражено пишет письмо президенту Молдовы Тимофти, председателю парламента Лупу и премьер-министру Филату. В письме преданные академики сожалеют о том, что вместо 30 (!) с лишним миллионов долларов, получат в 2013 году лишь "каких-то" 27...
Это выглядит тем более странно, что все последние годы Академия наук открыто, без каких-либо сомнений и сожалений поддерживала проевропейский молдавский Альянс, выступающий не столько за интеграцию в Европу, сколько на деле осуществляющий политику румынизации населения с последующей передачей всех национальных активов транснациональным и оффшорным компаниям.
Академия наук Молдовы стала первым из так называемых активов, полностью осуществив переход государственного молдавского учреждения под надзор прозападной власти. Та в долгу не осталась, что позволило пока еще молдавским академикам наслаждаться, пользуясь раздутыми бюджетами и относительным комфортом сродни членам МаССОЛИТа из булгаковского романа "Мастер и Маргарита".
Взамен этой жирной и бездарной жизни, члены Академии наук научно обосновывали необходимую государству «правду». Вернее не государству даже, а тем, кто волею судеб оказался у руля. Исключения может быть и есть, но почему-то их никто не замечает.
Я, например, не помню, чтобы в Молдове в последнее время наука что-то открыла.
Не помню, чтобы за последние годы в Академии наук решили хотя бы некоторые проблемы сельского хозяйства или проблемы более чем востребованного искусственного орошения земель.
Не помню, чтобы кто-то из академиков привнес нечто новое в экономическую теорию или решил какой-то политический насущный вопрос, исходя из теоретического познания и науки.
Не помню также обещанных инноваций в виде возобновляемых источников энергии, способных заменить газовую трубу хоть на 3% и обеспечить, таким образом, частично нужды молдавского народа.
Впрочем, я забыл главное и, наверное, ошибся, когда упомянул политику. Ведь именно этим занимались все последние годы наши уважаемые бородатые и бритые члены. К тому же я совсем позабыл одну из самых важных истин, которые до нас донесла Академия наук Молдовы.
Ведь самое важное «открытие» последних лет - это конечно же то, что Молдова это и не Молдова вовсе, а провинция Румынии; молдоване - это не молдоване, а истинные и не выдуманные румыны, которых под дулом советского пистолета заставили учить русский язык; что молдавского языка не существует, так как есть только один язык и этот язык румынский; что для разрешения приднестровского вопроса желательно было бы принять государственным не русский язык, а английский, так как он перспективнее и его далеко не все знают.
И на это все, более чем за три года, было потрачено более ста миллионов долларов.
Сто миллионов долларов в Молдове!
100 000 000 долларов! При том, что на армию Молдовы, которая, к слову, собирается в ближайшем будущем экспортировать граждан на войну, в 2012 году было выделено 21,8 миллиона долларов.
Почувствуйте, пожалуйста, разницу: Армия и Академия членов.
Самое интересное, однако, что стоны академиков по поводу бюджета будут удовлетворены. Если не из государственного бюджета, то из источников помощи доноров Запада. Ведь «правда» важнее.
И если придется что-либо сократить, то сократят и отыграются на оставшихся «неправильных» учреждениях до сих пор не понявших с кем, против кого и как нужно дружить.
rabinovici_md
 
PigeonДата: Четверг, 04.04.2013, 12:39 | Сообщение # 96
Группа: Гости





умные слова настоящего борца за справедливость:

... Что если Америка прекратит помощь?

Бедный еврей, он возвел беспокойство в ранг искусства.
Кто сказал, что Америка прекратит помощь? Что за менталитет гетто заставляет нас думать, что Америка или любая другая страна поддерживает другую страну из соображений морали и этики?
С каких пор нации стали проводить свою внешнюю политику на основе добродетели?
Вспомним все моральные и добродетельные страны, которые поддерживала Америка: франкистская Испания, салазарская Португалия, Греция при Черных полковниках, Южная Корея, Тайвань, Югославия при Тито и целый набор «демократических» латиноамериканских государств.
Что за невероятный вздор, этот еврейский страх от того, что в Америке вдруг проснется мораль!
США поддерживают Израиль вовсе не из-за любовного романа между американским президентом и израильским премьер-министром.
И не из-за того, что Израиль – «единственная демократия на Ближнем Востоке».
Америка, как и любая другая страна, поддерживает Израиль из соображений собственных интересов.
Когда эти соображения изменятся, когда Америка почувствует, что поддержка Израиля начала противоречить ее интересам, она тут же изменит политику, даже если премьер-министр будет голубем номер один…

рав Кахане
 
ФисташкаДата: Пятница, 05.04.2013, 05:38 | Сообщение # 97
Группа: Гости





один из лучших граждан Израиля!
это и есть патриот, а не все те "члены" различных правительств, что спокойно и старательно уничтожают завоевания прошлых лет...
 
ПинечкаДата: Пятница, 05.04.2013, 13:08 | Сообщение # 98
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1088
Статус: Offline
БРЕД СИВОЙ КОБЫЛЫ или...

Tекст "великого писателя всея Руси" А. А. Проханова

"И снова израильские штурмовики, эти чёрные драконы смерти, пикируют на Газу. Сплющиваются от вакуумных бомб двадцатиэтажные дома, сминая в кровавое ... месиво женщин, стариков и детей. Я с вами, друзья, в этот час беды. Пусть нет в моих руках гранатомёта и зенитной ракеты: я своим ненавидящим взором, своей отвергающей волей сбиваю пикирующие самолёты... отводя в сторону разящий смерч самолёта, опрокидываю его в туманное море...заслоняю его своей грудью от сверхточной бомбы. Плыву на рыбацкой лодке по зелёным волнам туда, где движутся израильские катера, стреляют их пулемёты и пушки. Я заряжаю лодку не взрывчаткой, а своими презрением и ненавистью, направляю её на катер и вижу, как подлый корабль разламывается надвое от моего тарана".

Странно, как это мы уцелели при таком накале боевых прохановских операций.

Один таран чего стоит!..

 Тут же вспомнилась классическая советская песня.

Не слышны на Газе гармонисты -

Только звон израильских оков.

В эту ночь решили сионисты

Убивать детей и стариков.

Но сверкнул огонь из-за барханов,

И поднялся, злобный и кривой,

Александр Андреевич Проханов,

Мудозвон Расеи боевой.

Он достал таран не очень чистый,

Но пока годящийся в фуи,

И сварились насмерть сионисты

В кипятке прохановской струи.

А потом набрал Андреич газу,

Развернулся жопою вперед,

И такое навалил на Газу -

Никакой еврей не разберет!

А потом, лихой и голосистый,

Он пошел свиньёю на жидят,

И сбежали в страхе сионисты -

Ведь они свинины не едят.

А потом он грозно матернулся,

И занес топор над головой...

А потом он, как назло, проснулся,

Весь в говне, зато пока живой.
 
FireflyДата: Среда, 10.04.2013, 05:16 | Сообщение # 99
Группа: Гости





да, не скудеет земля расейская!...
 
ВиночерпийДата: Четверг, 11.04.2013, 11:41 | Сообщение # 100
Группа: Гости





интересно, кто "врезал" так?! автор-то кто?
 
отец ФёдорДата: Вторник, 16.04.2013, 07:36 | Сообщение # 101
Группа: Гости





этот интереснейший материал посвящаю Дню создания государства Израиль и дню Победы над фашизмом!

читайте -не пожалеете:
http://www.iliavoit.narod.ru/books_ilia/book004/book004b.htm
 
ПримерчикДата: Вторник, 16.04.2013, 15:04 | Сообщение # 102
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 405
Статус: Offline
действительно очень и очень интересно написано, спасибо вам, отец Фёдор за материал и посвящение!
 
shutnikДата: Четверг, 25.04.2013, 13:40 | Сообщение # 103
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 394
Статус: Offline
http://www.liveinternet.ru/users/4549244/post257518169/

Вивьен ЛИ
 
papyuraДата: Суббота, 04.05.2013, 06:51 | Сообщение # 104
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1038
Статус: Offline
Не слушайте никого! Послушайте самого Бориса Березовского.

Последнее интервью:

 



 



 

 
БелочкаДата: Суббота, 04.05.2013, 12:23 | Сообщение # 105
Группа: Гости





да уж!
есть над чем поразмышлять...
спасибо за интересный материал!
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ... и наша молодость, ушедшая давно! » линия жизни... (ДИНА РУБИНА И ДРУГИЕ)
Страница 7 из 21«12567892021»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz