Город в северной Молдове

Четверг, 22.06.2017, 13:06Hello Гость | RSS
Главная | линия жизни... - Страница 8 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 8 из 21«126789102021»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ... и наша молодость, ушедшая давно! » линия жизни... (ДИНА РУБИНА И ДРУГИЕ)
линия жизни...
shutnikДата: Суббота, 11.05.2013, 11:16 | Сообщение # 106
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 394
Статус: Offline
история рода - история жизней:

http://www.jewage.org/wiki/en/Article:Аристократы_тысячелетий
 
ПинечкаДата: Воскресенье, 12.05.2013, 11:37 | Сообщение # 107
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1085
Статус: Offline
интересно, спасибо вам!
 
shutnikДата: Вторник, 14.05.2013, 10:13 | Сообщение # 108
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 394
Статус: Offline
весьма интересное интервью с известным человеком - драматургом и писателем:

http://www.snob.ru/selected/entry/60278
 
FireflyДата: Среда, 15.05.2013, 13:55 | Сообщение # 109
Группа: Гости





такие судьбы были у многих детей тех лет...
не у каждого талант имелся, увы!
а материал очень интересный, спасибо вам, shutnik
 
papyuraДата: Пятница, 17.05.2013, 16:58 | Сообщение # 110
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1036
Статус: Offline
наш земляк поёт оду еврейским местечкам: 

http://www.dorledor.info/node/11157
 
ПинечкаДата: Вторник, 21.05.2013, 06:08 | Сообщение # 111
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1085
Статус: Offline

 
вот те на!

После публикации моей статьи«Русскую литературу создали украинцы, евреи и негр…» меня обвинили в расизме. «Вы посмотрите, - вопили оппоненты, - украинский профессор обидел негров, приписав к ним великого и очень русского поэта А.С.Пушкина!..
Поначалу, я думал проигнорировать: мало ли пишут похабщины и нецензурщины на всяких «не администрируемых московитами» форумах, но как-то интуитивно сработало исследовательское начало, и я решил перепроверить базовый русский миф об «арапе Петра First’а».
Посмотрел и понял: батюшки, нас всех уже более 200 лет водят за нос! Моисей с его рогами и сорока годами мифического вывода евреев из виртуального египетского плена – отдыхает, нервно куря «козью ножку» с опиумом творцов русского мифа!
Этот русский миф краток, как строка в энциклопедии: «ПУШКИН Ал-др Серг. (1799 — 1837), рус,. поэт, родоначальник новой рус. лит-ры, создатель совр. рус. лит. языка». И ничего, что прадедом великого русского поэта (без кавычек!) является «арап Петра І». Все равно, по логике московитов, он – русский, хотя и в, некотором роде, «арап»…
Но «арап» ли он, в самом деле, вот в чем вопрос?! Взглянем-ка на родословную очень почитаемого мной «русского» поэта и писателя Александра Сергеевича Пушкина.
Итак, материнская линия предков А. С. Пушкина
Прадед поэта, Абрам Петрович Ганнибал (1696-1781), крещенный абиссинский еврей, который «сошел за арапа» у царственного любителя экзотики Петра. Давайте поразмышляем вслух: «Много ли вы знаете, уважаемые читатели, «чистых этнических негров» по имени «Абрам»? Подумаем так и утвердимся в справедливости утверждения, что Абрам – очень распространенное имя у евреев, в том числе абиссинских евреев, проживающих в Африке.
«Петровичем» он стал «по приколу», вследствие крещения, во время которого его крестным отцом стал московский самодержец и самодур, ни во что не ставящий ни Христа, ни его церковь. А с «Ганнибалом» вышло и того круче. Пока был жив Петр First, нашего мудрого абиссинца звали просто и по-русски изыскано: «Абрам Петров», но когда его патрон умер, носить фамилию царя стало небезопасно.
Поэтому «мягкая, трусливая, но вспыльчивая абиссинская натура» Абрама Петрова(См.: А.Анненков, "Пушкин в Александровскую эпоху", стр. 5) поняла, что в целях безопасности ему лучше назваться «Ганнибалом», которым его в шутку величал Петр 1 во время грандиозных попоек в Немецкой слободе.
Прабабка поэта, Христина-Регина фон Шеберг(…-170?), вторая жена абиссинского еврея Абрама, имела шведско-немецкое происхождение и родила ему пятерых сыновей: Ивана, Петра, Исаака, Якова и Йосифа. Как видим, из пяти имен – трое сыновей «почему-то» имеют еврейские имена.
Дед поэта, младший сын этой экзотической «русской четы» Йосиф Абрамович Ганнибал (1744-1807), кстати говоря, не стыдился своих еврейских корней и подписывал свою корреспонденцию как Йосиф Ганнибал. Это потом, когда евреем станет быть не модно, творцы русского мифа стыдливо станут именовать его Осипом. Но он себя таковым никогда не считал. Он был двоеженцем и при живой жене, Марии Алексеевне Пушкиной, сказавшись вдовцом, обвенчался со вдовой капитана У. Е. Толстой. Это двоеженство кончилось уголовным процессом, причем Йосиф Ганнибалбыл разведен со второю женой и сослан — сначала на службу в Средиземное море, а затем в его село Михайловское.
Бабка поэта, Мария Алексеевна Ганнибал(1745-1819), дочь тамбовского воеводы Алексея Федоровича Пушкинаи (внимание!) – Сарры Юрьевны Ржевской(см.: Е.П.Янькова, «Рассказы бабушки», 1885г.). Если кто-то укажет мне «этнически чистую» русскую семью, где дочери дают еврейское имя Сарра, пусть бросят камень в ее мужа Йосифа Абрамовича Ганнибала и всех, кто не знает, что у евреев этническая линия родства выводится по матери.
Мать поэта, Надежда Иосифовна Пушкина(1775-1836), дочь Йосифа Абрамовича Ганнибала и Марии Алексеевны Пушкиной, мать которой звалась еврейским именем Сарра. Как утверждает А.Кирпичников("Пушкин" // Словарь Брокгауза и Ефрона, 1890-1907): «Мужа своего Надежда Иосифовнанастолько забрала в руки, что он до старости курил секретно от ее; к детям ея прислуги бывала непомерно сурова и обладала способностью «дуться» на тех, кто возбудил ее неудовольствие, целыми месяцами и более (так, с сыном Александром она не разговаривала чуть не целый год). Хозяйством она занималась почти так же мало, как и муж, и подобно ему страстно любила свет и развлечения».
Итак, по давней еврейской традиции, мать А.С.Пушкина, безусловно, считается еврейкой (1/2), немного немкой (1/4) и немного русской (1/4). Впрочем, если посмотреть на ее портрет, никаких сомнений в доминировании еврейских черт в ее фенотипе не останется ни у кого.
Теперь обратимся к отцовской линии предков А.С. Пушкина.
Прадед поэта, Александр Петрович Пушкин( 1686-1725) был женат на меньшой дочери графа Головина, первого Андреевского кавалера. Как писал сам А.Пушкин, его прадед «умер весьма молодым, в припадке сумасшествия зарезав свою жену, находившуюся в родах».
Прабабка поэта, Евдокия Ивановна Головина(…-1725) была зверски убита при вторых родах собственным мужем, с которым, как написали бы псевдо-романтики, они жили недолго и несчастливо, и умерли в один день.
Дед поэта, Лев Александрович Пушкин(1723-1790) единственный сын своих несчастных родителей, о котором поэт писал следующее: «Дед мой был человек пылкий и жестокий. Первая жена его, урожденная [Мария Матвеевна] Воейкова, умерла на соломе, заключенная им в домашнюю тюрьму за мнимую или настоящую ее связь с французом, бывшим учителем его сыновей, и которого он весьма феодально повесил на черном дворе. Вторая жена его, урожденная [Ольга Васильевна] Чичерина, довольно от него натерпелась. Однажды он велел ей одеться и ехать с ним куда-то в гости. Бабушка была на сносях и чувствовала себя нездоровой, но не смела отказаться. Дорогой она почувствовала муки.
Дед мой велел кучеру остановиться, и она в карете разрешилась моим отцом. Родильницу привезли домой полумертвую, и положили на постель всю разряженную и в бриллиантах. Все это знаю я довольно темно. Отец мой никогда не говорил о странностях деда, а старые слуги давно перемерли». (См.: Кирпичников А.И. «Пушкин» // Словарь Брокгауза и Ефрона, 1890-1907).
Отец поэта, Сергей Львович Пушкин(1771-1848) не имел по характеру ничего общего с дедом. Получив блестящее по тому времени образование, т.е. овладев не только французской прозаической речью, но и стихом, и поглотив все выдающееся во французской литературе XVIIи XVIII веков, он на всю жизнь сохранил страсть к легким умственным занятиям и к проявлению остроумия и находчивости во всяких jeux de societe. И всю жизнь оказывался неспособным к практическому делу.
Сергей Львович Пушкин начал службу в Измайловском полку, затем служил в гражданской службе и дослужился до чина статского советника. Как свидетельствует А.Анненков, у отца А.С.Пушкина не было времени для собственных дел, так как он слишком усердно занимался чужими. Он до старости отличался пылким воображением и впечатлительностью, «был способен острить у смертного одра жены - зато иногда от пустяков разливался в слезах».
Отец поэта был масоном (глобальная еврейская секретная секта). При взгляде на его портрет, сомнений в его «нерусскости» не возникает вообще. Как же так, - спросите вы, - у него же русская фамилия?..
Итак, результаты face-контроля и факт масонства отца А.С.Пушкина также дают определенные основания утверждать о его возможной принадлежности к евреям. Впрочем, если взглянуть на портрет самого поэта и любого из современных израильских солдат, выходцев из племени абиссинских евреев, с легкостью можно заметить, как удивительно они похожи.
В этой связи возникает вполне логичный вопрос, почему же еврейство А.С.Пушкина так тщательно скрывалось его родней и российскими создателями мифов?
С родней все ясно, если припомнить, что в паспортах Российской империи вместо национальности писали о вероисповедании. «Правильная» религия была – православие, «неправильные»: иудаизм и мусульманство, выдуманные семитами (евреями и арабами). Если ты не православный (читай – русский), тебе была закрыта дорога везде: на госслужбе, в учебе и т.д.
С имперскими мифотворцами тоже – все ясно.
Если «ПУШКИН Ал-др Серг. (1799 — 1837), рус. поэт, родоначальник новой рус. лит-ры, создатель совр. рус. лит. языка» - по национальности еврей, то о какой-такой «русской империи» и «русском языке» можно говорить вообще?!.
Лично мне абсолютно все равно, кто был А.С.Пушкин по национальности. То, что он – гениален, не вызывает никакого сомнения. В его семье все говорили по-французски: родители, родственники, гувернеры. По-русски говорили только его бабушка Марья Алексеевна и ее (и поэта) няня Арина Родионовна. ..
И, несмотря на все это А.С.Пушкин выучил неродной ему русский язык и стал его классиком!
Все вышесказанное лишь утверждает меня в мысли о том, что русскую литературу, действительно, создали преимущественно украинцы и евреи.
Упомянув при этом «негра» А.Пушкина, я погорячился, находясь в плену давнего имперского мифа про «арапа Петра 1», который на самом деле, был абиссинским евреем (фалашем).
Но теперь, слава Яхве, мы знаем правду!
И наши московские меньшие братья имеют все основания расширить свой «русский мир» и на Африку, где и доныне проживает славный еврейский народ фалашей, давший русской литературе выдающегося русскоязычного поэта А.С.Пушкина.
Валерий Бебик
Доктор политических наук, кандидат психологических наук, профессор, проректор Университета «Украина», руководитель рабочей группы по социальным коммуникациям Общественного гуманитарного совета при Президенте Украины, председатель Всеукраинской ассоциации политических наук.
 
shutnikДата: Среда, 22.05.2013, 09:51 | Сообщение # 112
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 394
Статус: Offline
вполне логично всё выглядит, так что ... деваться некуда!
 
ПримерчикДата: Воскресенье, 26.05.2013, 15:58 | Сообщение # 113
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 401
Статус: Offline
ПАМЯТИ прекрасного режиссёра и замечательного Человека...



 
ПинечкаДата: Воскресенье, 09.06.2013, 10:47 | Сообщение # 114
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1085
Статус: Offline
Как Зельдовича на насос обменяли... 

Все ребята моего поколения были неисправимыми романтиками. Сразу же после школы подались к «продажным девкам капитализма» – в кибернетику, генетику, социологию. Кого пустили, те и прорвались. И многие из моих вчерашних школьных друзей работали в академическом Институте технической кибернетики, а я, грешный, - рядом, в Доме печати. Институт этот был не совсем секретным, и я при случае забегал к своим товарищам. Мне показывали роботов – механических людей, и это было любопытно, когда железный дядька выполнял первое испытание: разливал бутылку на троих. Потом его совершенствовали, и он мог разлить бутылку на количество присутствующих. Это называлось степенями свободы. Я спросил, для чего нужны такие игрушки. Мне популярно объяснили, что это вовсе не игрушки, а эти автоматы уже работают в кузнечных цехах тракторного и автомобильного заводов и являются ударниками коммунистического труда: не опаздывают на работу, не боятся шума и грохота, а главное – не пьянствуют, в отличие от нас. А перед зданием Института стоял памятник забронзовевшему человеку с тремя геройскими звездами. Надпись на пьедестале гласила, что это Яков Борисович Зельдович. И всё. - Товарищ айсберг что-то не весь на поверхности, - сказал я, указывая на памятник живущему человеку. – Он, видимо имеет отношение к вашей работе? - Он ко всему имеет отношение, но ты этим делом не интересуйся, а то заинтересуются тобой. Тебе это надо? Положено по статусу устанавливать бюсты дважды героям, а он – трижды. И совершенно засекреченный, - просветил меня друг.



Оказывается, Зельдович был самым засекреченным академиком Советского Союза. Он никогда не ездил за границу, хотя владел несколькими европейскими языками. Когда ему разрешили публиковать свои научные статьи в академических журналах, многие ученые на Западе, восхищаясь ими, считали, что Яков Зельдович – коллективный псевдоним большой группы советских ученых. И как только узнали, что это не псевдоним, а человек, его провозгласили гениальным...астрономом, он был избран почетным членом Национальной академии наук США, Королевского астрономического общества Великобритании и еще десятка национальных академий мира, был награжден золотыми медалями Общества астрономов Тихоокеанского побережья и Королевского общества. Но астрофизика – это было для него только хобби. Проблемой звезд и галактик он занимался в свободное от работы время. Более того, вы будете смеяться, но гениальный физик никогда не имел диплома о высшем образовании, это «медицинский факт». Сфера его исследований, сопровождавшаяся открытиями – химическая физика, физическая химия, теория горения, астрофизика и космология, физика ударных волн и детонации, физика атомного ядра и элементарных частиц. Проще говоря, Яков Зельдович – главный теоретик термоядерного оружия. Они были неразлучны в работе – Андрей Сахаров, Юлий Харитон и Яков Зельдович. На троих у них девять золотых геройских звезд, у каждого по Ленинской премии и множество премий государственных. При этом ни Сахаров, ни Зельдович не состояли в «светлых рядах» партии.

Впрочем, пойдем по хронологии. Яков Борисович Зельдович родился в Минске 8 марта 1914 года. А через несколько месяцев началась Первая мировая война. Белоруссия – это такое место, через которое перекатывались, как волны, все войны. Поэтому его родители – отец, известный в городе юрист, и мать – переводчица, уехали в Санкт-Петербург. Яша подрос, окончил школу, но из-за потока бурной энергии, которая исходила из него, систематически учиться не мог. Он сразу же устроился лаборантом в Институт механической обработки полезных ископаемых. Юный лаборант хотел постичь всё. А директор института Абрам Федорович Иоффе вундеркиндов терпеть не мог. И он обменял юного Зельдовича на...масляный насос, от которого тогда было больше проку. Зельдович стал лаборантом Института химической физики. Одновременно занимался на заочном отделении физмата Ленинградского университета, но там ему не понравилось, и он стал посещать лекции физмата Политехнического института, который тоже бросил. Диплома о высшем образовании у него не было никогда. Он занимался самостоятельно и только тем, что его интересовало. Тем более, что в институте работало немало классных специалистов. Зельдович их буквально «доставал» своими расспросами. Теорией занимался непрерывно и настойчиво, и не только физика и химия его интересовали, но и иностранные языки. Какое-то необъяснимое чувство тянуло его к интеллигентным людям. Нелегким был хлеб начинающего ученого. Работа и учеба поглощали все время. В условиях разрухи, вызванной революцией и гражданской войной, тысячи таких, как он, юношей работали самозабвенно, оставляя на сон несколько часов. Это сейчас новоявленные черносотенцы пишут в своих книгах о том, что «пока мы работали, поднимая хозяйство страны, евреи кинулись в институты отсиживаться и зарабатывать себе легкий хлеб». Все было как раз наоборот. Несмотря на то, что формально у Зельдовича не было диплома о высшем образовании, его зачислили в аспирантуру Института химической физики. Живой и подвижный, как ртуть, он взрывался новыми идеями, которые били из него фонтаном.
Он обладал необъяснимым талантом на пальцах показать экспериментаторам теорию, а теоретикам объяснить суть эксперимента, ставил перед ними задачи, всегда мог разобраться в нестыковках между теорией и практикой. Диапазон его познаний удивлял коллег: в физике он был неограничен. «Яшка- гений!» - говорил о нем Игорь Курчатов. Когда институты объединили и на их базе создали Физико-технический институт во главе с академиком Абрамом Иоффе, крутой директор пригласил парня, которого он в свое время обменял на масляный насос, к себе в группу.
В 1936 году Зельдович защитил кандидатскую, а через три года - докторскую диссертации. Потом он говорил: «Да будут благословенны те времена, когда ВАК (Высшая аттестационная комиссия) давал разрешение на защиту ученых степеней лицам, не имеющим высшего образования!». Он вернулся в группу академика Иоффе как раз в тот момент, когда английским физиком Джеймсом Чедвиком был открыт нейтрон. Родилась физика нейтронов – ядерная физика. Совместно с Юлием Харитоном в 1939-1941 годах Зельдович разработал теорию цепных ядерных реакций.
Сегодня это выглядит смешно и странно, но тогда работы по делению атомного ядра считались внеплановыми, ими занимались, как теперь говорят, «на общественных началах», ничего за это не получая. И когда молодым ученым потребовалось пятьсот рублей на исследования, им было отказано. А ведь речь шла о теории деления изотопов. Тем не менее молодые доктора наук работали. Физикой деления атомного ядра они занимались по вечерам, а в основное рабочее время – теорией горения газовых смесей, теорией теплового распространения пламени.
Началась Вторая мировая война. Физико-технический институт Иоффе был эвакуирован в Казань. Здесь перед Яковом Зельдовичем была поставлена задача создания нового оружия – ракетного.
И он его сделал так быстро, что удивил многих. Он рассчитал внутреннюю баллистику реактивного снаряда «Катюша». И уже осенью 1941 года под Оршей батарея залпового огня впервые вышла на боевые позициии и нанесла поразивший противника удар.
До конца войны гитлеровцам так и не удалось разгадать тайну снаряда, придуманного Зельдовичем.
После этого лабораторию Якова Зельдовича перевели в Москву, где создавался коллектив молодых физиков во главе с Игорем Курчатовым. Он вспоминал позже, что «большая новая техника создавалась в лучших традициях большой науки». Это сказано о городе Сарове – сверхсекретном «Арзамасе-16». Там работали над термоядерным оружием. Зельдович рассчитывал ударные волны, их структуру и оптические свойства. Все это было окружено железобетонным бункером секретности. Еще преодолевались тяжелейшие последствия войны, когда по личному указанию Сталина в сверхсекретном центре, которым стал город Саров, получивший кодовое имя «Арзамас-16», над созданием термоядерного оружия стали параллельно работать две группы лучших физиков страны. Все делалось под недремлющим оком Лаврентия Берия. Группы имели кодовые неофициальные наименования – одна называлась «Израиль», вторая – «Египет». Их работу координировал Игорь Курчатов, а его заместителями были Борис Ванников и Ефим Славский. «Израилем» руководил Юлий Борисович Харитон. В нее входили Яков Зельдович, Исаак Кикоин, Лев Ландау, Я.Б.Гинзбург, В.Л. Гинзбург, А.Д.Сахаров, М.П. Бронштейн, Д.И.Франк-Каменецкий, Л.В.Альтшуллер, А.Б.Мигдал. Математическое обеспечение осуществлял А.О.Гельфанд, теоретические расчеты реакторов вел И.Я.Поламарчук, а заводом по производству плутония руководил Ефим Славский. Была создана специальная группа рентгенологов Вениамиана Цукермана и Льва Альтшуллера, которая разработала методику исследования процессов взрыва ядерных зарядов. В одной группе с ними были профессора Зинаида Азарх и Анна Гельман. Корпус бомбы и ее технологическую оснастку для производства разрабатывал Владимир Турбинер. Работой исследовательского атомного реактора руководил академик Исаак Алиханов. Академик В.И.Векслер руководил созданием первых в СССР синхрофазотронов. Параллельно шли работы и в совсекретном КБ в Сухуми под руководством А.Забабахина, куда вскоре после войны привезли из атомных центров разгромленной Германии немецких физиков. Работали и разведчики. В американский проект «Манхэттен» по созданию атомной бомбы, в котором работали евреи Ферми, Оппенгеймер и великий Альберт Эйнштейн, были внедрены агенты КГБ. Атомные секреты передали советским шпионам Клаус Фукс, агент Гарри Голд, супруги Розенберг, механик Дэвид Грингласс - брат казненной Этель Розенберг. Советскую резидентуру по похищению тайн американской бомбы возглавлял Герой Советского Союза Семен Кремер. Полностью похитить разработку практически невозможно – это вагон документации, и не один. Но советские ученые не были новичками и дилетантами. Данные разведки не могли быть использованы без всесторонней проверки и перерасчетов. Но получилось так: американские евреи изобрели ядерное оружие, разведчики-евреи похитили их основные секреты, а советские ученые-евреи ими воспользовались. Кто виноват в том, что выпустили смертоносного джина из бутылки? Конечно же – все, кто виновен во всех остальных смертных грехах. Вот такая концепция возобладала в писаниях нынешних российских черносотенцев после выхода известных мемуаров чекистского генерала Павла Судоплатова. Если им верить, то чекисты полностью выкрали все секреты ядерного оружия у американцев, а евреи-ученые принесли только вред, получая пайки, геройские звезды и лауреатские медали Сталинских премий, академические титулы. Их суета обесценена добытыми агентурой КГБ американскими секретами. Только чекисты обеспечили СССР ракетно-ядерным щитом. Интересно, что этот черносотенный бред опровергли сами ... американские ученые-атомщики. Они признали выдающимися теоретические и практические успехи советских физиков в самых передовых и актуальных направлениях науки, подчеркивая, что академики Ю.Б.Харитон и Я.Б.Зельдович еще в 1939 году создали теорию цепной реакции деления урана. Только сочетание этих факторов (титанические усилия ученых и разведчиков) позволило Советскому Союзу, несмотря на общее отставание в техническом развитии и последствия войны, в удивительно короткое время ликвидировать монополию США на термоядерное оружие. Между тем жизнь в «Арзамасе-16» била ключом. Яков Зельдович носился по секретному городу на мотоцикле, чтобы ветер бил в лицо. Несмотря на то, что у него была своя «Победа» (подарок товарища Сталина) и «Волга» (подарок советского правительства). Он всегда был молодым. Увлекался женщинами, ибо как никто ценил женскую красоту и обаяние. Несмотря на то, что у него в Москве была семья, он вдруг влюбился в машинистку, которая напечатала ему эротический рассказ Алексея Толстого. Потом у него начался роман с расконвоированной заключенной, которая сидела за «длинный язык». Это была московская художница и архитектор Шурочка Ширяева. Она расписывала в «Арзамасе-16» театр, стены и потолки в домах чекистских надсмотрщиков. И Яков забрал ее к себе в «членохранилище» - так назывались коттеджи, в которых жили действительные члены и члены-корреспонденты Академии наук. Но чекисты арестовали Ширяеву и выдворили ее на вечное поселение в Магадан, где она в квартире, на полу которой был лёд, родила ему дочь...
От разных женщин у Зельдовича было пятеро детей. И всех их он содержал и мечтал о том, чтобы собрать их вместе. Об этом написал в своих мемуарах Андрей Дмитриевич Сахаров.
Они умели работать, умели и веселиться. Когда Якова Зельдовича избрали академиком АН СССР, ему на «мальчишнике» вручили академическую шапочку с надписью «Академия наук» и...плавки с надписью «Действительный член». «Работа с Курчатовым и Харитоном дала мне очень многое, - писал в своих воспоминаниях Яков Борисович. – Но главным было внутреннее ощущение того, что выполнен долг перед страной и народом. Это дало мне определенное моральное право заниматься впоследствии такими проблемами, как частицы и ....астрономия, без оглядки на практическую их ценность»...
Он чурался политики и предлагал А.Д.Сахарову заняться какой-либо политкорректной наукой – астрофизикой, например. Раньше других он понял, что они сотворили, даже раньше Сахарова, и обзывал термоядерную бомбу нехорошими словами. «Через несколько часов после испытания ядерной бомбы он сказал мне: «Изделие – говно». В какой-то мере Я.Б. оказался прав, хотя его правда вышла нам всем боком. Меня тогда его слова покоробили, - пишет А.Д.Сахаров, - они показались мне бравадой, вызовом судьбе, почти кощунством».

Каждый день, шагая на работу, я всегда мысленно здоровался с бронзовым Яковом Зельдовичем, памятник которому был сооружен еще при жизни академика. Его именем названа малая планета – астероид номер 11438...
Он дожил до горбачевской перестройки и умер в конце 1987 года. И только сейчас раскрываются подробности жизни удивительных творцов атомного века.
Он писал: «Открытие деления урана и принципиальной возможности цепной реакции урана предопределило судьбу века и мою».

 Владимир Левин
 
отец ФёдорДата: Суббота, 15.06.2013, 15:34 | Сообщение # 115
Группа: Гости





110 лет назад в Екатеринославе (ныне Днепропетровск, Украина) родился поэт Михаил Светлов (Шейнкман).
Он бы остался в истории советско-российской литературы и памяти людей, даже если бы не написал ничего, кроме двух своих стихотворений - "Гренада" и "Песня о Каховке".
Отец Михаила Светлова, Аркадий Шейнкман, был ремесленником, а семья - настолько бедной, что когда в екатеринославской газете были напечатаны первые стихи четырнадцатилетнего Миши, он на весь гонорар купил большую буханку белого хлеба. Вся семья смогла поесть его вволю, и это было настолько непривычно, что запомнилось навсегда...
Михаил учился в четырехклассном училище и одновременно служил "мальчиком" на товарной бирже, работал в типографии. В 17 лет он уже был добровольцем - стрелком Екатеринославского территориального полка.
В 1920 году впервые приехал в Москву в качестве делегата Первого Всероссийского совещания пролетарских писателей вместе с друзьями - Михаилом Голодным и Александром Ясным. Все трое придумали себе писательские псевдонимы в духе того времени, подражая Горькому и Бедному. Так Шейнкман стал Светловым.
В 1922 году он из родного Екатеринослава переехал в Москву; учился в Московском университете, стал выпускать небольшие сборники стихов: «Рельсы» (1923), «Стихи» (1924), «Корни» (1925)...
Имя поэта прозвучало на всю страну 29 августа 1926 года, когда в "Комсомолке" было напечатано его стихотворение "Гренада". Именно этот день стал поэтическим днем рождения Светлова. Позднее Михаил Аркадьевич признавался, что именно в "Гренаде" он открыл самого себя.
А 31 декабря того же года Марина Цветаева писала Борису Пастернаку: «Передай Светлову (Молодая Гвардия), что его Гренада — мой любимый — чуть не сказала: мой лучший — стих за все эти годы. У Есенина ни одного такого не было. Этого, впрочем, не говори, — пусть Есенину мирно спится».
Первым музыку на светловскую «Гренаду» написал Ю. Мейтус, а спела ее молодая Клавдия Шульженко...
Но народ запомнил одну - ту, которую сочинил в 1958 году Виктор Берковский, будущий знаменитый бард, а тогда - студент из Запорожья. Эта музыка как будто была всегда, она словно родилась вместе со стихами. Ее узнали и запели в студенческой среде, а в 1965 году песня впервые прозвучала по радио.
Но Михаила Аркадьевича уже не было в живых.
... Однажды к Светлову неожиданно пришел ленинградский кинорежиссер Семен Тимошенко. Он делал картину "Три товарища", в которой должна быть песня про Каховку и девушку.
"Я устал с дороги, - сказал режиссер, - посплю. А ты, когда напишешь песню, разбуди меня".
Светлов вспоминал: мой друг Тимошенко спал недолго. Я разбудил его через сорок минут. Сонным голосом он спросил у меня: Как же так у тебя быстро получилось? Всего сорок минут прошло!
Я сказал: Ты плохо считаешь, прошло сорок минут, плюс моя жизнь.
В годы войны Светлов был специальным корреспондентом «Красной звезды» на Ленинградском фронте, военным корреспондентом ряда фронтовых газет. Дошёл с войсками до Берлина...
После войны Светлов на годы погрузился в переводческую работу: с белорусского, туркменского, украинского, идиша, грузинского, литовского. Преподавал в Литературном институте и работал "в стол".
Он был нужен советской системе как символ. Его поэтические и человеческие терзания никого не волновали. "Другой" Светлов был не нужен.
Поэт-романтик, он никогда не был наивным, близоруким, восторженно-оптимистичным. Уходили годы, и романтика поэта столкнулась с реальностью. Всенародно известный Светлов не выглядел внушительным, важным и всегда старался быть в тени. Не любил, президиумов...
Все, что зарабатывал, раздавал людям, тратил на посиделки с друзьями, сам порой не имея ни копейки, и всю жизнь печатал на старенькой сбитой машинке. В те непростые для него дни Михаил Аркадьевич написал:

К моему смешному языку
Ты не будь жестокой и придирчивой.
Я ведь не профессор МГУ,
А всего лишь скромный сын Бердичева...

Постоянно находясь в гуще людей, среди молодежи, студентов, коллег, поклонников, он был очень одиноким человеком с грустной усмешкой, легкой иронией, скрытым юмором - его хохмы до сих пор в цене.
Вот только несколько примеров:
«У меня не телосложение, а теловычитание»,
«Я всю жизнь меняю гнев на милость. С разницы живу. Но иногда это надоедает»,
«Вот и я скоро... Как эта бутылка, на которой написано «хранить в холодном, темном месте в лежачем положении».
Черноволосый Светлов с неистово синими глазами, как говорила о нем Ольга Берггольц, постепенно превращался в задумчивого человека с печальными глазами.
Годами его не печатали, не упоминали критики.
Семен Кирсанов и Ольга Берггольц встали на защиту Светлова, и в 1959 году он вернулся в литературу: его новый лирический сборник "Горизонт" был благосклонно принят. Но жить оставалось так мало.

О, сколько мной уже забыто,
Пока я шел издалека!
Уже на юности прибита
Мемориальная доска.
Но все ж дела не так уж плохи,
Но я читателю знаком -
Шагал я долго по эпохе
И в обуви, и босиком.

Скончался Светлов рано, в 61 год...
Но давайте не будем грустить – Светлов был противником печали. Вспомним еще несколько его непревзойденных фраз, баек, истинно светловских «штучек».
Например, такие, как эта «ночная» история...
Однажды Светлов с приятелем выбрался из ресторана Центрального Дома литераторов далеко заполночь. Стоят на Герцена и ловят такси, поддерживая друг друга во избежание конфуза. Погода мерзкая: дождь со снегом, ветер, грязь. И все такси, как назло, мимо проскакивают. Светлов, еле ворочая языком, посетовал: «Старик, смотри: такая темень — как они видят, что мы евреи?»
Или – такая хохма: прогуливаясь по морскому пляжу и обозревая распростертые на песке фигуры загорающих пожилых людей, Светлов сказал: «Тела давно минувших дней...».
Какой высокий романтик жил в Михаиле Светлове! Беспримерный.
И еще этот человек обладал потрясающим чувством юмора, замешанным на безупречном вкусе... Злой язык несправедливо прозвал его «местечковым Мефистофелем», а те, кто лучше знал - печальным поэтом, который всех веселил.
Эта удивительная способность из грусти делать шутку была присуща М.Светлову по жизни.
Например, Литфонд задерживает гонорар, и он шлет туда телеграмму:
«Вашу мать беспокоит отсутствие денег»...
Его имя не вносят в очередную бухгалтерскую ведомость, а он, убедившись в этом, заявляет:
«Давно не видел денег. Пришел посмотреть, как они выглядят».
Но при всем при том, перечитывая стихи поэта, убеждаешься, что он умудрялся через шутливый тон высказывать собственные мысли отрезвляющегося от юношеской романтики ума (но сохраняющего, тем не менее, верность романтизму на всю жизнь):
По Европе бродит призрак,
Что-то в бороду ворчит,
Он к романтикам капризным,
Как хозяйственник, стучит...
В любимом «Национале», где М.Светлов просиживал вечера, заказав единственную рюмку коньяка и справедливо полагая, что его узнают и угостят, он мгновенно отличал «зерна от плевел» и далеко не со всеми, приветствующими его, шел на контакт.
На назойливое приставание: «Над чем вы сейчас работаете?» отвечал: «Пишу «Записки охотника». А на восклицание «Как! Ведь они уже написаны Тургеневым», хладнокровно продолжал: «Вы не дослушали, молодой человек. Я пишу «Записки охотника выпить». И на салфетках националевских писал стихи...
Одной фразой, одним словом мог охарактеризовать человека: «От него удивительно пахнет президиумом».
О поэтических текстах говаривал: «Хочу испить из чистого родника поэзии до того, как в нем выкупается редактор».
Требовательной даме, замучавшей вопросами о социальном происхождении, заявил: «Мой дед был крепостным у Шолом-Алейхема…»
Ирония М.Светлова никогда не была жесткой.
В ней всегда ощущался лиризм, проникающий в самое сердце.
И как не вспомнить его печальные строчки:

Церковь крест подняла для защиты,
Синагога рядышком прижалась,
И стоят они в одной молитве,
У небес вымаливая жалость.

Написавший их человек просто не в состоянии иметь в себе сарказм, и любая шутка его будет окрашена, даже если и грустью, то высокой, а эпиграмма, при всей ее меткости, удержится от злобы. Например, по поводу творчества композитора Льва Компанейца М.Светлов написал четверостишие:
Этот парень компанейский
Полон музыки еврейской.
Даже идл мит зайн фидл
Он за марш военный выдал.
Поэту А.Крученых на юбилее пожелал:
Работай крыльями. Ведь это -
Квалификация поэта...
А на торжествах памяти Шота Руставели выдал эспромт:
Мы приехали в Тбилиси,
Все мы там перепилися.
Шо-то пили, шо-то ели,
Словом, Шота Руставели.
Взглянув на свой шарж, надписал его обращением к художнику:
Твоею кистью я отмечен,
Спасибо, рыцарь красоты,
За то, что и з у в е к о в е ч и л
Мои небесные черты.


На 60-летнем юбилее поэта было зачитано письмо заболевшего Вениамина Каверина: «Я завидую не только таланту Светлова, но и его удивительной скромности. Он, как никто, умеет довольствоваться необходимым».
Юбиляр тут же отозвался: «Мне не надо ничего необходимого, но я не могу без лишнего».
Печальный поэт веселил окружающих по любому поводу, хотя бы и по случаю своей болезни (смертельной, между прочим). Потому что считал так: «Если ты настоящий художник, то твое счастье должно быть всеобщим, а несчастье - обязательно конспиративным…»
Из больницы М.Светлов позвонил Л.Либединской (кстати, тёще Игоря Губермана) и сказал:
- Старуха, привези мне пива.
- Пива?!
- Да. Рак, похоже, у меня уже есть...

На восклицание: «Неужели я вижу живого классика!» откликался репликой: «Еле живого, пожалуй».
На вопрос, что находят врачи, отвечал: «Талант».
При последнем визите в Центральный Дом литераторов на вопрос о самочувствии сказал: «Я чувствую себя ангелом, приехавшим в ломбард за своими крыльями».
Неизменный девиз Михаила Светлова был таков: «Человек жив, пока верит. Умирают не люди, а надежды».
Еще один «светлонизм» на скорбную тему гласит: «Что такое смерть? Присоединение к большинству».
Его не стало 28 сентября 1964 года.
Не дожил до присуждения Ленинской премии целых три года...

Е.Евтушенко позже написал:
И без укоризны,
Угасший уже,
Он умер с безвизной
Гренадой в душе...
 
sINNAДата: Понедельник, 17.06.2013, 10:41 | Сообщение # 116
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 433
Статус: Offline
Спасибо,  Отец  Фёдор!
 
АнтикварДата: Суббота, 22.06.2013, 08:56 | Сообщение # 117
Группа: Гости





Валерий Саулов
НАТАНЫЧ
Владимир Орлов был старше меня одиннадцатью годами -то есть был человеком другого поколения. Разница в возрасте сказывалась, однако, разве в том, что он далеко опережал меня в своем житейском и профессиональном опыте. В личных отношениях она была совершенно незаметна. Но так у него, кажется, было со многими.
В симферопольском литературном объединении, куда я пришел вскоре после того, как его покинул Орлов ("Вырос и ушел", - объясняли мне), только и было разговоров, что о нем.
- У Орлова выходит новая книга...
- Орлов написал пьесу для кукольного театра...
- Орлов выступал со стихами...
Сложилось что-то вроде легенды об Орлове, который как-то быстро и легко продвигается в литературе. Когда я, познакомившись с ним, сказал ему об этом, он удивился:
- Легко?
Он был "круглым" самоучкой - в образовании, в творчестве, в жизни.
Двухкомнатная квартира Орловых, куда они переехали в конце 60-х, была почти пуста. В других квартирах этого писательского дома (построенного из крупных каменных блоков, отчего я и предложил дать ему название "Дом из Блоков1', -писатели хохотали), было тоже небогато. Но у Орловых безбытная обстановка задержалась надолго. В гостиной - толстый серый ковер на полу да радиола "Латвия" на стуле у стены. В смежной комнате-пенале, поперек нее, ближе к окну - добротный письменный стол с "ундервудом". На единственном стуле восседал хозяин, за его спиной виднелась тахта. Гостю предлагался пуф.
- Стихи принес? Читай!
Большие спокойные глаза на полном круглом лице, саркастически сложенные губы. Слушает, берет лист из рук, сам читает вслух стихи об ураганах с женскими именами.
Неистребим обычай
странный,
Известный миру
издавна...
- Второй строки нет. Поработай еще.
Пытаюсь изменить строку с ходу - все не то. Нужен другой смысловой ход. Какой?
- Ты хочешь, чтобы я за тебя работал? Ищи сам.
Приношу новый вариант.
Неистребим обычай
странный
Матриархального
клейма...
- Нонна! - кричит Орлов жене. - Послушай Хорошие стихи...
После таких встреч изменялся масштаб самооценки, начинался как бы новый отсчет в понимании многого. А главное - хорошо и продуктивно работалось.
И в творчестве, и просто в жизни у Орлова были принципы, которым он не изменял. Он не прощал другим нарушения того, что считал нормой.
Помню, как взорвался Володя, услышав от знакомых о ком-то, ловко уклонявшемся от призыва в армию. Сам он отслужил полный срок.
Я долго не мог устроиться на работу. Узнав об этом - разговор происходил на улице, возле редакции молодежной газеты - Володя потащил меня в редакцию.
Представил, отрекомендовал. И с чисто орловской прямотой - редактору:
- Но учти - какая у него фамилия...
- За это я должен платить ему больше?
- Ты будешь платить ему зарплату плюс авторские, сколько заработает.
Я успешно прошел испытательный срок, газета опубликовала все мои материалы до единой строчки, но на работу так и не взяли. Однако это уже другой рассказ.
Орлов придумал мне псевдоним.
- Который год твоя книга лежит в издательстве? Пятнадцатый? Будет лежать еще столько же. Надо менять фамилию, Рубинштейн! Как тебя по-отчеству? Саулович? Будешь Саулов.
Под этим именем и стали выходить мои книги.
Орлов был первым, кому я подарил свою первую книгу "Городские куранты". В посвящении написал, что без него куранты бы не заиграли. По крайней мере, это была бы другая мелодия.
- Ты написал хорошую книгу. Даже очень хорошую.
Вскоре Володя попросил еще один экземпляр - хотел показать кому-то в Москве. Я провожал его на вокзале. Помню его сосредоточенное, неожиданно жесткое лицо.
Это были трудные для него времена.
Еще недавно он издавался в центральных и республиканских издательствах, его стихи для детей давно вошли в лучшие антологии.
Выросло целое поколение, знавшее орловские строки наизусть.
Но тут обратили внимание на то, что у него все благополучно только с именем и фамилией ... и отчество подкачало: Натанович.
Его вдруг надолго перестали издавать даже в родном Крыму, в Симферополе. Из моих "Городских курантов" издательство изъяло посвящение к стихотворению, подаренному Орлову. Он был взбешен. Он читал всем эти стихи, объясняя:
- Это посвящено мне! Но посвящение выбросили! Старший редактор! Я знал ее еще двенадцати лет, работал с ее матерью! Кто мог подумать, что вырастет такая падла!
В те годы Орлова спас театр. На десятках сцен ТЮЗов и театров кукол шли его пьесы для детей. И всегда с успехом. В одном из театров кукольники изготовили и подарили ему куклу "Владимир Орлов", с круглой розовой физиономией, большеротую и в очках.
Я поддразнивал его, уверяя, что кукла -вылитый Расул Гамзатов...
Известные композиторы писали песни на володины стихи. Орлов очень гордился этим.
Он и сам был музыкален, отлично играл на губной гармонике - она всегда лежала на подоконнике в его кабинете-спальне. Кстати, мои стихи, посвященные ему, были как раз об этом.

У нас не тяжелая ноша,
Да нам не досталось иной.
Всего-то мы только и можем
Играть на гармошке губной.
Ах, много оно или Мало
Другим предоставим решать.
Дыхание музыкой стало,
И мы продолжаем дышать.
Рояли и арфы громоздки.
Тускнеет на воздухе медь.
Но губы теплы - а гармошке
Повсюду позволено петь.
Мальчишки, подростки, мужчины –
Мы дуем вовсю, не ленясь.
И кузов попутной машины -
Подмостки, достойные нас.
Мы верим в удачу и счастье,
Когда по губам напролет
Изделие фирмы "Вельтмайстер"
Серебряной рыбкой плывет.
Гармошка, веди без помехи
Свою хрипловатую речь.
Внимание задней скамейки
Не очень-то просто привлечь.

Ему нравились мои "Серебряные парни" - стихи, нечаянно ставшие песней, которая получила первое место на всесоюзном смотре.
Музыку сочинил композитор Лев Перевеслов. Орлов и писатель Борис Серман, с которым он был дружен, считали, что это "песня всесоюзного значения".
"Серебряный парень" стало на время моей кличкой.
Серебряные парни
Дорогу стерегут.
Не ждут они попутных
И рейсовых не ждут.
Не смертная усталость,
Не дождь, не снег, не вихрь
Простые пьедесталы
Остановили их.
- Вот только что Константин Симонов прогремел своей статьей о безобразных памятниках на солдатских могилах. Бетонные солдаты, выкрашенные под алюминий. А у тебя - "серебряные парни". Эта песня - твой "паровоз". За ним должны следовать вагоны.
В поезде самого Орлова к этому времени были все больше паровозы. Книги, которые удавалось издать, быстро раскупались. Случалось, он дома не мог найти ни одного экземпляра, чтобы подарить - разбирали друзья...
...Мы идем с ним через центр Симферополя, мимо "Детского мира". Володя рассказывает о своем старом знакомом.
- Женщин любил. И женщины его любили. Что ты думаешь - отказали ноги!
Кто мог угадать, что именно это случится с ним, жизнелюбом?
А работать продолжал. Не отказывался от встреч с читателями, если за ним присылали машину.
Выходили новые книги. Его охотно публиковали и за рубежом, особенно в Израиле.
А в прессе называли "Натаныч" - теперь это было хорошим тоном.
О том, что Владимира Орлова не стало, в Крыму и в Израиле узнали практически одновременно. Тех, кого объединяла удача знакомства с ним, теперь объединило общее ощущение какой-то неестественной тишины. Это и стало знаком его ухода. И все вдруг увидели, как велик был "круг Орлова", образованный его личным магнетизмом, высоким интеллектуальным и творческим напряжением.
Наш общий знакомый писатель Валерий Митрохин, друживший с Орловым, как-то заметил:
- Ты похож на Орлова. После разговоров с ним или с тобой хочется писать.
-Это самый дорогой комплимент мне за всю жизнь.
Многое в Орлове дорогого стоило!

Он знал, как надо выделать строку,
Чтоб от нее пошла строка другая,
Но больше не притронется к стиху,
Продленностью молчания пугая.
Он чувствовал магический кристалл
В простой породе.
Мог вспылить от фальши.
А то, что сам словами поверстал,
В мир перешло. И вот ни шагу дальше.
Престол труда, легенда для друзей,
Живой реванш достоинства и чести,
Дразнитель псов кусачих и гусей,
Веселый дух - теперь не с нами вместе.
Упрямый самоучка, старший мой
Собрат по крови, по судьбе и поту,
Он заработал право на покой,
Как человек, закончивший работу.
Февр. 2000 - апр. 2001

своему сыну Юре, живущему в Иерусалиме, он посвятил такую миниатюру:
- Никак я в эту землю не врасту, -
Мне пишет сын.
И я ответил сыну:
- Тебе сегодня трудно,
как Христу -
Он тоже был еврей
наполовину.
 
отец ФёдорДата: Суббота, 22.06.2013, 14:53 | Сообщение # 118
Группа: Гости





хочется добавить:
ЕВРЕЙСКОЕ СЧАСТЬЕ

Аркадий Левит

Когда читаешь Владимира Орлова, в сознании возникает образ автора – неистощимого весельчака и юмориста. Однако при случайной встрече с ним я увидел нечто противоположное – человека мрачного, больного, с трудом передвигавшегося. Его вышедшую в Днепропетровске книгу "Еврейское счастье" быстро раскупили.
– Орлов – это сила! – говорили днепропетровцы. –
Что ни слово, то снайперский выстрел!
Впрочем, не только в Днепропетровске – высокую оценку поэту дали в Артеке, где пионеры распевали бодрые, веселые песни на его слова, и под Мурманском, где он читал школьникам свои новые стихи, и в Москве, и в Новосибирске...
Многим, вероятно, довелось видеть добрый мультик "Цветное молоко", в основу которого положено одно из стихотворений Орлова, читать его веселую книгу "Прочтите взрослым", смотреть орловские пьесы в кукольных театрах СССР и СНГ, слушать передачи "С добрым утром", привлекавшие остроумными миниатюрами поэта, наслаждаться песнями на его слова в исполнении Валентины Толкуновой.
А его яркие смешные выступления в "Литературной газете", где фигурировала вымышленная, но тем не менее знаменитая личность шутника Евгения Сазонова, над созданием которой немало потрудилось и острое перо Орлова.

Были у Орлова и "крамольные" произведения. В дни подавления Пражской весны советскими танками в Чехословакии (август 1968 года) он написал для "Литературки" эпиграмму: «”Мы все друзья, и все мы братья”, – сказал Удав, раскрыв объятья». Эпиграмма пошла в номер.
Когда главный редактор с опозданием обнаружил "опасную крамолу", он схватился за голову. Удалось уничтожить только часть тиража...
Многие сатирические произведения поэта решительно отвергались редакциями. Внешность его тоже не всегда благоприятно воспринималась редакторами-юдофобами. "Стихи ваши хороши, но нам не подходят"...
По этому поводу поэт с печальной иронией писал:
"С годами я мучительно старею,
хирею, пропадаю ни за грош.
Я стал похож на старого еврея,
а был на молодого я похож".
Но почему исконная русская фамилия Орлов? Псевдоним? Нет, фамилия подлинная. Ее поэт унаследовал от отца, а тот – от своего деда-кантониста, получившего за солдатское усердие участок земли в Крыму ( земледелие пришлось старому солдату по душе!) и ... громкозвучную фамилию своего полкового командира впридачу.

Он умер 25 ноября 1999 года — после двух десятилетий изнурительной борьбы с тяжёлым недугом. Непонятная болезнь ног сделала его «невыездным» — так он в шутку говорил друзьям. Но даже и тогда, чувствуя, как жизнь капелька по капельке уходит из него, он оставался верен самому себе, он оставался прежним — элегантным и ироничным:
Давно не курю. Позабыл о вине.
Любовь улетела беспечною птичкой.
Дышу потихоньку. Но, видимо, мне
Придется расстаться и с этой привычкой…
Он был необычайно трудолюбив. Ему нравилась жизнь и её удовольствия. Он был добрым и надёжным. С малолетства привыкший к труду, он особенно остро ощущал в последние годы свою невероятную беспомощность. Знавшие и любившие его люди вспоминают его с какой-то особенной теплотой. Майя Рощина:
Я вспоминаю его каждое утро. Завариваю кофе, всыпаю сахар, а потом помешиваю его машинально по часовой стрелке. И слышу, как он мне когда-то сказал: «Не в ту сторону мешаешь. Нужно наоборот».
Размешиваю сахар против часовой стрелки и укоряю себя за то, что так и не выяснила, насколько серьезно было это замечание.
Да он бы и не ответил…
Думаю, что Владимир Орлов всё же ответил на этот незаданный ему вопрос, когда написал однажды на титульном листе своей новой книжки такие вот четыре строки:
Последний кусок колбасы
Я в старости отдал бы смело —
Лишь только бы наши часы
Затикали справа налево…

Обладая феноменальной способностью "смотреть в корень" и рифмовать на ходу, Орлов нередко веселил своих товарищей неожиданными и довольно смешными репликами.
Однажды в дружеском кругу, наслаждаясь арбузом, он вдруг спросил:
– Какая примечательная особенность арбуза?
– Сладкий, – ответил один.
– Бывает и кислый, – парировал Орлов.
– Сочный, – сказал другой.
– Бывает и жесткий.
– Какая же? – допытывались.
– Все просто: у арбуза – всюду пузо.
– А ведь верно! – восхищались друзья. – Юморист, мудрец, настоящий тебе Спиноза!
– Всем юдофобам в задницу заноза, – прибавил Орлов.
Афоризм об арбузе стал крылатым, как и многие миниатюры Орлова...

Читайте

ТРЕТИЙ
Подрастали у царя
Три сынка-богатыря:
Пантелей и Никодим,
Третий – вовсе был Рувим.
Ведь из трех богатырей
Кто-то должен быть еврей.
Двое пьют, едят, храпят,
Третий – всюду виноват.

ПОКУДА
Никто себя, наверно, не осудит
За неудачи родины своей.
За все грехи, покуда жить в ней будет
Всего один-единственный еврей.

ОБЕЩАНИЕ ЧЕРНОСОТЕНЦА
Придет счастливая пора:
Евреи будут в Израиле –
И ровно в шесть часов утра
У нас наступит изобилье!

ПОСЛЕ ИСХОДА
У жителей печальных
Спросили как-то раз:
– Ну, как у вас, нормально
С евреями сейчас?
И сразу же печальный
Услышали ответ:
– С евреями нормально,
А без евреев нет!

НА ГАСТРОЛИ
К старой пьесе чувствуя вниманье
И любовь, которой нет забвенья,
Из Москвы уехал "Дядя Ваня",
В Тель-Авив приехал "Дядя Беня".
 
МиледиДата: Суббота, 22.06.2013, 17:53 | Сообщение # 119
Группа: Гости





я его стихи помню ещё с детских лет, а сегодня внкум читаю...
 
дядяБоряДата: Воскресенье, 23.06.2013, 05:51 | Сообщение # 120
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 434
Статус: Offline
прекрасное дополнение, спасибо, отец Фёдор!
да ещё несколько четверостиший Papyura добавил на страниче "разговор в стихах"...
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » Наш город » ... и наша молодость, ушедшая давно! » линия жизни... (ДИНА РУБИНА И ДРУГИЕ)
Страница 8 из 21«126789102021»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz