Город в северной Молдове

Пятница, 15.12.2017, 18:35Hello Гость | RSS
Главная | воспоминания - Страница 15 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 15 из 27«1213141516172627»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » всякая всячина о жизни и о нас в ней... » воспоминания
воспоминания
ПинечкаДата: Вторник, 24.12.2013, 07:21 | Сообщение # 211
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1118
Статус: Offline
На волне Большой алии популярный российский певец, музыкант и композитор Максим Леонидов репатриировался в Израиль...

Максим Леонидов
об Израиле

– Прожив шесть лет в стране, так не похожей на Россию, я точно могу сказать, что прожил две разные жизни...
По большому счету, моя эмиграция не оправдала надежд, которые я на нее возлагал. Я мечтал о международной карьере, строил честолюбивые планы петь и писать по-английски, выскочить на европейскую арену.
Оказавшись в Израиле, я сразу понял, что поехал совсем не туда. Но возвращаться сразу обратно?!.
А потом я увидел для себя много другого интересного. Видимо, моя еврейская половина нуждалась в утверждении, в подпитке, искала себе созвучия.
Я объездил всю страну — давал концерты. Это был неоценимый опыт.
По-моему, беда наших репатриантов в том, что люди не хотят открывать для себя другую культуру. Они приезжают и начинают стенать, что на соседней улице нет Большого театра. Хотя большинство этих же самых людей, когда они жили в России, в Большом театре ни разу не были. Но вот отсутствие культуры на Востоке — ах, ах — заметили.
В Израиле таким людям очень тяжело жить, потому что там как аукнется — так и откликнется.
Принять Израиль — это не значит сделать обрезание, сменить имя на иудейское, отрастить пейсы, надеть ермолку, ходить в синагогу и праздновать Хануку. Нет.
Ты можешь ничего этого не делать, но людям важно и нужно чувствовать твой интерес к их культуре, которая и твоя отчасти, иначе как ты там оказался?
Мне очень понравилась их демократичность. Израиль — страна крестьян и солдат.
И в этом смысле «их миллионеры», которые ездят на велосипедах в потрепанных сандалиях, мне ближе, чем «наши миллионеры» на яхтах и в «ролексах»...
А кроме того, я испытываю настоящую зависть к израильскому народу, у которого есть причины гордиться своим государством. Сам факт существования этой страны, когда буквально все против, уже повод для гордости.
И то, что на голых камнях выросли райские сады.
И то, что не под дулом пистолета осушались болота, а по велению сердца.
И совершенно фантастическое отношение государства к своим гражданам, а тех — к своему прошлому.
Когда я первый раз увидел, как во время сирены в День памяти павших в войнах Израиля (Йом а-зикарон) страна замирает, и все люди встают около своих автомобилей, то испытал особое чувство единства со всем народом.
И это то, чему я завидую, находясь в России.
Такого уровня национального самосознания у нас нет.
А теперь, вернувшись в Россию, я с большим нетерпением жду поездки в Израиль, и не только ради концертов.
Я очень люблю показывать своим друзьям, которые впервые приезжают в Питер, город.
И точно так же я люблю показывать Израиль.
Ни один из моих музыкантов в Израиле никогда не был, поэтому я с большим удовольствием предвкушаю, как посажу их в машину и повезу в разные места.
Покажу им Яффо и Галилею, Иерусалим и Акко, Мертвое море и Кейсарию…
Когда у нас останется несколько дней на отдых, я с большой любовью и нежностья буду рассказывать им про эту страну, где я провел замечательные шесть лет своей жизни и которую очень люблю.
 
papyuraДата: Вторник, 31.12.2013, 12:08 | Сообщение # 212
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
...Бывает, что человек по-настоящему раскрывается в ту пору жизни, когда принято ставить на себе крест или, во всяком случае, подводить итоги. О будущем задумываться поздно, разве что, как говорится, приглядеть участок посуше.
Я одно время собирал биографии людей, которые нашли свое призвание лишь на излете жизни - вовсе не обязательно в какой-то творческой области.
Вот вам в качестве примера две судьбы.

Первая – хрестоматийная.
Вы все, я думаю, знаете «полковника Сандерса»: Я не любитель его жареной продукции, но история самого дедушки мне ужасно нравится.
Полковник он не настоящий, а «кентуккийский» (есть в этом штате такое почетное звание, которое раздают пачками), но человек-то был вполне реальный:
Харлан Сандерс (1890 – 1980).

Такой беспримесный, злокачественный лузер.
Рано осиротел, школу не закончил, с тринадцати лет зарабатывал на жизнь, еле перебивался.
С огромным трудом заочно выучился на адвоката, но с треском вылетел из профессии после того, как прямо в зале суда поколотил собственного клиента. Ни на одной работе долго не удерживался. Несколько раз пытался создать бизнес и всё время прогорал...
Единственное, что у него хорошо получалось – жарить цыплят.

Сандерс изобрел новый способ их приготовления, открыл придорожный ресторанчик и даже начал сводить концы с концами, но судьба, казалось, решила доклевать бедолагу. Неподалеку проложили новую трассу, весь трафик перетек туда, и заведение разорилось.
Сандерсу к этому времени стукнуло уже шестьдесят пять. По-хорошему, ему полагалось бы признать свою жизнь окончательно незадавшейся и начать готовиться к переходу в мир более справедливый, нежели этот.
Вместо этого старый неудачник придумал превратить свой метод «цыплятожарения» во франшизу и начал продавать ее по всей Америке.
Так зародилась сеть «Кентаки фрайд чикен» - один из самых популярных фастфудов в мире.
Дедушка стал очень богатым, пожил в свое удовольствие еще немало лет и ушел победителем, а напоследок учредил благотворительный фонд – это лучшая память, какую может оставить по себе богатый человек.
Занавес. Аплодисменты.

Вторая история – про американскую художницу, которую обычно называют «Бабуся Мозес» (Grandma Moses).
Она родилась в 1860 году и прожила тяжелую, малорадостную жизнь.
Была женой батрака, родила десять детей, половина которых умерли в младенчестве.
В 67 лет овдовела.
Интересное началось еще десять лет спустя, когда старая бабушка из-за артрита лишилась возможности вышивать и решила писать картины. Собиралась дарить их родственникам и знакомым на Рождество и прочие праздники, чтобы не тратиться на подарки.
Рисовать ее никто никогда не учил. Она вообще никакого образования кроме начального не имела.
Поэтому малевала, как Бог на душу положит.
А Он положил - не поскупился.
Бабуся Мозес создала более тысячи полотен.

Прославилась и разбогатела. Прожила сто один год.
Сейчас считается классиком «наивного искусства». Ее работы висят в почтенных музеях, даже в Белом Доме.
Недавно мне подарили книгу Владимира Яковлева «Возраст счастья» - так она вся состоит из подобных реальных историй: про наших с вами современников, настоящая жизнь которых началась только в старости. Там я прочитал про русскую бабушку, вдруг обнаружившую в себе способности к айкидо, про американского дедушку, в 78 лет ставшего фокусником, и еще много всякого позитива.

У меня в этой связи есть к вам предложение.
Давайте никогда - ни в каком возрасте и физическом состоянии - не хоронить себя раньше смерти, не говорить, что всё позади и что остается лишь кое-как дожить, доскрипеть.
Давайте внимательно смотреть вокруг и внутрь себя.
Очень возможно, что самые интересные открытия, как внешние, так и внутренние, жизнь приберегает на десерт.

Б. Акунин
 
МарципанчикДата: Вторник, 07.01.2014, 08:29 | Сообщение # 213
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 376
Статус: Offline
Белорусская советская певица (драматическое сопрано), народная артистка Белоруссии Софья Юрьевна (Соня Гиршевна) Друкер родилась в поселке Копысь Оршанского района 7 января 1907 года.
До войны за Софьей, впоследствии ставшей первой белорусской Тоской, закрепилась репутация остроумной красавицы — действительно, помимо высокого роста, роскошной косы и незабываемого взгляда, она обладала счастливым талантом превращать в шутку практически любые неприятности (и косые взгляды в свой адрес в том числе), легко относилась к бытовым неудобствам...
У нее вообще был легкий характер, притягивавший к ней таких же светлых и искренних людей. Хотя завистников тоже было немало: как казалось многим, этой дочке местечкового скрипача слишком уж часто везло, всю жизнь удача будто сама плыла к ней в руки, не требуя усилий и интриг.
Отчасти это было действительно так...
Как пишет, основываясь на материалах Белорусского государственного архива–музея литературы и искусства, белорусская журналистка Ирина Завадская, в юности о карьере артистки Софья вовсе не мечтала, соглашаясь с отцом, что профессия врача куда перспективнее.
Однако вслед за сестрами скрипку всё же освоила, и неплохо: скрипача Друкера знали во всей Витебской губернии, но ничего другого, кроме умения чувствовать музыку, дать своим дочерям он не мог. А это в их родной Копыси котировалось не особенно...
На младшую Сонечку семья возлагала особые надежды, ее жизнь, решили родители, должна сложиться иначе, лучше, ярче.
И после девятилетки она отправилась в Витебск поступать в медицинский техникум ( не зная, что студентов туда набирают только через год...)
Но рядом обнаружилось еще одно учебное заведение (Витебский музыкальный техникум) и дочка Гирша Друкера решила, что дожидаться следующего набора в медицинский в статусе студентки соседнего вуза — идея совсем неплохая...
Несмотря на конкурс, поступила Соня туда легко и уже через полгода пела партию Ольги в студенческой постановке оперы Даргомыжского «Русалка».
Накануне в Минске открылся Белорусский государственный музыкальный техникум, педагоги которого приехали на премьеру в качестве почетных гостей. Редкий тембр студентки Друкер их поразил настолько, что в Минский музтехникум ее зачислили автоматически! Окончив его в 1930 году, Софья продолжила музыкальное образование в Белорусской студии оперы и балета (1930-1932 гг.), в Белорусской консерватории (1932-1936 гг.).
В то время по решению ЦК КПБ и правительства Белоруссии (в мае 1933 года) в Минске был открыт Государственный театр оперы и балета. Ирина Завадская рассказывает, что на сцене БДТ–1 (нынешнего Купаловского театра) Лариса Александровская исполнила арию Кармен, а Софье Друкер, как обычно, досталась «возрастная» роль одной из рыночных торговок...
А через считанные годы на территории Троицкого рынка, существовавшего в Минске до 1935-го, возвышался настоящий дворец. В котором Софья Друкер стала Лизой, Ярославной, Тоской...
Новая сцена, как и новые постановки, где она больше не рисковала затмить своих партнерш по сцене (они просто не были предусмотрены в партитуре!), пришлась молодой приме впору.
1937 год стал для нее головокружительно счастливым — видимо, в то время ангел–хранитель Софьи Друкер был при ней неотлучно, распространяя свое влияние даже на тех, кто рядом. Именно в ее исполнении белорусская публика тогда впервые услышала драматические арии Пуччини, а мужа Софьи Григория Прагина (еще недавно - такого же, как она, студента Минского музыкального техникума Гирша Литмановича, учившегося по классу тромбона) назначили директором Белгосфилармонии.
И уже в марте состоялось первое публичное выступление симфонического оркестра новой филармонии, но Софья Друкер собралась осваивать новую «роль», узнав, что ждет ребенка... Кстати, именно в 1937-м вышел диск с записью двух еврейских песен в обработке С.Полонского – «Еврейская колыбельная» и «Фун ванэн hэйбт зйх он а либэ».
И Софья Друкер исполнила их на языке идиш, который знала с детства.
А через два года оперой Тикоцкого «Михась Подгорный» открылось новое здание оперного театра на Троицкой горе. В заглавной роли Марыси блистала снова она, Софья Друкер... Вскоре и за оркестром филармонии закрепили помещение в одном из угловых домов по улице Карла Маркса, фойе и интерьеры которого оформлял тогда еще совсем молодой Заир Азгур. Но обжить свой новый дом музыканты не успели. Война...
Прагина-Литмановича срочно мобилизовали в армию. Софья узнала об этом не сразу — война застала ее на гастролях в Саратове. Но еще раньше ей сообщили другую, куда более ужасную новость: в первый же день бомбежки Минска погибли двое ее маленьких детей...
Их отец не знал об этом еще несколько месяцев — уже 26 июня ему поручили организацию эстрадно–театральных бригад. Как пишет Ирина Завадская, в архиве сохранилась рукопись соответствующего приказа: «Основной деятельностью филармонии считать создание бригад по обслуживанию частей Красной армии... Не позже чем 2-3 июля дать концерт». И концерт состоялся в срок — под Гомелем, на большой поляне...
Когда началось контрнаступление Красной армии под Москвой, концертная бригада Прагина добралась до Саратова. Там он впервые увидел жену, там узнал обо всем... Однако слезы в те годы были непозволительной роскошью, горевать было некогда, и они снова расстались.
«Весной 1942–го, когда мне довелось покинуть бригаду, мы дали более 300 концертов», — вспоминал позже Григорий Павлович (в 1942 году его назначили начальником ансамбля песни и пляски Западного фронта).
У Софьи был свой ритм жизни — концерты для бойцов артисты белорусской оперы давали в землянках и на огневых позициях по 3-4 раза в день. Через линию фронта их переправляли в тыл врага, где они встречались с партизанами... Кстати, танковый корпус, освобождавший Минск, обслуживала та самая концертная бригада, вместе с которой выступала и Друкер. Ее же голос стал знаком победы: когда в освобожденном Минске оперный театр возобновил свою работу, первой вышла на сцену она, Софья Друкер, исполнив главную партию в опере Евгения Тикоцкого «Алеся»... .
Ее роли в классических операх:
Ярославна («Князь Игорь» А. Бородина), Лиза, Мария («Пиковая дама», «Мазепа» П. Чайковского), Наташа («Русалка» А. Даргомыжского), Аида («Аида» Дж. Верди), Часникова («Страшный двор» С.Монюшко), Адарка («Запорожец за Дунаем» С.Гулак-Артёмовского), Дуэнья («Обручение в монастыре» С.Прокофьева), Фроська («Морозко» М.Красева), Мирабелла («Цыганский барон» И.Штрауса). Но для своих поклонников она по–прежнему осталась неповторимой Тоской, которая снова и снова умирала после потери самого дорогого человека.

У нее, реальной, а не вымышленной женщины все было гораздо трагичнее — Софья Друкер вынуждена была остаться жить, несмотря на спрятанную внутри боль. Всю свою жизнь она собирала материалы о погибших в годы войны белорусских артистах, вела обширную переписку с их родными, помогая переживать уже их личную боль, как научилась это делать сама, как научила этому мужа...
Вдвоем они прожили долгую, красивую жизнь. И умерли красиво — почти в один день. Произошло это в апреле 1984 года...


Сообщение отредактировал Марципанчик - Вторник, 07.01.2014, 08:38
 
дядяБоряДата: Вторник, 14.01.2014, 14:20 | Сообщение # 214
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 431
Статус: Offline
УЧИТЕЛЯ ПРОТИВ "БОЛЬШОЙ ПЕРЕМЕНЫ"

История создания этого шедевра отечественного кино берет свое начало еще в начале 60-х, когда в Краснодаре свет увидела книга Георгия Садовникова «Иду к людям». Автор в течение года преподавал историю в школе рабочей молодежи, а когда ушел оттуда, решил описать все увиденное на бумаге.
Книга получилась грустная, но в то же время оптимистическая, как тогда говорили жизнеутверждающая.
Именно поэтому десять лет спустя у руководителей Гостелерадио и «Мосфильма» созрела идея экранизировать это произведение. Режиссером был выбран 45-летний Алексей Коренев, до этого снявший несколько комедий: «Адам и Хева» (1969), «Вас вызывает Таймыр» (1970). В жанре комедии он собирался снимать и этот фильм про школу рабочей молодежи...
Автор всеми силами сопротивлялся такому превращению своего произведения, однако режиссерская воля оказалась сильнее.
И, как мы теперь понимаем, слава богу!
Сценарий, который написал Коренев, сильно отличался от того, что было в книге.
Взять, к примеру, главных героев.
По книге, Петрыкин был толстым невзрачным мужчиной, который безропотно согласился уступить первую смену Ляпишеву. Никакого любовного треугольника Нестор — Полина — Федоскин в повести не было, а герой Евгения Леонова вообще был женщиной (в повести Нелли училась в девятом классе, а ее мама в пятом).
Самый обаятельный персонаж сериала Ганжа в книге выглядел как тщедушный подросток и присутствовал всего лишь в одном (!) эпизоде: когда Нестор выкуривал его из туалета.
Вообще не было в произведении Садовникова ни Тимохина (Савелий Крамаров), ни Люськи (Ирина Азер).
Короче, не позволь себе режиссёр многие вольности при переносе книги на экран, никакого шедевра, уверен, не получилось бы.
Подготовительные работы над картиной начались в самом конце декабря 71-го, а в самом начале следующего года Коренев приступил к кинопробам...
ПОМИМО «Большой перемены» режиссёр Алексей Коренев снял такие замечательные фильмы, как «Вас вызывает Таймыр», «Ловушка для одинокого мужчины» и «По семейным обстоятельствам», где Ролан Быков сыграл врача-логопеда с улицы «Ойкого». «Но в начале карьеры у Алексея были большие идеологические неприятности, — рассказывает Садовников. — В 1957 году он снял фильм «Черноморочка», который обругали даже в «Правде».
Ему потом долго не давали снимать самостоятельно, и он работал вторым режиссёром у Эльдара Рязанова.
Поэтому в «Большой перемене» Алексей решил подстраховаться. И вписал в фильм абсолютно инородный эпизод: Нестор Петрович говорит подопечным о необходимости рабочему человеку учиться...
А текст монолога содрал из… доклада Брежнева. Лев Дуров позже подшучивал: «Лёш, а ты не боишься, что Брежнев подаст на тебя в суд за плагиат?» Стоит отметить, что до начала работы над картиной, у режиссера было всего лишь несколько актёров, которых он собирался пригласить в ленту без всяких кинопроб.
Это были великие старики МХАТа Михаил Яншин (профессор Волосюк) и Анастасия Георгиевская (учительница географии), которые практически сразу дали свое согласие сниматься в незатейливой комедии. Что ими двигало, до сих пор неизвестно, но последующие события показали, что они нисколечко не прогадали. Остальных исполнителей режиссеру предстояло еще найти.
Забегая вперед скажу, что поиск будет кропотливый. Как мы помним, фильм был весьма насыщен персонажами; надо было найти полтора десятков актеров на роли учеников шебутного 9-го «А», десяток актеров на роли учителей и ряд других персонажей. Поэтому пробы начались без задержек - сразу после новогодних праздников. 4 января 1972 года в коллекторе 10-го павильона «Мосфильма» перед взором Коренева предстали актеры: Виктор Проскурин (Авдотьин), Анатолий Шаляпин (Ляпишев), Лариса Барабанова (Нелли)... как мы теперь знаем, из перечисленных кандидатур режиссера устроит только Проскурин, который блестяще сыграет Ляпишева.
На следующий день на кинопробы явится еще одна актриса которая в итоге получит роль — Наталья Гвоздикова (Полина)
...Новость о том, что Коренев работает над комедией о школе, в те дни просочилась на страницы центральной печати: 22 января в «Вечерней Москве» была опубликована заметка об этом.
И что тут началось! Уже на следующий день в Министерство просвещения посыпались звонки от возмущенных учителей и прищло ... 400 писем!: мол, мы тут из кожи вон лезем, а про нас комедию собираются снимать...
Дело дошло до того, что режиссера фильма вызвал на ковер сам министр просвещения М. Прокофьев и Коренев сумел объяснить министру, что никакого издевательства над учителями он в своем фильме не учиняет, а, наоборот — снимает картину во славу их. Министра это объяснение вполне удовлетворило, однако на прощание он все же попросил: «Вы все-таки название у фильма — «Приключения школьного учителя» — смените».
Коренев возражать не стал. На следующий день в съемочной группе был объявлен конкурс: кто придумает новое название картине, тот получит бутылку коньяка. Спор выиграл оператор Анатолий Мукасей, который первым произнес: «Большая перемена»...

НА ЧТО ОБИДЕЛСЯ АНДРЕЙ МЯГКОВ

31 января худсовет студии утвердил первых исполнителей на главные роли: роль Леднёва досталась Евгению Леонову, Тимохина — Савелию Крамарову, Петрыкина — Виктору Павлову, учительницы химии — Валентине Талызиной, милиционера — Льву Дурову. Отбор остальных исполнителей продолжался...
2 февраля перед глазами режиссера предстали Ольга Науменко (Люся), Наталья Гундарева (Нелли Леднёва).
Про последнюю существует следующая байка. Говорят, Коренев увидел где-то ее фотографию, и его мгновенно пронзила мысль: «Это же вылитая Полина!». Он узнал номер домашнего телефона Гундаревой и немедленно ей позвонил. А та как ушат холодной воды на него вылила, заявив: «А ты задницу мою видел?» Коренев увидел ее на пробах и действительно понял, что на роль Полины Гундарева явно не подходит. Он хотел «пристроить» ее на роль Нелли, но и этот вариант не прошел, поскольку тут на горизонте появилась куда более подходящая кандидатура — Светлана Крючкова...

Она в то время была студенткой 3-го курса Школы-студии МХАТа и попалась на глаза Кореневу случайно.
Ее тогдашний муж пробовался на роль Ганжи, но в итоге от роли отказался. Он попросил жену отнести сценарий на «Мосфильм», что Крючкова и сделала.
В дверях студии она столкнулась с неизвестным человеком, который внезапно спросил: «Девушка, а что вы делаете сегодня вечером?» — «А что?» — насторожилась Крючкова. — «Приходите репетировать», — ошарашил ее неожиданным предложением незнакомец...
Далее послушаем рассказ самой актрисы:
«Я пошла на репетицию. Увидела там Кононова и Збруева, уже известных актеров. Режиссер мне поставил задачу: «Вы — Светлана Афанасьевна, жена Ганжи. Он вас втаскивает в комнату, а вы изо всех сил сопротивляетесь».
Начали репетировать. Збруев меня тащит, а я чувствую, что силы неравны — он побеждает. И от отчаяния, не зная, что делать, я укусила его за палец. Пошла кровь.
Режиссер сказал: «Все! Достаточно!» Я пошла домой и по дороге расплакалась, понимая, что не справилась с задачей.
Только я пришла домой — раздается телефонный звонок. Звонит ассистентка режиссера: «Вы будете сниматься, но совсем в другой роли» (в роли Нелли Ледневой. — Ф. Р.). Я была потрясена: меня, студентку, утвердили практически без проб!..»
Телефильм показывали как раз в то время, когда Крючкова заканчивала Школу-студию МХАТ и на выпускном Олег Павлович Табаков при всех произнёс: «Мы вас вчера по телевизору видели, вы нам очень понравились».
И выпускницу пригласили сразу во все московские театры благодаря «Большой перемене».
Весьма мучительными были поиски главного героя — Нестора Петровича Северова. На эту роль претендовали два хороших актера: Михаил Кононов и Андрей Мягков. Причем у последнего шансов было побольше, поскольку он шёл в связке со своей законной супругой Анастасией Вознесенской, которая претендовала на роль учительницы литературы и русского языка Светланы Афанасьевны. А Кононов, хоть и нравился режиссеру, но сам не очень-то хотел сниматься у Коренева. К тому времени он уже был достаточно знаменит благодаря сотрудничеству с такими серьезными режиссерами, как Андрей Тарковский («Андрей Рублев»), Глеб Панфилов («В огне брода нет»), Виктор Трегубович («На войне как на войне»), и большим желанием сниматься в роли недотепы-учителя в незамысловатой комедии про школьную жизнь не горел.
Но на пробы исправно ходил, хотя большого рвения опять же не выказывал. Что сильно раздражало Коренева.
Но еще больше режиссера раздражал Андрей Мягков, который тянул вместе с собой в картину свою супругу. В итоге в какой-то из моментов терпение Коренева лопнуло: он отказал Вознесенской в роли, и в знак солидарности с женой из проекта ушел и Мягков...
Казалось бы, ситуация сыграла на руку Кононову. Но он продолжал тянуть с окончательным «да». И Коренев вынужден был пробовать на роль Северова других исполнителей: например, 6 марта состоялась кинопроба, на которой эту роль на себя «примерял» Константин Райкин, 9 марта — Евгений Карельских...
Но в итоге Кононов всё-таки дал свое согласие, и проблема благополучно разрешилась.

На роль его возлюбленной была утверждена тогда мало кому известная актриса Наталья Гвоздикова.
20 марта на «Мосфильме» состоялся художественный совет, который утвердил очередных исполнителей на роли в комедии «Большая перемена»: Григорий Ганжа — Александр Збруев, Геннадий Ляпишев — Виктор Проскурин...

Премьера «Большой перемены» состоялась 29 апреля — 2 мая 1973 года. Успех был фантастический: во время показа картины (а ее демонстрировали в прайм-тайм: 19.50—21.00) улицы советских городов буквально вымирали.

Ф. Раззаков. Главы из книги "Наше любимое кино. Интриги за кадром."

PS

ЭЛЬДАР Рязанов всегда появляется в маленьких эпизодах своих картин. Алексей Коренев себя не снимал, зато просил поучаствовать в массовках знакомых. Поэтому 9 «А» класс в «Большой перемене» (за исключением главных героев) — это близкие друзья режиссёра.
Девушку с ребёнком сыграла старшая дочь Коренева Маша, которая в то время уже закончила Полиграфический институт и работала художником-графиком (сейчас она живёт в Америке).
У Маши в фильме есть эпизод, в котором она отвечает урок по истории. Чтобы достичь естественности, отец-режиссёр не предупредил дочь о том, какой вопрос ей задаст Нестор Петрович. И Маше пришлось говорить то, что знала…

Коренев хотел снимать и свою младшую дочь Лену, которая собиралась стать актрисой (она играла в его предыдущей картине, а спустя 10 лет прославилась как Людочка из «Покровских ворот»), но та решила, что не должна сниматься...

Модно одетые героини «Большой перемены» стали примером для советских дам. Зрительницы потом приходили в ателье и просили сшить такой же костюмчик, как у Нелли Леднёвой, или такое же платье, как у жены Ганжи.
Наряды эти придумала известный на «Мосфильме» художник по костюмам Шели Быховская.
А вот мужчин по сценарию ей пришлось одеть в робу. Все актёры спокойно щеголяли по заводу в рабочей одежде, и только Александр Збруев категорически отказался надевать робу. «Не буду!» — и всё тут. Режиссёр сначала негодовал: «Человек не может работать на заводе в замшевой куртке!» — а потом согласился: стильная курточка придала образу хулигана Ганжи особый шик.

Кстати, внимательный зритель не мог не заметить киноляп, связанный с Ганжой. Помните, он ошпарил на заводе руку? На экране повреждена правая рука. Приходит в медчасть — забинтовывают левую. Сидит Ганжа на лавочке в ожидании жены: в бинте опять правая рука. Заходят домой — левая…

«Что за путаница?» — спрашиваю у сценариста. «Ох, — вздохнул Георгий Садовников, — мы заметили этот прокол на монтаже, но было уже слишком поздно. Чтобы переснять этот эпизод, пришлось бы снова ехать на шинный завод в Ярославль, где снимали ожог Ганжи. Декорации медсанчасти и квартиры были разобраны… Оставили так, как есть.
Я потом заметил ещё несколько ляпов. К Нестору Петровичу подходит учительница физкультуры. Но в вечерних школах не было физкультуры!
И учительскую почему-то назвали «учебной частью».
А мой друг обратил внимание, что вместо пива Леонов и Збруев пьют квас...

Ну не было в тот момент в Ярославле пива!
К счастью, все эти киноляпы не повлияли на отношение зрителей к картине».

К СОЖАЛЕНИЮ, до сорокалетнего юбилея фильма не дожили многие участники «Большой перемены».
Нет Петрыкина — Ролана Быкова, его жены Вали — Люси Овчинниковой, уборщицы тёти Глаши — Валентины Сперантовой, Фукина — Валерия Носика, Тимохина — Савелия Крамарова, Леднёва — Евгения Леонова, профессора Волосюка — Михаила Яншина, жены Ганжи — Наташи Богуновой, милиционера — Ивана Рыжова и фотографа — Владимира Басова.
Не стало режиссёра Алексея Коренева и композитора Эдуарда Колмановского, написавшего такую трогательную музыку на слова Михаила Танича: «Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает…»
Сорок лет прошло, а «Большую перемену» по-прежнему смотрят.

Кстати, сначала планировалось, что это будет 2-серийная картина. Потом работа закипела, руководству студии «Телефильм» материал понравился, и было решено сделать 4 серии...и только пять лет назад сценарист признался «Суперзвёздам», что в фильме могло быть пять серий:
«Время и деньги, выделенные на съёмки, закончились, поэтому мы не стали затевать 5-ю серию. Сейчас жаль, — говорит Георгий Садовников. — Потому что в фильм не вошёл один очень смешной эпизод.
Картина заканчивается балом. Но он возник как-то искусственно.
По сценарию танцы должны были следовать после спектакля, который решила поставить жена Ганжи. И привлекла к репетициям Нестора Петровича.
Играли «Евгения Онегина», а главную роль взял на себя Тимохин — Крамаров. Оказалось, что в местном драмтеатре у него работает тётка, которая может помочь с костюмами, но при условии: Татьяну должна играть его возлюбленная Коровянская.
У Коровянской, конечно же, ничего не получалось, и за 15 минут до начала представления она сбежала. Жена Ганжи заменить её не смогла — она сорвала голос на репетициях. И последней надеждой оказался  ... Нестор Петрович, который единственный знал текст наизусть. Нестора загримировали…
Он стал похож на старую графиню из «Пиковой дамы» и в таком виде появился перед Крамаровым. А тот ничего не подозревал… В общем, должно было быть смешно…»
 
ПримерчикДата: Вторник, 14.01.2014, 15:32 | Сообщение # 215
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 422
Статус: Offline
спасибо за интересный материал, дядяБоря!
 
МиледиДата: Четверг, 16.01.2014, 14:28 | Сообщение # 216
Группа: Гости





прекрасный фильм и надолго!
 
papyuraДата: Пятница, 24.01.2014, 12:47 | Сообщение # 217
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
Американск​ий МЕССИНГ

Джейн Диксон мечтала стать актрисой, а стала самой известной прорицательницей в истории современной Америки. Кажется, само провидение доверяет ей тайны будущего. Она предвидела события задолго до их свершения, знала когда падет Третий Рейх, кто убьет Джона Кеннеди и отчего умрет первая красавица Америки Мэрилин Монро.
Она поведала о сильнейшем землетрясении на Аляске и страшной катастрофе космического корабля «Аполлон».
О своих предчувствиях она заявляла открыто, но далеко не все пророчества были услышаны, и многие трагедии не удалось предотвратить.
Она консультировала руководителей разных государств, делала подробные политические прогнозы и предсказала самые известные убийства в истории 20-го века. За громкие разоблачительные откровения ей самой угрожали расправой, но миссис Диксон никогда не боялась за свою жизнь – она точно знала, когда и как умрет...

Дочь богатого калифорнийского лесопромышленника, выходца из Германии, Джейн Пинкерт была обычным милым ребенком.
Но едва начав говорить, девочка начинает пугать своих близких странными выходками. В 3 года малышка потребует у матери какое-то письмо с черными краями. Вероятно, обычные детские фантазии, подумает женщина. Истинное значение необычной просьбы Джейн откроется уже через неделю: миссис Пинкерт получит траурное послание с извещением о смерти своего отца. Так впервые проявятся таинственные способности будущего пророка Америки, и будет открыт счет доказательствам ее уникального дара.
Начало 20-х годов, в США бум американского футбола. Совершенно новая игра, нечто среднее между европейским футболом и регби. Подрастающее поколение быстро запоминает замысловатые правила.
Среди первых поклонников американского футбола старший брат крошки Джейн – Эрни. Он точно бьет в цель и никогда не промахивается. Когда Джейн исполнится пять лет, она тоже сделает точный удар по твердым убеждениям родителей – в одну минуту растолкует и папе, и маме, почему ее старший брат вместо занятий в школе должен бегать по стадиону за продолговатым кожаным мячом.
«Наш Эрни станет великим спортсменом, его будет знать весь мир…», – выдаст малышка.
Всего через десять лет имя Эрни Пинкерта будет внесено в Книгу почета американского футбола.
Странное поведение Джейн настораживает мать. Однажды миссис Пинкерт решает отвести дочь к известной в городе гадалке. Цыганка рассматривает ладони Джейн, а потом протягивает девочке хрустальный шар и просит рассказать, что она видит в глубине прозрачной сферы. «Я вижу дикий скалистый берег, – сообщает Джейн, – а еще синее бушующее море…».
«Так я и думала, – улыбнется женщина, – ты увидела мою родину, а такое подсильно только посвященному. Ты станешь великой предсказательницей, возьми этот шар, он тебе пригодится».
С тех пор Джейн не расстается с хрустальной сферой. Ей кажется, что свечение, исходящее от ее поверхности, открывает доступ к новой информации. Достаточно внимательно всмотреться и перед глазами мелькают лица, места, события, то, что будет с ней и другими через пять и десять лет.
Вот она сдает школьный экзамен, вот танцует на выпускном вечере, а вот выходит замуж.

Будущее Джейн кажется безоблачным – красивый дом в Вашингтоне и любимый муж, удачливый бизнесмен.
1939 год, владелец Вашингтонской компании по торговле недвижимостью Джеймс Диксон собирается в короткую командировку в Чикаго. Неожиданно в комнату вбегает его жена Джейн. Она плачет, кричит о каком-то видении и хрустальном шаре.
о слезами на глазах уговаривает мужа отложить поездку.
Джеймс никогда не придавал значения так называемому дару супруги, считал, что ее видения лишь часть придуманного образа – миссис Диксон всегда мечтала стать актрисой. Но на этот раз он сдается, ради ее спокойствия он остается дома...
Наутро они узнают об авиакатастрофе, погибнут все, кто был на борту.
Тот самый рейс Вашингтон-Чикаго, на который был забронирован билет Джеймса Диксона.
Миссис Диксон – ясновидящая, она спасла своего мужа. Сначала об этом судачат все соседи и родственники, потом к Джейн приезжает корреспондент местной газеты, падкой на сенсации, и вскоре весть о молодой провидице разносится по всей округе. Семейное гнездышко Диксонов атакуют толпы страждущих. Джейн никому не отказывает в помощи.
Разумеется, такое положение дел категорически не устраивает супруга. Джеймс требует от жены образумиться и, в конце концов, устраивает ее на работу финансовым директором собственной компании.
Но, возвращаясь домой, Джейн вновь погружается в чужие проблемы. Слухи о безошибочных предсказаниях множатся, имя ясновидящей все чаще мелькает в печати. И вскоре новой американской звездой заинтересуются в Белом доме.
1941 год, Европа охвачена войной. Фашистскими войсками оккупированы Дания, Нидерланды, Люксембург, капитулировала Франция. Немецкая авиация начала массированные бомбардировки английских городов. Досталось и Соединенным Штатам – в декабре союзники Германии японцы разгромят военную базу Перл-Харбор.
О том, что в конце 1941 года американцам все же придется вступить в войну, Джейн Диксон предупреждала еще за несколько месяцев до японской атаки. Но Белый дом не прислушался к словам предсказательницы. Открытая схватка с фашистами в самом начале кровопролитного конфликта не входила в планы Вашингтона, но прогноз мисс Диксон как всегда оказался точен – американский флот получает команду атаковать силы фашисткой коалиции в Атлантике.
В американских госпиталях появляются первые раненые, и Джейн Диксон нанимается волонтером в медицинскую службу. Теперь она делает прогнозы прямо в больничных палатах в перерывах между уколами и перевязками. Однажды молоденький офицер попросит медсестру предсказать исход войны. «Кто окажется победителем в этой чудовищной схватке?», – спросит он у Джейн. «Наберитесь терпения, мой друг, – ответит Диксон, – армия Гитлера потерпит сокрушительное поражение, но не раньше апреля 1945 года».
Ноябрь 1944 года. В США только что прошли выборы президента. В четвертый раз на этот пост избран Франклин Рузвельт. После успехов на фронтах Второй мировой народ Америки доверяет своему президенту как никогда.
Однако здоровье хозяина Белого дома оставляет желать лучшего. У него больное сердце, прогрессирует полиомиелит.
Уже на следующий день после выборов у Рузвельта ухудшается самочувствие. Он требует срочно вызвать в Белый дом миссис Диксон. Президент просит провидицу ответить, сколько ему отпущено времени?
Миссис Диксон желает взглянуть на кончики президентских пальцев и, когда Рузвельт протягивает к ней ладони, чувствует сильную вибрацию.
«Вам осталось жить не больше шести месяцев…», – говорит Джейн.
Мистер Рузвельт воспринимает страшное предсказание на удивление спокойно. Что ж, он многое успел и, наверное, действительно пора уходить. После небольшой паузы президент задает Диксон следующий вопрос – «Что ждет его страну впереди, появятся ли у Соединенных Штатов новые опасные враги?».
Она видит красные флаги на улицах Пекина, толпы людей с портретом нового вождя, люди ликуют, прославляя «Великого кормчего». Коммунистический Китай, мощное агрессивное государство, способное развязать новый мировой конфликт.
Она ясно видит нового врага Америки.
12 апреля 1945 года в 17:45 прерывается вещание всех радиостанций страны. Срочное сообщение – только что умер президент Соединенных Штатов.
Франклин Рузвельт скончался спустя полгода после встречи с Джейн Диксон. Он так и не поверил в ее предсказание о коммунистическом Китае, ему так и не суждено было узнать, что провидица не ошибалась – через четыре года Мао Цзедун поведет народ к светлому коммунистическому будущему. А популярность Джейн Диксон, предсказавшей красный переворот в Поднебесной империи, перешагнет границы Америки.
Теперь Джейн вхожа в кабинеты самых высокопоставленных чиновников. Ей регулярно заказывает прогнозы премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль.
Ровно через месяц после смерти Рузвельта Диксон сделает сенсационный прогноз в кабинете на Даунинг-стрит. Она убеждена – на предстоящих выборах Уинстона Черчилля ждет полный провал.
Поверить в собственную политическую смерть, когда, казалось, нет даже намека на поражение? Черчилль поблагодарит миссис Диксон за работу, но останется при своем мнении.
Премьер убежден – британцы доверяют ему безоговорочно, он слишком много сделал для своей страны.
Но уже через три месяца сэр Уинстон вспомнит пророчества американки. Великобритания отвернется от своего победоносного премьера. Он проиграет выборы и на несколько лет окажется за бортом большой политики.
Ноябрь 1952 года, Америка обсуждает забавное заявление знаменитой Джейн Диксон. На страницах крупной газеты ясновидящая констатирует – через 8 лет во главе страны встанет молодой харизматичный демократ, у него будут густые каштановые волосы и голубые глаза...
Из всех известных политиков этому описанию соответствует разве что сенатор от штата Массачусетс Джон Кеннеди. Но представить его президентом совершенно невозможно. Он слишком молод, неопытен, к тому же успел попасть в скандальную хронику благодаря повышенному интересу к женскому полу.
О пророчестве миссис Диксон вспомнят, когда обаятельный 43-летний демократ, несмотря на все политические прогнозы, возглавит президентскую компанию. Бывший хозяин Белого дома Эйзенхауэр, оставляя свой пост, заметил – «Таких президентов не бывает. Это голливудский актер, а не политик».
В то же самое время газеты разродятся громкими заголовками – «Миссис Диксон нагадала Америки президента Кеннеди».
Но, прежде чем это произойдет, пресса свяжет имя знаменитой прорицательницы с другой американской знаменитостью.
Середина 20-го столетия.
Америка в плену кинематографических фантазий. Это время потом назовут «Золотым веком Голливуда».
На большом экране чувственный шик и его главный символ – божественная блондинка с соблазнительными формами и пухлыми губами. Ее зовут Мэрилин Монро, она поет о том, что хочет влюбиться, и вся страна точно под гипнозом повторяет каждую строчку. Разве можно не думать о любви глядя на это совершенство?
Он влюбился в нее с первого взгляда. Молодой политик Джон Кеннеди и красавица Мэрилин познакомились на голливудской вечеринке в 1954-м. Так началась самая красивая и самая драматическая история любви, свидетелем которой стал весь мир.
Ноябрьским вечером 1959 года Джейн Диксон приглашают на закрытую кинопремьеру. Новая комедия под названием «В джазе только девушки» обещает побить все кассовые рекорды. В главной роли голливудская звезда Мэрилин Монро. Она появится в зале сразу после финальных титров, ее приветствуют восторженными криками и аплодисментами, окружают желающие взять автограф. Протягивает открытку и миссис Диксон. В тот же момент в сознании предсказательницы вспыхивает четкая картина – Монро в какой-то квартире, на полу, без движения...
«Вам грозит опасность!» – предупреждает Джейн звезду. «И кого же мне следует бояться?» – удивляется Мэрилин. «Полагаю – саму себя…», – отвечает Диксон.
Этот разговор, вероятно, кем-то подслушанный, уже утром попадет в газеты, но вскоре забудется. Как бывало не раз, эта история всплывет на поверхность после того, как из светской хроники перетечет в хронику происшествий.
1960 год, триумф Джона Фицджеральда Кеннеди. Роман кинозвезды и сенатора продолжался до самых президентских выборов. Мэрилин следовала за своим кандидатом из штата в штат, призывая американцев голосовать за демократа, и во многом предопределила эту победу.
Монро была уверена – став президентом Джон непременно разведется с Жаклин. Но Кеннеди предпочел расстаться с актрисой. Глубокую депрессию Мэрилин будет гасить алкоголем и наркотиками. И вскоре уже не сможет обходиться без опасного допинга – белый порошок, таблетки и односолодовые виски, в конце концов, и сведут актрису в могилу.
Джейн Диксон еще несколько раз попытается достучаться до затуманенного сознания кинозвезды. На протяжении двух лет она будет предпринимать попытки внушить Мэрилин мысль о приближающейся беде.
Но Монро неизменно отказывается от встреч с предсказательницей и принципиально не подходит к телефону. Мэрилин Монро найдут мертвой в ее квартире 5 августа 1962 года. Первая красавица Америки уйдет из жизни в 36 лет в полном одиночестве, в состоянии сильного и наркотического опьянения. Ее самая большая любовь, ее «мистер Президент» переживет свою бывшую подругу всего на год.
22 ноября 1963 года, Джейн и ее супруг за чаем обсуждают последние новости риэлторского бизнеса. Мистер Диксон подумывает вложить средства в строительство жилья, говорят, это довольно выгодное предприятие. Внезапно Джейн бледнеет, женщину охватывает непонятная тревога. «Кажется, что-то случилось с президентом…», – говорит она мужу. Через несколько минут музыку, доносящуюся из радиоприемника, прерывает экстренный выпуск новостей. «Только что в Далласе совершено покушение на Джона Кеннеди!», – сообщил диктор.
...Так завершилась история харизматичного голубоглазого демократа, пришедшего в Белый дом вопреки всем политическим прогнозам.
Конец 1963 года, новая американская администрация вводит в оборот красноречивый термин «Советская угроза».
После Карибского кризиса наметившееся потепление в отношениях двух стран сходит на нет. Американские граждане всерьез обеспокоены агрессивными настроениями, царящими в Кремле.
В прямом эфире делала свои прогнозы миссис Диксон. Она телегенична, прекрасно держится, вызывая безусловное доверие. После небольшого вступления, эксперт Диксон переходит к главному вопросу – «Каковы последствия воинственных заявлений Хрущева?». «Никаких последствий не будет.
В следующем году русский лидер покинет политическую сцену. Его насильно отстранят от власти».
После скандального эфира Джейн Диксон приглашает к себе советский посол. Ему необходимо было выяснить, откуда у этой американки такие странные сведения? «От бога!», – говорит предсказательница. Но опытный дипломат уверен – кто-то намеренно подкидывает Джейн дезинформацию.
«Вы можете оказаться пешкой в чьей-то опасной игре, и, в конце концов, рискуете поплатиться за это жизнью…», – предупреждает он Диксон.
Но женщина непреклонна: «Не беспокойтесь. Мне суждено умереть своей смертью в Вашингтонской больнице в возрасте 79 лет в окружении родных и близких».
После встречи посла с Джейн Диксон в Москву отправится телефонограмма: «Волноваться не о чем, эта американка – обычная сумасшедшая».
Осенью 1964 года прогноз сумасшедшей американки подтвердится с документальной точностью: Никита Сергеевич Хрущев был снят со всех партийных и государственных должностей и отправлен на пенсию. Его место занял один из организаторов отставки Генсека Леонид Брежнев. Новое масштабное доказательство сверхъестественных способностей миссис Диксон сделало ее едва ли не самой популярной персоной в Америке. Она регулярно появляется на экранах, ездит по стране с выступлениями, ведет колонки в газетах по всему миру, неизменно выдавая точные прогнозы. Фантастическая проницательность Джейн Диксон не могла не заинтересовать спецслужбы, уж слишком ценными сведениями обладала эта вашингтонская гадалка с ее хрустальным шаром.
Однажды ночью перед домом четы Диксон останавливается машина. Из автомобиля выходят двое мужчин в одинаковых плащах и шляпах. «Центральное разведывательное управление» – вежливо представляются они Джейн и просят проехать с ними. Через час миссис Диксон уже сидит за столом в большом кабинете.
Сотрудники ЦРУ просят женщину провести эксперимент с хрустальным шаром, чтобы понять, откуда берутся ее откровения. Джейн ставит шар на стол и внимательно вглядывается в прозрачную сферу. Минута, другая, внезапно перед глазами появляются страшные картины – гигантская волна, северный берег, разрушенные дома и тела погибших людей...
Сотрудникам ЦРУ так и не удалось раскрыть тайну внезапных откровений Диксон.
Джейн немедленно покинет здание, а уже через несколько часов соберет экстренную пресс-конференцию. Она сообщает журналистам о страшной катастрофе, которая вскоре случится на Аляске. Месяц спустя землетрясение силой 9 баллов обрушится на 49-й штат США. Земля еще не перестанет содрогаться, когда с океана придет огромная волна. Она уничтожит три деревни, перевернет больше 20 кораблей и убьет несколько сотен человек, большинство из которых дети.
События на Аляске шокируют Джейн. Трагедию можно было предотвратить, по крайней мере, организовать экстренную эвакуацию людей с прибрежной зоны. Но в очередной раз ее прогноз не был услышан. В 1965 году прорицательница создаст благотворительный фонд, главная задача которого помогать детям, пострадавшим в результате катастроф.
Отныне все гонорары Джейн будут переводиться на благотворительный счет.
1967 год, мир в предвкушении главной сенсации столетия – американцы объявили о готовящемся полете на Луну. 15 января Джейн Диксон набрала номер домашнего телефона управляющего космическими полетами. Трубку взяла жена хозяина и Джейн попросила записать все, что она сейчас скажет. Следующие 10 минут миссис Диксон в подробностях описывала будущую катастрофу...
По словам предсказательницы «Аполлон» был обречен. «Я вижу под полом кабины клубок спутанных проводов, а сверху лежит что-то тонкое, вроде фольги. Если на нее упадет инструмент или кто-то наступит каблуком, то быть беде, астронавтам грозит гибель»...
Через 12 дней 27 января 1967 года во время тренировки внутри «Аполлона» заживо сгорели три американских астронавта. Короткое замыкание проводов под креслом одного из пилотов в атмосфере чистого кислорода мгновенно переросло в бушующее пламя.
Очередное трагическое откровение хрустального шара воплотилось в жизнь.
Джейн все чаще задумывается над характером своих видений. Почему большей частью ей открываются именно трагические события? Чем старше становится женщина, тем меньше позитивных прогнозов выдавал ей волшебный шар.
В конце концов, Диксон утвердится в мысли, что быть черным вестником предначертано ей судьбой. Главное не терять надежды, что ее слова будут услышаны.
В каминном зале отеля собрались солидные постояльцы, приглашенные объявлением о незабываемом вечере в обществе знаменитой предсказательницы. Джейн Диксон едва успевала заглядывать в свою хрустальную сферу. Она уже поведала публике о ценах на нефть, предстоящем тайфуне на Гаити и выгодных покупках на бирже. И тогда прозвучал очередной вопрос: «Будет ли брат Джона Кеннеди Роберт президентом США?» ... через секунду Джейн потеряла сознание.
Когда она очнется, то сообщит испуганным зрителям: «Роберту Кеннеди не суждено стать хозяином Белого дома. Из-за трагедии, которая случится именно здесь, в отеле «Амбассадор» ровно через неделю».
Об этом Джейн сообщит Роуз – матери Роберта, но тревожные сигналы опять останутся без внимания.
5 июня 1968 года в отеле «Амбассадор» при большом количестве свидетелей был убит кандидат в президенты США Роберт Кеннеди. Убийца стрелял дважды, первая пуля попала в плечо, вторая пробила голову. Роберт Кеннеди, как и его брат, погиб почти мгновенно. Трагедия в «Амбассадоре» переполнит чашу терпения Джейн Диксон, ее опять сочли полоумной гадалкой и намеренно игнорировали предупреждение. Предсказательница принимает решение – отныне она отказывается от публичной деятельности.
Молчание Джейн Диксон продлится 10 лет, и только весной 1980 года после звонка первой леди Ненси Рейган пророчица вернется на трибуну. Теперь уже в официальном статусе советника президента.
Рейган серьезно относился к предсказаниям. Хозяин Белого дома крайне заинтересован в прогнозах миссис Диксон.
Рейган напряженно смотрит на невысокую пожилую женщину. За несколько лет он так и не привык этим хрустальным сеансам. Но президент набирается терпения, он ждет ответа на вопрос – «Какие события могут повлиять на внешнеполитический курс США?».
Наконец Джейн готова ответить: «Я вижу падение Берлинской стены, – сообщает она, – но изменения коснутся не только Западной Европы. Скоро с карты мира исчезнет Советский Союз»...
Через пять лет после этой встречи, 8 декабря 1991 года в Белоруссии будут подписаны знаменитые Беловежские соглашения, констатирующие ликвидацию СССР. Сообщение о распаде Советского Союза экс-президент США Рональд Рейган воспримет совершенно спокойно. Он заявит журналистам, что знал об этом задолго до Горбачева и Ельцина.
Громкое заявление о будущем Советского Союза станет последним предсказанием Джейн Диксон.
Самая известная предсказательница Америки уйдет на пенсию вслед за своим боссом Рональдом Рейганом. Она хочет провести свой последний земной десяток в покое и уединении.
Начало 90-х, одна из самых популярных женщин страны стала обычной домохозяйкой. Нет, ее не оставили видения, но теперь она доверяет тайны будущего только одному свидетелю – своему дневнику. А еще, уступая просьбам соседей, иногда составляет гороскопы для собак.
Только однажды на газетных страницах вновь мелькнет имя ясновидящей – Джейн Диксон расскажет журналистам о том, что из дома необъяснимым образом исчез ее хрустальный шар.
Миссис Диксон уйдет из жизни 26 января 1997 года, спустя месяц после загадочного исчезновения ее волшебной сферы.
Джейн скончается, как и предсказала в 79 лет в Вашингтонской больнице.

После смерти ясновидящей будет опубликован ее дневник, каждая запись которого будет отражением реальных исторических событий и лишь последняя строчка на протяжении нескольких лет останется для всех загадкой – «Нью-Йорк… 11 сентября… Близнецы».
 
АфродитаДата: Среда, 12.02.2014, 10:55 | Сообщение # 218
Группа: Гости





изумительная статья о настоящем Человеке:

http://berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer5/Solodkin1.php

прочтите до конца, а потом можете заглянуть в "Уголок интересного рассказа", где есть лучшие из рассказов-воспоминаний знаменитого Счастливчика...
 
ГостьДата: Суббота, 15.02.2014, 09:05 | Сообщение # 219
Группа: Гости





Крапива

Его фамилия была Крапиевский. Имени не помню – все звали его Крапива, и он охотно откликался. Вообще, в нашем пятом классе друг друга называли либо по фамилии, либо по прозвищу. Имена годились только при общении с закадычными друзьями или подружками.
Крапива был новеньким. Освоился он быстро и вел себя сдержанно. Не проявлял излишнюю независимость или желание чем-то завоевать доверие одноклассников. Учился хорошо, но в отличники не стремился. Ничем особым из компании наших мальчишек не выделялся. Круглое лицо, веснушки, короткая стрижка «под польку». Иногда приходил в тюбетейке, и тогда его дразнили «Крапива-татарин». Он улыбался, ничем не выдавая своего несогласия с таким обращением.
Учились мы тогда шесть дней в неделю, и как-то классная объявила, что в субботу будет родительское собрание. Просила передать родителям, чтобы вечером пришли в школу. Крапива поднял руку, и, когда классная спросила его, в чём дело, ответил, что его мама и папа прийти не смогут. Мать больна и не может ходить, а отец работает допоздна. Если что-нибудь надо передать, то он скажет. Ладно, решила учительница, схожу сама, познакомлюсь.
Я была с Крапивой в хороших отношениях и даже кое-что знала о нём. Например, что он живет в кузнице. Я сперва даже не поняла, что это значит. а он мне говорит: вот ты живешь в школе, потому что твоя мама – директор. А я живу в кузнице, потому что мой папа – кузнец. Только он не такой молодой, как твоя мама.
Однажды Крапива не пришел в школу. День, второй, третий. Классная послала меня с подружкой узнать, что случилось, и дала нам адрес. Мы нашли какое-то странное приземистое кирпичное строение с двумя дверями, но на каждой их них висело по замку. Сколько мы ни ходили вокруг да около, ничего не добились и вернулись ни с чем. А еще через несколько дней Крапива сам объявился на уроках. И на перемене громогласно заявил:
- А моя фамилия теперь не Крапиевский!
Кто-то сквозь привычный галдеж выкрикнул:
- А какая?
И услышал ответ:
- Моя настоящая фамилия – Гольдберг!
Класс замер. Такого еще не было – человек ни с того ни с сего вдруг меняет фамилию. Его сосед по парте недоуменно спросил:
- Так ты что – немец?
Шел 48-й год. Совсем недавно окончилась война. Быть немцем ничего хорошего не предвещало.
- Нет, я не немец, – спокойно сказал Крапива. И гордо произнес: – Я – еврей!
Наступила абсолютная тишина.
В нашем классе евреев не было. Да и в других классах и школах они попадались крайне редко. Белорусы, поляки – да, после 45-го появились и русские. Почему в городе нет евреев, знали, наверное, местные дети. А мы, приезжие, такими вопросами не задавались.
Новость настолько меня поразила, что я тут же побежала, нашла маму и всё ей выложила. Я уже кое-что понимала в жизни, и поэтому задала ей вопрос:
- Зачем он это сделал?
- Не знаю, – ответила она.
После уроков я спросила Крапиевского, зачем он поменял фамилию, и уточнила:
- Твоя старая была лучше.
- Но ведь теперь у меня моя, настоящая!
- А та была не настоящая?
- Хочешь, я тебе метрику покажу?
И назавтра он принес в школу метрику. Всё сходилось – в ней стояла фамилия Гольдберг.
- Всё равно не понимаю, – упрямо сказала я. – Откуда же тогда взялся Крапиевский?
- Это фамилия тех людей, с которыми я живу. Я стал их сыном. А мои родители пропали в гетто. Ты, наверно, не знаешь – в Гродно было два гетто.
Я не знала.
И он рассказал мне свою историю.
Они жили здесь в течение многих лет. В 1941-м немцы сразу заняли город и вскоре велели всем евреям переселиться в две огороженные зоны. В одну из них попала и их семья. К Крапиевскому, поляку, это отношения не имело. Он был хорошим кузнецом, у него была своя кузница еще до 1939 года, когда Гродно входил в Польшу, и даже потом. На пустыре за кузней располагались приезжавшие в город на возах крестьяне, и работы у кузнеца был непочатый край. Когда надо было подковать лошадь, он делал это мастерски. И поэтому, когда пришли немцы, они тоже пользовались услугами Крапиевского.
А потом в гетто начались расстрелы. И людей стали увозить в пересыльный лагерь, а оттуда – в Освенцим или Треблинку.
- Мой отец, – продолжал Крапива, – дружил с Крапиевским до войны, у них были какие-то общие дела. И один раз, когда немцы погнали отца вместе с другими в город на работу, он сумел через посторонних людей передать Крапиевскому записку. Там было написано: «Найди меня в гетто № 1 по этому адресу и забери свои вещи». И он пришел, а отец попросил его забрать меня и спасти от смерти. И Крапиевский дождался, пока сменилась охрана на входе, и пошел с котомкой и со мной, и сказал, что я его сын, он со мной пришел и со мной уходит. Я, конечно, не совсем понимал и помнил, как всё было, он мне недавно рассказал. Так я стал поляком.
Но после этого ситуация для Крапиевского изменилась. Теперь они с женой боялись за сына и за себя – тех, кто укрывал евреев, расстреливали. И тогда он решил оставить город. Нашел пристанище в одном из близлежащих сел, где его хорошо знали, а мальчика не знал никто. Потом они втроем ушли к партизанам. Своих детей у Крапиевских не было, и Крапиву они любили, как родного сына. А все узники гетто погибли.
Он закончил рассказ, и я восприняла его нормально, как обычную интересную историю. И всё же что-то в моем отношении к нему изменилось, я сама не понимала, что.
В один из солнечных весенних дней он неожиданно предложил мне после уроков:
- Хочешь посмотреть, как мы живем?
- Конечно! – отозвалась я. – Никогда не была в кузнице.
И я отправилась в гости. На сей раз все двери были открыты. Правда, выяснилось, что этот то ли дом, то ли сарай теперь принадлежит домоуправлению, и старая кузница завалена разным инвентарем – лопатами, метлами и прочим. Что-то вроде склада. А из него вела дверь в маленькую каморку, где уместились только кровать для взрослых, топчан для Крапивы и столик. Там они и жили. С трех сторон домика – пустырь, с четвертой – ограда и стена молокозавода. Крапиевский-старший собственноручно протянул оттуда водопроводную трубу – этим начинались и кончались их удобства.
Когда мы пришли, отец Крапивы над чем-то трудился. Вообще, он числился ремонтным рабочим при том же домоуправлении, чинил всякую утварь. Но, как сообщил мне его сын, обращались к нему не только местные жители, приезжали, по старой памяти, и люди из окрестных сёл. Вид у него был строгий, человека замкнутого и неразговорчивого, работал он молча, сосредоточенно. Суровое лицо не располагало к откровениям. А его жену я так и не увидела, не знаю, где она была в тот день.
Теснота в крапивинском жилище меня ничуть не удивила. Мы с мамой и бабушкой жили в школе тоже в небольшой комнатке, а моему старшему брату там места для сна уже не хватало. Поэтому на ночь снимали дверь директорского кабинета, укладывали ее там на две табуретки, и на построенной таким образом кровати он спал.
Мы болтали с Крапивой о том, о сём, и я просто так спросила:
- А почему ты вдруг решил стать Гольдбергом? Всё время был Крапиевским, знал, что это не твоя настоящая фамилия – и ничего. А тут вдруг стал?
Он очень серьезно посмотрел на меня, подумал и тихо проговорил:
- Это секрет. Но тебе я скажу.
И я услышала неожиданное продолжение его истории. Оказалось, в гетто погибла только его мать. А отцу удалось бежать, когда их везли в Треблинку. Ему довелось многое вытерпеть, он воевал с немцами и остался за границей. Сейчас живет в Израиле. После войны он пытался через Красный Крест разыскать Крапиевского и своего сына. Тянулось это два года и все-таки завершилось успехом. Тогда-то отец и послал им вызов. А тут как раз «советы» разрешили бывшим польским подданным вернуться на родину. Поэтому Крапиве переделали метрику – а документы у приемных родителей сохранились – и скоро они все уедут в Польшу. А оттуда – в Израиль.
Крапива улыбался.
В тот момент я страшно завидовала ему: отец нашел его и вызывает в какой-то неизвестный мне Израиль! А меня никто не найдет и не заберет – мой папа погиб под Минском. В партизанах…
- А твои новые папа и мама тоже поедут в Израиль? – спросила я.
Крапива пожал плечами.
- А ты хотел бы?
- Не знаю, – честно ответил он. – Я очень хочу к своему папе. И хотел бы, чтобы они тоже были вместе с нами. Но они, наверно, останутся, они же поляки.
Летом они уехали. Я узнала об этом уже в сентябре. И больше о них никогда не слышала. Как сложилась судьба моего одноклассника из 48-года? Был ли он счастлив?
А чтобы ответить на вопрос, почему после войны в Гродно не было евреев, понадобилось почти полвека. Советская власть не желала об этом говорить.
Накануне 1941 года в городе евреем был каждый второй – около 30 тысяч. После войны в живых осталось 180 человек. В Гродно вернулись 15. Крапива не попал в это число – он считался поляком.
Когда память уводит меня порой в то далекое время, в мои школьные годы, передо мной всегда возникает хрупкая фигура мальчика, стоящего перед толпой сверстников, и я слышу гордые слова: «Я – еврей!»
И – звенящую тишину класса.

Лилия ЗЫБЕЛЬ
Сан-Франциско
 
ПрохожийДата: Пятница, 21.02.2014, 07:52 | Сообщение # 220
Группа: Гости





…ЖИЗНЬ ПОЛНА парадоксов и неожиданностей.
Так получилось и с Кэлином Маняцэ, который родился в трагический для Родины час, когда кровавая мельница Второй мировой войны перетирала в своих жерновах миллионы и миллионы человеческих душ, характеров, судеб...

Он появился на свет 15 июля 1941 года в молдавском селе Ванчикауцы Новоселицкого района Черновицкой области. Исторически это была часть Буковины, украшением и гордостью которой являлся Прут – в ту пору и ещё недавно одна из самых чистых рек Европы…
Украино-молдавское приграничье, пережившее множество всевозможных перекроек, можно сравнить с тем, как тесно переплетаются порой пальцы двух скрещённых рук. Так и закрепились на карте Европы украинские «анклавы» на молдавской территории и необычайно устойчивые румынские и молдавские «островки» в соседней Украине. Фольклористы свидетельствуют, что в условиях физического отрыва от «Родины-матери» оба этноса явили миру феномен особой духовно-исторической памяти: именно на «островках» сумели сохранить многие из тех жемчужин устного народного поэтического творчества, каких не встретишь более нигде.
КЭЛИН МАНЯЦЭ был выходцем из семьи потомственных земледельцев, издревле знавших толк в возделывании виноградной лозы и преуспевавших в рыбной ловле да охоте. Сверх того, прадед, дед, отец и брат нашего героя всерьёз увлекались игрой на духовых музыкальных инструментах. Вся семья прекрасно танцевала и умела быть душой любого сельского празднества. Так что первый шаг будущий артист сделал в тот самый день, когда взял в руки трубу, поблескивающую на солнце. Это и был, наверное, его изначальный порыв в направлении искусства.
Первым жизненным эпизодом, когда маленькому Кэлинашу потребовался настоящий артистизм, стала встреча со священником Ионом Кирияком. Обычно мальчишки кротко кланялись многоуважаемому духовному лицу, почтенно прикасались губами к его кисти – и получали в награду божье благословение, а в дополнение к нему мелкую монету, копеек этак 15 – 20 (заметим в скобках, что килограмм арбузов стоил в ту пору три копейки). Юный Кэлин, учуяв всю прелесть батюшкиного поощрения, решил получить монетку ещё раз. Для этого он дворами промчался вдоль главной дороги села – ныне здесь проходит трасса из Кишинёва в Черновцы; потом, перевоплощаясь, изрядно взлохматил себе шевелюру и прилизал чуб поближе к бровям… Эффект был достигнут, батюшка Ион повторно одарил притворщика двадцатикопеечным кругляшом.
Два других памятных артистических дебюта состоялись для мальчишки на сцене небольшого сельского клуба - уже первоклассником мальчик читал публике огромное шуточное стихотворение, а год спустя, сняв привычные онучи, удостоился чести танцевать в непомерно больших отцовских сапогах.
Несколько лет посещал он танцевальный кружок в Доме культуры. Творчески вырос настолько, что в числе лауреатов районного, а затем областного смотра художественной самодеятельности поехал в Киев на финальный тур, где солировал в молдавской хореографической сюите. Кульминационный момент того выступления Кэлин Маняцэ запомнил на всю оставшуюся жизнь: едва он оттанцевал свою часть коллективной программы, как тут же зал взорвался шквалом аплодисментов, приветственными возгласами публики. Юный артист искренне полагал, что лично причастен к этим овациям. Но оказалось, что радость успеха и славы надо было разделить на две примерно равные части: зал стоя приветствовал не столько Кэлинаша и его ванчикауцких сотоварищей, сколько знаменитого маршала Климента Ефремовича Ворошилова – правую руку и давнего друга Иосифа Сталина...
К числу серьёзных увлечений молодости Кэлин и сегодня относит спорт: бокс, борьба самбо и особенно фехтование стали тем дополнением, без которых было бы труднее переносить жизненные нагрузки, многолетние выездные гастроли «труппы на колёсах».
Герой нашего рассказа пришёл в молдавскую труппу Бельцкого драматического театра в самом начале 1960-х годов.
Тогда тон здесь задавали три незаурядные персоны, ныне аллегорически изображённые в составе скульптурной композиции, украшающей фасад нового театрального здания - Михаил Волонтир, Юлиан Кодэу и Анатол Пынзару (автор скульптуры Юрий Хоровский).
Приезду в Бельцы предшествовали годы учёбы на факультете театрального искусства, поначалу сформированном при Кишинёвской консерватории. В ней в те годы занимались, к примеру, будущие корифеи и «символы нации» – такие как Евгений Дога и Мария Биешу. Наставниками тех, кто выбрал для себя профессию актёра театра и кино, были в ту пору именитые, а ныне уже легендарные Виктор Герлак (декан), Пётр Баракчи, Валериу Купча.
Тогда же, в начале 1960-х, Маняцэ почти-почти откликнулся на предложение влиться в состав прославленного «Жока». Но тяга к театру всё же взяла верх...
В Бельцах лучшими из его коллег, наставников, друзей стали Григоре Григориу (жили в одной комнате – с единственной панцирной кроватью и крохотной электроплиткой), Михай Чобану, Лидия Норок-Пынзару, Константин Ставрат, Паулина Потынгэ, Эмилия Лупан…Все вместе увлекались они блестящей игрой неотразимых гениев мирового киноэкрана – Жана Габена, Фернанделя, Жана Марэ…
Бельцкий театр, молдавская труппа которого была сформирована лет на десять позже русской (соответственно в 1947 и 1957 годах), строила свой репертуар на «трёх китах» – национальной, русской и мировой классике. К ней неизменно добавляли пьесы советских авторов, тоже подчас не лишённые таланта и злободневности сюжетов. Играли произведения В. Александри, И.-Л. Караджиале, И. Крянгэ, А. Бусуйока, П. Кэраре, Г. Маларчука…
Часто гастролировали во всех уголках Молдавии, совершали успешные турне по Черновицкой и Ужгородской областям Украины, всё чаще бывали в Румынии, участвовали в республиканских, всесоюзных и международных театральных фестивалях, откуда привозили многочисленные награды и звания лауреатов.
Около полутора десятилетий театр вообще не имел собственной сцены: старое здание было разрушено, а на его месте медленно и подчас мучительно возводился новый театральный комплекс (архитектор Янина Гальперина, Москва).

Коллектив выступал на «скромной» сцене Дворца культуры и вынужденно старался побольше времени проводить на выезде.
Сейчас, спустя десятилетия, уже не актуален спор о том – а так ли уж необходимо было сносить старый бельцкий театр? Ведь новому зданию предлагали площадку на той же улице Ленина (ныне Индепенденцей) – на противоположной стороне и чуть поодаль от кинотеатра «Пионер». Злые языки утверждают, что тогдашнее партийно-политическое начальство предвидело возможную «нездоровую конкуренцию» между русской и молдавской труппами. И если бы зданий оказалось два – это было бы уж слишком… Так или иначе, Кэлин Маняцэ компетентно заверил нас в том, что акустика старого зала ему представляется явно предпочтительнее.
К НАЧАЛУ нового тысячелетия послужной список заслуженного артиста Молдовы Кэлина Филипповича Маняцэ включал в себя восемь ролей в кино и более ста образов, воплощённых на театральной сцене.
«Звёздным часом» стала его работа в комедийной ленте «Путешествие в апреле», где партнёром К. Маняцэ оказался знаменитый Александр Збруев.
Творческая судьба сводила Маняцэ с выдающимися деятелями молдавской и российской культуры – Вениамином Апостолом, Титусом Жуковым, Ионом Друцэ, Серафимом Сака, Ионом Боршевичем, Константином Руснаком, Софией Ротару, Марком Захаровым, Вадимом Дербенёвым, Олегом Янковским, Инной Чуриковой, ветеранами русской труппы Бельцкого драмтеатра Анатолием Турченко, Валерианом Головченко, Софьей Скульбердиной…
КЭЛИН МАНЯЦЭ зарекомендовал себя как актёр, безоговорочно способный создавать яркие и запоминающиеся сценические образы в широком спектре амплуа – от комедии, так называемых характерных ролей, и до трагикомедии, водевиля, фарса.
Как-то раз мы с Кэлином Филипповичем разговорились о том, в каких пропорциях настоящий артист должен сочетать талант и труд. Сошлись на том, что благоприятным для творчества соотношением надо признать 51 процент таланта и 49 процентов каждодневной работы над собой. Ну а идеальная смесь – умножение ста процентов Божьего дара на сто процентов вдохновенного труда; это уже формула успеха для гениально одарённых – тех, кто готов ежевечерне совершать бесконечное восхождение к вершинам лицедейства.
– ЭТА РАБОТА приносит ни с чем не сравнимую радость, когда находишь ты силы отдаться ей сполна, – сказал мне на прощание заслуженный артист. И добавил: талантливому актёру, драматургу, режиссёру жизненно необходим Талантливый и Чуткий Зритель – ибо без него высокое ремесло наше не принесёт ожидаемых плодов.
ЗВАНИЕ «Заслуженный артист РМ» было присвоено К. Ф. Маняцэ в 1991 году и добавило к заработку ветерана сцены ...двадцать пять лей.
Последние несколько лет Кэлин Маняцэ преуспел в увлечении, к которому давным-давно тянулся всей душой - решил увидеть мир, побывать в странах, о коих прежде знал только из книг и ТВ.
Посетил святые библейско-христианские места Израиля, путешествовал по Австрии, Германии, Франции, Испании, Швейцарии, странам Бенилюкса, даже в Монако и в далёкую Панаму заглянул. И повсюду Кэлин присматривается не только к архитектурным достопримечательностям, но и к нравам, лицам, жестам, мимике, культуре человеческих взаимоотношений.
ПО ОБЕ СТОРОНЫ «железного экономического занавеса» люди любят общаться с Кэлином Маняцэ.
И не потому, что тот сладкоречив, сверхулыбчив или источает дамам комплименты.
И даже не потому, что стародавний актёр в совершенстве освоил ещё одну развлекательную профессию – демонстрирует вполне профессионально многие десятки фокусов: «ловкость рук, и никакого мошенства»!
Кэлин обаятелен и элегантен, безупречен в классическом и современном танце, способен быть интересен в равной мере и дипломату, и финансисту, и завсегдатаю висбаденского казино…
ПОВИДАВ МИР в его разнообразии и красе, Кэлин Филиппович ещё более укрепился в своих патриотических чувствах по отношению к родной Молдове. Он не перестаёт удивляться тому, что его соотечественники, уже и без того находящиеся в центре Европы, – демонстрируют стремление стать её частью в обозримом будущем… Кэлин Филиппович уверен: попав в «высшие эшелоны» власти, многие представители политической элиты начисто утрачивают здоровое чувство патриотизма, становятся равнодушными к боли и трудностям, испытываемым рядовыми гражданами.
Актёр-профессионал уверен, что современный театр способен сыграть свою особую облагораживающую роль – пробудить в людях разум, потребность к объединению усилий на чистых и честных гражданских позициях. Без этого общество может оказаться не способным сделать нашу общую жизнь справедливее и совершеннее.
Михаил МЕСТЕР.

PS
вчера старейший актёр бельцкого театра скончался...

Церемония прощания с Кэлином МАНЯЦА состоится в СУББОТУ, 22 ФЕВРАЛЯ, в здании национального театра имени В. Александри. Начало -- в 10.00.
 
REALISTДата: Понедельник, 10.03.2014, 12:08 | Сообщение # 221
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 170
Статус: Offline
прекрасный материал об интересном человеке:

http://www.bulvar.com.ua/arch/2014/9/531857c6e4c9b/
 
БонифацийДата: Понедельник, 17.03.2014, 15:49 | Сообщение # 222
Группа: Гости





О пользе русской классики

Случилось эта история в те давние времена, когда позвонив из Москвы в cовет по туризму союзной республики, можно было за сто рублей купить 20-ти дневную автобусную поездку.
На всем готовом - и за 100 рублей. Сейчас не верится...
Маршрут назывался "По Армении и Азербайджану" и включал в себя обе столицы, горную Армению, Нагорный Карабах, а завершался на Каспии, в Яламе.
В конечном пункте маршрута и произошел эпизод, который вспоминаю. Заранее прошу прощения у читателя данных графоманских заметок за то, что продираться к финалу придется через предисловие. Однако без декораций что за сцена?
Итак, наша группа мирно тряслась в пазике по дороге на приморскую турбазу, когда разразился тропический ливень. Двигатель внезапно заглох, водитель объявил, что залило трамблёр и обреченно вылез под дождь...
Это послужило последней каплей, переполнившей чашу терпения одной из туристок группы. Дородная дама "хорошо за пятьдесят" из славного города Гомеля, похоже, находилось в той сложной поре, когда и более мелкие, чем застрявший под дождем автобус, неприятности могут ввести в истеричное состояние. К концу поездки у нее накопился ворох обид чуть ли не ко всем участникам поезки. Включая и автора этих строк. Откровенно говоря, я в определенной степени действительно был виноват. Однако причина ее обиды возникла столь спонтанно, что трудно было не среагировать.
Судите сами.
Игрушечный городок Шуша. Типично мусульманская архитектура, узкие (двоим не разойтись) круто сбегающие в ущелье улочки, обрамленные с обеих сторон глухими глинобитными заборами выше человеческого роста. По одной из них во главе с экскурсоводом гуськом спускается наша группа. Внезапно калитка в заборе распахивается и, загородив объемистым животом проход, возникает жгучий красавец с пышными усами. Обращаясь к юной блондинке из группы, восклицает: "Красавыца! Нэ боишься, что тэбэ здэс украдут?"
Идущая сразу за девушкой и колышащаяся под сарафаном во все стороны гомельчанка игриво отвечает: "Нет, не боюсь!" На что от усача следует: "Вам это нэ гразыт!"
Услышав столь совершенный в своей монументальности и лаконичности диалог, не могу не прыснуть. За что награждаюсь гневным взглядом гомельчанки и зачисляюсь в разряд объектов для язвительных замечаний.
Впрочем, отравить мне поездку это не могло, наоборот, забавляло. Тем более, что точек соприкосновения с сердитой дамой было мало, а достопримечательностей вокруг - много.
Большинство из нас были неприлично молоды, потому воспринимали окружающие события в основном с точки зрения их комичности.
Чем дополнительно сердили почтенную матрону...
...Итак, кипение гормонов приближалось к критической точке. К счастью автобус, наконец, тронулся. Однако главные события, как оказалось, ожидали нас впереди...
По приезде на турбазу выяснилось, что необычный для этих мест по силе, интенсивности и продолжительности ливень затопил несколько домиков, предназначенных для нашей группы. Вода, не впитываясь, лужами стояла в продавленных матрасах.
Нам предложили подселиться по одному-два человека на свободные места к другим группам (комнаты были трехместными).
Конечно, это не радовало, за время поездки группа "спелась". Каждый из нас считал своим долгом сделать заход к прикрепленному инструктору Ильягеддину (Илье, как он просил себя называть), с тем, чтобы все же попробовать поселиться с друзьями.
Невозмутимый поначалу парень на второй час нервотрепки с расселением стал пунцовым и заклокотал. И вот тут к нему пожаловала гомельчанка. Привычно визгливым тоном она заявила, что не желает жить с чужими.
"Где директор турбазы?!" - завершила она тираду.
"Директор повесился!" - в сердцах буркнул инструктор и занялся другими туристами...
Поняв, что речь идет всего лишь о двух ночах из оставшейся недели (потом, по отъезду предыдущих групп, можно было переселиться вместе со своими), мы заспешили по домикам, стараясь успеть на каспийский пляж.
А события меж тем приняли серьезный оборот. Увидев солидно шествующего по дорожке турбазы в почтительном окружении и, конечно же, усатого товарища, гомельчанка не менее визгливо обратилась и к нему:
- Где тогда хотя бы зам.директора?!
Далее последовал следующий диалог:
Усатый товарищ (УТ): А что, уважаемая, случилось?
Гомельчанка (Г): Не важно! Мне нужен зам.директора!
УТ: А я - директор. Что вы хотите?
Г: Как директор?! Мне же сказали, что вы повесились?...
Повисает гробовая тишина.
УТ, побагровев: - Кто сказал?!
Г: Он! - кивок на инструктора.
УТ (инструктору): - А ну, иди сюда! Чтоб духу твоего здесь больше не было, уволен!..
После чего директор с гомельчанкой удаляются в кабинет, где она требует возврата денег за последнюю неделю, поскольку турбаза не может принять ее должным образом.
Директор вместо этого предлагает выдать оставшуюся сумму сухим пайком (перловка, рис, сахар, рыбные консервы и т.д.).
Отказавшись, гомельчанка фурией вылетает из кабинета и, хлопнув дверью, во всеуслышанье объявляет, что возвращается рейсовым автобусом в Баку писать жалобу туристическому начальству.
После чего навсегда для нас растворяется в пространстве...
Эти подробности я узнал за обедом от девчонок из группы. Больше всего их огорчала судьба Ильи. Парень только что вернулся из армии. После гибели отца в аварии, был единственным кормильцем для матери и восьмерых младших братьев и сестер. Для жителей местного лезгинского села турбаза являлась чуть ни единственным работодателем. Поэтому увольние Ильи было для семьи катастрофой.
Решение возникло быстро.
Набрасываю на листке заявление, где хвалю туробслуживание, отметаю возможные обвинения вздорной тётки, насыщаю "телегу" необходимым количеством канцеляризмов, чтобы произвести впечатление на "местного кадра", и собираю подписи группы.
Стучусь в кабинет.
Вежливо, но твердо прошу уделить мне пару минут. Директор настороженно предлагает войти.
От имени группы приношу извинение за поведение вздорной тетки и выражаю сожаление, что она отправилась писать жалобу. Директор поражен. Он ожидал от меня очередных претензий за расселение и вдруг такое...
Сокрушенно спрашивает:
- Неужели правда напишет?
Не менее сокрушенно отвечаю:
- Вне всякого сомнения! Имели "счастье" изучить её характер за истекшие две недели.
На лице директора гамма чувств. Выдерживаю небольшую паузу и говорю:
- Думаю, эту проблему можно попробовать решить. Мы, группа, написали опровержение.
- Правда?! - директор удивлен. Выкладываю бумагу на стол.
Читает и удовлетворенно кивает головой.
Спрашивает:
- Спасибо! Могу быть чем-то полезным?
- Ничем. Мы действительно всем довольны.
Прочувствовано пожимает мне руку.
В дверях оборачиваюсь:
- Да, чуть не забыл.
- Слушаю!
- Понимаете, тут такое дело... Наша группа осталась без инструктора. Могут сорваться экскурсии...
- Да, я в курсе. Но ваш бывший инструктор серьезно провинился, пришлось уволить.
- Понимаю. Но, может быть, в порядке исключения, простить парня, сглупившего по молодости? Человек-то он, похоже, не плохой...
Директор хитро, но поощрительно подмигивает. Для него становится ясной причина моего визита.
- Ладно, верну вам вашего инструктора.
- Большое спасибо!
- Это вам спасибо! - расплывается в улыбке...
За ужином директор подходит к нашему столику, интересуется, как еда. Плов, говорю, отличный. Следует едва уловимое движение бровями, из кухни появляется повар с подносом, на котором "много всего".
У сидящих за соседними столами отвисают челюсти...
В 11 вечера в нашу комнату стучат. Сосед (из другой группы) открывает и, будучи не в курсе событий, встревоженно сообщает, за дверями человек семь местных, мной интересуются. Рекомендует запереться "от абреков" и не выходить до утра.
Выхожу. Илья представляет меня друзьям.
Звучит представление следующим образом: Ахмед, это - Миша, мой кунак. Аслан, это - Миша, мой кунак и т.д. каждому в отдельности. Чувствую себя участником важного местного ритуала.
Затем мне вручается неподъемная корзина с инжиром, гранатами, виноградом, грушами, домашним сыром и трехлитровой банкой вина. Мысленно шлю привет славному городу Гомелю...
...Путевка заканчивается. Однако есть еще неделя отпуска. Спрашиваю Илью, нельзя ли продлить пребывание?
- Какие вопросы, брат? На неделю-то?
Будешь жить один в 2-местной комнате, а платить лишь за одно место. Только просьба: я у тебя книжки оставлю. Ты их никому, кроме меня, не давай, ладно?
Заинтригованный, интересуюсь, что за книжки, неужто самиздат?
Илья и слова-то такого не знает. Хорошие, говорит, книжки, новые. Через пару часов приносит стопку. Сплошь русская классика: Толстой, Тургенев, Достоевский, Чехов... В хорошем издании, в суперобложках, еще пахнущие типографией. Илья растет в моих глазах. С гордостью сообщает, что ни одной автолавки (выездной торговли) не пропускает, книжку-другую обязательно купит.
В этом кроется какая-то загадка. Книг этих он явно не читал, и не собирается.
Загадка разрешается вечером.
Провожая после турбазовских танцев девушку из только что приехавшей группы, Илья, в ответ на томный вопрос, а чем здесь, собственно, заниматься, ненавязчиво предлагает ей книжку "про любовь". Вслед за чем под мои окном звучит гортанный вопрос: "Миша, брат, извини, "Дворянское гнездо" у нас далеко? С деловым видом выношу Тургенева...
Сдобная крашенная блондинка лет двадцати пяти, c ярославским говорком, по виду - работница общепита (так потом и оказалось) поражена интеллигентностью Ильи в самое сердце! Игра сделана, дичь можно брать голыми руками...
Книжка через пару дней будет возвращена в девственной непрочитанности, а еще через день Илья постучится ко мне за Чеховым. Разумеется, с другой, скажем так, читательницей...
Русская классическая литература повернулась ко мне неожиданной стороной...
Почему-то кажется, Иван Сергеич с Антон Палычем не осерчали бы...

mike0214
 
papyuraДата: Четверг, 20.03.2014, 12:24 | Сообщение # 223
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
а вот фоторепортаж о недавней поездке того же автора:

http://mike0214.livejournal.com/53694.html
 
ПилигримДата: Воскресенье, 30.03.2014, 11:36 | Сообщение # 224
Группа: Гости





ПРОСЛАВИЛСЯ…

Собачку себе в Америке Витёк завёл случайно. Один из его приятелей разошёлся с женой и в результате раздела совместно нажитого имущества был вынужден съехать из собственного дома. А вместе с ним лишился привычного угла и его пёс — помесь королевского пуделя и лабрадора. Дом выставили на продажу, и бывшие супруги занялись поиском отдельных квартир. Каждый сам для себя — теперь уже чужие люди с проблемами, которые ныне им предстояло решать поодиночке. Однако процедура аренды жилья, с виду абсолютно пустяковая, вылилась для Витькиного товарища в задачу совершенно непростую. Ему — мужчине со стабильным доходом найти приличное холостяцкое пристанище, естественно, не составляло никакой сложности, но в обществе большой собаки — дело, по сути плёвое, приобретало статус труднодостижимой цели. Куда бы он ни приходил, его везде встречали вежливым отказом:
— Сожалеем, но с атакующими породами собак не сдаём.
Напрасно Витькин приятель пытался возразить, мол, мой четвероногий друг — не дикий монстр, а редкостный добряк, отнюдь немаленькая пасть этого, якобы, миролюбивого существа моментально отпугивали менеджеров многоквартирных домов. Те боязливо косились на впечатляющие клыки рослого барбоса, внушавшие обоснованные опасения, и скептически кивали головой: добряк-добряк, а такой куснёт кого-нибудь, и хлопот не оберёшься. Пришлось Штруделя, как звали кудлатого великана, пристраивать к близким знакомым. Но и это получилось не сразу. Взваливать на себя обузу ухаживать за животным, гулять с ним по три раза на день, кормить — особым желанием никто из друзей не воспылал. Лишь Витёк, сочувствуя приятелю, потерпевшему от развода, и из сострадания к его уже бездомному питомцу согласился временно приютить Штруделя. Тем более, что собака ему — практикующему ювелиру, в принципе, не помешала бы. Золото, драгоценные камни, кэш всегда в наличии. Опять-таки, уже готовые изделия — плоды вдохновения и кропотливого труда. Иди знай, вдруг какой-нибудь лиходей позарится на ценности в доме, прослышав про лёгкую поживу. Сейф — хоть и защита, но не всегда надёжная и под дулом пистолета открывается ох, как просто. С собакой оно, конечно, куда спокойнее. Правда, сторож из кастрированного кобелька, ластившегося к любому, был никудышный, однако низкий трубный лай, как своевременное предупреждение из-за входной двери звучал достаточно грозно.
Штрудель к новому хозяину привык быстро. Витёк работал дома, так что собачка редко оставалась без присмотра или скучала. Ночью спала возле его кровати, а днём ложилась под верстаком в мастерской, благодарная быть рядом с человеком, и мирно дремала. Штруделю не запрещали заходить ни в кухню, ни в столовую да и просторный двор ему предоставили в полное распоряжение, где он с удовольствием гонялся за белками и катался по травке. Вскоре Штрудель от Витька не отходил. Хвостом за ним — так бедолага привязался.
Витёк взял Штруделя зимой, а летом с наступлением знойных деньков решил того постричь, чтобы не маялся от жары под своей шубой. От услуг салона красоты для собак Витёк отказался. Во-первых, в силу необоснованной дороговизны тамошних цирюльников для кабыздохов, а, во-вторых, намереваясь непременно поэкспериментировать в парикмахерском искусстве. Художник — он ведь творец во всём: что в ювелирке, что в быту. Не говоря уже, что поистине творческой натуре присущи кураж в душе и собственное видение мира. Трудно сказать, чем руководствовался Витёк: заботой о комфорте божьей твари, ниспосланной ему стечением обстоятельств, или личной фантазией, но только после того как он поорудовал специально купленной машинкой и ножницами, Штрудель стал похож на миниатюрного льва. Подстриженное под ноль туловище, такие же оболваненные лапы, но нетронутая густая грива вокруг головы и кокетливая кисточка на кончике хвоста, как внешние атрибуты царя зверей. Сходство получилось забавным, а уж издали и вообще, серовато-рыжый пёс выглядел чуть ли не настоящим властелином африканской саванны. Вот только простецкие манеры Штруделя выдавали сразу: вместо поступи — гордой и благородной, положенной льву, он скакал и резвился с энтузиазмом молодой дворняги. Впрочем, манеры зачастую — вещь крайне обманчивая. Собачьих повадок в поведении Штруделя Витькины соседи не заметили, но однажды утром обратили внимание на его характерную внешность, уж больно напоминавшую облик обитателя местного зоопарка. И ужаснулись факту: тот заперт в клетке с толстенными прутьями, а этот свободно разгуливает у них под окнами. Да, чистый караул! Моментально в полицию кинулись звонить, перепуганные присутствием рядом за забором явно подрастающего хищника, короче, забили тревогу.
В тот памятный день Витёк как раз закончил с утренним кофе. Как обычно неспешно, с наслаждением закурил сигаретку, обдумывая эскиз очередного ювелирного творения, тут в дверь и постучали. Увидеть на пороге сразу четырёх полицейских он не ожидал и слегка опешил. Один из них, вероятно, старший в группе, вежливо представился и не замедлил полюбопытствовать:
— Вы имеете животное, запрещённое законом для содержания в жилом доме?
— Нет, — чистосердечно признался Витёк, представив почему-то удава или крокодила. Ну, на худой конец, проказника шимпанзе. Именно таких пресмыкающихся или человекообразных в Америке тайно заводят любители экзотики.
— Не имею, — без колебаний подтвердил он, не сразу сообразив, что объектом интереса стражей порядка может быть Штрудель — его разлюбезный компаньон. Двое полицейских были в форме, а экипировка двоих других выглядела по меньшей мере, странно: на головах каски, защитные очки, а в руках чуть ли не штурмовые винтовки с удлинёнными магазинами. Это обстоятельство Витька тоже смутило, как будто те собрались обезвреживать бандита или ловить какого другого злоумышленника. Подобные молодцы из группы захвата просто так не приезжают…
— Льва? — последовал наводящий вопрос и в него вперились четыре пары подозрительных глаз. О том, что в участок поступил соответствующий сигнал полицейские предпочли промолчать.
— Ни львов, ни тигров, ни прочего дикого зверья не держим. Желаете удостовериться? — добавил Витёк растерянно. Неизвестно как развивались бы дальнейшие события, но в комнату вдруг, задорно виляя хвостом, влетел Штрудель. Он хоть и походил на того самого пресловутого царя зверей, но уж слишком карикатурно. Конечно, в просвете густой листвы деревьев да с хорошей дистанции, его пожалуй и можно было бы принять за карликового льва. При этом, не поверить своим глазам или испугаться внезапному помутнению рассудка, мол что за наваждение? Или, допустим, в сумерках умирающего дня толком не разглядеть животное, а то и с перепою. Но здесь? На расстоянии нескольких метров Штрудель и его роль в маскараде одного участника вызвали вполне резонную улыбку. Полицейские, готовые к непредсказуемой встрече с хищником, пусть даже с дрессированным, прыснули, а Витёк обернулся и приказным тоном крикнул:
— Штрудель, стоять!
— Пёсика моего ненароком не подстрелите, — осторожно предупредил он на всякий случай, но полицейские и без подсказки поняли, что перед ними самая обыкновенная собака. К тому же, дисциплинированная и послушная. Громкая команда хозяина мгновенно возымела действие, и потешно постриженный пёс покорно замер на месте. Он не рычал, не скалил зубы, а молча разглядывал гостей, умилительно скашивая морду то в одну сторону, то в другую. Инцидент был исчерпан. Полицейские досматривать дом не стали — лишь потрепали Штруделя за холку и извинились за вторжение. Пока Витёк прощался с ними, подшучивая над соседями-паникёрами, серьёзно полагавшими, что детёныш льва выглядит как взрослая особь, только помельче, подоспел фургон канала местных теленовостей. Очевидно, об опасном хищнике, поселившимся в тихом спальном районе, обеспокоенные доброжелатели сообщили и на студию. Специальный автобус с высокой антенной на крыше, и две патрульных машины с включёнными мигалками, естественно, привлекли зевак. Те повыскакивали из близлежащих домов, предвкушая бесплатное представление. Сонный район ожил и для полноты ощущения атмосферы чрезвычайного происшествия не хватало разве что вертолётов в небе. Однако, зрители не остались разочарованными и телевизионщики получили достойный сюжет. Пусть не горячий, как сиденье в автомобиле, оставленном на солнцепёке, но вполне востребованный. Правда, репортёр рассказывал в камеру уже не о находчивом русском ювелире, который для устрашения воров завёл себе льва, а всего лишь о курьезном недоразумении.
Вообще-то, собак в Америке любят, хоть и неохотно сдают квартиры людям, которые туда приводят своих четвероногих питомцев. Да и остерегаются хозяева жилья больших кобелей и сучек, а не карманных мопсов с бантиками. Впрочем, следует с пониманием относиться к таким порядкам.
Бизнес. Куда деваться?
Штруделя, переполошившего столько народу, снимали со всех ракурсов, словно кинозвезду. Иные даже норовили его погладить. И Витёк не отказался дать короткое интервью, придумав на ходу, что его собачка редкой породы и он её привёз из России.
Теперь о Штруделе знает весь город. Прославился…

Виктор Бердник
 
KiwaДата: Среда, 09.04.2014, 08:46 | Сообщение # 225
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 358
Статус: Offline
История маленькой девочки из большого Страсбура

Мари Тенненбаум, как и я, родилась 3 апреля. Но только за сорок лет до меня — в 1934 году. Минута в минуту с ней в том же родильном отделении древнего госпиталя появилась на свет Софи Райхер. И в тот же день новенькие мамочки — Анна и Эльза — познакомились друг с другом, а спустя сутки решили, что ни они, ни их дочки больше никогда не будут расставаться.
Папаши тоже пришлись по душе друг другу — школьный учитель Мишель (дед его упорно называл Моше) и хозяин винного погребка Эжен быстро нашли общий язык. Дружба их была крепкой настолько, что они отмечали вместе и католические, и иудейские праздники. Не то чтобы молодые люди были особо религиозны, но им доставляло удовольствие знакомить друг друга с особенностями своих народов.
- Какая разница — французы, немцы, голландцы, евреи — все мы эльзасцы! — любил повторять Эжен, каждую третью субботу каждого месяца наливавший посетителям-евреям по бокалу кошерного вина "за счет заведения". — Эта земля так много повидала крови, что теперь красным на ней должно остаться только вино.
Благодаря Мишелю Эльза и Эжен приохотились к фаршированной рыбе, которую отменно делала мама учителя.
- Мадам Тенненбаум, — не раз повторял Райхер, — я бы очень хотел включить ваш гефилте фиш в меню моего погребка.
- Ах, что вы, мсье Райхер, — всплеснув руками, отвечала пышнотелая Рахель. — Вот если бы моя мама не болела, то это был бы фиш — всем фишам фиш!
Мари и Софи — обе голубоглазые блондинки — воспринимались окружающими как сестренки. В какой-то мере это так и было, только по вечерам они расставались, чтобы утром снова встретиться то в доме Райхеров, то в квартире Тенненбаумов.
День рождения Мари и Софи отмечали вместе, и мама Мишеля с удовольствием принимала помощь матери Эльзы.
Девочки называли родителей друг друга мамами и папами — мама Эльза, мама Анна, папа Мишель, папа Эжен.
* * *
3 апреля 1939 года был последним, когда вместе собрались все родственники Райхеров иТенненбаумов, чтобы поздравить своих принцесс. Спустя пять месяцев после этого, напуганное началом Второй мировой войны, правительство Франции эвакуировало население Страсбура. И хотя главы семейств просили направить их в один город, чиновники не вняли их мольбе. Так что в 1940 году "двухсемейное" торжество прошло раздельно — Райхеры праздновали в Лионе, а Тенненбаумы в Арле.
Вскоре, когда немцы вошли в город и вернули ему старое название Штрассбург, а затем победным маршем прошли по Франции, местные жители потихоньку начали возвращаться в свои дома.
Райхеры с нетерпением ждали, когда вернутся их лучшие друзья. Софи не отставала от родителей, спрашивая, где же Мари. Но Тенненбаумы не спешили. Отец Мишеля, Соломон, с 1936 года возглавлявший в еврейской общине города прием беженцев из Германии, прекрасно был осведомлен об отношении нацистов к евреям. И настаивал на том, что нужно держаться как можно дальше от оккупированной зоны, а лучше всего уехать из Франции. Домочадцы, конечно, прислушивались к мудрому Соломону, но Мари так рыдала и просилась домой, что сердце ее родителей не выдержало. Молодые решили вернуться ненадолго в Страсбур, попрощаться с друзьями, а лишь потом отправиться в путь. Благо, что до швейцарского Базеля, где у Соломона были надежные связи и куда он смог переправить остальную семью, совсем недалеко.
Город выглядел точно так же, как до войны. Только на улицах было много германских солдат, а в принадлежавших евреям магазинах и парикмахерских сменились хозяева и вывески.
Встретив коллегу, Мишель узнал, что из школы уволили троих учителей-евреев, но больше никаких репрессий иудеев не коснулись. Ну что ж, значит, не все так плохо.
Райхеры процветали — посетителей в погребке было больше обычного, господам офицерам пришлись по душе эльзасские вина.
Друзей встретили радостно, устроили в честь них вечеринку. И с сочувствием восприняли решение Тенненбаумов временно уехать в Швейцарию. Софи уговорила гостей, чтобы Мари осталась ночевать у них.
Назавтра в квартиру Мишеля и Анны явились двое полицейских, с которыми они были знакомы еще до войны, и записали их имена в толстенную книгу. Анна удивилась, почему муж на вопрос, где их дочь, ответил, что осталась у родителей в Провансе. Сообщать, что на самом деле Тенненбаумы-старшие уже ждут их в Базеле, он благоразумно не стал.
- Думаю, что нам пора уезжать, — после ухода полицейских сказал он. — Попроси Эльзу, чтобы Мари пожила у них несколько дней, которые нам понадобятся на сборы, а потом заберем ее и поедем в Мюлуз. Отец дал мне адрес человека, который переправит нас через границу.
Когда вещи уже были собраны, Мишель договорился со знакомым водителем грузовичка, чтобы тот доставил семью в Мюлуз, под немецкой властью ставший Мюльхаузом. Выехать решили на рассвете, предупредив Райхеров, что по дороге заедут за Мари.
Но ни на рассвете, ни позже Тенненбаумы не появились. А вечером того же дня Эжен узнал, что за ними ночью пришли и увезли в неизвестном направлении…
Недоумевающей Мари Райхеры сказали, что ее родители временно уехали к бабушке и дедушке, и теперь она будет жить вместе со своей сестричкой Софи. Конечно, без мамы с папой было скучно, но в большом доме Райхеров так хорошо и весело, что можно было и подождать. Куда они денутся, рано или поздно придут и заберут в свою тесную квартиру на третьем этаже!
Год спустя Мари уже и не спрашивала, где ее родители. Мама Эльза и папа Эжен с нежностью относились к приемной дочери, хотя и не спешили регистрировать ее как таковую — кто знает, может при регистрации кто-то из чиновников докопается до истины и отберет у них еврейского ребенка.
* * *
В январе 1944 года в Страсбур приехал брат Эльзы, Фридрих. Контуженный на Восточном фронте, он был зол на весь мир, и беспробудно пил, почти не выходя из своей комнаты на втором этаже. Софи и Мари удивлялись — почему милый дядя Фридди стал таким нехорошим, и при его появлении умолкали и старались спрятаться.
Однажды, воспользовавшись тем, что с утра Фридрих был трезв, Эльза решила поговорить с ним о Мари — чтобы он случайно не проболтался, что она на самом деле не сестренка Софи.
- Да, конечно, — пробормотал Фридрих. — Никому ни слова.
На день рождения девочек были приглашены все родственники, жившие в Страсбуре и окрестностях. Это же был их первый юбилей — десять лет!
Узнав, что среди приглашенных будет и его бывшая жена, с которой у Эльзы сохранились замечательные отношения, Фридрих взбеленился. Да, конечно, она мать их сыновей, с которыми так дружат девочки, но почему он должен видеть эту стерву, бросившую его ради какого-то аптекаря из Кольмара?
Утром 3 апреля 1944 года Фридрих был трезв, гладко выбрит и с иголочки одет. Спустившись в гостиную, он не без удовольствия отметил, что его сестра занялась мытьем головы Софи, и Мари осталась одна.
- Мари, я хочу тебе сделать такой подарок, который ты никогда не забудешь, — ласково сказал Фридрих. — Но это будет наш с тобой большой секрет. Пошли со мной.
- Куда, дядя Фридди? — обрадовалась такому предложению Мари. — Что вы мне хотите подарить?
- Скоро узнаешь!
Доверчиво вложив свою ладошку в шершавую длань бывшего солдата вермахта, Мари вышла вместе с ним из дома. Чтобы уже больше никогда туда не вернуться…
Дежурный офицер в комендатуре очень удивился, узнав, что перед ним — еврейская девочка. Но Фридрих так четко назвал все данные ее родителей и поведал ее историю, что сомнений не оставалось.
- Вы истинный патриот! — сказал офицер.
- Хайль Гитлер! — ответил Фридрих, про себя подумав, что более сладкой мести он бы и не смог придумать.
По дороге домой он заглянул в погребок зятя и прихватил с собой пару бутылок вина. Так что вскоре он был мертвецки пьян.
Райхеры сбились с ног в поисках Мари. Лишь ближе к полудню одна из соседок сказала: да, Мари куда-то шла с Фридрихом. Задавать вопросы брату было бесполезно, и Эльза, отлупив его по щекам, вышла на улицу, расспрашивая продавцов ближайших лавок, не видели ли они мужчину в военной форме без знаков отличия и девочку в голубом платье.
- Я видел, — вспомнил зеленщик. — Они шли вон туда, — и показал рукой в сторону комендатуры.
Понимая, что Фридрих не просто так повел туда Мари, Эльза побежала домой, чтобы сообщить эту страшную весть мужу и решить, как им вызволить девочку. Но дома уже все было перевернуто вверх дном, окровавленный Эжен лежал на полу, Софи в ужасе забилась в угол, а по дорогим коврам расхаживали гестаповцы…
* * *
23 ноября 1944 года Страсбур был освобождён войсками генерала Жака-Филиппа Леклерка. Среди освобожденных из тюрьмы были и супруги Райхер, которые сразу же отправились на поиски Софи. К счастью, она нашла приют у матери Эльзы.
26 ноября в реке Иль неподалеку от очаровательного квартала, который и при нацистах продолжали называть Маленькой Францией, был обнаружен труп Фридриха. Свел ли он счеты с жизнью, случайно ли упал в реку, был ли кем-то убит — так и осталось неизвестным.
Райхерам не удалось выяснить, какова была судьба Мари, которую дядя Фридди отвел в ее десятый день рождения в нацистскую комендатуру: перед сдачей города все бумаги были уничтожены. Но представить, что случилось с еврейской девочкой, было не так уж сложно.

* * *
Прошли годы. Софи стала красивой девушкой и в 1955 году вышла замуж за дальнего родственника генерала Леклерка — Луи де Отклока. В 1956 году она родила дочь, которой дала имя своей подруги-сестренки.
Спустя четверть века выпускница Сорбонны, начинающий психолог Мари де Отклок вышла замуж за своего более опытного коллегу Шарля Отона. В 1982 году у них родилась дочь, которую по просьбе бабушки Софи тоже назвали Мари.
В 2008 году Мари Отон познакомилась с молодым швейцарским хирургом Марком Тенненбаумом. Спустя короткое время он сделал ей предложение руки и сердца, и Мари ответила согласием.
Отправившись в Страсбур, чтобы пригласить прабабушку Эльзу и бабушку Софи на свадьбу, будущие молодожены удивились реакции пожилых женщин на фамилию жениха, особенно — в сочетании с его швейцарским гражданством.
Чудом сохранившийся семейный фотоальбом и рассказ Марка о его родне расставили все точки над "i" — его отец был младшим братом Мишеля Тенненбаума.
Детей молодые решили завести как можно позже — недосуг, надо заниматься карьерой. Но в один прекрасный день осознали, что быть молодыми родителями не так уж плохо.
3 апреля 2013 года у них родилась девочка.
Можете не сомневаться, что ее назвали Мари.
И сегодня Мари Тенненбаум исполнился год.
Прабабушка Софи утверждает, что девочка очень похожа на ее подружку-сестричку. Может быть, пока еще рано судить, насколько велико сходство.
Но как хочется, чтобы Мари Тенненбаум XXI века была счастлива!

Лилиана БЛУШТЕЙН, собственный корреспондент журнала "ИсраГео" во Франции
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » всякая всячина о жизни и о нас в ней... » воспоминания
Страница 15 из 27«1213141516172627»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz