Город в северной Молдове

Пятница, 26.05.2017, 02:41Hello Гость | RSS
Главная | воспоминания - Страница 4 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 25«1234562425»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » всякая всячина о жизни и о нас в ней... » воспоминания
воспоминания
papyuraДата: Вторник, 23.08.2011, 06:24 | Сообщение # 46
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1037
Статус: Offline
...Я лечусь у русскоговорящих врачей, где нередко встречаю своих земляков-одесситов. Стоит закрыть глаза, прислушаться - и мне кажется, что я сижу в Городском саду на Дерибасовской и сквозь неумолчное журчание фонтана слышу свой город. Но это Лос Анжелес.

В комнату ожидания входит большая, полная дама лет семидесяти пяти. Рот её плотно сжат, глаза сурово смотрят на сидящих пациентов, словно те хотят отобрать у неё что-то самое дорогое. Огромные груди неспокойно шевелятся под ярким платьем, как футбольные мячи в сетке футболиста, идущего на тренировку. В её ладони утонула ручка маленького, худощавого старичка на голову ниже её ростом. В свободной руке у него толстенная книга. На старичке аккуратно сидит тёмный твидовый костюм, а туфли блестят, как новые пятаки.

- Садись, Лёвочка! - громко и повелительно говорит женщина, опускаясь в кресло. Металлические направляющие сидения жалобно лязгнули, как буфера столкнувшихся железнодорожных вагонов.

- О чём эта книга, Лёва? - строго спрашивает она.

- Не знаю, только взял из библиотеки.

- Что значит, не знаешь? А ну, дай сюда! Я так и знала. Посмотри на эти буквы, Лёва. Можно подумать, что ты что-то увидишь. Ну, читай уже, читай, не теряй времени. Нужно иметь соображение, чтобы взять такую толстую книгу. Тебе что, так много осталось? Она тяжело вздыхает.

- Ты считаешь, что я скоро умру, - робко улыбается он.

- Типун тебе на язык, Лёвочка. Я этого не сказала. Просто, зачем рисковать? И вопше неизвестно, кто раньше. Разве тебя интересует, как я себя чувствую? Вот читать за проституток целый день ты можешь! А потом всю ночь крехцаешь.

Иди уже к врачу, малхамовэс,** тебя зовут, и не забудь после застегнуть ширинку.

Он посмотрел на неё с укоризной.

- Не смотри на меня так, ты иногда забываешь не только её застегнуть, но и положить своё хозяйство на место. Да, я знаю, тебе неприятно слышать, но это же правда.

Дама умолкла. Большие пальцы сцепленных рук, лежащих на коленях, закрутились, как две белки, догоняющие друг друга в некоем крохотном колесе. Она нервничала. Все её мысли были там, в кабинете, где её Лёвочку осматривал врач. Чтобы отвлечься, нужно было с кем-то поговорить. Взгляд её задержался на пустом кресле рядом с моложавой женщиной, и она быстро села рядом.

- Дамочка, вы из наших? - Наверное, да. - С откудова сами будете? - Из Питера. - Из Ленинграда? Слушайте, там же одни бандиты! Идет себе человек по улице, думает за хорошее, а из чердака в него стреляют и убивают насмерть. Ну, как можно, как можно стрелять в живого человека, я вас спрашиваю?!

- А Вы, наверное, из Могилева? - спросила новая знакомая.

- Ну что за люди, - всплеснула руками полная женщина, - как только узнают, что его зовут Лёва, сразу считают, что он из Могилёва. Чтоб Вам было известно, мы - таки с Одессы. Сложив руки на груди, она гордо посмотрела на собеседницу

. - Извините меня! Я знаю, что Одесса интересный город. - Или! - Но я никогда там не была.

- Ви не были в Одессе? О, это большое несчастье! - она покачала головой, - а за Привоз слыхали?

Соседка пожала плечами.

Полная женщина с жалостью посмотрела на неё.

- Слушайте сюда. К примеру, вам нужно пару крылышек на бульончик для ребёнка или пару задних четвертей на жаркое. Идёте себе от ворот прямо, туда, где стоят с курями, и берёте всё, что вам нужно. Или захотели овечью бринзачку, так идёте ещё дальше и попадёте в молочный корпус, а там...
Она покачала головой и шёпотом произнесла: - А если вам, не дай Бог, нужно что-нибудь золотое,например, колечко по сходной цене, так поверните направо, где торгуют красками. Подойдите до цыган и скажите старшенькому: "Я от дяди Йоси", и сразу получите ответ: "К вашим услугам, мадам", - и всё, больше ничего не нужно объяснять. Она мечтательно вздыхает...
- Ах, какие люди жили в Одессе! Даже наши бандиты - это что-то особеннова. Мишка Япончик... Человек с тонкой еврейской душой... Я уже не говорю за погромы. У нас были такие погромы, пальчики оближешь.
Ну а потом, при Советах, этот мишигенер*** "Мишка режет Кабана". Ви спрашиваете почему? Таки я вам скажу честно: не знаю. Просто его так называли. Это был такой бандит! Он крутился на одной ноге и пел: "Гричаныки, гричаныки, а жиды начальники". Пел, пел, а потом оказалось, что он турецкий шпион. Как вам это понравится?..
А Карабас? Вы не слыхали за Карабаса? Это же был главный бандит Советского Союза! Когда он шёл в баню на Прованской улице, так два бугая стояли у ворот, два бугая у дверей и два бугая в парильной. А во всей бане, таки-да никого не было. А... бандитам всё можно.
А какие были хозяйственные начальники! Возьмите хотя бы Синицу. Не какая, дамочка, а какой. На минуточку, он был секретарь обкома. Что вы знаете, дамочка... Это была та ещё свололчь, но хороший семьянин. Что было, то было, зачем наговаривать на человека! Синица так любил свою жену, что построил большой железный мост до тёщи, чтобы ей было близко ходить до дочки.
А Эдик Гурвиц, бывший мэр, был ещё тот балабус**... толчка на седьмом километре?!
Или возьмите бывшего мэра Боделана - все аптеки и санатории города подарил жене.
А мой за пятьдесят лет ни одного цветка. Но что делать, каждому своё. Дай Бог Лёвке здоровья!

Она заволновалась, легко поднялась, подошла к двери кабинета врача и прислушалась. Потом вернулась на своё место.

- Готыню, Готыню, как вы думаете,- шептала она, повернувшись к соседке,- когда Лёвочка один у доктора, я могу быть за него спокойная?

- Наверно.

- А... Я вас умоляю, эти доктора... Я ему сама самый лучший врач, чтоб вы-таки знали. Она помолчала.

- Женщина, я вам скажу всю правду, как родной матери, он сильно истрепался. Когда-то это был настоящий бандит. Глаза соседки сузились.
- Не, не думайте, что он убивал или, не дай Бог, грабил. Он просто был большой супник. Я вас спрашиваю, дамочка, есть разница между бандитом и супником? Сама же отвечаю: никакой! Вы не знаете, что такое супник? Не знаете? Боже мой! Это мужчина, который каждый раз ест суп у другой бабы. Вы меня понимаете? Что значит терпела? Когда узнавала, брала свою подругу Хасю, царство ей небесное, красный кирпич и шла бить стёкла. Таки полгода было спокойно. Дай Бог, чтоб у вас было столько здоровья, сколько я побила окон...

- Но причём здесь я и моё здоровье, - удивилась собеседница, - вам всю жизнь изменял муж, а вы так печётесь о нём?

- Дамочка, я на вас удивляюсь, но это же мой супник, мой. Что вы смотрите на меня такими зверскими глазами? Чего вас так холера душит? Я вас чем-то обидела? Вы не хотите иметь здоровье? Так и не надо, так He фонтан и не шпринцает.

- Извините, у меня просто один глаз стеклянный. - Боже мой, боже мой, что же вы раньше не сказали.

Мужчина?!.. - она поцокала языком, расскажите подробней, как это произошло, я вам что-нибудь посоветую.

- Что вы можете мне посоветовать?
- Дамочка, я не перестаю на вас удивляться. Пятнадцать лет я проработала санитаркой в еврейской больнице. Вы знаете за еврейскую больницу в Одессе? Нет? Мне вас жалко. В этой больнице каждый врач - профессор, каждая сестра - врач, каждая санитарка - фельдшер.
Так я могу вам что-то посоветовать? То-то же. Вы такая бледненькая. Скажите, у вас есть любовник?
- У меня есть муж.

- Сочувствую. В вашем возрасте нужен второй мужчина.

- Вы сумасшедшая! - возмутилась соседка.

- Ша! Пусть будет ша! Не горячитесь, что я такое сказала? Скажу по правде: один глаз не предел.

- Что значит не предел? Я могу потерять второй глаз?

- Нет, нет, Боже сохрани. Это не предел, чтобы завести хахаля.
Конечно, если муж узнает, он может выбить и второй глаз, но это бывает редко.
- Соседка побледнела. - Откуда вы всё знаете?

- Дамочка, когда вам стукнет столько, сколько мне..., - она осеклась, - ша, я не имею права разглашать.

- Вы что, вчера поженились?

- Почему вчера, мы уже живём пятьдесят лет.

- И муж не знает сколько вам лет?
- Запомните, дамочка, жена для мужа всегда должна быть немножечко загадкой...

В дверном проёме комнаты ожидания появился маленький старичок с сияющёй улыбкой.

- Бебочка! - воскликнул он, - у меня упал сахар!

Из ширинки весело выглядывала пола белой сорочки с перламутровой пуговицей.

написано, конечно же, одесситом, но фамилии автора не знаю, а рассказ сей получил утором от друга Саши Бойко из Бельц...
 
papyuraДата: Вторник, 06.09.2011, 14:09 | Сообщение # 47
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1037
Статус: Offline
 
papyuraДата: Воскресенье, 11.09.2011, 14:25 | Сообщение # 48
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1037
Статус: Offline
Забытый Израиль. Воспоминания

1972. Олимовка. Сказка-одуванчик. Мудрая Мара. Генерал в шезлонге

Мой первый израильский роман назывался «Олимовка». Не имею представления, куда девалась эта рукопись. Мы тогда бешено нуждались в деньгах, поэтому я работала в нескольких местах и дежурила везде, где за это прилично платили. Видно, там мою тетрадку и выкинули в помойное ведро. Б-г с ней! Название осталось, с него и начнем.
В семидесятые годы «олимовкой» называли жилые комплексы, в которых собиралось пестрое сообщество иммигрантов, объединенных коротким отрезком крайней жизненной неустроенности и разнившихся во всем остальном. Происходило это либо в центрах абсорбции, либо в местах, где строились специальные дома для олим (множественное от оле, в переводе — «возвысившийся»).
Разумеется, «возвысившихся» можно было назвать иммигрантами, но что такое иммигрант? Бродяга, авантюрист, карьерист, искатель легкой жизни или хронический неудачник, наделенный самомнением и фантазией. А «возвысившийся» — это, напротив, индивид, влезший на пьедестал и ставший фигурой! И, поверьте, человеку видится в таком звании особый смысл.
Я лично наблюдала за тем, как негр преклонных годов, случайно попавший в страну чужих предков, требовал для себя не просто права проживания, которое — опять же по чистой случайности — уже имел, а высокого звания «возвысившегося». И не столько потому, что это звание дает некоторые материальные преимущества, а поскольку — и это главное! — оно позволяет человеку чувствовать себя не на чужом, а на исконно своем месте.
Опять-таки есть красивое слово — репатриант, иначе говоря, заново обретший родину или вернувший ей себя. Мы так и говорили советской власти: «Отпусти нас на историческую родину!». И родина-мачеха, покуражившись вдоволь, кое-кого отпустила. Однако при этом не только отняла свой паспорт, но еще и потребовала отступного за гордое право никоим образом ей в будущем не принадлежать. А нам этот ее каприз не показался нелепым. Спасибо еще, что не потребовала пожизненных алиментов!
Между тем, один (прописью — один!) американец, проживавший в нашей олимовке на законных олимовских правах, но американского паспорта при этом никому не сдавший, силился определить подоплеку подобного недоумчества. Очень оно его занимало и озадачивало. Разрешил он свои сомнения так:
— Репатриацию, — сообщил назидательно, — придумали для русских. А мы, американцы, совершаем восхождение. И это не одно и то же. Восходить и спускаться можно хоть сто раз, а репатриироваться — только раз в две тысячи лет.
Никто не решался с ним спорить по этому или иному поводу. Нашего английского для этой цели не хватало.
Кроме североамериканца, в олимовке жило несколько южноамериканских семей. Вид у них был такой пришибленный, словно они не вернулись из проклятого галута, а только что в него ушли. По слухам, их там, на неисторической родине, донимали ужасные черные полковники, и донимали как раз за левизну. Мы же были не в состоянии выносить людей, готовых добровольно страдать за коммунистическую идею, находясь при этом в своем уме. Поэтому любой контакт с южноамериканцами приводил к короткому замыканию. Правильнее было делать вид, что никаких аргентинских коммунаров, чилийских троцкистов и колумбийских сталинистов в нашей олимовке нет.
А есть: грузинские и бухарские «они», прибалтийские «мы», ленинградские и московские столичные штучки, Киев, поделенный на шумный Подол и надменный Крещатик, Одесса-мама, «города А-а-а!», как называли тогда Черновцы и Кишинев, а также Челябинск, представленный в олимовке сразу тремя не общающимися между собой семьями. Рассказывали, что каждая из этих неродственных семей подозревала две другие в предательстве. Когда, за что и почему? Добиться ответа на эти вопросы у враждующих сторон оказалось невозможно. А по отдельности все они были милейшими людьми.
Но, рассказывая об олимовке, я, возможно, имею в виду одно, а читатель — другое. Напомню: с центром абсорбции в Беэр-Шеве к тому времени было покончено. Новая олимовка располагалась в более чем благополучном пригороде Тель-Авива под названием Кирон. Позже к ней присоединилась олимовка в менее благополучном районе Пардес-Кац, куда въехали мои родители. Поселиться совсем рядом у нас не получилось. И когда чиновник рассказал мне и родителям, что одна олимовка отстоит от другой всего на несколько автобусных остановок, смеялись все присутствующие, кроме чиновника. Но остановок оказалось ровно столько, сколько он обещал.
Что до олимовок… Сейчас ни возвысившихся, ни репатриировавшихся уже не селят кучно. Не строят для них отдельные дома, жилые блоки и кварталы. А тогда строили. И олимовки эти, разбросанные по всей стране, напоминали колумбарии в обоих значениях слова: колумбарий — голубятня с видом на бескрайние выси новой жизни и колумбарий — вместилище для урны с прахом прежней жизни. Которая — жизнь — для многих целиком превратилась в горстку пепла. Не потому ли первое, что я заметила, въехав в один из четырех домов, окружавших длинный двор олимовки, были лица, вставленные в рамы окон.
Мне не показалось, что лица эти обращены ко мне, не показалось, что они вообще смотрят во двор. Нет! Они смотрели куда-то внутрь, вглубь, вдаль, назад или вперед, а как далеко назад и вперед, того нельзя было узнать и после более близкого знакомства, потому что олимовка врала ежеденно, ежечасно, увлеченно и порой задиристо. Но врала она не мне, а себе. И только заполночь, когда стихал уличный шум, а двор наполнялся смесью голосов, проникавших сквозь тонкие блочные стены и открытые в душную ночь окна, олимовка слышала потаенную правду.
Слышали ее во всех комнатах, с окнами во двор: в душных спальнях, в крошечных гостиных, где маялись от бессонницы приписанные к детям старички и старушки, и в детских, набитых до низких потолков коврами, свертками, баулами и чемоданами с привезенным добром, выбросить которое было жалко, а девать некуда. Слышали и старались не слышать. А наутро делали вид, будто их никогда и не было, этих ночных стонов, всхлипов, криков, ссор, признаний, уверений, успокаивающего шепота. Будто верили в то, что все у соседей обстоит именно так, как те хотят представить, но вместе с тем пытались все же угадать, кто из них произнес горькую жалобу на то, что былая любовь ушла навсегда, а верность придется хранить до выплаты ипотечной ссуды.
Уж больно эта жалоба отзывалась в сердцах! Советская мода проверять чувства расставаниями оказалась здесь неадекватной. Тут чувства проверялись как раз непривычной сближенностью. Это при нормальной жизни каждый проживает свое собственное существование, соприкасаясь с чужой жизнью торцом, гранью, краем сознания, одинокой мыслью, и лишь временами прижимаясь большей поверхностью души к дрожащей от страха, боли или страсти вроде бы родственной душе, обычно тоже занятой собой. Но в олимовке, где замкнутый круг дружеских и семейных отношений с трудом вписывался в крохотную жилищную кубатуру, все грани души, все ее острые углы, шипы, потаенные кровоподтеки и раны, выставленные напоказ, находились в постоянном взаимодействии. Терлись друг о друга, саднили, раздражали и побуждали к крику, визгу, стону и непрерывному выяснению отношений.
Поэтому не стоит удивляться ночным откровениям, публичность которых давно перестала шокировать. Удивляться следует как раз тому, что у обитателей олимовки хватало сил дотянуть с этим до ночи, чтобы, приглушив голос подушкой и смешав собственные стенания с десятками других всхлипов и взвизгов, превратить боль из очевидности в догадку. Кто сказал? Что сказал? Что он имел при этом в виду? Спрашивать никто не решался, потому что разгадка могла выдать самого собеседника.
А днем олимовка не так уж активно жаловалась на тяготы своего существования и всегда была готова поделиться луковицей, картофелиной, стаканом сахара или яйцом. Присматривала сообща за детьми и домашними животными. Сплетничала, обвиняла, прощала, гордилась успехами «своих» и завидовала им. Поначалу согревала, обдавая кисловатым домашним духом, но со временем стала раздражать. И в один из таких дней, раздраженная на всех и вся, я пересекла шоссе и вошла в другую жизнь.
То, что другая жизнь начиналась прямо за конечной остановкой главной автобусной линии, связывавшей нашу олимовку с остальным миром, было чистой случайностью. Чресполосица достатка и нужды все еще имела четкие границы. Олимовки считались зонами даже не нужды, а социального бедствия, поэтому их не строили вблизи очагов материального благополучия. И кто его знает, какому чиновничьему недосмотру мы были обязаны соседством с самим символом израильского богатства — Савионом.
В переводе это слово означает «Одуванчик». Когда-то на месте Савиона было желтым-желто от этих сорняков, сближающих страны и континенты, поскольку водятся они всюду, несмотря на всемирную прополку. Но что теперь находилось на бывшем лугу с одуванчиками, олимовка толком не знала. Рассказывали, что разбежались по нему сказочные виллы невероятных богачей, не пуганных ОБХСС. Олимовка верила слухам и их не проверяла. Вопреки принятой точке зрения, бедность не стремится любоваться богатством. Богатство ее раздражает.
А прямо у конечной автобусной остановки был красивый торговый центр, которому полагалось обслуживать весь район: и Савион, и предлежащий ему Римон, что означает Гранат, и олимовку, расположенную напротив. Но дома в Гранате были восьми-, десяти- и более этажные, что для того периода уже определяло избранность, поскольку даже средний достаток жил в четырехэтажках без лифта, только с трудом и с годами перебираясь в пяти- и шестиэтажки, где, по требованиям строительного ГОСТа, лифт должен был обязательно быть. А уж десятиэтажки, откуда спускались по вечерам мужчины при галстуках в сверкающих штиблетах и дамы, пахнущие французскими духами… нет, преломлять с ними общий торговый центр олимовка не осмеливалась.
И хотя галстуки она носила столь же привычно, а штиблеты начищала столь же тщательно, да и французские духи хранила на светлый день в каждом трюмо, но отоваривалась в основном на базаре, до которого нужно было еще доехать. А когда времени на это предприятие не оставалось, тащилась с сумками в торговый центр Кирона, который ничем особым от римонского не отличался. Только богачи там по слухам не закупались. И этого было достаточно!
Потребовалось несколько лет жизненного опыта, чтобы убедить олимовку: в Израиле богачи едят в принципе то же, что и все остальные граждане. Впрочем, ко времени этого переворота в сознании олимовка уже могла себе позволить то, что ей и в голову не приходило позволять себе поначалу.
Но я, как уже было отмечено, отправилась в другую жизнь раньше прочих соолимовцев и сделала это почти демонстративно, а главное — без денег. Деньги должны были появиться на счету только в начале следующего месяца, а в долг, или как сейчас говорят, в овердрафт, банк тогда не давал. Вот и спрашивается: чего пошла, зачем пошла, на что рассчитывала? А ни на что и не рассчитывала. Пошла просто так и вошла в магазин деликатесов.
До этого я в такие лавки, обшитые деревом, обвешанные зеркалами, украшенные иммортелями и занавешенные кружавчиками, вообще не входила. Зачем, если килограмм хорошего сервелата стоит почти столько, сколько платят за вакцинацию двухсот восьмидесяти учеников яффской школы?! А это — доехать до конца света, повернуть направо, протащиться узкими улочками еще сколько-то, выслушать втык старой ведьмы-медсестры за опоздание, затем протереть ваткой двести восемьдесят вертлявых предплечий, процарапать их скальпелем, терпя крик, вой и визг, закапать в каждую царапинку по две, а в общем — пятьсот шестьдесят капель, нажав пятьсот шестьдесят раз одеревеневшими пальцами на жесткую резинку пипетки, и потом теми же пальцами еще отметить этот факт двести восемьдесят раз в формуляре, путаясь в фамилиях, написанных на иврите! А речь идет о халтуре, тогда как за основную работу в больнице платят столько, что впору самой набивать и коптить колбасы, была бы коптильня, пусть и примитивная, как на нашей даче! Но дача осталась «там», а двести граммов «докторской» — это ребенку на неделю на завтраки. И все же — доживем и до сервелата!
Я тряхнула головой, поддерживая в себе эту правильную мысль, но тут вдруг несносно запахло копченой колбасой.
— Кофе или чай? — спросил приятный голос с сильным акцентом, напомнившим танцплощадку Планерского в сезон молодежных съездов.
Кружки колбасы, украшенные кусочками красного перца, уютно расположилась на пышном пахучем хлебе, какого здесь и быть не должно было. В местных магазинах тогда продавали либо белый хлеб, напоминавший войлок, либо серые булки, которые не пахли, не пузырились и на вкус не слишком отличались от глины.
— Где продают такой хлеб? — растерянно ответила я вопросом на вопрос.
— Нигде. Я сама его пеку. Будем пить чай! Мара, — хозяйка магазина и его единственная продавщица протянула мне смуглую руку. — Давно приехала?
Так я познакомилась с болгаркой, с которой, как оказалось, играла в волейбол в Планерском, где мы одновременно отдыхали в шестьдесят втором году.
Вообще-то правильной могла быть только дата. В волейбол я в то лето не играла, болгарку эту не помнила и жила-то в Планерском от силы три дня, после чего потащилась за приключениями в Колхиду. Позже выяснилось, что Мара вообще не умела играть в волейбол, но и это не имело значения. Главным оказалось то, что у нас с ней легко сочинилось общее прошлое.
Приехала Мара на три года раньше меня, не возвысившись и не вернув себя родине, а только прилепившись к мужу-еврею. И вот, пожалуйста: они уже открыли второй магазин некошерной деликатесности, а в первом, которым управлял Марин муж, дела шли просто прекрасно.
За чаем Мара объяснила, что необходимо держать настрой на верхнее «до», иначе говоря, желать себе только самого-самого замечательного. Тогда можно рассчитывать на хорошее и даже очень хорошее. И преуспеть. А шансов на это сколько угодно. Правда, говорят, в Америке шансов даже больше, но они с мужем решили — там, где за удачей гоняется слишком много людей, ее легко упустить. Э вуаля! Об их магазинах уже говорят, а будут говорить еще больше!
Я поиграла в продавщицу, постояв за прилавком. За моей спиной Мара резала колбасу, рубила мясо и делилась с посетительницами рецептами, усиливая акцент настолько, что разобрать слова было невозможно. А и не надо, убедила меня болгарка, акцент должен впечатлять, а варить эти тетки все равно не будут, у них этим занимаются кухарки. Потом мы закрыли лавку и пошли гулять. Тогда Мара и пригласила меня в кантри-клуб, где состояла членом. Кантри находился в Савионе.
— Израиль, — объяснила она мне по пути, — это не Болгария, и до местного премьер-министра можно добраться по цене абонемента в бассейн. А если не плавать рядом с министрами и не играть с их женами в бридж, мясник, пусть даже торгующий деликатесами, останется мясником.
— А кем он будет, плавая и играя?
— Ежи, которого знает весь Израиль, — ответила Мара резко. Из этого я заключила, что так зовут ее мужа.
Был уже вечер, и кантри опустел. Паренек в белых шортах обходил шезлонги, собирая оставленные посетителями вещи: полотенца, мокрые купальники, кошельки и книги. Я следовала за ним, как завороженная. Мара сказала, что назавтра постоянные посетители заберут находки у дежурного. А я хотела выяснить, запустит ли парнишка руку в кошельки. Быть того не могло, чтобы не запустил!
— Добрый вечер, господин профессор! — произнес парнишка, наткнувшись на мужчину средних лет, оставленного кем-то в шезлонге. Мужчина смиренно сложил руки на коленях и явно ожидал, что его обнаружат и заберут, не дожидаясь завтрашнего дня.
— Глава авиационной промышленности, — произнесла Мара деловито, стрельнув глазами в сторону потери-находки. — Кажется, овдовел. Говорят, хочет идти в министры.
Потерянный мужчина и впрямь впоследствии стал министром Моше Аренсом. Потом я часто встречала его в кантри-клубе, куда постепенно записалась вся олимовка. Не думаю, что всю ее перевела за руку через шоссе лично Мара, но тот, кто записался в кантри, стал и клиентом магазина деликатесов. И это обозначалось рожками, направленными вперед и вверх, иначе говоря, буквой V, то есть, викторией над скудостью олимовской жизни. Те, кто переходил шоссе и осмеливался войти в заветный магазин, а затем перебазировался в кантри-клуб Савиона, вскоре меняли квартиру. Успехом пользовались дома с лифтом, но в них олимовка все еще могла себе позволить только нижний этаж, который стоил дешевле из-за вони близлежащей стоянки для машин и подлежащей комнаты для мусора. Возможность не только жить в доме с лифтом, но и пользоваться им, откладывалась на не очень далекое будущее.
Надо сказать, что в олимовке Марины клиенты, включая меня саму, принимали победный вид. Наглый такой. Особенно при встрече с соседями, согнутыми в три погибели над сумками и сетками, припертыми с базара. Между тем, в кантри-клубе олимовка располагалась кучно и с чужими не смешивалась. Так что не было в этом ее «ви» карьерного смысла. Да и в бридж никто из нашего двора не играл. Никто не пытался познакомиться с Моше Аренсом и поздороваться с ним за руку. Он-то, может, и был готов пожать руку электорату, но электорат руки не протягивал. Исключительно из чувства собственного достоинства.
Такая вот непонятая Израилем история.

Анна Исакова
 
ПинечкаДата: Среда, 14.09.2011, 09:28 | Сообщение # 49
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1084
Статус: Offline
Экономическая теория Марка Фебера:

В 2008 году, когда правительство США решило встряхнуть Американскую
экономику путём прямого вливания в размере 600$ каждому гражданину США
лично (на практике дали 300$), Марк Фебер (предприниматель) в своём ежемесячном отчёте
написал:
Федеральное правительство хочет дать каждому гражданину США по 600$,но если мы потратим эти деньги в Walt Mart, деньги уйдут в Китай, если мы потратим эти деньги на бензин, деньги попадут арабам.
Если купим компьютеры - деньги перейдут в Индию.
Если купим фрукты - деньги перейдут в Мексику, Гондурас или Гватемалу.
Если купим машину высокого качества - деньги перейдут в Германию или в Японию.
Если купим какую-то безделушку - деньги уйдут в Тайвань.
Если купим наркотики -деньги перейдут в Боливию, Колумбию или Индию и ни один цент не пойдёт на улучшение Американской экономики.
Единственная возможность оставить деньги в Америке и помочь экономике– это потратить их на пиво и проституток, так как это единственный товар, который ещё производится в США.
И я свою лепту вношу обязательно...

Ответ Израильского экономиста:
Дорогой Марк,ты прав, экономическое положение в США ужасное и улучшение не видится даже на горизонте.
К сожалению, я должен тебе сообщить, что пивные заводы Budweiser куплены Бразильской фирмой AmBew.
Остаются только проститутки.
Но если проститутки решат послать деньги своим детям, то все деньги попадут в Израильский Кнессет, в котором находится наибольшее в мире количество «сукиных сынов»...
 
дядяБоряДата: Среда, 14.09.2011, 12:50 | Сообщение # 50
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 434
Статус: Offline
...Принято считать, что прообразом доктора Айболита был образ доктора Дулитла из книги Хью Лофтинга, которая вышла в 1920 году. Корней Чуковский – замечательный переводчик с английского – наверное, читал эту книгу. Но всё же его «Доктора Айболита» нельзя назвать просто переводом. Чуковский обогатил сюжет новыми эпизодами и дал герою «говорящее» имя Айболит.
А кроме того, истинным прототипом доброго доктора Айболита был реальный человек, а не герой Лофтинга.
Это был Цемах Йоселевич (Тимофей Осипович) Шабад (1864-1935 гг.), с которым Чуковский познакомился ещё в 1912 году в Вильнюсе, который тогда назывался Вильно. Он два раза останавливался у доктора, когда приезжал в Вильно по делам.
Цемах Шабад был врачом и учёным. Он закончил медицинский факультет Московского университета и был направлен на ликвидацию эпидемии холеры в Астрахань. Потом Шабад обосновался в Вильно, открыл там частную практику и основал оздоровительные лагеря для детей и приюты для сирот. Он не брал денег с бедных, никогда не отказывался пойти к больному ночью и в любую погоду. В свободное время редактировал медицинский журнал.
Шабад стоял у истоков Еврейского научного института и был руководителем десятков еврейских организаций, включая Виленскую еврейскую общину, членом Виленского муниципалитета, депутатом польского Сейма (Вильно тогда входило в состав Польши).
Ещё он проделал огромную работу по медицинскому и гигиеническому образованию населения, написал много публицистических статей о гигиене. В том, что во время войны в Вильнюсском гетто не было вспышек инфекций, – большая заслуга его заповеди: «опрятность – условие выживания». В те годы это было совсем не так очевидно, как теперь. Некоторые считали его чудаком за то, что он готов был лечить и бродяг, и жуликов, и даже животных: лошадей, коров, кошек и собак, и даже ворон. И все пациенты его беззаветно любили.
Поэтому и не удивительно, что Корней Чуковский написал с него доктора Айболита. В своих воспоминаниях Чуковский писал:
«Был это самый добрый человек, которого я знал в жизни. Придёт, бывало, к нему худенькая девочка, он говорит ей: «Ты хочешь, чтобы я выписал тебе рецепт? Нет, тебе поможет молоко. Приходи ко мне каждое утро и получишь два стакана молока». И по утрам, я замечал, выстраивалась к нему целая очередь. Дети не только сами приходили к нему, но и приносили больных животных...
Как-то утром пришли к доктору трое плачущих детей. Они принесли ему кошку, у которой язык был проткнут рыболовным крючком. Кошка ревела. Её язык был весь в крови. Тимофей Осипович вооружился щипцами, вставил кошке в рот какую-то распорку и очень ловким движением вытащил крючок. Вот я и подумал, как было бы чудно написать сказку про такого доброго доктора. После этого у меня и написалось: «Приходи к нему лечиться и корова, и волчица...».
Цемах Шабад умер 20 января 1935 года от заражения крови. За его гробом шли более тридцати тысяч горожан. Его смерть историк С. Дубнов назвал потерей соратника, павшего на боевом посту. В начале Второй мировой войны сторож больницы спрятал бюст Шабада и после войны вернул его коллегам знаменитого виленчанина. Сейчас бюст находится в Еврейском музее в Вильнюсе.
А ещё в центре Вильнюса сейчас стоит памятник, который изображает именно этот эпизод – девочка протягивает ему раненую кошку. Бронзовая фигура доктора Айболита и маленькой девочки с кошкой на руках установлена на родной улице доктора Шабада, в бывшем еврейском квартале Вильнюса.
Её автор – известный в Литве скульптор Ромас Квинтас. Скульптор сказал, что несправедливо, когда литературного персонажа знает больше людей, чем реального человека доктора Шабада, жителя Вильнюса.
Фигуры установлены не на постамент, а прямо на тротуар, чтобы сохранить ощущение – доктор с нами...
 
papyuraДата: Пятница, 23.09.2011, 14:56 | Сообщение # 51
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1037
Статус: Offline
... это написал Михаил Задорнов.

=====
После моего большого очерка в "МК" о том, что сегодня тупые не американцы, а мы, подражая им в том, в чем подражать не надо, пришло так много писем, что я никак не могу остановиться. И с ужасом думаю, что если продолжать сравнивать нас с американцами, то счет увеличивается не в нашу пользу!

Много есть у "тупых" американцев того, чему нам, "не тупым", можно поучиться.
Солдаты в Америке не строят генералам дачи, не делают голубятни и башенки из головных частей ракет средней дальности, а заборы из плит разобранных аэродромов.
В лесах американских не накурено.
В отличие от американских спецслужб наши узнают о готовящихся терактах из выпусков новостей.
В США нет пьяных на улицах.
У них на Рождество не встретишь ни одного пьяного Санта-Клауса…

В Америке не сносят памятники, не переименовывают города, когда меняется власть. В Нью-Йорке мэр менялся сотни раз, но никому в голову не приходило перенести статую Свободы.
В Америке молодежь идет в армию, чтобы потом получить льготы при поступлении в институт. В России поступают в институт, чтобы не попасть в армию.
В Америке, пока женщина не сделала карьеру, она не вступает в брак.
У нас вступают в брак с нужным человеком, чтобы сделать карьеру.
В США можно подать в суд за сексуальные домогательства на работе. Если бы такой закон ввели у нас, то десятки тысяч женщин сели бы за решетку за соблазнение коллег мини-юбками и декольте до пояса.
В Америке почти в каждом дворе есть спортплощадка, у нас в лучшем случае грибок в песочнице. Каких спортивных достижений можно ждать от страны, где дети растут под грибами?
В Америке детей по утрам развозит школьный автобус. У нас детей по утрам развозит от пива.
В Америке самым страшным ужастиком считается фильм "Крик". Потому что они не видели нашего сериала "Школа".

Не все знают, что аттракцион "американские горки" придумал американец,которому довелось ездить по русским дорогам. А во многих штатах США этот aттракцион называют "русские дороги".
А быт? Разве могут в Америке в общественных местах появиться надписи,объявления, предупреждения типа: "Осторожнее вынимайте деньги из банкомата он бьет током!", "Входной дверью не хлопать отключается эскалатор!",
"Осторожнее открывайте входную дверь, она может на вас упасть!"?
Три дня назад я ехал в поезде из Питера в Карелию. В туалете вагона было объявление "Осторожно вставайте с унитаза, чтобы не удариться головой о ведро!". Вы можете себе представить подобное в американском поезде,чтобы проводница повесила ведро на водопроводный кран единственное выдающееся место в туалете?..

Американцы с утра друг другу улыбаются. Наши с утра ходят с таким выражением лица, как будто всю ночь провели у практиканта-стоматолога, который учился на "тройки".
У нас в стране самая искренняя улыбка у Крошки-Енота из мультика. Кажется, у русских атрофированы мышцы, отвечающие за улыбку.
В США с вами на улице может поздороваться незнакомый человек, спросить, как ваши дела? Попробуйте завтра утром выйти на улицу, подойти к незнакомцу и спросить: "Как ваши дела?". И посмотрите, что будет дальше.
Жизненное кредо американцев Don't worry.
У большинства наших "Все твари!".
Наши люди не скупятся на улыбку только в Интернете, обильно вставляя смайлики между сквернословием на форумах.
Это ж насколько мы стали агрессивными, если у нас в зоопарке на клетке с обезьянами висит объявление: "Не плевать в шимпанзе!"?
Наконец, американский сервис! Какой же он приветливый! Мой директор Оля зашла в одном из российских городов в булочную купить свежего хлеба, а хлеб был вчерашний. Она подошла к продавцу и спросила, почему весь хлеб черствый.
Та, широко (по Карнеги) улыбаясь своей улыбкой-страшилкой, ответила: "А вы сильнее жмите!"...
Если к американскому врачу придет зажиточный пациент, он не найдет у того радикулит мочки среднего уха, эпистолярное дрожание эпителия гайморовых пазух и астму мочевого пузыря.
В США есть только один тип полицейских, которым можно предлагать взятку, не боясь, что тебя арестуют. Это лежачие полицейские.
Простые американцы не думают с утра до вечера, где бы им чего своровать.
Повальное мелкое воровство началось в Америке только в тех районах, где поселились русские эмигранты.
Один из моих читателей в "ЖЖ" прислал такую историю. У входа в супермаркет американец оставил свой велосипед, как и положено, приковав переднее колесо цепью с замком к специальной велосипедной стойке-трубе. Наш в это время за ним наблюдал.
Американец зашел в магазин.
Что сделал наш? Он взял свою цепь,свой замок, приковал к стойке заднее колесо велика американца и спрятался за углом.
Американец вышел, открыл свой замок, снял цепь. Увидел, что заднее
колесо приковано, и подумал, что кто-то по ошибке надел цепь на его
велосипед вместо своего. Пошел в супермаркет искать хозяина цепи. Наш в это время открыл свой замок, сел на велик и уехал!
Американцы уважают человека при жизни. Они умеют работать и любят работать.
Не празднуют Новый год 15 дней, потом еще 15 дней Первомай и 5 дней День народного единства. Объяснять американцу, что такое Старый Новый год, никому не советую. Он долго будет мучить вас расспросами. Одному американцу сказали, что это контрольный Новый год чтобы точно знать, что он наступил…
Американцы-бизнесмены как-то приехали в Москву 7 мая.
Пустой город,ощущение, что взорвалась нейтронная бомба. Офисы закрыты, ни одна компания не работает. Только рестораны полны людей…
Они ничего не могут понять,спрашивают:
-В чем дело?
-Праздник.
-Какой?
-7 Мая.
-А что это за праздник?
-1 Мая.
Это же нормальным людям никогда не понять! Семь дней прошло, а мы все празднуем.
-Ну так скоро же 9-е, объясняют.
-И до какого будете праздновать?
-До 15-го.
У американцев нет показухи. Там не может произойти нечто подобное тому, как нашего президента принимали в Омске. На улице, по которой должен был ехать Медведев, покрасили все дома (естественно, только с фасадов). Причем несколько домов закрасили полностью, вместе с окнами. Люди встали утром ничего не видно.
В Америке, если губернатора или мэра снимают с работы, говорят "отработал", у нас "проворовался".

Вы можете себе представить, чтобы их президент объявил войну коррупции?
Там коррупционера просто посадят без всякого объявления государственной кампании. Более того, в Америке чем больше своровал, тем больше получишь срок. У нас чем больше своровал, тем выше ты во власти.

Когда в США говорят "тандем", все понимают, что речь идет о продвинутом велосипеде, а не о никому не понятных договоренностях двух выпускников одного учебного заведения.

Если в США у президента падает популярность, никто не начинает трезвонить, что надо немедленно свергать власть. Президент сам думает, как ему вернуть к себе уважение. Ему не придет в голову, дабы освежить любовь народа к себе, проехать на "Линкольне" от Нью-Йорка до Аризоны.
А можете себе представить,чтобы американский президент, дабы усилить уважение к полиции, предложил переименовать ее в милицию?

Я думаю, что Америка уже далеко не тупая, хотя бы потому, что именно туда произошла утечка лучших мозгов из России.
А по закону Ломоносова, если где-то что-то прибавится, то в другом месте непременно должно убавиться.
И мы все это место прекрасно знаем!

P.S.
…А главная разница между нами в том, что мы в России всегда живем с мечтой о светлом будущем и с воспоминаниями о светлом прошлом. А американцы - просто в нормальном настоящем.
 
papyuraДата: Вторник, 27.09.2011, 17:46 | Сообщение # 52
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1037
Статус: Offline
Удача

Может быть, вы знаете, что руководитель одной из крупных компании выжил в атаке 11 сентября, потому что повел своего сына первый раз в детский сад?!.

Другой парень остался жив, так как была его очередь идти за пончиками...

Одна женщина опоздала, потому что ее будильник не прозвенел вовремя...

Кто-то опоздал, застряв в пробке на автостраде Нью-Джерси...

Один из них опоздал на автобус...

Одна женщина пролила кофе на одежду, и ей нужно было время, чтобы переодеться...

У кого-то не заводилась машина, кто-то вернулся, чтобы ответить на телефонный звонок...

У другого ребенок тянул резину и не был готов вовремя...

Один не мог поймать такси...

То, что особо впечатлило меня, это мужчина, который надел тем утром новые туфли, добирался до работы различными средствами, но прежде чем попасть туда, заработал на ноге мозоль.
Он остановился в аптеке, чтобы купить лейкопластырь!
Вот почему он сейчас живой...

Теперь, когда я застреваю в пробке, не успеваю на лифт, возвращаюсь, чтобы ответить на телефонный звонок… ...когда случаются все эти мелочи, которые раздражают меня, я думаю про себя, что это именно то место, где Бог хочет, чтобы я находился в данный момент.
В следующий раз, когда вам покажется, что утро идет не так, дети одеваются медленно, вы не можете найти ключи от машины, стоите на каждом светофоре, не расстраивайтесь и не выходите из себя - Бог работает, охраняя вас...
 
дядяБоряДата: Четверг, 29.09.2011, 17:29 | Сообщение # 53
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 434
Статус: Offline

Если вы были ребенком в 50-е, 60-е, 70-е...,то оглядываясь назад, вы удивляетесь, что удалось дожить до сегодняшнего дня...


В детстве мы ездили на машинах без ремней и подушек безопасности.
Поездка на телеге, запряженной лошадью, в теплый летний день была несказанным удовольствием. Наши кроватки были раскрашены яркими красками с высоким содержанием свинца.
Не было секретных крышек на пузырьках с лекарствами, двери часто не запирались, а шкафы не запирались никогда. Мы пили воду из колонки на углу, а не из пластиковых бутылок.
Никому не могло прийти в голову кататься на велике в шлеме. Ужас!..
Часами мы мастерили тележки и самокаты из досок и подшипников со свалки, а когда впервые неслись с горы, вспоминали, что забыли приделать тормоза.
После того, как мы въезжали в колючие кусты несколько раз, мы разбирались с этой проблемой.
Мы уходили из дома утром и играли весь день, возвращаясь тогда, когда зажигались уличные фонари, там, где они были. Целый день никто не мог узнать, где мы.
Трудно представить. Мы резали руки и ноги, ломали кости и выбивали зубы, и никто ни на кого не подавал в суд. Бывало всякое. Виноваты были только мы и никто другой. Помните? Мы дрались до крови и ходили в синяках, привыкая не обращать на это внимания.
Мы ели пирожные, мороженое, пили лимонад, но никто от этого не толстел, потому что мы носились и играли целыми днями.
Из одной бутылки пили несколько человек, и никто от этого не умер.
У нас не было игровых приставок, компьютеров, 165 каналов спутникового телевидения, компакт дисков, сотовых телефонов, интернета, мы неслись смотреть мультфильм всей толпой в ближайший дом, ведь видиков тоже не было!
Зато,у нас были друзья!
Мы выходили из дома и находили их. Мы катались на великах, пускали бумажные кораблики по весенним ручьям, сидели на лавочке, на заборе или в школьном дворе и болтали о чем хотели...
Когда нам был кто-то нужен, мы стучались в дверь, звонили в звонок или просто заходили и виделись с ними.
Помните? Без спросу! Сами! Одни в этом жестоком и опасном мире! Без охраны! Как мы вообще выжили?..
Мы придумывали игры с палками и консервными банками, мы воровали яблоки в садах и ели вишни с косточками, и косточки не прорастали у нас в животе.
Каждый хоть раз записался на футбол, хоккей или волейбол, но не все попали в команду. Те, кто не попали, научились справляться с разочарованием.
Некоторые ученики не были так сообразительны, как остальные, поэтому они оставались на второй год. Контрольные и экзамены не подразделялись на 10 уровней, и оценки включали 5 баллов теоретически, и 3 балла на самом деле.
На переменах мы обливали друг друга водой из старых многоразовых шприцев!
Наши поступки были нашими собственными. Мы были готовы к последствиям.
Прятаться было не за кого. Понятия о том, что можно откупиться от ментов или откосить от армии, практически не существовало.
Родители тех лет обычно принимали сторону закона, можете себе представить?!
Это поколение породило огромное количество людей, которые могут рисковать, решать проблемы и создавать нечто, чего до этого не было, просто не существовало. У нас была свобода выбора, право на риск и неудачу, ответственность, и мы как-то просто научились пользоваться всем этим.
Если вы один из этого поколения, я вас поздравляю. Нам повезло, что наше детство закончилось до того, как правительство купило у молодежи свободу за ролики, мобилы, фабрику звезд и классные сухарики?
С их общего согласия? Для их же собственного блага?
На самом деле в мире не семь чудес света, а гораздо больше. Просто мы с вами к ним привыкли и порой даже не замечаем.
Ну, разве не чудо - первое советское средство после бритья? Помните?
Кусочки газеты?
А такое чудо, как тюнинг автомобиля Москвич-412? Помните? 5-копеечные монеты по периметру лобового стекла, меховой руль, эпоксидная ручка коробки передач с розочкой и, естественно, милицейская фуражка на заднем стекле...
Пирожок с повидлом - ну разве не чудо? Никогда не угадаешь, с какой стороны повидло вылезет!
А такое чудо- авоська с мясом за форточкой?! Помните: полез доставать - пельмени упали!..
А вот этот чудесный мамин развод: "Я тебе сейчас покупаю, но это тебе на день рождения?!"
Или вот эта волшебная бабушкина фраза на прощание: "Только банки верните!"...
А холодильник ЗИЛ помните, вот с такой ручкой? Это же "однорукий бандит"!
Дергаешь ручку - сыплются банки!
Бесплатная медицина - это тоже чудо. Врач один, очереди две - одна по талонам, другая - по записи. А еще и третья была? "Я только спрошу!"
Маленькое окошко их кухни в ванную - что там смотреть, объясните?
Обувная ложка - лошадка?
Зубной порошок - чистит как зубы, так и серебро?
Писающий мальчик на двери туалета?
Телевизор "Рубин" - берешь пассатижи и...
Молоко в треугольных пакетах? Помните?!..
А вы говорите: "Семь чудес света!"
Мы раньше много чего делали такого, что сейчас и в голову не придет делать...
Ну вот, например, автоматы с газированной водой. Там еще был стакан граненый - один на всех! Сегодня никому и в голову не придет пить из общего стакана! А раньше ведь все пили из этих стаканов? Обычное дело! И ведь никто не боялся подхватить какую-нибудь заразу? Кстати, эти стаканы использовали для своих дел местные пьяницы. И, представьте себе, вы только представьте это! - они возвращали стакан на место... Не верите? А тогда - обычное дело!
... А люди вешающие простыню на стену, выключающие свет и бормочущие что-то себе под нос в темноте? Секта? Нет, обычное дело! Раньше в каждом доме проходила церемония, которая называлась - задержите дыхание - диафильм!
Помните это чудо?! У кого сейчас работает проектор диафильмов?
...Дым валит, едкий запах по всей квартире. Дощечка такая с письменами. Что вам представляется? Индийский великий жрец Арамонетригал? На самом деле это выжигание. Обычное дело! Миллионы советских детей выжигали открытки мамам на 8 Марта - мамочка, поздравляю с международным женским днем. Желаю тебе мирного неба над головой, а твоему сыну - велосипед...
А еще все сидели в ванной, причем на опущенном стульчаке, причем в темноте и светил там только красный фонарь? Догадались? Обычное дело? печатали фотографии. Вся наша жизнь на этих черно-белых фотографиях, отпечатанных собственными руками, а не бездушным дядькой из Кодак? Ну, вы же помните. Что такое фиксаж?
Девчонки, а вы помните резиночки? Удивительно, но ни один мальчишка на свете не знает правила этой игры!
А сбор макулатуры в школе? До сих пор мучает вопрос - зачем?!..

Да, это мы были такими, а вот такими мы стали:
1. По ошибке ты печатаешь свой пароль системного доступа на микроволновке;
2. У тебя список из 15 номеров, чтобы связаться со своей семьей, которая состоит из 3 человек;
3. Ты отправляешь e-mail своему коллеге, что сидит в соседнем кабинете;
4. Ты потерял контакт со своими друзьями или семьей, потому что у них нет адреса электронной почты;
5. После рабочего дня ты возвращаешься домой и отвечаешь по телефону так, словно ты еще на работе;
7. Ты впадаешь в состояние паники, если вышел из дома без мобильного телефона, и ты возвращаешься за ним;
8. Ты просыпаешься утром и первая вещь, которую ты делаешь - подсоединяешься к Интернет, даже до того, как выпьешь кофе;
9. Сейчас ты читаешь этот текст, ты с ним согласен и улыбаешься;
10. Еще хуже, ты уже знаешь, кому ты перешлешь это сообщение;
11. Ты слишком увлечен, чтобы заметить, что номер 6 в этом списке отсутствует...


Сообщение отредактировал дядяБоря - Четверг, 29.09.2011, 17:30
 
ПинечкаДата: Суббота, 01.10.2011, 10:35 | Сообщение # 54
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1084
Статус: Offline
Сядьте поудобнее и расслабьтесь.

Найдите в этом блоке букву С

OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOCOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO
OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO

... теперь найдите 6.

9999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999
9999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999
9999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999
9999699999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999
9999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999
9999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999999

А теперь найдите букву N. Это будет потруднее

MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMNMMMM
MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMM
MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMM
MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMM
MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMM

Это не шутка. Если Вы смогли пройти эти 3 теста, то можете отменить
ваш ежегодный визит к невропатологу. Ваш мозг хорош, и Вам еще
далеко до встречи с Альцгеймером.
Поздравляем!
 
дядяБоряДата: Понедельник, 03.10.2011, 19:21 | Сообщение # 55
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 434
Статус: Offline
Как я дал фору Гарри Каспарову

Летом 1973 года в г. Вильнюсе, столице Литвы, проходили молодёжные игры — командное первенство по шахматам СССР среди школьников.
Я играл на первой доске за сборную Молдавии (всего на турнире было шесть досок). Играли мы после обеда, в 16.00 начинался тур, так что до обеда было свободное время.
Однажды с утра я готовился к очередной партии, как это обычно принято у шахматистов. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли её. Это был мой старый коллега Эльмар Магерамов (ныне гроссмейстер), который выступал в первенстве за сборную Азербайджана тоже на первой доске.
Рядом с Эльмаром стоял маленький мальчик. На вид ему было не больше 9 лет. А мне тогда уже исполнилось 16. «Ты что-то хотел?» — спросил я у Магерамова. «Да, хочу, чтобы ты сыграл с мальчиком в блиц». Я был очень удивлён — ведь ещё в 1971 году в Риге мне удалось стать чемпионом СССР по блицу среди школьников. «Какую фору ты ему дашь?» Глядя на малыша, я, не задумываясь, ответил: «1 на 5» — а про себя подумал, что для ребёнка и так много.
Если бы я знал, чем закончится наш матч, конечно, мы бы играли 2 на 5, и я, скорее всего, не проиграл бы. Для уважаемого читателя поясню, что такое 1 на 5: это когда у дающего фору (в данном случае у меня) одна минута на всю партию, а у его партнёра — пять минут.
Каждый уважающий себя шахматист имеет при себе гроссмейстерские шахматы и часы, чтобы в свободное от турнирных партий время поиграть в блиц.
Мы с малышом сели за шахматный стол. Из-за доски была видна только его голова — настолько он был маленьким. Мне вдруг стало интересно, с кем я буду играть, и я спросил: «Ты кто такой?» «Гарик Вайнштейн, шестая доска сборной Азербайджана», — гордо ответил малыш. Мы договорились сыграть матч из 10 партий — Эльмар предложил по 50 копеек за партию (50 копеек — это шесть порций мороженого в 1973 году). Я сразу согласился, и игра началась.
Итог был для меня очень плачевным: из 10 партий семь я проиграл, одну выиграл, а две партии закончились ничьей. В итоге — 6, т. е. я проиграл 3 рубля. Я тут же рассчитался, и они сразу ушли.
Но на этом мои неприятности не закончились. Через полчаса снова раздался стук в дверь. «Войдите, открыто!» В номер вошла женщина и спросила:
— Вы Косец?
— Да, это я.
— Как вам не стыдно? — набросилась она на меня.
— А в чём дело? — удивлённо спросил я.
— Я Клара Шагеновна Каспарова, мама Гарика Вайнштейна. Как вы могли играть с ребёнком на деньги?
— Это спросите у Магерамова, — был лаконичный ответ.
Клара Шагеновна положила на стол полтора рубля и вышла из номера.
В тот же день в турнирном зале я встретил Эльмара и спросил, почему мама Гарика вернула мне только полтора рубля. Магерамов ответил: «Остальные — моя доля».

Кстати, в будущем по совету Михаила Ботвинника Клара Шагеновна поменяла сыну фамилию Вайнштейн на Каспаров.
(Для справки: Ким Вайнштейн — главный архитектор города Баку, умер от рака в 34 года.)

Вот так закончилась эта удивительно печальная для вашего земляка история.
Прошло почти 40 лет, и я задумался, что, быть может, Косец — единственный шахматист в мире, который давал будущему чемпиону мира Гарри Кимовичу Каспарову такую большую фору — 1 на 5...

Александр КОСЕЦ, тренер-преподаватель СДЮШОР шахмат, мастер спорта СССР, мастер ФИДЕ и 8-кратный чемпион Бельц по шахматам
 
ПинечкаДата: Среда, 05.10.2011, 18:02 | Сообщение # 56
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1084
Статус: Offline
Интервью Марка Тайманова

"Победа" от Микояна, шахматы от Фиделя

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ
Он едва не стал чемпионом мира по шахматам, а записи его концертов вошли в сборники величайших пианистов ХХ века. Ему 85 лет. Его детям-двойняшкам - нет и восьми.
Мы с легендарным гроссмейстером переходим Каменноостровский проспект. Садимся за столик в кафе - напротив его дома.
Пора начинать интервью - но мы вглядываемся в это лицо, в эти глаза. Так когда-то вглядывался, должно быть, Бобби Фишер.
Мы смотрим - и не верим, что это тот самый человек, который встречался с Вертинским и Шостаковичем. Пожимал руку Че Геваре и расспрашивал о чем-то Черчилля.

ШОСТАКОВИЧ И БЛАНТЕР
- Юрий Любимов когда-то сказал: "Мне надоело быть актером в 45". В какой момент вам надоело быть шахматистом?
- Этот возраст еще не пришел. Мне не надоело.
- А пианистом?
- Вот с этим делом жалко было расставаться, но сейчас музыка требует ежедневного внимания. А у меня оно переключено на детей. Это самая большая радость, которую преподнесла судьба, - поздние детки. Когда родился первенец, Игорь, в двадцать с лишним лет, было много другого увлекательного. А Димочка и Машенька появились, когда мне стукнуло 78. Все внимание им.
- Ваши фортепианные записи вошли в цикл "Великие пианисты ХХ века".
- Я себя никогда не считал великим пианистом. Был очень хорошим - в рамках Советского Союза. Известным.
А в этом цикле оказался вместе с именами, которые боготворил, - Рубинштейном, Рахманиновым, Гофманом, Рихтером, Гилельсом…
Гении! И рядом с ними - дуэт Любовь Брук и Марк Тайманов. Для меня это стало потрясением. Хотя наши пластинки неплохо расходились. Натыкался на них даже в домах у людей, которые не шибко интересовались музыкой.
- Забавно.
- Куда забавнее было, когда в квартире Шостаковича увидел на стене два портрета - Бетховена и Блантера. Ничего себе, думаю, сочетание. А Шостакович говорит: "Это Мотя принес свой портрет и повесил. Ну и пусть висит".
Шостакович - самый удивительный человек, которого я встречал в жизни. Современный князь Мышкин.
Как-то муж моей сестры, талантливый пианист, написал музыку - и захотел показать ее Шостаковичу. Тот отдыхал где-то под Москвой. Так Дмитрий Дмитриевич ответил на его телеграмму: "Конечно, приезжайте, уважаемый. Жаль, не смогу вас встретить на вокзале. Вот как ходят электрички…" И от руки на целую страницу выдал все расписание! К ученикам Шостакович обращался исключительно на "вы" и по имени-отчеству.
Он был депутатом Верховного Совета, в приемные часы постоянно сталкивался с людским горем. И готов был отдать последнюю рубашку.
- Шахматы любил?
- Он рассказывал, что в юности работал тапером в кинотеатре и в перерывах забавлялся шахматами. Как-то быстро проиграл незнакомцу. Позже выяснилось, что это был великий Александр Алехин. Не забыть, как однажды Шостакович пришел ко мне домой. Очень смущался - для него это было обычное состояние. Выпалил скороговоркой: "Чем бы я мог вам помочь? Хотите, картошечку почищу? А потом - водчонки выпьем, водчонки…"
- Не пустили чистить?
- Как можно?!
- Лучший рояль, на котором вы играли?
- Недавно прочел историю рояля Льва Толстого из Ясной Поляны. Кто приезжал к писателю в гости -тот на нем музицировал. Во время войны этот инструмент немцы переправили куда-то в Дрезден. И вдруг заметка заканчивается: "Когда гастролировал Тайманов с женой, ему этот рояль очень понравился, отыграл на нем концерт".
- Сейчас дома рояль есть?
- Да. Тоже Bechstein, как и тот, толстовский. Но подхожу к нему, лишь когда просят дети. Профессиональные проблемы с суставами, играть трудно.
- Зато шахматами каждый день занимаетесь и сегодня?
- Абсолютно не занимаюсь.Поддерживаю интерес благодаря интернету. Слежу за событиями, не выходя из дома. Компьютер я освоил. Между прочим, до сих пор за рулем - с 56-го года, как получил "Победу" от Микояна за шахматную олимпиаду. Теперь, правда, езжу на "Додже". Я не такой ретроград, как можно подумать. Мне интернет гораздо интереснее, чем телевидение. Очень аккуратно выбираю программы, которые смотрят мои детки - столько зла, столько пошлости…
- Что предпочитаете?
- Канал "Культура".
- Пенсия у вас, человека заслуженного, солидная?
- Как у ветерана труда - около шести тысяч. Немножко помогает городская федерация.
Олимпийским чемпионам давно платят 15 тысяч рублей, однако шахматисты, у которых своя олимпиада, из указа выпали. Мы на обочине.
Но почему человек, который полвека назад один раз удачно толкнул ядро, ценится выше, чем Смыслов или Тайманов?
- Уютно вам в кругу 80-летних сверстников?
- Среди моих друзей нет таких стариков. Из ровесников большинство поумирали. Разве что иногда приезжают в Петербург Виктор Корчной или Борис Спасский. Вот с ними встречаемся. Созваниваюсь с Василием Смысловым, но он чувствует себя скверно. Что делать, старость - единственный путь к долголетию…
А мне детки не дают переключиться на мысли о годах. Рядом с ними я молодею. Кстати,на днях наткнулся в интернете на заметку - будто у Тайманова семь детей. Принялся считать.
- И что?
- Не сходится! Только трое. Старший, Игорь, завкафедрой в консерватории. Пианист. Тоже играл в шахматы в чемпионатах Ленинграда. Ему уже 62. Внучка у меня была хорошей пианисткой.
- Почему была?
- Училась музыке у нас, в Париже, участвовала в международных конкурсах. И вдруг бросила. Занимается бизнесом.
- Как сын и внучка восприняли вашу новую жену?
- Прекрасно. Надю иначе воспринимать нельзя. Сын был счастлив, когда узнал, что у меня еще будут дети. Сейчас он очень нежный братик для них. Хотя мне многие говорили: "Ты что, спятил?" А я отвечал - не лезьте не в свое дело. Как-то пригласили на телепрограмму, обсуждали вопрос о пожилых родителях. Джуна говорила, как это здорово. Я ее понимаю.
- Как очаровать женщину, которая на тридцать с лишним лет моложе?
- Рецепт один - надо быть интересным человеком. Не потерять любви к жизни. Эмоциональность души.
- Как вы познакомились?
- Любовь с первого взгляда. В гости зашел друг, профессор-отоларинголог. Надя была его пациенткой - у нее болело горло. Она мне сразу понравилась. И вскоре я понял, что Надя - моя судьба. Хотя в тот момент официально еще был женат.

ВЕРТИНСКИЙ И ЧЕ ГЕВАРА
- Много храните писем из прошлого?
- Да, как раз недавно перетряхивал стол - нашел письмо Ботвинника. Чудом сохранилось. Ботвинник приглашает меня в помощники на матч 48-го года, в котором выиграл чемпионат мира. Трижды оговаривается, что об этом никто не должен знать - Михаил Моисеевич был страшно подозрительный. Не доверял никому.
- Ботвинник был сухим человеком?
- Что вы! У него было тонкое чувство юмора!
Например, о Каспарове Ботвинник высказался так: "Не одобряю поступок Гарри. Зачем взял фамилию матери? Я тоже мог так поступить, но не стал". "А какая фамилия у вашей мамы, Михаил Моисеевич?" - спросил кто-то.
- "Рабинович".
Кстати, вспоминаю и шутку Таля по этому поводу:
"Гарик настолько сильно играет в шахматы, что вполне может выступать под своей фамилией - Вайнштейн"...
- Какие еще письма нашли?
- Очень сердечное письмо Давида Ойстраха, выдающегося скрипача и большого поклонника шахмат.
Мы нередко с ним играли в быстрые шахматы, а закончились наши встречи неожиданно. Он победил и хлопнул ладонью по столу: "Все, Маркуша, больше не играем. Хочу остаться победителем".
- Вам не жутко заходить на кладбища - где ваши друзья в ряд?
- Именно поэтому стараюсь не ходить. Не люблю. На Новодевичьем просто страшно - вот Юрий Олеша, мой товарищ, вот Ойстрах, Габриловичи…
На кладбище думаешь о том, о чем не хотелось бы.
- С Олешей как познакомились?
- Мы часто пересекались в Москве. Был уютный ресторан в гостинице "Националь". До сих пор перед глазами картина. Олеша стоит подшофе, неподалеку кто-то в мундире. Олеша - ему: "Швейцар, машину!"
- "Я не швейцар, я адмирал".
- "Тогда катер…"
Это очень напоминает мои встречи с Вертинским. С ним прогуливались по Рижскому взморью, захаживали в кафе "Лидо". Он потягивал коньячок, рассказывал смешные истории.
Однажды на сцену выскочил какой-то энтузиаст: "Дорогие друзья, среди на великий русский шансонье Александр Вертинский. Попросим его спеть!" Александр Николаевич покраснел, разозлился. Поднялся и громко сказал: "Дорогие друзья, среди нас наверняка немало зубных врачей. Но никому не приходит в голову просить их сейчас поставить пломбу. Почему же я должен петь?"
Вертинского я видел за полдня до смерти…
- Там же, на взморье?
- Столкнулись в Ленинграде на углу Невского и Садовой. Вечером предстоял концерт в театре Эстрады.
Он пригласил: "Приходите! Кто знает, сколько еще буду петь?"
Я собирался пойти, но позвонил администратор Вертинского: "Концерт отменяется. Александра Николаевича больше нет"...
- О письмах мы говорили. А какие подарки сохранились в вашем доме?
- Один голландский художник подарил пару картин на тему моих профессий - музыки и шахмат. Скульптор Ястребенецкий вручил бюст. Стоит на рояле.
- Что чувствуете,глядя на него?
- Я - ничего, а детям нравится. Говорят: "Это наш папа в молодости". На память от Фиделя Кастро остались шахматы. А от Че Гевары - фотография, на которой он написал: "Моему другу Марку от Че".
- С кем было проще - с Фиделем или Че?
- Конечно, с Че Геварой. У нас были общие интересы - шахматы. Че их обожал. Фидель же играл посредственно. Мне больше запомнились его выступления перед толпой. Говорил по три часа с таким жаром, что даже меня пробирало изнутри.
По ходу турнира Фидель пригласил шахматистов на фабрику сигар. Я увидел,насколько это мерзкое зрелище, когда табачные листья скручивают и смачивают слюной. Там же познакомился с мастером, который всю жизнь делал сигары Черчиллю.
- Вы же и с самим Черчиллем поговорили?
- Было. К сожалению, в голову не пришло ничего умнее, чем подойти с самыми пошлыми и традиционными вопросами - насчет сигар и коньяка.
Тот сразу погрустнел: "Пью армянский "Двин", курю гаванские "Ромео и Джульетта". Сейчас Черчилля расспросил бы о другом.
- Жизнь подарила вам встречи с потрясающими людьми.
- Причем с детства. Мне было лет девять, когда отдыхал с родителями в Ялте. Ольга Леонардовна Книппер-Чехова увидела меня и предложила несколько дней погостить у нее на даче.
- В том самом доме, где жил Антон Павлович?
- Да. Тогда я был совсем маленьким и мало что понимал. Но облик ее навсегда сохранила память. Очаровательная и очень добрая женщина.
- Вы писали, что отец пытался застрелиться. "Пытался" - это как?
- В последний момент кто-то вбежал в комнату и выхватил у него из рук пистолет. Это случилось еще до моего рождения.
Отец влюбился в маму, но ее родители поначалу были против брака. Вот он и надумал стреляться. Слава богу, из затеи ничего не вышло.
- Правда, что вашу тетку съели в блокаду?
- Да. Это мамина сестра, Лида. Ей было 25 лет. Потом нашли этих людей. А в квартире обнаружили Лидины ботинки, какие-то вещи. Ужас.
Это сейчас в сознании не укладывается - а в блокадном Ленинграде людоедство было сплошь и рядом...

ТАЛЬ И МЕССИНГ
- Кто лучше всего охарактеризовал ваш шахматный талант?
- Пожалуй, Ботвинник, который со мной занимался с детства. Он меня очень ценил.
Консультировал перед "матчем жизни" против Фишера. Жаль, не в коня оказался корм. Почему-то Ботвинник категорически возражал, чтобы моим секундантом стал Таль. И я от Миши отказался. Хотя нас многое объединяло.
- Например?
- Любовь к жизни. Таль был абсолютно гениальной натурой. Ботвинник страшился этого богемного духа.
И сказал: "Рядом с вами, Марк, должны быть академики, а не артисты".
- Таль обиделся?
- Нисколько. Таль не умел обижаться, он стоял над всем бытовым.
- С появлением Таля на свет связана таинственная история…
- Мать родила его от брата мужа. Миша знал об этом. Он был очень похож на собственного дядю. Но отчество, Нехемьевич, все равно взял от официального отца, который рано умер.
- Таль - гений благодаря менингиту, который перенес в детстве?
- Вполне возможно. Говорят, после такой болезни становятся либо сумасшедшими, либо гениями. Если вообще выживают. Миша поражал во многих отношениях. У него была фотографическая память. "Сагу о Форсайтах" проглотил за три часа.
- А что насчет гипнотических способностей?
- Вот это ерунда. Просто у Миши во время партии был очень колючий взгляд. Не столько гипнотизирующий, сколько излучающий энергию.
Таль всегда смеялся, когда про него говорили: "Черный глаз". Не встречал человека добрее Миши. Хотя венгерский гроссмейстер Пал Бенко на партию с Талем явился в темных очках - чтоб уберечься от этого самого взгляда. Миша усмехнулся - и тоже достал солнцезащитные очки. Так и играли.
- Понятно. Таль - не волшебник.
- В моей жизни был лишь один волшебник - Вольф Мессинг. Он дружил с гроссмейстерами Флором и Лилиенталем.
Когда приходил поболеть за них, подмигивал: "Хотите, помогу?"
- Соглашались?
- Разумеется, нет. Мне Мессинг помощь не предлагал, но время от времени общались. Я даже участвовал в его сеансах.
- Каким образом?
- В переполненном зале я выбирал зрителя и прятал у него предмет. Затем появлялся Мессинг и шел туда, куда я мысленно указывал: "Пять шагов направо, четыре - прямо…" Я проговаривал команды про себя, а Мессинг считывал мои мысли. Находил человека, доставал у него тот предмет. Ни разу не ошибся. Клянусь, никакой договоренности между нами не было!
Как-то спросил Мессинга, откуда у него такой дар. И услышал невероятную историю.
- Что за история?
- Вольф из бедной семьи. В детстве ездил на поезде, денег на билет не было. Когда в вагон зашел контролер, Мессинга охватила паника. Машинально сунул руку в карман, вытащил какую-то бумажку и протянул контролеру. Тот посмотрел на нее и двинулся дальше.
- Принял клочок за билет?
- Да! С этой минуты Мессинг почувствовал, что может воздействовать на психику людей. Меня потряс и другой случай, о котором он рассказал. Берия вызвал его в НКВД. После беседы, в подробности которой Мессинг меня не посвящал, Берия дал указание охранникам его не выпускать. Тем не менее он миновал все посты и, выйдя на улицу, помахал рукой Лаврентию Палычу.
- Возвращаясь к Талю - он ведь пользовался колоссальным успехом у женщин. Чем их брал? Не красавец, не атлет, с тремя пальцами и смешной шевелюрой.
- Верно, Миша родился с тремя пальцами на правой руке. Но при этом играл на рояле. Яркая личность. Обаятельный, остроумный, щедрый.
Вы правы, женщины были от него без ума.
- Вы знали всех его жен?
- Да, хотя их было немало. Первый раз он женился на актрисе Салли Ландау. У них получился оригинальный брак. Салли, как говорит мой эстонский друг, была женщиной облегченного поведения.
Таля это только воодушевляло. Приговаривал: "Лучше иметь 50 процентов в хорошем деле, чем 90 - в плохом".
Впрочем, Миша сам в этом смысле был не ангел. Долго так продолжаться не могло. Они расстались.
А в жизни Миши произошел очередной парадоксальный поворот. В Тбилиси познакомился с молоденькой княжной. На фоне его многочисленных увлечений это был серый мышонок. Но маме Таля так хотелось поскорее снова женить Мишу, что он сделал княжне предложение. Расписались. Представляете, - через три дня она сбежала к бывшему ухажеру-грузину! Какому-то борцу!
- Таль был в шоке?
- Шок - состояние не для Таля. Он всегда был спокоен и воспринимал жизнь такой, какая есть. Потом была актриса Лариса Соболевская, которая влюбилась в Таля, разбирая его партии. Много лет они прожили вместе. Мишу она боготворила. Вплоть до того, что стригла ему ногти. Таль за собой не очень-то следил. Ему было все равно, во что одет, никогда не знал, сколько у него в кармане денег. Миша и не думал их считать. Гонорары уходили на развлечения и рестораны. Они с Ларисой жили богемно. А то, что дома приходилось есть дешевыми оловянными вилками, как в школьной столовой, - Таля не беспокоило. Для него это все казалось несущественным.
- Машину водил?
- Это несовместимые вещи - Таль и автомобиль. С его образом жизни нельзя было садиться за руль. Он притягивал к себе опасность. Даже на такси несколько раз попадал в ДТП.
Как-то отдыхали в Сочи. Услышав, что произошла авария, я сразу подумал: "Наверное, Таль". Так и было.
Жутко и смешно получилось в Гаване. Во время шахматной олимпиады он отправился в ночной клуб с Корчным. Виктор пригласил на танец кубинку, и ее кавалер разволновался. Когда Корчной вернулся за столик, в него полетела бутылка. Но попала она, разумеется, в Мишу, - для него вечер закончился госпиталем. На следующий день Таль сбежал оттуда - чтобы с перебинтованной головой сесть за доску.
- Курил много?
- Не то слово! Шутил, что сигарету зажигает только раз - и потом целый день прикуривает одну от другой. Запреты врачей его не трогали. Даже после того, как начались проблемы с печенью и удалили почку.
Последний раз мы виделись в Германии. Утром пошли прогуляться, какой-то немец с ним раскланялся: "Здравствуйте, гроссмейстер".
Таль ответит с грустью: "Спасибо, что узнали".
- Почему так сказал?
- Миша уже выглядел неважно. Осунулся, постарел.
К тому времени он был женат на Геле. От этого брака есть дочка Жанночка.
Расскажу историю.
Давным-давно в Германии я познакомился с шахматным меценатом Эрнстом Эймартом. Приезжая туда на турниры, останавливался в его доме. Фантастически гостеприимный человек. Таль с семьей тоже наведывался к нему. Они дружили. После смерти Миши этот немец предложил Геле с дочкой переехать к нему. Когда Эймарт серьезно заболел, Жанна ухаживала за ним. Перед самой кончиной предложил ей расписаться - чтобы завещать дом. И в нем Жанна с мамой жили еще много лет.

ГОВОРУХИН И РОСТРОПОВИЧ
- Вы упомянули Лилиенталя...
- В СССР он приехал из Венгрии в 30-х - и остался на много лет?
- Точнее, в 35-м году. В Москве влюбился и своей венгерской жене отправил телеграмму: "Полюбил навсегда. Пойми и прости, что остаюсь. Люблю и тебя. Верю в твое счастье".
По-русски Андрэ говорил потрясающе. Правда, смешно коверкал слова - "лунатая ночь", "лубовный ход", "мне рыба по колено", "не все коту масло"…
Лилиенталь - совершенно особенный. Выигрывая, чувствовал себя виноватым. Извинялся.
Обыграв Ласкера, даже расплакался от жалости.
- В книжке вы писали, что однажды выступали подвыпившим на концерте. А в шахматы пьяным играли?
- На какой-то праздник в Москве ко мне пришли друзья - братья Вайнеры и Говорухин, любитель шахмат.
Станислав предложил партию. Но с условием: я продолжаю вести вечер, выпивать и играю вслепую. Он же играет всерьез.
И вот тогда я продул. Через несколько дней Говорухин перезвонил, и я его ошеломил - продиктовал всю партию от первого до последнего хода.
Был еще случай. Играл против меня швед, Гидеон Штальберг. Поддавал профессионально.
Когда он судил в Москве какой-то матч, наши шутили: ему не надо подносить выпить. Достаточно протянуть шланг.
И вот встречаемся в Гаване на турнире памяти Капабланки. Организовал все Че Гевара. Нам вот-вот садиться за доску, а Штальберг заказал бутылку коньяка да шесть бутылок пива. И выпил все!
- Славный какой человек.
- Я внутренне торжествовал - сейчас с этим алкашом разберусь. Играем. Вдруг швед на глазах преображается - если поначалу еле-еле ворочал мозгами, то тут заиграл в бисову силу. С каждым ходом - все сильнее! А я утратил бдительность. И когда уж решил сдаваться, Штальберг неожиданно погрузился в глубокое раздумье минут на сорок. В итоге сделал самый нелепый ход, какой только мог. Ничья.
Вечером я рассказал обо всем доктору, а тот ответил, что так и должно было происходить. Сперва на тормозах, потом эйфория, мозг возбужден. И следом - внезапный ступор.
- А за вами отчаянные поступки числятся?
- Были отчаянные поступки, были. Вскоре после смерти Сталина в Грузии состоялся чемпионат СССР.
В выходной шахматистов зазвали на банкет который проходил в Гори. Вел застолье секретарь ЦК по пропаганде Стуруа, брат знаменитого Мэлора. Первый тост - за "великого, единственного Сталина".
Я далеко не смелый человек, но тут поднялся и сказал, что пить за Сталина не буду: "Знаю, как дорого его имя грузинскому народу. Но знаю и то, что в Грузии ценят искренность. Сталин принес нам слишком много боли. Поэтому поддержать тост тамады не могу".
- Все притихли?
- Даже бараны замолчали в горах. Повернуться могло как угодно, но Стуруа вышел из положения мудро: "Ну, выпьем".
Правда, в оставшиеся две недели чемпионата меня приятели никуда одного не выпускали. Это было еще до ХХ съезда.
Но самая опасная в жизни ситуация - когда проиграл 0:6 Фишеру. Все было на уровне гражданской казни.
Кто-то из больших начальников подумал, что проиграть какому-то Фишеру с таким счетом советский гроссмейстер не может, это политическая акция. Или даже предательство.
- Вдобавок у вас на границе нашли книжку Солженицына.
- Да какое это имело значение? Солженицын еще жил в СССР на даче у Ростроповича. Его раскритиковали, но никаких санкций не было.
Начальник таможни мне сказал: "Если бы вы, Марк Евгеньевич, поприличнее сыграли с Фишером - могли бы привезти хоть полное собрание сочинений Солженицына. Я бы лично вам его до такси донес".
- С Солженицыным общались?
- Не довелось. Но при мне Ростропович шутил: "У Солженицына крупные неприятности. Нашли книгу Тайманова "Защита Нимцовича".
- Ростропович был человек с юмором?
- Да, обожал розыгрыши. Вспоминал, как гастролировал в провинции - и увидел объявление о приеме в музыкальное училище.
Пошел на экзамен, сыграл - и получил "четверку"...

ФИШЕР И КОРЧНОЙ
- Давайте поговорим о Фишере. Правда, что он даже школу не окончил?
- Он думал, что школьные годы - потерянные. Отвлекали от шахмат. Я познакомился с ним в Буэнос-Айресе, когда Фишеру было лет шестнадцать.
Он произвел на меня впечатление очень странного молодого человека. И чем чаще встречались, тем больше я в этом убеждался.
У всех были интересы в обычной жизни. Алехин - известный адвокат, Капабланка - дипломат, Эйве - доктор математики, Ботвинник - тоже доктор наук… И только у Фишера, кроме шахмат, не было ничего. Мне казалось, он изучил все, что писали об игре.
Журнал "Шахматы в СССР" зачитывал до дыр. Фишер помнил все партии, которые играл десятью годами раньше. Фанатик!
- На каком языке с ним говорили?
- Как ни странно, на сербском. Я часто бывал в Югославии, а он там иногда жил...
- Что за женщины его окружали?
- В молодости женщины Фишера вообще не волновали Позже в Венгрии у него были встречи с одной шахматисткой. А я стал свидетелем его увлечения ленинградкой. Звали ее Полина. Приехали в Будапешт большой компанией, эта Полина с нами.
- Зачем приехали?
- На юбилей Лилиенталя. Фишер тоже жил в Будапеште. Полина по-английски не говорила и попросила мою жену быть переводчиком. Надя пошла на их свидание, а девушка опаздывала.
Полчаса Фишер просидел на скамеечке с моей супругой.
Первое, что спросил: "Играете в шахматы?" Едва узнав, что не играет, Бобби потерял к ней всякий интерес.
- Приударить за Надеждой не пытался?
- Нет. Кстати, он был не в курсе, что Надя - моя жена. Сразу уткнулся в маленький переносной телевизор, который носил с собой. Разговора толком не получилось.
А время спустя вдруг позвонил мне в Ленинград: "Марк, я узнал, что Надя - твоя жена. Поздравляю".
- Как сложилась судьба этой Полины?
- Поскольку она рассталась с Фишером - очень счастливо.
- Кто был более подозрителен - Ботвинник или Фишер?
- Ботвинник был подозрителен, а Фишер - маниакален. Искренне верил, что КГБ собирается его устранить. Список его врагов выглядел так: евреи, большевики и КГБ. При том, что его мать была очень религиозной еврейкой. Я давно убедился: главные антисемиты - евреи…
Фишер был очень капризным. Забавно вышло с нашим матчем - сначала Бобби предложил играть в библиотечной комнате университета.
Чтоб никаких зрителей.
- Не любил?
- Да. А для Таля, допустим, зал был очень важен. Чувствовал реакцию. Я тоже создан для игры на сцене.
И играть с Фишером в комнате желанием не горел. Тогда отыскали небольшой зал, который его устроил. Я, как и многие, сделав ход, вставал и бродил по сцене. А Фишер почему-то от этого закипал. Пожаловался югославскому судье. Тот ко мне: "Вообще-то ваше право, но Фишеру это мешает".
- Что ответили?
- Меня, говорю, Фишер тоже раздражает. Когда думает - трясет коленками. Договоримся так: он прекращает тряску, а я буду гулять за сценой. И Фишер согласился!
- Читал ли он вашу книгу "Я был жертвой Фишера"?
- Я отослал ее Бобби по почте. Потом звонил, благодарил. Сказал, что все понравилось, попросил выслать еще парочку экземпляров...
Недавно на аукцион выставили библиотеку Фишера. Наверное, среди множества книг там есть и моя.
- Призовой фонд вашего матча был крошечным?
- Да. Победитель получил две тысячи долларов, проигравший - одну.
- А чем поражал Корчной?
- О нем скажу словами поэта: "Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал…"
Последние лет пятнадцать Виктор наконец-то пришел в согласие с самим собой. Оттаял, легче идет на контакт.
Корчной сроду не был диссидентом. Никаких выпадов против советской власти не совершал.
Просто в отличие от Карпова был непредсказуем. Потому и не стал чемпионом мира.
- Между Карповым и Корчным до сих пор нет отношений?
- Сегодня это можно назвать "худой мир". Встречаются, все раны зажили. Сам Корчной изменился, да и Карпов тоже. Теперь-то им что делить?
- А у вас среди шахматистов были враги?
- Я человек миролюбивый, неконфликтный. Возможно, поэтому и не стал лучшим шахматистом мира. Для этого недостаточно сильного характера. Нужна жесткость. Не скажу, что надо шагать по трупам, но локтями расталкивать - точно.
Мне не хватало одержимости. Я так и не сделал выбор между шахматами и музыкой. Но об этом как раз не жалею.
- Почему?
- Сочетание музыки и шахмат очень гармонично. Занятие для ума и сердца. Не знаю, достиг бы я большего в одной профессии, отказавшись от другой. Зато уверен: в этом случае моя жизнь была бы в сто раз скучнее.

Санкт-Петербург - Москва
 
ПинечкаДата: Среда, 12.10.2011, 15:32 | Сообщение # 57
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1084
Статус: Offline
как избавиться от лишних калорий...

фрацузский вариант:

 
papyuraДата: Воскресенье, 06.11.2011, 06:43 | Сообщение # 58
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1037
Статус: Offline
Это театральная байка из книги замечательного режиссера Иосифа Райхельгауза "Не верю".
Её автор услышал от многолетнего завлита "Современника" Елизаветы Котовой...

В 1967 году, к пятидесятилетию Советской власти, Олег Николаевич Ефремов поставил в театре трилогию "Декабристы", "Народовольцы", "Большевики". Авторами трилогии были известные драматурги Михаил Шатров, Александр Свободин и Леонид Зорин. В это же время Ефремов много работал с драматургом Михаилом Рощиным и ставил пьесу Александра Володина "Назначение".

Как раз в честь юбилейных торжеств Олега Николаевича вместе с группой авторов "Современника" пригласили на прием в Большой Кремлевский дворец.
Тогда попасть на прием в Кремль было так же невероятно, как сейчас - к президенту Соединенных Штатов или на день рождения к английской королеве.

Ефремов отправился в Кремль. Естественно, перед тем как туда попасть, нужно было пройти через несколько кордонов охраны и везде предъявлять документы.
На одном из постов стоял молодой солдатик из Кремлевского полка, для которого увидеть живого Ефремова - это огромное событие в жизни, тем более что в то время Олег Николаевич был безумно популярен благодаря фильму "Три тополя на Плющихе".

Впереди Ефремова шла группа авторов. Охранник берет в руки паспорт Михаила Шатрова и читает в нем фамилию: "Маршак". Фамилия не совпадает с указанной в списке гостей. После длительной проверки Шатров проходит. Дальше солдат берет паспорт Володина и читает: "Лившиц". Снова проверка. В некотором недоумении охранник пропускает Володина. Следом идет Михаил Рощин. Уже совсем удивленный солдат читает в его паспорте: "Гибельман". За Рощиным проходит Свободин. В его паспорте указана фамилия Либерте.

И когда наконец подходит Олег Николаевич Ефремов, солдатик дрожащей рукой берет его паспорт и глядя не в документ, а в глаза Ефремову, говорит: "Олег Николаевич, ну Ефремов - это хотя бы не пиздоним?"...
 
ПинечкаДата: Воскресенье, 06.11.2011, 13:09 | Сообщение # 59
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1084
Статус: Offline
Гердт про Марка Бернеса и Никиту Богословского

Это был пятьдесят седьмой год. Москва, фестиваль молодежи и студентов. Толпы иностранцев! Впервые! И приехали пять французских композиторов, сочинители всех песен Ив Монтана: Франсис Лемарк, Марк Эрраль, еще какие-то… Знаменитейшие фамилии! И к ним был приставлен Никита Богословский — во-первых как вице– или президент общества СССР—Франция, а во-вторых, у него прекрасный французский. Ну вот.
А я тогда играл в Эрмитаже «Необыкновенный концерт», а по соседству выступал Утесов. И так как только от меня, «конферансье», зависело, два часа будет идти наш «концерт» или час двадцать, то я быстренько его отыгрывал, чтобы успеть на второе действие к Леониду Осиповичу. Я его обожал. И вот я выбегаю, смотрю: стоит эта группа — пятеро французов, Никита и Марк Бернес. Он к ним очень тянулся…
И идет такая жизнь: Никита что-то острит, французы хохочут. Я ни слова не понимаю, Бернес тоже. И он все время дергает Богословского за рукав: Никита, что ты сказал? Тот морщится: погоди, Маркуша, ну что ты, ей-богу! Через минуту опять хохочут. Бернес снова: Никита, что он сказал? На третий раз Богословский не выдержал: «Марк, где тебя воспитывали? Мы же разговариваем! Невежливо это, неинтеллигентно…»
Потом он ушел добывать контрамарку — французам и себе, и мы остались семеро совсем без языка. Что говорит нормальный человек в такой ситуации? Марк сказал: «Азохн вэй…» Печально так, на выдохе. Тут Фрэнсис Лемарк говорит ему — на идиш: «Ты еврей?» Бернес на идиш же отвечает: «Конечно». «Я тоже еврей», — говорит Лемарк. И повернувшись к коллегам, добавляет: «И он еврей, и он еврей, и он…»
Все пятеро оказались чистыми французами! И все знают идиш!

Марк замечательно знал идиш, я тоже что-то… И мы начали жить своей жизнью, и плевать нам на этот концерт Утесова! Тут по закону жанра приходит — кто? — правильно, Богословский! Мы хохочем, совершенно не замечаем прихода Никиты… Он послушал-послушал, как мы смеемся, и говорит: «Маркуша, что ты сказал?» А Бернес отвечает: «Подожди, Никита! Где тебя воспитывали, ей-богу? Мы же разговариваем!»
Это был единственный раз в моей жизни, когда мое происхождение послужило мне на пользу…
 
ПинечкаДата: Пятница, 11.11.2011, 07:00 | Сообщение # 60
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1084
Статус: Offline
вот бы такие отношения меж людьми были!...

http://www.slothster.com/2352-Cat-On-Boat-Plays-With-Dolphins.html
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » всякая всячина о жизни и о нас в ней... » воспоминания
Страница 4 из 25«1234562425»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz