Город в северной Молдове

Пятница, 15.12.2017, 18:40Hello Гость | RSS
Главная | еврейские штучки - Страница 13 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 13 из 29«1211121314152829»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » еврейские штучки » еврейские штучки
еврейские штучки
дядяБоряДата: Пятница, 07.06.2013, 06:53 | Сообщение # 181
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 431
Статус: Offline
Выбор

…эта страна не для тебя, детка, – некоторые устроились вполне неплохо, например, мальчик из акварелью писаного киевского дворика, – немножко полноватый мальчик с оттопыренной нижней губой, – хороший еврейский мальчик женится на однокласснице, конечно же, а вы думали, – шиксе, – с вот такими ногами из подмышек и прохладными даже в эту жару водянистыми глазами, – вот этими водянистыми глазами она смотрит не видя, а что смотреть, – что и кого можно видеть через прилавок, – из девочки получилась способная жена хозяина продовольственной лавки и способная кассирша, – как ловко она отбивает чечетку своими отманикюренными пальчиками, – сыра – двести, – плитка шоколада, бутылка вина, – глаз у нее профессионально-безразличный, тем более, муж тут неподалеку, рубит кости, – что-что? вы не ослышались, кости, – пятница – базарный день, и у нас всегда свежий завоз, – парная телятина, индейка, свинина, – хороший еврейский мальчик ловко управляется с настоящей бараниной на плов, со свиными стейками, воловьими костями, с нежной филейной частью, кострецом, вырезкой, огузкой, с куриными ляжками, гусиными шеями, ребрышками, – у хорошего еврейского мальчика густо-волосатая грудь и руки по локоть в крови, – кашерно, еще как кашерно, – смеется он, утирая пот со лба, – табличка с отпечатанным на принтере благословлением раввината над Фиминой головой, – табличка, за которую плачено немало и мезуза у входа, у самых ступенек, – тебе сколько? – у хорошего еврейского мальчика не голова, а счетная машина, – живую свинью он уже мысленно освобождает от кожи, головы, растопыренных ляжек, – отделяет мясо от костей, вырезает аккуратненькие – подковками стейки, пухлые свиные сердечки, – загляденье, – подковки переводит в шекели, шекели в доллары, – доллары в гривны, – по Киеву он ходит королем, весь в белом, – когда-то была у него мечта, – жениться на самой длинноногой девочке класса и выучиться на зубного техника, – вот и сбылось, – ну, почти сбылось, – экзамены он провалил, а девочка все равно бросила своего физика-ядерщика Головкицера и уехала с ним, пускай не врачом, а с тем, кто день-деньской крутится, продает и покупает, – а потом рубит, колет и режет, фасует и тасует, а потом – все равно ведь он в белом, как врач, только вот шея у него раздалась, и бока, – рубить кость это вам не на скрипке пиликать, – тут опора нужна, крепость всего организма, и любовь к этому самому, да, к мясу, – жареному, тушеному, вареному, – парному, – без единой прожилочки, – кострецу, лопатке, ошейку, – ошметки алой плоти весело летят в подставленный поддон, в корзинку, в растопыренную пятерню обалдевшего покупателя, – разве не за этим куском он ехал сюда, – разве не за этим великолепием, – Ленок, – полкило фарша, – и полкило сарделек, и банка тунца, и стопку куриных крылышек, горлышек, ножек, – отдельно печеночку, пупочек, – разве не за этим?
- эта страна не для тебя, детка, – сегодня Фима весь в белом, – сегодня отчаливает пароход, – а там, вдалеке, красавица-Одесса, Одесса-мама, а за ней – склоны Днепра, и величественный город на них, золотой, – вечный, прекрасный, неузнаваемый, – тот самый, с парками, оврагами, монашками, куполами, – привет, Фима, как жизнь, Фима, – а вон и Головкицер, – очкарик с усыпанной перхотью головой, усидчивый Головкицер, – сутулый, тощий, брошенный Ленкой-юлой, – с карикатурным своим носом и маленькими глазками, и что она в нем нашла, чем взял ее этот гигант, неужели недописанной диссертацией по ядерной физике?
- Где Головкицер? Куда пропал, кто видел Головкицера? Нет кофейни, в которой часами сиживал в толпе таких же очкариков и восторженных девиц, – кофейни, расписанной совокупляющимися самками и самцами матерой кошачьей породы, – нет кофейни, а коты все те же, только живые, вальяжные, центровые коты с Большой и Малой Житомирской, складчатой ступенькой скатывающейся под ноги иностранному туристу, – с испитыми из подворотен вырастающими сизыми личностями, щеголяющими азами инглиша и актерского, конечно же, мастерства, – вполне безобидного, впрочем, – а ты загляни на Андреевский, Фима, – кажется, Головкицер мелькал там, – когда? – давно, года три тому, – совсем обносился, отощал, – на что живет? а неясно на что, и разве ж это жизнь, – да вот, еще и картинки малюет, штучный товар, – вид с Владимирской горки, – неплохо, – цедит Фима и сует полтинник, – Фима не жадный, ему не жаль полтинника, да и сотки не жаль, – для человека в белом – это смешные деньги, это вообще не деньги, между нами.
Но только вот что-то гложет его, и спать не дает, – слышь, Ленок, – спишь? – Ленок спит, разметавшись ногами от самых подмышек, вполне аккуратной в свои сорок грудью и прочей красотой, которая, конечно же, любима, желанна, но немного, как бы это… привычна, что ли, – как левая рука или нога, – спишь? – и невдомек ей, что на поиски пропавшего Головкицера уйдет день, второй, третий, – потный, в несвежем белом костюме, располневший Фима, страдающий одышкой уже года два, будет носиться по Андреевскому, совать нос в каждую подворотню, под каждый подол, – аж до самого Подола добежит.
- А по слухам, уехал твой Головкицер, в благословенную страну, за океан, – секретным физиком, – где-где, в Пентагоне, вот где, – такие как Головкицер в Америке нужны, не то что здесь, – секретный физик в окружении знойных мулаток и прочих не менее жгучих квартеронок и не вспомнит, кто такой этот круглолицый, сутки небритый, затурканный человечек в тесных белых брюках, на которых расплывшиеся пятна пота, – кто такой этот лысеющий, с одышкой, – ну да, предупреждали же, поменьше мяса, животных жиров, но, что значит поменьше, – пахать сутки, – пятнадцатый год без продыху, – а тут еще трое, – накорми, обеспечь, отвези, – это головкицерам всяким хорошо, – эти, очкастые, везде устроятся, – если не в Америке, то в двухкомнатном клоповнике с престарелой мамашей, похожей на усатого фельдфебеля, – в самом сердце Подола, – здание под снос, вот-вот снесут, но почему-то еще не сносят, – воды горячей нет, и не было никогда, – колонка, отбитый край цинковой ванны, куча тряпок в прихожей, – по слухам, спятила не только мамаша, но и сам Головкицер, – говорят, он изобрел что-то, или продолжает изобретать, день-деньской, – грязный, заросший пегой щетиной по самые глаза, ползает, чего-то чиркает в тетради, чертит, курит как паровоз и глушит этот страшный свой головкицеровский плиточный чай, – из старых запасов, черный, горький, из немытой кружки с перевязанной ручкой, – бедный счастливый Головкицер, – ненужный никому, так и не женился, и детей не завел, – какие дети, он и сам дитя, – блаженное, нежно-голубоглазое, – задыхаясь от кошачьей вони, спотыкаясь о тазы, баки, ведра, банки, бутылки, – хватаясь за липкие стены, переступая скрученные жгутом тряпки, доползет бледный Фима до головкицеровского подвала, бункера, убежища, – озираясь в поисках капли воды, хлебнет из грязной кружки головкицеровской горечи
- сиди, – скажет Головкицер и выйдет на маленький захламленный балкон, и задымит в усыпанное звездами небо, – почему не уехал? – зачем, Фима? Куда? Разве мне здесь плохо? – и, вправду, – одним плечом втиснется Фима в проем балконной двери, зацепит край бездонного Головкицеровского счастья, – с глухой кошкой, глухой мамашей, – да как ты живешь? – как вы живете здесь? – без страховки, без еды, без…
Без Ленки. Ведь это главное, так ведь? – усмехнется мудрый Головкицер, попыхивая в темноте, – так ведь моя Ленка – со мной осталась, – вот здесь, – и тощей ладонью коснется поросшей густым рыжим ворсом впалой груди, – груди отшельника, мудреца, аскета, – а твоя – с тобой, – каждому – по Ленке, – так ведь одна же, как две, – промычит грузный отекающий всем телом Фима, – с невнятной необъяснимой тоской, – по краешку звездного чужого уже неба, по струящимся вдоль вечной реки улицам, – забегающим вперед, тормозящим, опоясывающим, – выныривающим из подворотен лицам, – каким лицам, никого нет, Фима, все уже давно там, – одни привидения, фикция, мираж, – засмеется хрипло Головкицер, выкашливая остатки прокуренных легких в покрытое испариной Фимино лицо
…эта страна не для тебя, детка, – помнишь, Фимину лавку на углу, недалеко от шука, – так вот, съездил Фима домой, красиво съездил, – королем, весь в белом, сошел с трапа прямо на Крещатик, – где девочки как на подбор, голоногие стрекозы, – прошелся по Андреевскому, как и мечталось, спустился на Подол, – отыскал, кого хотел, а, может, и не отыскал, – вот тут не скажу, – а только нашли его в каком-то притоне, посреди тряпок, старых газет, бутылок, – несчастного маленького Фиму, который так чудно рубил мясо на стейки, и выкраивал пухлые свиные сердечки, и прозрачные почки, и хрупкие, покрытые пленкой крылышки, – не сразу нашли, – бедная Ленка, – вообрази, что ей пришлось пережить, – страшная страна, одни бандиты, хулиганье, – а тут счастливый Фима, у которого все так чудно сложилось, свой магазин, красавица-жена, страховка, полис, – да, к счастью, все оформили как положено, – когда? во вторник, – а лавку, что лавку, недельки через две подходите, у нас свежий завоз, все, как вы любите, – стейки, сердечки, печеночки...

Каринэ Арутюнова (Мерче)
Киев – Тель-Авив
 
papyuraДата: Вторник, 11.06.2013, 17:55 | Сообщение # 182
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
Сегодня день рождения Феликса Давидовича Кривина, п о з д р а в л я е м !!!
 

Я родился в счастливом 1928 году, 11 июня.
Если сумма двух левых цифр равна сумме двух правых, год считается счастливым.
И в свидетельстве о смерти, выданном мне при рождении, смерть была зачеркнута, а вместо нее вписано, что я родился.
Вторично вряд ли так повезет.
Счастливым было и место, где я родился: порт отправления был действительно порт – Мариуполь, Донецкой области...
После гибели отца, который не выплыл из Черного моря, мы переехали в Одессу, и я все надеяся, что отец выплывет.
Год был несчастливый – 1933, из него многие невыплыли, даже на суше.
В следующем счастливом году(1+9+3+7) о моем отце говорили, что он счастливо отделался. Такой это оказался счастливый год.
Война застала меня в придунайском городе Измаиле – третьем порту, после Мариуполя и Одессы.
Он тоже оказался портом отправления, но такого, что хуже не придумаешь: эвакуация – отправление в неизвестность, о котором известо лишь то, что нас там не ждут.
Но в конце пути мы смогли остановиться, расположиться, а я даже пошел в школу и окончил 6-й класс.
По возвращении в Измаил в 1945 г. я наконец использовал этот порт по назначению: отправился в плавание на самоходной барже «Эдельвейс» в качестве ученика, а потом моториста Дунайского пароходства.
Третий счастливый год был послевоенный(1+9+4+6).
Сойдя на берег я работал ночным корректором в газете «Придунайская правда», а чуть позже там же литературным работником и еще позже радиожурналистом Измаильского областного радиокомитета. Вечерами ходил в школу, которая так и называлась – вечерняя.
В самом начале этого года в газете были впервые напечатаны мои стихи...
Потом я учился в Киевском пединституте (факультет языка и литературы – русский отдел), а по окончании, в 1951 г. был направлен учителем в исходный порт Мариуполь, вместе с еще одной студенткой, которая стала моей женой.
Она была киевлянка и, конечно, скучала по Киеву, но вернуться туда мы смогли только через три года, отработав положенный срок.
Киев меня не узнал. Он не хотел никуда принимать меня на работу.
И в год все той же ни в чем неповинной Лошади я оказался безработным.
Но за годом Лошади наступил счастливый 1955 год. Год счастливого Козла отпущения из Киева в Ужгород на издательскую работу.Там проработал редактором Закарпатского областного издательства с 1955 по 1964 г.
За это время успел стать членом союза писателей Украины в 1962 г. Когда имеешь работу, можно оглядеться, посмотреть по сторонам. Я посмотрел и увидел сказочный рай.
Но, как бывает в жизни, было много и такого, что сказки было рано писать, и я стал писать полусказки. В Москве вышла книга «В стране вещей», в Ужгороде – «Карманная школа»...
О следующем счастливом 1973 г. могу сказать, что я счастливо отделался – после того, как пустили под нож книгу «Подражание театру». В этом по тем временам не было ничего страшного.
В 1990 г. – лауреат республиканской премии имени В.Г.Короленко – за год до счастливого 1991 г., и такое бывает...

В 1998 г. уехал на ПМЖ в Израиль.
Живу в Беер-Шеве, зарабатываю на жизнь пенсией и нечастыми выступлениями перед зрителями.Член союза русскоязычных писателей Израиля.
И вот я оглядываюсь на прожитую жизнь.
Хорошая была жизнь, хотя и не всегда пригодная для жизни.
Счастливая жизнь – это бочка меда, в которую непременно должа быть добавлена ложка дегтя, для остроты, но случается, что их препутывают и в бочку дегтя кладут ложку меда...
Но беспокоит меня одно – 1991 г. был последним счастливым годом в прошедшем столетии, а в ХХI их будет только три. В ХХ было девять – и то не медовый был век, а если всего три счастливых года – какже тогда жить нашим потомкам?!
Хорошо, что не все зависит от суммы цифр и содержимого бочки и ложки.
Люди будут жить, общаться, смеяться, а значит все будет хорошо.
Ф. Кривин
 
МарципанчикДата: Суббота, 15.06.2013, 08:40 | Сообщение # 183
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 376
Статус: Offline
ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ

Я лично не большой поклонник достижений немцев. Верю в то (не ужасайтесь, пожалуйста!), что автомобили марки Лексус и Кадиллак лучше, чем БМВ или Мерседес. Но я не могу отрицать изобретательность немцев в языке. Они создали слова, которых в других языках просто нет. Один из примеров -- слово schadenfreude. Если вы не знакомы с немецким языком, вам потребуется семь английских слов и пять русских, чтобы его перевести: «злорадное удовлетворение от неудач других». Словарь дает пример использования этого слова, приводя цитату из статьи в Нью-Йорк Таймс о жизни историка Питера Гея, который испытал schadenfreude, когда, будучи еврейским ребенком во времена нацистской эры, наблюдал, как команда немцев теряет вожделенные золотые медали на Олимпийских играх в 1936 году: «Это была одна из самых больших радостей в моей жизни». Все вышесказанное -- лишь вводная часть, чтобы вы поняли, почему я недавно наслаждался своим собственным schadenfreude.
Мой друг на днях возвратился из поездки в Россию. Он рассказал нам, что, увидев экзотические цветы в дорогом цветочном магазине в Москве, он поинтересовался, где их закупают вне сезона. «В Голландии. Большинство наших цветов приходит из Голландии, а голландцы покупают их в основном в Израиле и продают нам через Европу. Нам повезло, что наши поставщики снабжают нас такими красивыми цветами...», -- ответили ему. Другой мой друг провел неделю во французской провинции, где он наслаждался замечательно вкусным плодом, гибридом персика и сливы. Он спросил, где растут такие необычные фрукты, и ему ответили, что их импортируют из Израиля, поскольку их выращивают только там. Я уверен, что некоторые из цветов, фруктов и овощей, которыми наслаждаются избалованные европейцы, выращены в секторе Газы, где евреи построили более 3000 оранжерей на бесплодной пустой земле. До недавнего времени эти самые евреи давали свыше 12,000 рабочих мест для палестинцев в этих самых оранжереях. С начала последней интифады и нескольких терактов, совершенных сотрудниками -- мусульманскими фанатиками, число арабов, работающих в оранжереях, резко сократилось, их заменили таиландцами, африканцами и филиппинцами. В течение месяцев подготовки к уходу израильтян из сектора Газы неоднократно ставился вопрос о том, что будет с оранжереями. Ведь эти оранжереи -- вершина достижений сельскохозяйственной техники со сложнейшими электронными системами управления влажности и температуры, дававшие ежегодно продукцию на миллионы долларов и служившие источником занятости для тысяч людей в регионе, где безработица составляет около 40%. Нужно ли разрушить эти замечательные сооружения? Перевести их в другое место? Бросить их? Было найдено оригинальное решение. Маленькая группа богатых американских евреев решила откупить оранжереи у Израиля и пожертвовать их Палестинской автономии. Одним из американских спонсоров был бывший президент ?Уорлд Банк? Джеймс Вулфенсон, который пожертвовал полмиллиона долларов из своего частного капитала. Собрали 14 миллионов долларов, и сделка состоялась. Благодарные палестинские представители заявили, что оранжереи станут краеугольным камнем будущей палестинской экономики. Вы спросите: А как насчет schadenfreude? Ведь все так славно обернулось и счастливо для всех закончилось: палестинцы получают оранжереи, израильтяне получают 14 миллионов долларов, а маленькая группа замечательных евреев из Америки получает удовлетворение от того, что сделали мир более терпимым, дав арабам возможность по достоинству оценить доброту евреев в надежде, что они, наконец, перестанут их ненавидеть и убивать.
Слышали ли вы старую басню про скорпиона, который попросил, чтобы лиса перенесла его на другую сторону реки? Лиса отказалась: ?Ты же скорпион и можешь меня укусить?. Скорпион возмутился: Если я тебя ужалю, я утону вместе с тобой. Лиса подумала, что скорпион прав и разрешила ему вскарабкаться ей на спину. На середине реки скорпион ужалил лису. Лиса ужаснулась: Почему ты так поступил Мы же сейчас вместе утонем?! И ответил ей скорпион перед смертью: Я знаю, но ничего не попишешь, ведь это -- Ближний Восток. Не прошло и часа после того как евреи покинули сектор Газы, тысячи палестинцев ринулись в пустые поселения. Палестинская полиция молча наблюдала, как разъяренная толпа громила и поджигала оставленные синагоги. Они также молча и не без интереса наблюдали, как часть толпы переключилась на оранжереи. Все окна были выбиты, вся проводка перерезана, все компьютерное оборудование разворовано. Через несколько часов оранжереи, на сооружение которых потребовались долгие годы, превратились в руины. Так что с моим schadenfreude все в порядке. Палестинцы не будут экспортировать экзотические цветы в Голландию или диковинные плоды во Францию. Восстановить оранжереи они не в состоянии. Палестинская экономика по-прежнему будет загнивать, насквозь пропитанная коррупцией. Они будут страдать и мучиться к моему schadenfreude, но никогда не признают, что во всех своих несчастьях виноваты сами. Между прочим, я испытываю schadenfreude не только по отношению к палестинцам, но и по отношению к тем самым евреям, которые наивно полагали, что реакция арабов на их подарок будет основана на логике, а не на врожденной ненависти. Невдомек глупым людям, что это ведь Ближний Восток, где скорпионы жалят своих спасителей, даже если сами от этого погибают. Вы потеряли свои 14 миллионов долларов, и я не только вам не сочувствую, я вас презираю. Хочу надеяться, что Израиль вовремя получил 14 миллионов за свои замечательные оранжереи...
Валерий Морейно


Сообщение отредактировал Марципанчик - Суббота, 15.06.2013, 09:10
 
papyuraДата: Пятница, 21.06.2013, 16:37 | Сообщение # 184
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
и это таки да правда!..
 ибо:
 
 
Евреи, как мы с вами знаем, народ крайностей, без золотой серединки.

Если еврей умен, так это Альберт Эйнштейн или, на худой конец, Карл Маркс.

Если же Бог обделил еврея мозговыми извилинами, то таких непроходимых идиотов ни в одном народе не найдешь, и Иванушка-дурачок по сравнению с ним – великий русский ученый Михаил Ломоносов.

 Э.Севела

 
papyuraДата: Пятница, 21.06.2013, 16:38 | Сообщение # 185
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
Журналист американского агентства ЮПИ Генри Шапиро проходил мимо здания ТАСС и заметил, что из окон вырываются клубы дыма. Он позвонил в дверь, но никто не ответил. Тогда он позвонил по телефону. Трубку взял дежурный по ТАСС Соломон Шапиро.
"У вас в здании пожар", - сказал Генри.
"А кто это говорит?" - спросил Соломон.
"Шапиро".
Советский Шапиро решил, что его разыгрывают, и бросил трубку. Американский Шапиро сообщил по телефону в Нью-Йорк о пожаре в здании ТАСС в Москве. Советский Шапиро получил по телексу сообщение ЮПИ. Он открыл дверь в коридор и убедился, что лживый американец говорил правду: в коридоре было полно дыма. Пожарные погасили огонь, но память об этом происшествии сохранилась в шутке:
два мира - два Шапиро.

Известный диктор радио Юрий Левитан рассказал мне, как вместе со спортивным комментатором Вадимом Синявским возвращались после работы домой и разговорились о том, что их относят к числу самых известных в стране людей.
"Давай проверим", - предложил Синявский.
Они зашли во двор, где ребята гоняли футбольный мяч.
На вопрос: "Ребята, угадайте, кто мы такие?" - последовал однозначный ответ:
"Жиды"..
(1975 г.)

Эмиль Лотяну рассказал, как на съемку картины "Мой ласковый и нежный зверь" пригласил большую группу цыган. "Так получилось, что я все время через мегафон обращался к ним:
"Товарищи цыгане, начинаем съемку... Товарищи цыгане, запевайте песню... Товарищи цыгане, выйдите из кадра".... Я ведь хотел, чтобы было как можно вежливее. В конце концов один цыган спросил меня:
"Товарищ еврей, а перерыв на обед будет?"
(1979 г.)

Когда речь заходила об антисемитизме, Зиновий Гердт обычно рассказывал такую историю:
"В начале 50-х годов, когда началась жуткая антисемитская кампания, Сергей Образцов совершил поступок, меня восхитивший.
Министерство велело сократить оркестр. Образцов собрал худсовет и сказал: "Надо сократить пять человек". И назвал фамилии: Иванов, Павлов, Петриченко, Сайкин и Козаков.
Я вскочил: "Вы в своем уме? Это же лучшие музыканты! У нас что, слабых нет?"
"Есть - Файнберг, Райзберг, Гукман, Рабинович и Клейман умрут с голоду, а Иванова, Павлова, Петриченко, Сайкина и Козакова завтра же любой оркестр возьмет"...
Вести себя так, как повел Сергей Владимирович, было тогда ох как опасно!"
 
ПрохожийДата: Вторник, 25.06.2013, 04:37 | Сообщение # 186
Группа: Гости





действительно ... два мира.
 
papyuraДата: Пятница, 12.07.2013, 09:47 | Сообщение # 187
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
Кто заменил евреев на Привозе?..
Когда, как сказал поэт, вашу хладную душу терзает печаль, или вы вдруг действительно поверили, что Одесса уже не та, и она перестала вырабатывать юмор, как противоядие от окружающего ее безумия, что спасало наш город во все времена, - купите билет на трамвай и поезжайте на "Привоз".
Там в рыбных рядах, за прилавком, заваленным тушами толстолобиков, огромными блинами камбал, золоченой скумбрией и серебристыми карпами, священнодействует Жора. Продавец и рубщик рыбы. Худощавый пожилой человек с лицом библейского мудреца.
Знаменитый на весь "Привоз" Жора, чей острый язык может сравниться только с острейшим разделочным ножом в его умелых руках, который сам Жора романтически называет "рыбным мачете".
- Люди! - проповедует Жора собравшимся вокруг покупателям. - Если вы зададите вопрос, у кого здесь можно купить свежую рыбу, то я отвечу вам правду, какой бы горькой она ни была: у меня и только у меня. Конечно, вам тут многие скажут, что их тухлая камбала свежа, как поцелуй невинной девушки. И вы можете им поверить! - Жора указывает на стоящих за соседними прилавками рыбных торговок, одетых как огородные пугала. - Сильны чары этих сладкоголосых сирен! Но только я вам продам такую рыбу, которую действительно можно сесть и кушать, а не лечь и умереть. Свежайшую рыбу, потому что ее не только сегодня поймали, но еще и быстро вытащили.
- Мне какую-нибудь крупную и недорогую, - просит Жору очередной покупатель.
- С превеликим удовольствием, Изя! - отвечает Жора. (Почему-то всех свои покупателей он называет Изями.) - Предлагаю коропа. Свежайший. Ах, тебя это не интересует!.. Ну тогда - барабулька. Вкуснейшая! Или глоська, без единой косточки. Ах, тебе и это по барабану... Угу... Значит, тебя устраивает костлявая, невкусная и несвежая, главное - чтобы была большая и недорогая? Да? Так что же ты мне сразу не сказал, что тебе на подарок?
- Толпа покатывается от хохота.
- А тебе кого порубать, Сарочка? - спрашивает он у покупательницы с явно рязанским лицом. (Всех своих покупательниц он, как вы поняли, называет Сарами.)
- Мне бы бычочков парочку на уху, - вздыхает та. - Мужу в больницу... Такой малоприятный диагноз...
- Ой, перестань! - отмахивается Жора. - Скажи своему Изе, пусть не берет в голову! Разве эти врачи что-нибудь соображают?! Даже самый умный из них, академик Филатов, и тот почему-то работал сразу в двух направлениях: улучшал людям зрение и изобретал эликсир для продления жизни. Слышишь?! Как будто бы не понятно, что в нашей стране, чем человек меньше видит, тем он дольше живет...
- А ты что стоишь, Сарочка? - обращается он уже к другой покупательнице. - Тебе почистить твоего судака?
- Но это же, наверное, дорого...
- А что, твой Изя приносит тебе мало денег? Так я тебя сейчас научу, как увеличить их количество. Берешь большую эмалированную кастрюлю или ведро, кладешь туда деньги, которые у тебя есть. Запомнила? Так. А потом бросаешь туда дрожжи... Давай я почищу за полцены.
- Нет, - говорит покупательница, - я уж как-нибудь сама... Если вы не возражаете...
- Да я-то не возражаю, - говорит Жора. - Сама так сама. А вот рыба этого не любит. Она любит, чтобы шкуру с нее снимал профессионал. А готовить хоть ты умеешь, Сарочка? Или тоже как-нибудь?
Женщина смущенно молчит.
- И как вам это нравиться?! - возмущается Жора. - Ни шкуру снять она не умеет, ни приготовить. Зачем же так издеваться над бедной рыбой? Ну скажи, женщина, тебе бы понравилось, если бы с тебя снимал платье какой-нибудь недотепа, который не только не умеет его снимать, но, кроме того, еще и не знает, что делать с тобой дальше?.. Хорошо. Я почищу тебе бесплатно. И еще подарю рецепт, приготовь по нему своему Изе фаршированную рыбу. Надеюсь, ему понравится. Во всяком случае, выплюнуть ее он всегда успеет.
- Боже! Какая роскошная Сара! - застывает Жора перед очередной покупательницей. - А с каким вкусом одетая: зеленые рейтузы, красная кофта, желтый берет - просто какой-то павлин, честное слово!
- Не забывайте, Жора, что вы женатый человек! - окликает его торговка с соседнего лотка.
- Но я же только смотрю, - отвечает ей Жора. - Конечно, я помню, что я женат. Но можно подумать, если человек на диете, так что, он уже не может посмотреть в меню?.. В жизни не видел такой красоты, - продолжает он любоваться клиенткой, разделывая ей огромную рыбину. - Хотя, как говорится, omnia praeclara rara et fronti nulla fides*.
- Вы знаете латынь? - удивляется кто-то из очереди.
- А как же? - обижается Жора. - Я же учился в Ватиканском университете вместе с Папой Римским.
- Как разделывать камбалу? - ехидничает очередь.
- Нет, строго отвечает Жора. - В Ватиканском университете я изучал латынь. А как разделывать камбалу - это я там преподавал. У меня, между прочим, и здесь есть ученики, - указывает он на трех молодцов, работающих рядом. - Правда, они способны только на то, чтобы отрезать рабьи хвосты и головы. Раньше учеников было больше. Но кто ушел в украинский бизнес, кто в украинскую политику.... Остались самые толковые.
- Дядя Жора, - спрашивает один из учеников, - а какая все-таки разница между глосью и камбалой? И одна плоская, и другая...
- Ну как же, - разъясняет Жора, - камбала - это большая рыба, килограммов на пять, а глось - маленькая, граммов на двести.
- А может глось вырасти до размеров камбалы? - интересуется ученик.
- Ну если правильно настроить весы... - отвечает учитель.
Одесское солнце, устав от собственного жара, падает за корпус "Фруктового пассажа". Очередь постепенно тает. И я подходу к Жоре, чтобы поговорить "за жизнь".
- Меня здесь считают самым умным человеком на весь "Привоз"! - хитро щуря свои иудейские глаза, говорит Жора и смахивает с прилавка рыбную чешую. - А знаешь, как это получилось? Ну, самыми умными на "Привозе" вообще всегда считались евреи. И вот несколько лет назад все они стали подходить ко мне и спрашивать: ехать им в Израиль или нет? И всем я говорил - да! Обязательно. Они и решили: раз такой неглупый еврей, как Жора, говорит нам, что надо ехать, - значит, надо ехать. И уехали. А я остался. Ну откуда же им было знать, что я албанец? Теперь я здесь самый умный.
- А сейчас к вам приходят за советами? - спрашиваю я.
- Бывает, кивает Жора. - Вот вчера приходил один из мясных рядов. "Что мне делать, Жора? Я обидел мать, места себе не нахожу...". Во-первых, - говорю, - пойди и немедленно извинись. Нет такой обиды, которую бы мать не простила своему сыну. А во-вторых, перестань себя так уж сильно терзать. Смотри, Бог создавал человека целый рабочий день. Наверное, это и есть время, необходимое для создания человека. А тебя родители создавали максимум минут десять. Естественно, что ты получился немножечко недоделанным.".
- А секреты профессии перенимать ходят? - интересуюсь я.
- Стоял тут один целый день, - отвечает Жора, - смотрел, как я работаю. "Восхищаюсь, - говорит, - вашими умелыми руками. Как у вас все так ловко выходит: четыре удара - и хребет пополам. Еще четыре удара -и второй хребет пополам. У меня так не получается". "А кто вы такой?", - спрашиваю. - "Массажист"... - Жора хитро подмигивает.
- А латынь вы что, действительно изучали? - пристаю я.
- Конечно, - кивает Жора, снимая свой брезентовый фартук. - Правда, не в Ватиканском университете, а, как все интеллигентные люди, в советской тюрьме. Но какое это имеет значение? Просто с моими данными в тюрьму было попасть значительно легче. Ну что ты на меня так смотришь? В пятидесятом году они меня взяли. Месяц держат, второй, а потом приходят и спрашивают: "Ну что, придумал наконец, за что ты у нас сидишь?". - "А что тут придумывать, - отвечаю, - за то, что у вас батя мой сидит уже восемь лет как албанский шпион". - "Так-то оно так, - говорят, - только это нам не подходит. Товарищ Сталин сказал, что сын за отца не отвечает". - Ну это, говорю, - он, наверное, про своего сына сказал". Тут они как обрадовались! "Так это же, - говорят, - совершенно другое дело". И вкатали мне сколько могли за оскорбление товарища Сталина....
В общем, что теперь вспоминать! Сейчас все мои прокуроры и следователи уже давно пенсионеры, приходят ко мне за рыбой, и я им продаю, только толстолобик не рекомендую. Зачем? Если у людей и без того такие непробиваемые лбы, то куда им еще и толстолобик?
Быстро темнеет, мы с Жорой выходим с "Привоза" на Большую Арнаутскую улицу.
- Да, - говорю я ему, - жаль, что у вас все так нехорошо получилось. Вам бы в молодости учиться, а потом выступать на эстраде.
- Так я на "Привозе" выступаю уже сорок лет, - философски отвечает Жора. - Можно подумать, сильно большая разница. Особенно сейчас, когда все наши великие юмористы разъехались кто куда, и теперь, чтобы попасть на их концерт, нужно платить бешеные деньги, - так люди приходят ко мне, и всего за несколько гривень имеют и свежую рыбу, и почти что свежую шутку. Ты мне другое скажи, - вдруг останавливает он, - придут когда-нибудь времена, чтобы мы жили по-человечески?
Я пожимаю плечами.
- А я вот верю, - и Жорины глаза опять загораются дурашливо-пророческим блеском. - У нас же такие люди! Вон в газете написано: "Девять месяцев донецкие шахтеры не получают зарплаты. И только теперь, на десятый месяц, они начали голодовку". А до этого что они ели, спрашивается? Да с такими людьми!.. Я тебе так скажу: чтобы в нашей стране настала хорошая жизнь, нужны две вещи - чтобы народ наконец начал работать, а правительство наконец перестало!
И, попрощавшись со мной, он уходит к своей семье.
На Большую Арнаутскую улицу опускается неописуемая майская ночь. Падают звезды. И, глядя на них, я оптимистически думаю, что сколько бы их ни упало или ни закатилось куда-нибудь за горизонт, на нашем одесском небе их всегда останется более чем достаточно.
"Когда, как сказал поэт, вашу хладную душу терзает печаль, или вы вдруг действительно поверили, что Одесса уже не та, и она перестала вырабатывать юмор, как противоядие от окружающего ее безумия, что спасало наш город во все времена, - купите билет на трамвай и поезжайте на "Привоз"."
 
Георгий Голубенко
 
МиледиДата: Вторник, 16.07.2013, 09:59 | Сообщение # 188
Группа: Гости





Бася Мейерсон, «Мисс Америка-1945» 

...в говорившей на идиш семье ее называли Басей - она была средней из трех дочерей, родившихся в Америке в семье Луиса и Беллы Мейерсон – эмигрантов из российской "черты оседлости". Луис был маляром, его жена - типичная еврейская "балэбустэ", вела дом и воспитывала дочерей, стараясь сэкономить каждый цент и подработать чем удавалось.

Как и большинство еврейских родителей в этом поколении новых американцев, они мечтали дать образование своим детям, понимая, что без этого из нищеты не выбиться. Поскольку на учебу всех детей денег, как правило, не хватало, учиться обычно посылали младшего, а старшие работали, чтобы помочь родителям прокормить семью и оплатить учебу хоть одного из детей.
Но в семье Мейерсон средняя дочь оказалась самой талантливой, и учиться послали ее. Ее талант проявился в музыке: она пела и играла на фортепьяно и флейте. Её приняли в элитную среднюю школу музыки и искусств, которая была создана в 1936 году мэром Нью-Йорка. Из Бронкса, где жила семья, туда можно было ездить на подземке. В промежутках между занятиями и во время летних каникул подрабатывала частными уроками музыки.
Но когда Бася поступила в Хантер-колледж, встал вопрос о покупке пианино, причем высококачественного, а это была роскошь, о которой бедная семья из пяти человек могла только мечтать...

И вот тут светлая мысль осенила старшую сестру Сильвию. Не спросив разрешения и даже не поставив в известность никого в семье, она отправила фотографию красавицы-сестры в адрес состязания нью-йоркских красавиц, надеясь, что жгучая брюнетка ростом под 180 см имеет шанс на получение какого-то приза.

Однако результат этой инициативы превзошел самые радужные ожидания. Летом 1945 года, когда еще не окончилась война с Японией, а Америка переживала первый шок от сообщений об освобожденных из нацистских лагерей еврейских скелетов, еврейская девочка, выросшая в кооперативном жилом комплексе имени Шолом-Алейхема среди 250 семей членов социалистического профсоюза, прибыла в Атлантик-сити для участия в конкурсе красоты на звание "Мисс Америка". Титул сопровождала премия в размере 5 тысяч долларов.
Бася Мейерсон была кандидатом от штата Нью-Йорк.

Вся еврейская Америка, включая левонастроенных соседей Басиных родителей, затаила дыхание - еврейская девочка, рожденная местечковыми родителями, не умевшими еще толком говорить по-английски, на равных соревновалась с христианскими уроженками страны из среднего класса и претендовала на звание самой красивой женщины Америки!
Этого не могла затмить никакая идеология!

Ступени конкурса сменяли друг друга, претендентки отпадали и с рыданиями расставались со своей мечтой, а девочка из Бронкса, которую теперь, правда, называли Бесс, держалась, неуклонно приближаясь к финишной прямой. Именно на этом отрезке пути девочку ожидал первый удар "под дых", или, говоря современным языком, тест на политкорректность: один из организаторов конкурса подошел к ней и сказал, что у нее будет значительно больше шансов на победу, если она сменит свое непрезентабельно звучащее имя на "Бет Мередит". С таким именем получение короны и сопутствующего чека на 5 тысяч долларов станет куда более реальным, сказали ей.
Бесс была одна, посоветоваться было не с кем. 21 год жизни в Америке не подготовил ее к принятию таких кардинальных решений.
Но, как она вспоминала десятилетия спустя, она приняла тогда "свое самое главное в жизни решение" - она отказалась менять свое еврейское имя и отступать от своего национального наследия. В тот вечер, шесть дней спустя после победы союзников над Японией и ровно через три месяца после победы над Гитлером, Бесс Мейерсон одержала свою личную победу, опрокинув все отрицательные предсказания и став первой - и до сего дня единственной! - еврейской "Мисс Америка".
 
Счастливая победительница конкурса
Как писали газеты тех дней, в роскошном вечернем туалете, со сверкающей короной в великолепных черных волосах, неотразимая красавица с сияющей белозубой улыбкой казалась немыслимой комбинацией голливудской кинозвезды и библейской Царицы Эстер.
Черноглазая и черноволосая Бесс Мейерсон, ни в коей мере не пытавшаяся скрыть свои еврейские черты, одержала победу - и мгновенно стала самой знаменитой еврейкой в мире.
Победу праздновала не только вся еврейская Америка, но и полуживые евреи в освобожденных от немцев концлагерях Европы. Это был своего рода ответ Гитлеру: мы живы, и у наших детей есть будущее! (Не праздновали только евреи в СССР - благодаря самой свободной в мире советской прессе, они об этом просто не знали).

Однако за кулисами все было совсем не просто. Победительницу конкурса ожидала не только денежная премия, но и годичная программа, включавшая массу самых разнообразных благотворительных мероприятий. И умевшая с достоинством держаться и красиво говорить выпускница "Хантера" была готова с честью справиться со своими "королевскими" обязанностями.
Но ...тут оказалось, что христианская Америка не была морально готова к такому уровню равноправия. Евреи в колледжах и университетах - это еще туда-сюда, но самая красивая женщина Америки - ЕВРЕЙКА?!
Это было уже пересечением всех допустимых границ...

В Вилмингтоне, в штате Делавэр, куда Бесс была приглашена для проведения вечера продажи военных облигаций, ее поселили в доме местной высокопоставленной матроны. Собираясь на вечер, она случайно услышала разговор хозяйки дома с приятельницей. "Мы не можем допустить присутствия Мисс Мейерсон в клубе на приеме в ее честь... В нашем клубе никогда не было евреев". Мисс Америка немедленно упаковала свою корону и уехала.

Трое из пяти всеамериканских спонсоров конкурса красоты без объяснения причин отказались от услуг "королевы" в рекламе их товаров, несмотря на то, что именно это и было их главной целью при спонсировании конкурса...
Но официальные поездки дали ей возможность воочию увидеть реальность расовой сегрегации на юге. И у вчерашней наивной Бесс, которая всего несколько месяцев назад "не могла понять, почему" ее имя могло стать препятствием к успеху, и которая была уверена, что, в отличие от своих родителей, родилась в стране, где антисемитизма нет и быть не может, открылись глаза.
Вместо предполагаемой рекламы товаров для престижных фирм, она стала выступать по всей Америке против расизма и антисемитизма. Эта деятельность не прекратилась и после того, как истек год ее "царствования".

В более поздние годы она сделала карьеру на телевидении, где была актрисой, ведущей популярных передач, и даже ведущей конкурса на звание "Мисс Америка". Занималась она и защитой прав потребителей, и политикой.


Сегодня,16 июля 2013 года, Бесс Мейерсон исполняется 89 лет.
Она по-прежнему одаряет окружающих своей сияющей улыбкой и держится с таким же достоинством, как тогда, в Атлантик-сити.
Но если раньше она занималась самыми разными вопросами социальной защиты, то сегодня она занята исключительно защитой евреев и еврейского государства.

"Таким образом я чувствую, что моя известность приносит пользу, - говорит прекрасная Бесс. - Ничто из того, чем я занималась в прошлом, не питает меня так, как мое еврейство. Я его никогда не покидала, но теперь я уделяю ему все свое время. Кажется, что моя жизнь совершила полный круг и пришла туда, где я всегда хотела быть".
Она почти все так же высока и все так же красива. На вопрос о том, как достигается такая красота, она смеется. "Бог мне ее дал, и я Ему благодарна. Я не задаю вопросов"...

Элеонора Шифрин, Иерусалим
 
shutnikДата: Суббота, 20.07.2013, 05:52 | Сообщение # 189
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 391
Статус: Offline
ещё один факт неизвестной нам истории...
спасибо автору и вам, Миледи!
 
ИмммигрантДата: Суббота, 10.08.2013, 10:08 | Сообщение # 190
Группа: Гости





Я еврей
 
Эта история произошла во времена царствования Александра Второго.
 В местечке Шушвинишки жил почтенный и уважаемый еврей Арон-Лейб Энтин. Он умел очень красиво молиться и потому всегда на Йом Кипур и Рош-Ашана занимал место у амуда и вел молитву. Немало сладких слез было пролито прихожанами благодаря силе и звучности его голоса. А сколько правильных решений приняли они в своем сердце, слушая, как Арон-Лейб величаво и торжественно выводит грозные слова гимнов.
У Арона-Лейба была большая семья. Все дети как дети, но один пошел по кривой дорожке. Не захотел, как нормальный еврейский юноша, сидеть в ешиве, разбирая проблемы талмудических споров, а подался в далекий Петербург учиться на доктора. Как это у него получилось, откуда он раздобыл деньги на университет, как сумел выжить в огромном и чужом городе — никто не знает. Известно лишь одно: доктор из него получился очень хороший. Что же касается еврейских качеств — о них история умалчивает.
Он не крестился, это точно, но к заповедям относился довольно прохладно. Еще бы: жизнь в столице иная, чем Шушвинишках.
Евреи местечка, а они, как известно, лучше всех знают все обо всех, нехотя произносили его имя. Еще бы: такой успех в светской жизни и такой провал — в духовной. Возможно, поэтому имя доктора до нас не дошло. Доктор и все.
Раввин местечка не любил конфликтов и потому также старался не упоминать имя доктора. Но однажды вернувшийся из Петербурга еврей поведал историю, заставившую раввина изменить свое отношение к отступнику.
Великая княгиня, сестра императора — ее имя также выпало из еврейской памяти — рьяно занималась здравоохранением. Немалую часть своего времени она посвящала инспектированию больниц и госпиталей. Понятное дело, к приезду августейшей особы инспектируемую больницу приводили в порядок. Мыли заброшенные углы, снимали с потолков паутину, обновляли запасы лекарств. Правда, разгрести многомесячные завалы за одну уборку невозможно, но все-таки пользу от таких инспекций трудно недооценивать.
Великая княгиня хорошо понимала истинное положение дел и поэтому не жалела времени на поездки. Как-то раз она посетила больницу, главным врачом в которой был наш доктор. Так рассказывает предание. Мы не станем выяснять, каким образом еврей в царской России стал главврачом, да и мог ли он, не крестившись, занимать такой пост. Доверимся преданию и поплывем дальше по руслу истории.
Великая княгиня долго ходила по больнице. И чем больше она ходила, тем в больший приходила восторг. Все было в порядке: и лекарства, и отчетность. Полы были чисты не для показухи, а по-настоящему, основательно чисты — в этом великая княгиня знала толк. На пальцах, словно бы невзначай проведенных по филенкам и подоконникам, не оставалось пыли. И главное — больные. Она давно не встречала таких довольных больных.
Великая княгиня несколько раз внезапно останавливалась посреди коридора, сворачивала в первую попавшуюся палату и принималась расспрашивать больных об уходе, кормежке, отношении медперсонала. Не то чтобы ей хотелось обнаружить недостатки, но такое благополучие настораживало.
Инспекция затянулась вдвое дольше обыкновенной. Все было замечательно. Секретарь княгини уже сделал по ее указанию несколько записей в дневнике посещения. Вечером, на семейном обеде у императора, она намеревалась рассказать о больнице, в которой — даже не верится — все делалось как положено. И уж конечно расхвалить главврача.
Главврач, молчаливой тенью следовавший за высокой гостьей, ни разу не помешал ей своими пояснениями, предоставляя возможность говорить сотрудникам. Это тоже очень понравилось княгине. Закончив обход, она остановилась в вестибюле и перед тем, как закутаться в шубу, обратилась к главврачу.
– Я очень, очень довольна. Сегодня же расскажу брату о вашей больнице. Вы, голубчик, просто молодец. Если бы все главврачи были такими... — она не закончила фразу, но тяжелый вздох и горькая улыбка не нуждались в словах.
– Всего доброго, милейший, — княгиня приподняла золотой, осыпанный бриллиантами крестик, висевший на длинной цепочке, обвивающей шею, и протянула для поцелуя главврачу.
По вестибюлю прокатился шумок восхищения. Такой жест далеко выходил за рамки обычного благоволения. Судя по всему, главврача ожидало блестящее будущее. И тут... и тут произошло непонятное. Вместо того, чтобы, склонившись, почтительно прикоснуться губами к крестику, главврач замялся, покраснел, а потом тихо, но твердо произнес:
– Я еврей, ваше императорское высочество. Я еврей.
– Еврей? — презрительно приподняла брови княгиня. Она молча опустила крестик, слегка нахмурившись, надела шубку и покинула больницу.
Вот, собственно, и вся история. Дерзкий поступок главврача изменил намерения княгини, и вечером, обедая вместе с венценосным братом, она даже не вспомнила о посещении больницы.
Выслушав рассказ до конца, шушвиницкий раввин пригласил к себе Арона-Лейба.
– Мне известно, что говорят в местечке о твоем сыне-докторе, — сказал он кантору. — Думаю, что эти разговоры причиняют тебе немало огорчения. Знай же, что его «я еврей» ценится на небесах дороже всех твоих замечательных молитв.
Яков ШЕХТЕР, Израиль
 
ПинечкаДата: Среда, 14.08.2013, 15:25 | Сообщение # 191
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1118
Статус: Offline
человек, не забывающий о своих корнях, достоин уважения!
 
АфродитаДата: Вторник, 20.08.2013, 11:28 | Сообщение # 192
Группа: Гости





Добрые старые времена...
Незабвенной памяти моей бабушки
 
 
sINNAДата: Четверг, 22.08.2013, 12:13 | Сообщение # 193
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 432
Статус: Offline
Спасибо   большое!  
 У  каждого  из нас   в  памяти  есть   этот уголочек...   Где  хранятся     все   "   махулэс"   наших бабушек...
 
ПинечкаДата: Пятница, 23.08.2013, 13:55 | Сообщение # 194
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1118
Статус: Offline
тогда мне есть что добавить в этот уголок памяти:
 
 


Кухня моей бабушки

 
papyuraДата: Понедельник, 26.08.2013, 05:41 | Сообщение # 195
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1055
Статус: Offline
Профессор Йосеф Шенкер, старший гинеколог медицинского центра Адасса в Иерусалиме, выпустил недавно в Израиле книгу под скромным названием "Улучшая здоровье женщин", в которой уделил особое внимание сотрудничеству врачей и медицинских учреждений в разных странах мира как ключевому элементу постоянного повышения профессионального и научного уровня медицины.
В 620-страничном профессиональном труде есть одна глава, которую можно смело назвать сенсационной - она посвящена медицинскому сотрудничеству Израиля и арабских стран - как тех, с которыми Еврейское государство уже заключило мир (Египтом и Иорданией) так и тех, которые официально еще находятся в состоянии войны с Израилем. Помимо этого, Израиль активно содействует повышению уровня медицины Палестинской Автономии - палестинские доктора проходят курсы, в том числе, и в иерусалимской Адассе. Воспоминания профессора Шенкера содержат лишь некоторые примеры во многом тайного, но весьма эффективного сотрудничества Израиля и арабских стран в области здравоохранения. Оно - лучший пример подлинного отношения Еврейского государства и его народа к своим арабским и мусульманским соседям, которое не в состоянии скрыть никакая пропаганда врагов Израиля.

Египетская заря

В 1978 году, когда в Кэмп-Дэвиде начинались переговоры о мире между президентом Египта Анваром Садатом и премьер-министром Израиля Менахемом Бегиным, профессор Шенкер получил приглашение принять участие в конференции в Каире, организованной Всемирной Организацией Здравоохранения под патронажем тогдашней Первой леди Египта Джихан Садат, и посвященной преэклампсии во время беременности. Он получил приглашение от профессора Махера Мехрана, занимавшего тогда пост главы кафедры гинекологии университета Айн Шамс в столице Египта. Шенкера попросили прочитать лекцию о влиянии некоторых металлов на ход беременности. Вместе с Шенкером на конференцию был приглашен ныне покойный профессор Давид Шер, возглавлявший в то время отделение гинекологии медицинского центра Шиба в Тель ха-Шомер. Несмотря на отсутствие мирного договора и дипломатических отношений, израильские врачи отправились в Каир. В ходе конференции они впервые встретились с египетскими коллегами и обсуждали с ними профессиональные вопросы родовспоможения. О политике не говорили, хотя все присутствующие согласились, что мир между Израилем и Египтом отвечает интересам обоих народов. В 1980 году профессор Шенкер был вновь приглашен в Каир на профессиональную конференцию на тему влияния высокого кровяного давления на ход беременности и продолжил развивать связи с египетскими специалистами и коллегами-профессорами в университетах Асьют и Айн Шамс.
Ливан

Знакомство между ливанскими и израильскими врачами началось еще в начале сороковых годов прошлого века, когда студенты со всего Ближнего Востока приезжали учиться в Американском и Французском университетах в Бейруте. В ходе первой ливанской войны в 1982 году Йосеф Шенкер в качестве медика-резервиста вступил в рядах израильской армии в Бейрут, где вместе с коллегами старался обнаружить и поддержать ливанских врачей и профессоров Бейрутского университета, с которыми ему довелось встречаться на международных конференциях.
Страны Персидского залива

Уже много лет как жительницы Саудовской Аравии и стран Персидского залива прибывают на лечение в израильские больницы. Большинство из них добираются до Израиля кружной дорогой через Кипр, и в международном аэропорту имени Бен-Гуриона в их паспорта не ставят никаких штампов. Во многих случаях первый контакт между арабскими пациентками и израильскими врачами состоялся благодаря ведущей израильского радио на арабском языке Илане Басри, которая вела программу "Доктор у микрофона", предназначенную для арабских соседей Еврейского государства. Басри, программа которой получила невероятную популярность в арабском мире, получила прозвище "белого ангела радиоволн". Тогда еще не было Интернета и электронной почты, и радиослушателям во враждебных Израилю арабских государствах приходилось отправлять Басри письма на почтовый ящик в швейцарской Женеве с описанием своих проблем и симптомов. Илана переводила письма на иврит, знакомила с их содержанием израильских специалистов, и два раза в неделю транслировала их ответы и советы. В ряде случаев авторы писем получали приглашения на лечение в Израиле, и среди них оказались женщины, хорошо известные даже сегодня в арабском и исламском мире. В 1979 году в больнице Адасса в Иерусалиме была успешно прооперирована... племянница аятоллы Хомейни. Пока толпы иранских радикалов вопили на улицах Тегерана "Смерть Израилю!", израильский ответ был прост, гуманен и понятен.
 

Шауль Менаше, арабист
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » еврейские штучки » еврейские штучки
Страница 13 из 29«1211121314152829»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz