Город в северной Молдове

Вторник, 24.10.2017, 07:01Hello Гость | RSS
Главная | еврейские штучки - Страница 22 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 22 из 29«1220212223242829»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » еврейские штучки » еврейские штучки
еврейские штучки
ПинечкаДата: Понедельник, 02.11.2015, 07:00 | Сообщение # 316
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1105
Статус: Offline
Пенсионер еврейского значения


Отвлекаю всеми силами родителей от обсуждения происходящих в Израиле терактов, которые им оттуда, из России, кажутся еще страшнее, чем нам отсюда. 


Говорю: «Мы – хорошо, вот с ребятами, Яковом и Ритой, в Кесарию ездили, отлично провели время, купались, смеялись, рыбу ели».
Работает. «Какие они тебе ребята?! – риторически, но грозно вопрошает папа. – Никакого уважения к старшему поколению!»

Действительно, Якову – 75. По утрам он ест овсянку, после успевает сделать несколько операций в своей стоматологической клинике, за обедом не прочь хлопнуть рюмку хорошего коньяка и выкурить сигаретку.
Он каждый день бегает по дорожке и бесконечно шутит.
По пятницам он ездит на курсы в Тель-Авивский университет, а вечером собирает на шаббатний ужин всю свою большую и талантливую семью.
Когда он звонит мне обсудить какой-нибудь наш новый план действий, он уточняет, что захватит с собой «свою подружку Ритку», и что та «обещала принарядиться».
Его «подружке Ритке» – 70, они женаты, по-моему, лет 50.
У Риты потрясающий вкус, в шкафах – десятки коктейльных платьев и «парижских туфелек».
В голове же у нее два высших образования и пять иностранных языков.

Когда-то, 40 лет назад, «ребята» приехали в Израиль из Кишинева, в карманах у них, как тогда и полагалось, было по 100 долларов на каждого. 
Ехать нужно было на перекладных, на одной из станций поезд стоял минуту, багажа у них было много, и Яков не успел вытащить один чемодан. И проехал с ним до следующей станции. А потом шел 17 километров по шпалам с этим чемоданом, в котором были кастрюли и сковородки. Вот так, начав с этих сковородок, киббуца и совсем другой атмосферы, Яков и Рита проделали вместе с Израилем большой путь.
 
Но что более всего ценно – сохранили, а может, как раз и приобрели удивительные для нас способности: радоваться каждому дню, баловать себя, становиться лучше. Несмотря на возраст, который в их случае каким-то значительным возрастом быть перестает.
Это совсем не единичный пример.
Я постоянно вижу вокруг эту искреннюю радость от жизни, это невероятное умение ценить момент, этот глубокий юмор – именно у тех, кого в России принято считать уже «стариками». И у кого в России в этом возрасте, даже если со здоровьем хорошо, всё больше про смерть, чем про веселье.
Но чаще всего всё не так хорошо, и эта пропасть между измученными грузом проблем стариками в России и веселыми «ребятами» в Израиле – просто огромна.
Я не знаю, в чем тут причина. Просто наблюдаю.
И понимаю, что оптимизм этот, израильский, он не всегда оттого, что легко, хорошо и сладко.
Например, со своим соседом Адамом я познакомилась, когда он, почти наполовину свесившись с перил, кричал мне, поднимающейся по лестнице с пакетами, что-то веселое и задорное.
Оказавшись наконец с ним на одной площадке, я увидела, что он на костылях: проблемы с позвоночником. Из-за этого он не смог принять наше приглашение на ужин: ему больно сидеть, – но искренне радуется, когда я заношу ему фрукты или выпечку. Точнее, рад он, конечно, не им, а вниманию.
У Адама нет родных и близких, и он подумывает продать свою квартиру, чтобы обеспечить себе ровно 10 лет в платном доме для престарелых.
«В бесплатный не пускают. Для этого нужно лишиться жизненно необходимых функций организма. А мне всего лишь сложно сидеть и ходить, – смеется он. – Только вот незадача, я всё думаю, а что, если я проживу больше десяти лет?!»
Ему 72, и при его живости ума и активности он проживет еще все 50.
Вопрос только – где и как, и я знаю, что он его гложет.
Но виду он не подает: учит меня ивриту, рассказывает истории из своей жизни в Нью-Йорке, каждый день стоически выбирается на прогулку, смешит своими шутками весь дом. А иногда по вечерам я слышу из его квартиры звуки олдскульного рок-н-ролла. И почему-то верю, что он танцует. Хоть и на костылях.
Это какой-то приобретенный оптимизм, с любовью выращенный, как и Израиль.
Вот сморщенная загорелая старушка нежится под теплыми струями воды общественного душа на пляже и говорит: «А когда мы только приехали, ничего этого не было. А потом долго вода была ууууу какая холоднющая».
А вот старичок вкусно, с аппетитом поедает черешню прямо на рынке. И улыбается: «Деликатес был, пока не появились нашенские сады на Голанских высотах, сейчас – ешь не хочу, просто сказка!»
Все они прошли долгий путь вместе со своей страной, с самого начала понимая, что если не они, то никто, а чтобы всё самим – нужна и вера в себя, и активность, и хорошая шутка.
Всё это они приобрели, всему научились.
И сейчас их размеренная жизнь, обеспеченность, уверенность, что как бы там ни было, но про тебя не забудут, – это достижение уже страны, Израиля.
Но так как эту страну построили они сами, то это их собственная заслуга.
 И заслуженная радость. Так пусть же радуются до 120!

Анна Гольдберг – журналист, кандидат филологических наук.
Закончила факультет журналистики и аспирантуру МГУ им. М.В. Ломоносова.
 
papyuraДата: Воскресенье, 08.11.2015, 13:17 | Сообщение # 317
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1043
Статус: Offline
Ей-ей умру от смеха! 

Добрыня, как и почти все герои фольклора, не плод досужего вымысла, а реальный человек, послуживший прототипом многих сказаний. 
Чтобы выяснить, какая же реальная личность скрывается за этим именем, придется обратиться к "преданьям старины глубокой" - в десятый век.

Это был в значительной степени судьбоносный век русской истории. Его события и люди отразились в исторической и художественной литературе, включая песни, сказания, былины. 
Середина века - время правления Киевской Русью великой княгини Ольги.
Ее отцом был тот самый "вещий Олег", который собирался "отмстить неразумным хазарам" и отправился в мир иной от укуса змеи...
Муж Ольги - великий князь Игорь погиб в стычке с древлянами, после чего Ольга стала единоличной правительницей Киевской Руси.
Сыном Ольги был Святослав Игоревич, при котором был разгромлен и перестал существовать Хазарский каганат, а внуком - Владимир Святославович - креститель Руси. 

Киевская Русь занимала территорию Северного Причерноморья, ее владения протянулись далеко на север к верховьям Волги и на северо-запад к Новгороду. Она имела выходы к Балтийскому и Черному морям, занимая путь "из варяг в греки".
Самыми могущественными соседями Киевской Руси были:
на юго-западе - Византийская империя, на востоке - Хазарский каганат.
Кроме того, к северу обитали древляне - союз восточнославянских племен.
Все они исповедовали разные религии:
Византия - христианство, Хазария - иудаизм, киевляне и древляне были язычниками.
Во взаимоотношениях с соседями у Киевской Руси мирные периоды с активными торговыми связями чередовались с военными походами, как победными, так и неудачными.
Потерпевший поражение становился данником победителя...

В результате одного из удачных походов против хазар к Киеву отошла часть их владений, включавшая в числе других город Любеч (ныне в Черниговской области, Украина).
"Повесть временных лет" (ссылаясь на 960 г.) называет одного из жителей Любеча, именуя его Малк Любечанин.
Он удостоился упоминания в летописи из-за своих детей, а было их у него двое: дочь Малка и сын Товий.
Видимо, отец дал им хорошее по тем временам образование, и поэтому Ольга забрала их на службу ко двору.
Малку она сделала ключницей (домоправительницей) и милостивицей - ответственной за раздачу милостыни, а Товия приставила воспитателем - сначала к своему сыну, а затем и к внуку.
При этом она их переименовала. Малка получила ласкательное имя - Малуша, а с имени Товия она сняла "кальку", то есть перевела его смысловое значение, на русский язык: Товий происходит от древнееврейского "тов" - добрый, и Ольга превратила Товия в Добрыню (имя, сохранившееся только в фамилии - Добрынины).
Каковы же были судьбы детей Малка Любечанина?

В Малушу влюбился Святослав и женился на ней.
Младшим сыном от их брака был Владимир.

У Добрыни же проявился полководческий талант, и он, став воеводой у Святослава, сыграл выдающуюся роль в победных сражениях с хазарами.
Впоследствии, уже при Владимире, он был назначен княжеским посадником (наместником) в Новгороде и по указанию Владимира крестил новгородцев.

И вот, казалось бы, парадоксальная ситуация в русской религиозной истории: крещение Руси в Киеве провел Владимир, чья мать Малуша была еврейкой, а в Новгороде - его родной дядя, брат матери. 
Но не за это деяние попал Добрыня в русский фольклор, а за свои ратные подвиги.

И как тут не вспомнить один из многочисленных куплетов:
В Третьяковской галерее
На стенах одни евреи.
А из "Трех богатырей"
Левый тоже был еврей.



Левый - это Добрыня Никитич, бывший Товий Малкович...
 
REALISTДата: Пятница, 13.11.2015, 06:10 | Сообщение # 318
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 161
Статус: Offline
Один израильтянин, будем для простоты звать его Йоси, учился в Оксфордском университете, который весьма знаменит тем, что существует уже более восьмисот лет, и тем, что сэр Исаак Hьютон быт там деканом физического факультета и так далее...

Итак, сидит однажды Йоси на экзамене, который должен продолжаться шесть часов (есть там такие экзамены, не приведи, господи).
По прошествии пары часов от начала экзамена Йоси поднимает руку и подзывает экзаменатора. Экзаменатор подходит к Йоси (он, разумеется, считал, что тот захочет получить какие-либо разъяснения или просто выйти в туалет) и слышит буквально следующее:
- Господин экзаменатор, я желаю получить сейчас причитающиеся мне копчёную телятину и пиво...
- Верно ли я понял, - спрашивает экзаменатор, - Вы говорите о копчёной телятине и пиве!?
-
Да, - отвечает Йоси, - Я говорю о причитающихся мне копчёной телятине и пиве.
- Простите, - говорит экзаменатор, - но почему вы решили, что вам причитаются
телятина и пиво?
Тогда Йоси вытаскивает из сумки некий увесистый том и показывает его экзаменатору.
- Вот, - говорит Йоси, - свод законов Оксфорда со дня его основания.
Есть здесь закон от 1513 года, который гласит, что каждому экзаменующемуся более четырёх часов причитается кусок копчёной телятины и кружка пива.
И этот закон никогда не был отменён.
Экзаменатор пытается спорить, ссылаясь на техническую невозможность выполнить просьбу, а затем вызывает своего начальника и они совещаются вдвоём.
Англичане есть англичане, они зациклены на законах и там невозможно просто так сказать "нет"...
С другой стороны, недавно принят закон, запрещающий употребление алкоголя на территории университета.
Да и с копчёной телятиной уже не так просто, как бывало...
В результате длительных переговоров стороны соглашаются на гамбургер и кока-колу.
Йоси уплетает еду и совершенно счастлив тем, что утёр нос этим спесивым и глупым бритам за их же счёт...
По прошествии нескольких дней он обнаруживает в своём почтовом ящике вызов на унивеситетский суд.
Будучи абсолютно уверен, что пара старичков скажет ему "ну-ну-ну", на что он, Йоси, пообещает впредь вести себя хорошо, и на том всё и закончится, он прибывает в суд.
Огромный старинный зал с колоннами, высоченным сводчатым потолком, фресками на стенах и витражными окнами.
За бесконечнам столом сидят 15 профессоров, 5 деканов, ректор, всевозможные пэры и лорды - почётные выпускники университета. В париках и мантиях. С лицами членов инквизиции они вершат суд и ... отчисляют его из университета за нарушение закона от 1415 года, который никогда не был отменён.
За явку на экзамен без меча...


Сообщение отредактировал REALIST - Пятница, 13.11.2015, 06:15
 
отец ФёдорДата: Пятница, 20.11.2015, 04:45 | Сообщение # 319
Группа: Гости







Он сидел один!   Низкий поклон ему.


...В воскресенье вечером во время демонстрации на Площади Царей, где все единогласно и страстно выражали солидарность с Францией, этот человек, зовут его Ариэль Ливне, сидел с флагом Израиля и списком погибших в последних терактах израильтян.
К нему подходили, жали руку, говорили красивые слова и шли дальше выражать соболезнования французскому народу, скорбеть по парижанам.
Рядом не присел никто!
Никто!
Почти два месяца у нас ежедневно льется кровь, теракты сменяют попытки, попытки сменяют теракты, убитые, раненые, скончавшиеся от ран в больнице, оставшиеся инвалидами, пережившие шок, от которого им полностью никогда не оправитья – и что.
До цифры 154 не дотянули?
Вот там, во Франции – это да!
Сразу и мощно, а у нас по чуть-чуть, не так заметно…
Безусловно, люди не должны гибнуть на улицах, в ресторанах, на стадионах, на концертах, но, можете обвинять меня в чем угодно, в голову лезет только одна фраза: за что боролись…
И поверьте, без злорадства.

Так уж вышло, что кровь каждого израильтянина мне дороже, чем кровь всех французов.
При этом, я вовсе не желаю супер-демократической Франции истечь кровью.
Но у меня не дрожат руки, как тогда, когда я открываю ленту новостей, чтобы проверить, как там наши тяжелораненые после очередного теракта.
И хоть убейте, не понимаю, как могут израильтяне вывешивать французский флаг в социальных сетях?!
Тот самый флаг, под которым в Париже происходят самые крупные в Европе демонстрации против Израиля в поддержку ХАМАСа.
Тот самый флаг, под которым Франция пригрела Арафата.
Тот самый флаг, под которым в прошлом году Франция грозила подать против Израиля иск в Гаагский трибунал.
Тот самый флаг… да это можно бесконечно перечислять.
И без меня знаете, Франция другом нам никогда не была.

С 1967 года, со времени Шестидневной войны, и по сей день Франция выступает против Израиля, несгибаемо принимая сторону врагов Израиля.
А может напомнить вам операцию «Ноев ковчег»?
В декабре 69-го Израиль был вынужден угнать с верфи в Шербуре пять готовых ракетных катеров, заказанных и уже оплаченных Израилем. Получив деньги, Франция объявила эмбарго на поставку любых вооружений Израилю, не желая осложнения отношений с арабами...
Только катера? Нет.
Среди того вооружения, которое Франция отказалась поставлять Израилю, были самолеты «Мираж-3» — машины с очень по тем временам продвинутым двигателем.
Угнать их было невозможно, но Моссаду после вербовки людей в Тулузе удалось выкрасть всю проектную документацию, чертежи, технологию производства двигателя, на основе этих материалов и было поставлено производство самолетов, фактически копий «Миража-3», под названием «Нешер»...
Или напомнить о ведущей роли Франции в строительстве иракского атомного реактора?
А может вы не знаете, что большая часть «Черного сентября», убившего на Олимпиаде в Мюнхене наших спортсменов, нашла себе приют во Франции?
Там их «Гнев Б-жий» (название операции) и достал.
Невозможно любить всех!
Заповедуя возлюбить ближнего, Г-дь именно ближнего имел в виду, иначе бы так и сказал: «возлюби всех».
Тот, кто любит всех, не любит никого!
Глава правительства Израиля Биньямин Нетаниягу отдал распоряжение приспустить флаги — в знак того, что Израиль, вместе с Францией, скорбит по погибшим.
— Мы — вместе с Францией, — заявил бывший (слава Б-гу!) президент Шимон Перес, — как она была с нами, когда мы боролись за наше существование.
Ну, главному израильскому пенсионеру всегда была свойственна некоторая историческая забывчивость, перешедшая с годами в стойкий склероз и уверенность в том, что все вокруг такие же склеротики-идиоты.
А скажите мне, люди, хоть раз во Франции приспускали флаги, когда у нас происходил очередной кровавый теракт? Собирались демонстрации?

Куда же мы лезем? Святее Папы Римского, краснее красной шапочки…
Нам это не поможет.
Лю-ю-ю-ди-и! Человеки! Израильтяне!

Не поможет!
Как не «помог» теракт в Домодедово. Да и куча других терактов по всему миру.
Нам уже давно ясно дали понять:
– у вас своя свадьба, у нас – своя.
У нас – террористы и сволочи, у вас – борцы за свободу и отчаявшиеся страдальцы.
На что вы надеетесь? Что поймут и проникнутся?
Нет. Никто не собирается ни понимать, ни проникаться!..
Европейцы уверены, что они и израильтяне борются с разными видами террора, — говорит политический обозреватель службы новостей 2 канала ИТВ Уди Сегаль, комментируя надежды израильтян на большее понимание наших проблем со стороны Франции, после серии терактов в Париже, — и добавляет, что когда во Франции слышат о расстреле еврейской семьи возле Отниэля, то первым делом местные жители спрашивают: что делали израильтяне на территории, густо заселенной арабами, причем территории, которая должна стать частью палестинского государства?!.

Я бы, конечно, спросила, а что парижане делают на территории, густо заселённой арабами, да спрашивать не у кого...
Что там еще Нетаниягу сказал?
Что-то о совместной борьбе цивилизованных стран?
О том, что террористы выступают против демократии и западного мира?
Это же сплошная фальшивка.
Вместе с кем он собрался бороться?..

И еще раз можем вспомнить, как в прошлом году страны ЕС во главе с Францией грозились подать против Израиля иск в Гаагский трибунал — за попытки воевать с ХАМАСом.
Вот и имеем сегодня то, что имеем:
хороших ХАМАС и Хизбаллу, воюющих с Израилем и плохой ИГИЛ, воюющий с Западом.

Нам не привыкать. Но сколько можно плясать на граблях?
Сколько можно плевать самим себе в рожу?
Тысячная демонстрация скорби по французам.
Гуманисты мы штатные, человеколюбы…
Что-то я не припомню за последние месяцы столь людных демонстраций скорби и в поддержку семей наших погибших:

Эйтам и Наама Хенкин;
Нехемия Лави;
Ааарон Бенет;
Алон (Андрей) Говберг;
раввин Йешаягу Кришевски;
Омри Леви;
Авраам (Ашер) Хасано;
Биньямин Якубович;
раввин Яаков Литман;
Натанэль Литман.

СВЕТЛАЯ ВАМ ПАМЯТЬ!
И ПРОСТИТЕ НАС. ПРОСТИТЕ…


Лиза Юдина, Ноябрь 2015
 
KiwaДата: Вторник, 24.11.2015, 15:17 | Сообщение # 320
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 348
Статус: Offline
СМЕЛОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ

Перед кем ислам склонит голову

Я немного завидую французам. Всего одно массовое убийство (именуемое у нас деликатным словечком "теракт") – и всем сразу стало ясно, что началась война.

Когда на наши головы обрушились Ословские соглашения, здесь начали взрываться переполненные автобусы и многолюдные рестораны.
Побоища парижского масштаба стали у нас обычным делом, но глава правительства в то время: сначала Рабин, потом Шимон Перес - твердил, что речь идёт о "жертвах мира"...

И до сих пор мы упорно отказываемся понять то, что уже поняли французы, – что идёт война.
"Индустрия мира", созданная Пересом сотоварищи, действует с Ословских времён и не позволяет реальности сбить нас с толку.

С другой стороны, сегодня лучше быть израильтянином, чем французом.

Потому что так же, как американцы после крушения башен-близнецов, так и французы, колотящие сейчас в боевые барабаны, не имеют реальной возможности определить врага, сразиться с ним и победить его.

Современным национальным государствам необходим противник-государство, чтобы объявить ему войну.
В противном случае, у них нет обратного адреса, потому что современные национальные государства базируются на нации и территории.
Если противник - не нация и не имеет территории, он для них как Мальчик-с-Пальчик – незаметный, но всё видящий и потому опасный.

Американцы после башен-близнецов оккупировали Ирак, но проиграли войну.
Они избрали себе президента по имени Хусейн и драпанули из Ирака, оставив после себя фанатичный и гораздо более решительный исламистский режим.
Потом они подписали капитулянтский мир с аятоллами, а сейчас уступают гегемонию на Ближнем Востоке путинской России.

Такое же неизбежное фиаско ждёт и Европу.

Чем же тогда лучше положение Израиля?!.
Мы точно так же бомбим пустыри, чтобы успокоить общественное мнение, и откупаемся от противника десятью процентами нашего валового национального продукта.
После подписания "Ословского мира" израильские правительства потратили более триллиона шекелей (больше, чем стоят все наши газовые месторождения) – лишь бы сохранить "индустрию мира", и для этого не давать террору превышать определенный уровень.

В чём же тогда разница между нами и европейцами?

Один арабский член Кнессета после того, как я объяснил ему, что не намерен поступиться ни пядью Земли Израиля, сказал мне в с глазу на глаз: "С тобой я смог бы сосуществовать"...

У нас, у еврейского народа, имеется нечто, выходящее за территориальные и национальные рамки. Арабы хорошо понимают, о чём речь, европейцы – похуже.
Фундамент еврейского народа более глубокий и прочный, нежели ислам и дышащее на ладан христианское просвещение.

Перед современным свободным Еврейским государством, верным своей миссии и тайне вечности еврейского народа – перед такой страной ислам склонит голову.

Я понятия не имею, что будет с Америкой и Европой через 50 лет. Не знаю, каким будет Ближний Восток.
Но мы – точно будем здесь!

Моше Фейглин
 
ПилигримДата: Среда, 09.12.2015, 04:34 | Сообщение # 321
Группа: Гости





БОЙ СОБАК

Израильтяне и арабы осознали, что продолжение сражения может привести к уничтожению всего мира.
Поэтому они решили однажды прекратить бойню и решить спор древним способом: дуэль, как между Давидом и Голиафом.

Эта "дуэль" должна быть боем собак.
Посредники согласились, что каждой стороне даётся 5 лет чтобы вырастить лучшую бойцовскую собаку, которую они смогут.
Собака, которая победит заслужит своему народу право руководить на этой спорной земле.
Проигравшая сторона должна сложить оружие по-хорошему...

Арабы нашли крупнейших доберманов и ротвейлеров в мире. Они скрестили их, а затем скрестили их щенков со злейшими сибирскими волками. Они выбрали только самого крупного и сильного щенка из всех окотов, кормили его лучшей едой, использовали стероиды и разыскали лучших тренеров для создания лучшей "убивающей машины".
Прошло пять лет ...
Арабы имели собаку, которой нужны были стальные тюремные решётки для клетки! Только эксперт-тренер мог сладить с этим исключительно ужасным и свирепым чудовищем.

Когда настал день большого собачьего боя, израильтяне появились с очень странно выглядящим животным - трёхметровой таксой...
Никто серьёзно не думал, что это странное, непонятное животное имеет хоть один шанс выстоять против рычащего чудовища в лагере арабов.
Все тотализаторы предсказывали, что арабский пёс выиграет в считанные секунды.
Когда клетки открыли, такса медленно и как-то тяжело поковыляла к центру круга...

Арабская собака выскочила из клетки и бросилась на гигантскую странную собаку израильтян. Когда арабский пёс оказался в считанных сантиметрах от израильского пса, такса открыла пасть и ... проглотила арабское чудовище!
Ничего не осталось, кроме маленького кусочка шерсти хвоста...
Остолбеневшая толпа международных наблюдателей и журналистов издали общий вопль неверия и удивления.
Арабы качали головами, поражённые. "Мы не понимаем", сказал их лидер. "Наши лучшие учёные работали 5 лет и вывели невероятную "убивающую машину" из собаки!

А что сделали вы?!»
Израильтяне ответили: "За 5 лет мы собрали бригаду из лучших еврейских пластических хирургов мира и ... сделали крокодила, выглядящего как такса..."
 
дядяБоряДата: Среда, 16.12.2015, 07:36 | Сообщение # 322
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 431
Статус: Offline
 
ПримерчикДата: Пятница, 18.12.2015, 15:00 | Сообщение # 323
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 419
Статус: Offline
Луч света

Здрасте. Семен меня зовут. Меня тут попросили прочитать вам коротенькую лекцию о наступающем празднике. Как его встречают, как провожают, чего делают-не делают, небольшая историческая справка и так далее.

Я у нас в синагоге считаюсь лучшим специалистом в историческо-религиозном разрезе из всех недавно припавших к истокам.
Да. Я так припал плотно, что мне наш рэбе иногда даже говорит: «Ты бы, Семен, хотя бы иногда отпадал что-ли ненадолго..»

Ну, в смысле хвалит меня и восхищается..
Ну вот. Начнем, значит, с истории.
Александра Македонского знаете?.. Во-во, который «хороший человек, но зачем же стулья ломать?»
Он тут не при чем. Ну, типа, так, боком..

Евреи (не наши, а древние) добровольно пошли под его власть.
Во-первых, он великий был полководец, что уже тогда многие понимали, а, во-вторых, он сказал: «Я, братцы-евреи, в ваши религиозные дела лезть не собираюсь, у меня своих забот по горло – того завоюй, этого..»
Вот евреи и пошли. Добровольно. Примерно как Калмыкия в состав России. Правда эти чуть попозже. Они так, кстати, и отмечают: «Столько-то лет добровольного вхождения калмыцкого народа…» И по другому сказать не моги – убьют. В смысле, калмыки. Они Гитлеру белого жеребца подарили. А евреи Македонскому – нет. Это тоже надо учитывать. К тому же у того своих лошадей навалом было.
И здесь не могу не вспомнить научное свидетельство из израильской газеты «Вести»: «Услышав о привилегиях, предоставленных Александром Македонским мудеям, самаритяне делают попытку добиться тех же льгот для себя».
Видите, даже самаритяне мудеям позавидовали!
Ну вот… О чем, бишь, я? Да! И все было вполне терпимо, пока Шурик из Македонии (это я шутейно) не дал дуба в молодом в общем-то еще возрасте.
Наследнички, конечно, пересобачились, и к власти прорвались египтяне (не наши, а древние).
Народ, врать не буду, в общем культурный и вполне приличный. По фамилии Птолемеи. Такая вот необычная арабская фамилия. Это бывает. Вот у меня, например, друган есть – Толик Мяфа. Еврей. Откуда, сажите, такая мяфа взялась?! Историческая загадка..
Ну вот, а эти – Птолемеи, также значит.
Вели они себя вполне прилично и тоже старались, по возможности, у евреев под ногами не путаться. Захватили и сидят себе тихо. Не рыпаются. Лет сто так продолжалось. А потом им скучно стало, и они, потехи ради, сцепились с ассирийским греками.
Ну вы сразу поняли: греки, да еще к тому же ассириские – кирдык спокойствию в регионе.
Поначалу евреи даже обрадовались, потому как эти хитрые ассирийские греки им начали вкручивать, дескать, пацаны, спокуха – вот вам даже письменные гарантии, что можете жить по «законам своих отцов», не сумлевайтесь…
Но еще тогда было известно: кто грекам поверил – тот дурак.
Тем более ассирийским.
И вот они под песнопения какого-то там своего древнего Микиса Теодоракиса стали потихоньку на евреев наезжать. В смысле мучить их греческой философией и всяким прочим непотребством. Типа, айда, ребята, к нам, у нас веселее, гречанки распутные, не говоря уже об ассирийках, и жрать можно что угодно, без всякой печати от раббанута. И многие, надо признать, повелись на это дело…
Но это были еще «цветочки»: когда на трон уселся царь с неприличным именем Антиох Епифин (сравни: Насралла, Мурси) дело вообще завернуло на мороз: Тору запретили, идолов всюду навтыкали, желающим кошерно питаться и то не дают, козлы греческие!
И вот тут мы уже вплотную подходим к Хануке, недолго осталось. Евреи (древние) осатанели: типа, да вы чо?! И вообще – доколе?!
И Иуда Маккавей со своими братьями дал так проср…, виноват, прочухаться греческом царьку, что тот вылетел через три года из Иудеи впереди собственного визга, забыв как его зовут, что в общем немудренно при таком имени.
Иерусалим (в который раз, блин!) освободили и пошли, ясное дело, на Храмовую гору.
Тогда евреев туда еще пускали, не то что сейчас…
Пришли, заходят в Храм. Мать, твою! Греки позорные все масло для лампад поперли.. Что делать?!
И вот тут, значит, чудо и произошло: масла из малюсенькой масленочки, достаточного максимум для одного дня, хватило аж на восемь дней! Ну а за это время еще, конечно, масла подвезли…
И с тех пор евреи в этот чудный праздник каждый вечер зажигают свечи: одну — в первый день, две — во второй, три — в третий и так далее. Чтоб путаницы не было.
Несложно в общем. Не ошибешься, если не слишком бухой. Вопросы есть? Вопросов нет. С историей покончено.

Теперь некоторые указания, как справлять. Крутить волчок и детям деньги давать. И подарки. Так заведено.
Кем не спрашивайте – не отвечу. Вряд ли тут Македонский или Антиох замешаны. Тем более, такого праздника, чтоб от детей подарков дождаться или денег, вообще, насколько мне известно, не существует и вряд ли когда-нибудь появится…
Я вот принадлежу к обделенному поколению: когда был маленький мне ничего к Хануке не дарили. Потому что никто не знал, что это надо делать. А когда подрос, то уже сам, наборот, должен был своему сыну бабки давать (можно подумать, что в другие дни не давал!) и волчки крутить.
С волчками, кстати, вообще путаница жуткая – у меня в детстве, помню, был потрясающий волчок – искры такие разбрасывал. А на ручке Кремль изображен художественно.
Как выяснилось, к Хануке никакого отношения не имеет.
Для этого праздника особый нужен: на каждой грани написана первая буква фразы «Чудо великое было здесь». Это если вы волчок в Израиле крутите. А если нет, то «Чудо великое было там». Смотрите не перепутайте!
А, впрочем, с кем я разговариваю? У вас-то и волчка, небось, никакого нет и ребенку денег давать не собираетесь, оправдывая свою скаредность тем, что ребенок уже и спиртным, и куревом затарился. Шучу опять.
Все-таки мне сдается, что вы какие-то немного отсталые…
Но вы не расстраивайтесь, я теперь время от времени буду просвящать вас в доступной вам форме в религиозно-историческом аспекте. Может вы, конечно, не знаете, но еврейская народная мудрость гласит: «Немного света достаточно для того, чтобы рассеять большую тьму».
Это потом, между прочим, драматург Островский попер самым бессовестным образом для своей пьесы «Гроза».
Помните Катерину?.. Во-во, «луч света в темном царстве».
В нашем случае я, как раз и буду этим вашим лучом.
Ну признайтесь честно: первый ведь раз за все годы жизни вы врубились по-настоящему что такое Ханука, откуда взялась и что делать надо?
Ну, честно! Ну? Без вранья?

В. Топаллер
 
shutnikДата: Суббота, 19.12.2015, 11:18 | Сообщение # 324
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 391
Статус: Offline
милуим 2015 или "мы артиллеристы, йопта!"

Невозмутимый Борис ничему не удивляется. Он говорит: "я не удивлюсь, если ночью пойдет дождь". И ночью идет дождь.
Матюкаясь на нескольких языках, все пытаются вылезти из мокрых спальников. Мы бегаем босиком по грязи и пытаемся поймать свои ботинки, которые пытаются от нас уплыть. Мы - резервисты - авторота артиллеристского полка, учавствуем в очередных больших учениях, подвозим снаряды батареям, которые окопались в пустыне. За нами наблюдают два инструктора - молодые офицеры срочники (кацацы), которые по ходу дела постоянно подбрасывают нам нестандартные ситуации и смотрят, как мы с ними справляемся. Сейчас они дрыхнут в теплом джипе, пока мы стоим по щиколотку в размокшей глине под кузовами грузовиков, держа в руках автоматы и ботинки. Мимо проплывает ботинок, ротный задумчиво провожает его лучом фонарика и спрашивает: - Кого не хватает ?
Оказывается хитрожопый КГБ где-то притырил два спальника и до сих пор спит, забравшись в оба, хотя течение грязевого потока уже сдвинуло его с места. Ротный, прыгая через потоки аки цапля, будит его, на что КГБ, проснувшись и угодив по локоть в лужу, дурным голосом вопрошает: -" макара бля? " . Железный человек. КГБ получил свое прозвище за то, что постоянно у всех вышестоящих офицеров допытывается, где Израиль держит ядерные боеголовки.

***
- Цева Адом! - орёт кацац и швыряет под грузовик дымовую гранату. Все падают в грязь, роняя недоеденные консервы и попутно склоняя всех родственников кацаца вплоть до прабабушки. В клубах дыма из кабины грузовика вылезает заспанная рожа Игоря :
- Вы вообще охуели что ли ?
Кацац орёт ему: - Ложись, ты ранен!
- Ты щас убитый будешь! - обещает ему Игорь и начинает слезать с машины. Пока он одолевает спуск и форсирует лужу, кацац успевает добежать до конца колонны и спрятаться в свой джип.
Игоря зовут Борода.

***
На третье утро у головной машины вырвало шланг радиатора: пар, свист. Вызываем катакаль, ждем. Подъезжает абир, выпрыгивает какой-то дикий прапор: всклокоченные седые волосы, щетина.
- Что, - говорит, - поломались, хлопцы ?
Залезает на мотор, смотрит туда недолго и требует: - А ну-ка, дайте мне жвачку!
Все заинтересованно подходят, кто-то протягивает жвачку. Прапор сует ее в рот, жует, глядя вниз и наконец выдает: - Нууу, тут катакаль надо вызывать...
- А ты кто такой?..
- А я заправщик.
- А хуле залез туда?
- Посмотреть.
- Свой капот открой и смотри, мудак, йопта! - не выдерживает Миша. Прапор делает ноги.
- Осторожнее с ним, - говорю я Мише, - я его узнал, это известный вор в законе, специализируется на жвачках.
Миша в конце каждой фразы добавляет: "йопта", чем очень смешит связиста Дани. Дани говорит, что это похоже на то, как по рации говорят "приём" в конце каждого предложения. Ночью инструкторы на своем джипе вылетели из кустов и вклинились в идущую колонну, с целью разделить нас.
- Я думал это бедуины, йопта! - говорит Миша.
- А че не стрелял тогда ? - спрашиваю.
- Аааа ? - не понял Миша. Антон толкает меня в бок: - Попробуй добавить "йопта".
- Я говорю: че не стрелял, йопта ? - повторяю я.
- Ааааа... - пренебрежительно машет он рукой - сами уехали, йопта.
Прозвище у Мишы - "йопта".

***
Последний день. Ротный принимает решение загрузить все оставшиеся снаряды на одну машину, чтобы не гнать всю роту 4 часа. Все бегают, открывают борты, направляют погрузчика, шум, гвалт. Не при делах только медик, он сидит у колеса и задумчиво копается в своей безразмерной сумке, перебирая бинты и лекарства. Наконец, выудив со дна рулон туалетной бумаги, говорит: "Пять минут, ребята" и прячется в дюнах. Через полчаса погрузка завершена и вся рота орет : - Медик! Меееедик!! - будто это вьетнамские джунгли после атаки Чарли. Медик выползает из пустыни: "Извините, ребята, замечтался" .
- Где автомат, придурок ? - грозно спрашивает ротный.
- Тут, в кузове, скраю положил... - он поднимает глаза и видит под завязку загруженный кузов.
- Дебил, йопта, - резюмирует ситуацию Миша.
С помощью огромной железной трубы приподнимаем втроем блок снарядов. Медик достает свой атомат и улыбается: - Это еще ничего, - говорит он - однажды я свою машину возле магазина забыл.
***
Комбат толкает прощальную речь. Четко и спокойно объясняет текущую ситуацию и, говоря слова благодарности, умудряется посмотреть буквально на каждого.
- У меня мотивация вдвойне повысилась, - говорит Антон.
- А у меня чувство, что без меня война не начнется.
Прощаемся: - "Ну че, пацаны, увидимся, через год." Боря говорит:
- Я не удивлюсь, если война начнется раньше, чем через год.
- Никто не удивится, Боря. Страна такая, йопта.

Лю†ик
 
КузинаДата: Суббота, 26.12.2015, 04:09 | Сообщение # 325
Группа: Гости





... 26 декабря 1968 года, террористы из «Народного фронта освобождения Палестины», атаковали в афинском аэропорту пассажирский самолет израильской авиакомпании «Эль-Аль». Они расстреляли выруливший на взлетную полосу «Боинг-707» и забросали его гранатами. Погиб один из пассажиров, была тяжело ранена стюардесса. Остальным пассажирам и членам экипажа удалось спастись.

Этот теракт стал вторым за год нападением террористов на израильскую авиакомпанию. За несколько месяцев до этого боевики той же организации захватили самолет, летевший в Израиль из Рима, и посадили его в Алжире. Для освобождения заложников правительству Израиля пришлось согласиться на требования террористов и освободить из тюрем их соратников.

Подготовка к ответной операции началась уже после первого теракта. От первоначального плана, предполагавшего захват и угон в Израиль арабского пассажирского самолета, отказались в пользу куда более быстрой, эффективной и масштабной акции...

Сразу после нападения в афинском аэропорту премьер-министр Израиля Леви Эшколь принял решение немедленно начать планировать акт возмездия
(сегодня, увы, таких руководителей у Израиля нет!)

Ответственность за теракт Израиль возложил на Ливан — там располагалась база «Народного фронта», который пользовался благосклонностью правительства этой страны.

Было решено совершить рейд в международный аэропорт Бейрута, на тот момент крупнейший на Ближнем Востоке, и уничтожить максимальное число пассажирских бортов, принадлежавших арабским авиакомпаниям.
Возможно, учитывая, что события происходили в период Рождества, операцию назвали «Дар»...

Выполнение задания было поручено отряду бойцов из бригады парашютистов и спецназа Генштаба армии под командованием бригадного генерала Рафаэля Эйтана.
В операции было задействовано пятнадцать вертолетов, дюжина самолетов и целая флотилия, включавшая шесть катеров и несколько моторных десантных лодок, — на случай эвакуации отступающих бойцов морским путем.

Через два дня после трагедии в Афинах, вечером 28 декабря, три транспортных вертолета «Супер Фрелон» под прикрытием еще двух, «Бел-205», за 45 минут доставили израильских бойцов с базы Рамат-Давид, расположенной неподалеку от Хайфы, в бейрутский аэропорт.

Чтобы остаться незамеченной, вся эскадра прошла вдоль берега моря на минимальной высоте, с выключенными огнями. Лишь фосфоресцирующие пластины, укрепленные на концах несущих винтов, позволяли летчикам не терять друг друга в темноте.

Одновременно с высадкой десанта с воздуха была создана дымовая завеса, отрезавшая комплекс от внешнего мира.
Ведущие к нему трассы были перекрыты сброшенными сверху гвоздями и веществом, сделавшим дорогу скользкой.
А предупредительный огонь остановил грузовик с ливанскими солдатами и броневик, которые пытались прорваться в аэропорт по грунтовке.


В аэропорту десантники, не встретив сопротивления, определили пятнадцать лайнеров арабских компаний, выпустили оказавшихся в нескольких из них пассажиров, а затем, заминировав каждое из крыльев, в которых находилось авиационное топливо, взорвали самолеты.
Вся операция заняла полчаса, после чего израильские бойцы благополучно вернулись домой.
Ни с израильской, ни с ливанской стороны не погиб ни один человек.

В результате операции «Дар» было уничтожено четырнадцать ливанских самолетов (один не взорвался), то есть более половины гражданского воздушного флота страны. Нанесенный ущерб впоследствии оценили более чем в 40 млн долларов.

Спустя три дня созванный по требованию Ливана Совет Безопасности ООН осудил Израиль и предупредил о возможном принятии против него санкций.
Франция, воспользовавшись ситуацией, ужесточил эмбарго на поставки оружия Израилю и отказался передать еврейскому государству уже оплаченные пятьдесят «Миражей-5» ( привычка, однако!).
С этого момента военное оборудование в Израиль стало поступать преимущественно из США.

Сама по себе операция «Дар» не сумела положить конец попыткам угона самолетов, превратившимся в часть трагической реальности современного мира. Однако именно она стала одной из первых демонстраций боевых возможностей израильской армии, способной нанести удар по врагу в любой точке мира.
 
KiwaДата: Воскресенье, 03.01.2016, 07:52 | Сообщение # 326
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 348
Статус: Offline
Израиль направил гуманитарную помощь в африканскую страну и стал первой страной, откликнувшейся на просьбу о помощи губернатора кенийского города Мигори, пострадавшего от наводнений.

По словам губернатора Окота Обадо, еврейское государство передало в Кению 100 мешков кукурузы, 44 мешка фасоли, три быка, 400 одеял, 192 пары резиновых сапог, 200 москитных сеток, 6 емкостей для воды и несколько коробок с растительным маслом. Израиль также передал местной школе солнечный водонагреватель...
Окота Обадо заявил, что помощь будет направлена на постепенную ликвидацию последствий наводнения.
Посол Израиля в Кении Яэль Вилан передал помощь от еврейского государства, осуществив «неофициальный визит» в город Мигори.
По данным Управления ООН по координации гуманитарных вопросов, в результате наводнений в Кении, вызванных явлением Эль-Ниньо, погибли 100 человек, около 800 тысяч кенийцев были вынуждены покинуть свои дома, некоторые поселения были полностью разрушены.


Сообщение отредактировал Kiwa - Воскресенье, 03.01.2016, 07:53
 
СонечкаДата: Понедельник, 04.01.2016, 17:10 | Сообщение # 327
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 222
Статус: Offline
Хец

Он лежал спокойно, там где приказано. Он ждал, уже который день. Жажда боя сменилась холодной злостью. За это холодную злость его прозвали Хец - Стрела, и старались лишний раз не подходить, чувствовали опасность.

Там, за домом с дырявой простреленной крышой, за колючими кустами, которые в любой другой стране мира назвали бы сорняками, там был враг. Никто, кроме него этого не знал, а он просто чувствовал. Но молчал. 

Сзади бойцы тихонько обсуждали чемпионат мира, как будто вокруг не подземные туннели террористов, а столики с пивом и экраны. Командир танка со смешной, труднопроизносимой фамилией, рассказывал, как легко клеить девушек, будучи барменом - на гражданке лейтенант стоял за барной стойкой. Он звал товарища отметить окончание войны у него в баре. 

Его товарищ, Алекс, с грустными еврейскими глазами и тяжелым русским акцентом, отшучивался, говорил, что пиво вредно для здоровья. 
Как будто сидеть вторые сутки в танке - полезно.
На гражданке Алекс был врачом. Он еще ни разу не стрелял в людей, и надеялся, что не придется этого делать. 

Третий боец отмалчивался в кабинке водителя. Он считался странным. Бросил в Америке крупную фирму, виллу, жену и любовницу, и примчался сюда воевать. Про любовицу он не рассказывал, но с такими то денжищами никто не сомневался. Странный. 

Хец старался не обращать на них внимания. Глупые разговоры ни о чем. 
Он ждал команды.

Снаружи донесся приглушенный бум и легкий свист. Через секунду противотанковая ракета врезалась между гусеницей и башней, в самое уязвомое место. И тут же застрочил пулемет. 
Хец даже не шевельнулся. Он ждал. Ждал, когда танк начал заполняться удушливым ядовитым дымом. Ждал, когда сзади раздался крик командира: "Все наружу!". Ждал, когда Алекс, кашляя, дополз до пульта управления и нажал несколько кнопок. 

Хец не верил своему счастью. Неведомая сила подняла его и затолкала в ствол. Спустя доля секунды Хец-10, бронебойный подкалиберный снаряд, вылетел из дула. Наконец-то! 

За секунду полета он сбил несколько мошек, вдохнул влажный средиземноморский воздух, услышал сзади крик "За мной, в атаку!". Сжигая на ходу кусты дурацкого растения, Хец увидел дзот, из которого брызгал огнем и смертью пулемет, увидел искажнное яростью лицо шахида. "Аллах акбар! Аллах акбар! Аллах акбар!" - орал пулеметчик. За ним из туннеля поднимались воины аллаха, с закрытыми лицами: "Аллах Акбар!"
"Скоро увидетесь" - усмехнулся Хец влетая в дзот... 
Осколки снаряда лежали под красивым звездным небом вперемешку с обломками пулемета. А по ним бежали в атаку бармены, бизнесмены, врачи - странные люди с грустными глазами и смешными фамилиями. 

Роман Розенгурт
 
ПримерчикДата: Воскресенье, 10.01.2016, 09:04 | Сообщение # 328
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 419
Статус: Offline
НЕВЕСТА ДЛЯ НАШЕГО ПОЛКОВНИКА, КОТОРЫЙ БЫЛ МАЙОРОМ

Самым тяжелым делом для уезжающих в Израиль было исключение из партии. Моя мама может вам об этом рассказать. Ее исключали в шесть приемов. Но папа — папе повезло. Ему не надо было исключаться из партии, потому что его оттуда уже исключили. И дважды. И совсем не из-за Израиля — еще даже и Израиля не было, — а за обрезание своего старшего сына. А второй раз — за анекдот о Дзержинском, которого тоже, впрочем, в анекдоте обрезали. Сейчас можно было рассказывать сколько угодно анекдотов, и никто тебя из партии не исключал, — и за пьянство не исключали, и за разврат не исключали, ни за что не исключали.

Многие не знали, что же делать, чтобы выйти из этой самой партии. Ну хоть умирай! Но никто не хотел умирать...

Короче, с партией у папы было все в порядке. Но перед отъездом папа должен был сняться с военного учета. А для этого он обязан был сдать свой военный билет. Мы искали этот военный билет четыре дня всюду, мы даже отрывали паркет и отдирали обои — а вдруг там?

Но билета не было. Наконец, папа вспомнил, что он его выбросил. Во-первых, он считал, что войны не будет, во-вторых, если даже и будет, его не призовут. В 73 года воевать с китайцами тяжеловато… И, в-третьих, ему не нравилась фотокарточка на билете. Она его раздражала. Поэтому папа его и выбросил.

— Куда, — спросила мама, — ты хоть помнишь, куда?!

Папа помнил. В мусорное ведро. Смотреть было бесполезно: это произошло два года назад. Папа точно помнил — в День танкиста. Папа решил сделать себе праздник и выбросил военный билет в мусорное ведро. Это было как подарок! Тогда. А теперь?

Мы стали вспоминать, кто мог вынести тогда мусорное ведро.

— Я не могла, — сказала мама, — чтобы я вынесла ведро с военным билетом?! Да я тысячу раз проверю, прежде чем вынести.

Это была правда. Однажды мама обнаружила в ведре папины очки, а другой раз — мою зарплату. Как они туда попали, никто объяснить не мог.

Ведро с военным билетом она вынести не могла — это было ясно, как день. Папа ведра вообще не выносил, ни с билетом, ни без.

Оставался я… Билета не было, но зато мы выяснили, кто его выбросил в ведро и кто это ведро вынес. Теперь оставалось только решить, что же папе отдавать в военкомат. Был довольно красивый профсоюзный билет, симпатичное пенсионное удостоверение, абсолютно новый билет члена Красного Креста, но все это не заменяло того единственного, потрепанного, растерзанного военного билета.

Мы долго думали и решили просить для папы новый военный билет.;

— Скажешь, что старый ты потерял, — сказала мама, — не выбросил, а потерял, ясно?

— Где я мог его потерять? — спросил папа.

— Я знаю? — ответила мама. — На войне! Шел в атаку и потерял… А сейчас вспомнил.

Утром папа взял палочку и пошел в военкомат. В военкомате шел очередной призыв в армию. Не зная, к кому обратиться, папа ходил из комнаты в комнату, с этажа на этаж и, наконец, попал в помещение, где сидели люди в белых халатах и много ребят, раздетых по пояс. Папе тоже предложили раздеться по пояс. Папа никогда не спорил, разделся и встал в очередь за белобрысым веснушчатым призывником. Очередь шла быстро. Врачи, не поднимая головы, говорили: «Годен», — и добавляли: «В пехоту, в авиацию»... Наконец, подошла очередь папы.

— Вздохните, — сказал врач, не поднимая головы.

Папа послушно вздохнул.

— Выдохните!

Папа выдохнул.

— Во флот! — сказал врач. — Следующий!

Папа обалдел.

— Секундочку, — произнес папа, — какой еще флот?

— Разговорчики! — отрезал врач. — Проходите!

— Я не могу пойти во флот, — сказал папа, — во-первых, я не умею плавать, а во-вторых, я уезжаю в Израиль.

После этих слов врач, наконец, поднял голову, даже как-то рванул ею и увидел папу. Папа был старше врача раза в три и раза в три худее. Да и к тому же ехал в Израиль.

— Что вы здесь делаете?! — голос врача дрожал. Видимо, он уже видел в папе моряка военно-морского флота Израиля. — Как вы сюда попали?!

Папа растерялся.

— Я выбросил военный билет, — сказал папа.

Призывная молодежь захихикала.

— Это в каком смысле? — спросил врач.

— В смысле — в ведро, — ответил папа, — в мусорное...

Папу несло: он был взволнован, раздет, да к тому же призван во флот. «В День танкиста», - добавил он.

Ребята вокруг загоготали. Папа явно срывал очередной призыв в армию. Белый доктор стал красным и доставил папу прямо к военному комиссару полковнику Куницыну.

— Bac-то я и искал, — обрадовался папа, — спасибо доктору, а то бы не нашел...

Куницын был недоволен.

— Почему вы раздеты? — спросил он.

— Я призывался, — объяснил папа, — во флот.

Папа начал натягивать белье.

Полковник сурово посмотрел на врача.

— Заработались, товарищ комиссар, — произнес врач, — головы не поднимаем.

— Кру-у-гом! — приказал полковник Куницын. — Шагом ма-а-рш!

И несчастный эскулап, чеканя шаг, покинул кабинет.

Комиссар крякнул, поправил орденские планки на кителе и сказал:

— Слушаю вас.

— Я инвалид войны, — начал папа — был на Ленинградском фронте, в добровольческой дивизии. Мы стояли на Пулковских высотах, и у нас была одна винтовка на троих, причем все трое не умели стрелять и первое время, по ошибке, обстреливали друг друга, то есть свои же позиции.

— У нас идет призыв, — сухо перебил комиссар, — переходите к сути дела.

— ... Мы заряжали миномет

не с той стороны, — продолжал папа, — и чуть не уложили политкомиссара…
— У меня очень мало времени, — оборвал полковник.

— Да, так вот, морозы стояли ужасные, и я отморозил ноги. Привезли меня в госпиталь на Фонтанку, а наркоза нет...

— Что вам надо? — спросил полковник.

— Военный билет, — охотно сказал папа.

— У вас нет билета? — ужаснулся комиссар. — А где же он?

В кабинете было тепло, папа был одет, во флот его не призывали, и поэтому он спокойно ответил:

— Потерял во время войны, когда шел в атаку на врага. — И добавил, - В День танкиста...

— Почему вы не заявили об этом раньше? — спросил полковник.

— Так война же была, — резонно заметил папа.

— А потом?!

— Восстанавливал народное хозяйство и думал, что он лежит на своем месте, в шкафу под фуфайкой...

— Он думал, — недовольно протянул комиссар и вновь поправил орденские планки, — он думал...

И затем вдруг спросил у папы:

— А зачем вам, собственно, билет? Политика у нас мирная, войны не будет, а если империалисты развяжут, мы вас все равно не призовем. Вы пожилой, инвалид войны... Мы вас в другое место отправим.

— И я так думал, — обрадовался папа, — поэтому и выбросил.

У папы перехватило дыхание. Мама правильно говорила, что у него длинный язык.

К счастью, полковник Куницын был глуховат. Раньше он служил в артиллерии и теперь хорошо слышал только залпы орудий.

— Идите и живите спокойно, — сказал комиссар, — без билета.

— Спасибо, — поблагодарил папа, — но что же я сдавать буду?

— А не надо сдавать, — успокоил комиссар.

— Нет, надо! — настаивал папа.

— Зачем?

— Вы что, не знаете?!

— Нет, — ответил комиссар.

— Я ж в Израиль еду, — пояснил папа.

Наступила тишина. Такую тишину полковник Куницын помнил только один раз — перед Курской битвой, а папа так вообще не помнил. Первыми заговорили орудия полковника Куницына.

— Билета вы не получите, — сказал он.

— Послушайте, — начал папа, — дайте, я тут же верну!

— Ни за что!

— Прямо в кабинете.

— Никогда!!! Вы едете в Израиль и просите наш воинский билет?! Никогда!!!

— Так ведь — чтобы сдать, — старался объяснить папа.

— Мы выдаем билеты с другой целью, — полковник Куницын встал, — защита отечества — святой долг каждого советского гражданина, а вы...

— Я выполнил, — напомнил папа.

— ... А вы изменник и предатель! Как вы могли совершить такое?!

Речь шла об отъезде в Израиль, но папе вдруг показалось, что полковник имеет в виду военный билет.

— Случайно, — сказал папа, — думал, не пригодится. Взял и выкинул в ведро. Порвал и выбросил...

Полковник Куницын услышал, от волнения у него обострялся слух.

— Что вы выбросили? — осторожно поинтересовался он.

Папа врать не умел, даже полковникам.

— Военный билет, товарищ полковник, — отрапортовал он.

У полковника с френча упали орденские планки.

— Куда? — спросил он.

— В мусорное ведро, товарищ полковник!

Папа чеканил каждое слово, будто он на Красной площади, а Куницын принимал парад. Полковник услышал все, но особенно ясно — «мусорное ведро».

— Во-он отсюда! — заорал полковник, да так громко, что папе показалось, что он вопит в микрофон. — Во-он!!!

— Простите, — извинился папа, — я думал, что…

— Таким нет пощады! — кричал полковник. — Вы выбросили воинский билет в мусорное ведро — и вы понесете заслуженное наказание! Во-о-он!!!

— Слушаюсь, товарищ полковник, — вновь отчеканил папа и, опираясь на палочку, покинул кабинет комиссара.

… Когда папа вернулся, мы поняли, что произошло непоправимое.

— Что? — тихо спросила мама.

— Собирай вещи, — ответил папа.

Мама все поняла.

— Ты сказал, что выбросил билет в ведро?

Папа кивнул головой.

— Шлемазл, — сказала мама, — за все годы ты ничему не научился. Попугай может повторить фразу, а ты нет! Почему ты не сказал, что потерял билет в атаке?!

— Потому что меня призвали во флот. Тебя бы призвали — ты бы еще не то сказала…

Мама долго вздыхала.

— И что же будет? — спросила она.

— Будет заслуженное наказание, — скромно ответил папа.

Мы стали гадать, что бы это могло означать, и как ни старались — ничего хорошего не получалось. Если сажали незаслуженно, то что же могли дать «заслуженно»? Короче: Тель-Авив не получался, а в лучшем случае «Кресты».

Правда, к «Крестам» папа привык. Он уже бывал там незаслуженно, может, «заслуженно» будет иначе? И все-таки он бы предпочел долину Иордана. Мама готовила сырники и поставила наше любимое сливовое варенье, но никто ничего не ел. Мы сидели на кухне, молчали и пили остывший чай.

— Лучше б уж тебя из партии исключали, — сказала мама.

И здесь раздался звонок. Мы открыли. В дверях стоял полковник Куницын.

Папа начал прощаться.

— Добрый вечер, — произнес полковник, — вы уходите?

— Так точно, товарищ полковник, — выпалил папа.

— С чего вы взяли, что я полковник? — спросил полковник Куницын. — Я майор, и потом я ненадолго...

— Мы понимаем, — сказала мама, — вы работаете быстро. В тридцать седьмом за ним пришли через неделю, в сорок восьмом — через день, а сейчас — через тридцать минут! Прогресс...

— Я прямо с работы, — извиняющимся голосом произнес Куницын, — я могу зайти завтра.

Он направился к двери и тут произнес фразу, от которой нас всех зашатало.

— Гут шабес! — сказал полковник Куницын. — Шабат шалом!..

Первой опомнилась мама.

— Гут шабес, товарищ полковник! — отчеканила она.

— Я майор, — поправил Куницын.

— Мне все равно, — сказала мама, — вы не поужинаете с нами, товарищ генерал?

— С удовольствием, — сказал Куницын и достал из шинели бутылку, — я не знаю, евреи пьют водку в субботу?

Мы дружно закивали, и полковник разлил.

— Лехаим! — гаркнул полковник и опрокинул рюмку. Мы, как по команде, последовали его примеру.

Куницын взял мамин сырник, намазал его вареньем и мечтательно произнес:

— Красивая страна Израиль, красивая, но маленькая, с Новгородскую область. А Иордан — с Фонтанку... Но красивее. Я в Иордане плавал. И в Мертвом море плавал. Соли там — больше, чем в Балхаше! Лежишь на спине и не тонешь, и в небо смотришь. А небо в Израиле высокое, как летом на Украине...

Мы молчали, как фаршированная рыба.

— Я не стукач, — вдруг начал полковник, — если вы хотите, мы можем сменить тему и поговорить о чем-нибудь другом, скажем, о новом пятилетием плане...

— Что вы, — сказала мама, — мы просто поражены, что вы были в Израиле.

— С пушками, — объяснил полковник, — у меня даже орден израильский есть, вернее, был. Я его в Фонтанку выбросил. Так было спокойнее...

Мамины сырники пользовались большим успехом у Куницына, и к концу его рассказов о Монголии, Китае, Испании и Израиле, где он бывал со своей артиллерией, оставался всего один, и мама принялась за штрудель.

— Всем нужны были пушки, — резюмировал полковник, — а в результате я плохо слышу...

Извинившись, он съел последний сырник и попросил у папы продемонстрировать, как он выкинул свой билет.

Папа почему-то просиял и стал охотно показывать, как он брал билет, как рвал, как нес к ведру и как туда кидал.

Полковник внимательно изучал все детали, особенно траекторию падения билета в ведро. Он даже дважды заглядывал туда и, когда вынырнул второй раз, в упор спросил:

— Простите, у вас случайно не найдется жены?

— Как же, — удивился папа, — на кухне.

И указал на маму, готовящую штрудель.

— Для меня, — уточнил полковник.

Папа понял, что ныряние в мусорное ведро странным образом повлияло на полковника. Папа до этого никому и никогда жен не искал, даже себе: он встретил и полюбил маму без всяких поисков. Поэтому он растерялся.

— У тебя случайно нет жены? — спросил он маму.

Мама как-то странно посмотрела на папу.

— Какой жены? — мягко спросила она.

— Еврейской, — неожиданно уточнил Куницын, — найдите мне еврейскую жену. Я одинок, ем что попало, не с кем слова сказать. А где я могу познакомиться с еврейской женщиной? Где? В армии их нет, в военкомат их брать не разрешают, а на улице я не могу. Не умею! Майор Петров умел — сейчас живет в Тель-Авиве...

Куницын осекся, и мы все поняли, для чего полковнику жена...У мамы даже пригорел штрудель.

— Извините, — сказал полковник, — у меня другого средства нет. Не всем повезло родиться евреями.

Это могло прозвучать как издевка, но сейчас в устах полковника это была сама истина... Было видно, как ему хотелось быть рожденным пусть в бедной, но еврейской семье.

Ни возраст, ни красота, ни рост полковника не волновали. Кроме национальности были поставлены два условия: не косая — у полковника была аллергия на косых — и не глухая. Он сам был глухой и справедливо считал, что хоть кто-то в семье должен слышать. Иначе можно было чего-то не понять и поехать в другую сторону.

Других условий не было, и вся наша семья начала поиски жены для полковника Куницына. Кандидатур было много, но полковник был человек хороший, и кого угодно просто не хотелось. И делали мы это не ради билета, поскольку Куницын уже выдал папе билет, он выдал папе даже два билета, на случай, если папе вдруг опять захочется выбросить один в ведро. И мы имели возможность уехать. Но не могли же мы уехать, бросив на произвол судьбы нашего полковника.

Поиски шли во всех направлениях, с вовлечением отъезжающих евреев и некоторой части остального населения.

Задача была непростая. Некоторые невесты боялись полковника: такая птица могла задержать выезд или вообще сорвать его. Протащить через таможню комиссара не легче, чем бриллиант, а все невесты предпочитали бриллиант.

Другие нагло требовали денег, а у полковника их не было. У него были ордена, но орденов они почему-то не хотели...

Куницын стал часто бывать у нас, ел еврейские кушанья и даже зажег как-то ханукальную свечу. Мы знали всю его жизнь вдоль и поперек, и можно сказать, что он стал членом нашей семьи.

Пока шли поиски, он принялся за иврит. У него были явные способности, и через некоторое время он уже мог читать и довольно сносно произносил «Шмона эсрэ»...

Он так увлекся языком, что иногда в военкомате отдавал приказания на иврите, чем ставил под угрозу себя и общее дело... Однажды он примерил талес, и мы все нашли, что он ему идет гораздо лучше, чем форма...

Первую невесту нашли примерно через месяц. Ей было 80 лет, и жила она в Самарканде. Полковника смущал возраст:

— Мне-то что, — говорил он, — не поймут!..

Мы его долго уговаривали, уламывали, и он, наконец, согласился. Невесту доставили самолетом. Жених в гражданском костюме встречал в аэропорту. С цветами. Когда невеста появилась, он вдруг сбежал, бросив букет. Как оказалось, невесте было 80 по паспорту, а на самом деле 94...

Полковнику пришлось оплатить обратный билет до Самарканда, и он попросил нас больше по паспорту не искать. И мы принялись искать «не по паспорту».

Полковник очень переживал, что задерживает наш отъезд, просил прекратить поиски и уехать, но об этом не могло быть и речи.

Вторая невеста была значительно моложе, всего 68 лет, высокая, блондинка, с голубыми глазами и белой кожей. Она сильно окала. Полковник опять стоял с цветами. Самолет был из Горького. Невеста вышла из лайнера и сразу понравилась полковнику. Он подарил ей букет и пригласил в ресторан.

Они обедали в «Европейском», ели судака «Орли», котлеты по-киевски и пили холодное «Цинандали». И всё было бы хорошо, если бы вдруг горьковская невеста, видимо, опьянев, не сказала нашему полковнику.

— А вы совсем не похожи на еврея, ну совсем...

— А я и не еврей, — ответил Куницын.

Судак «Орли» застрял в горле невесты.

— А кто же?! — в ужасе спросила она. — Неужели русский?!

— Русский, — ответил полковник, — а в чем дело?!

Невеста протрезвела.

— Зачем же кашу заваривали? — сказала она. — Мне еврей нужен!.. Мне ехать надо, вы понимаете?…

Полковник опять оплачивал обратный билет, на этот раз, правда, значительно дешевле...

Время шло, мы не ехали, невест не было. Невесты стали «дефицитом». Говорили, что латыши платят 40 тысяч за невесту, а один грузин так отдал «Волгу» и дом с баранами. А у нашего полковника, кроме орденов, ничего не было. На что мы могли рассчитывать? К тому же, пока шли поиски, нашего полковника вдруг выпроводили на пенсию. То ли кто-то видел его вместо формы — в талесе, а, может быть, кто-то догадался, что он иногда командует по-древнееврейски, — но однажды его вызвали и предложили пойти на заслуженный отдых. И он согласился.

Ему преподнесли подарок — фотоаппарат «Зенит-Е».

— Будто знают, что вы собираетесь, — сказала мама.

Все евреи везли тогда с собой этот дефицитный аппарат. Он отдал его нам, мы никак не могли его достать.

Мама сопротивлялась, но полковник сказал, что если мама не возьмет, — ноги его больше в нашем доме не будет, а мы уже не представляли жизни без нашего полковника.

Дни шли, невест не было. Мы начали понемногу паковаться, и полковник нам помогал. Он так умело все укладывал и раскладывал, что многие евреи стали просить помочь им, естественно, за деньги. Но мы отвергли все предложения и никому не отдали нашего полковника. Сами пакуйтесь!

Приближалось время отъезда. Никто не знал, что делать.

И вдруг мы нашли невесту! Рядом! На улице Рубинштейна! Наверное, нам помог Бог! Красавица, чернобровая, с лучистым взглядом и с тонкими чертами...

— Нераспустившийся цветок, — говорила мама.

Цветку, правда, было 64, и никто не мог понять, почему он так недолго не распускался.

— Почва плохая, — утверждала мама, — почва, на израильской она расцветет...

Звали невесту Хая-Рэйзел, но фамилия!!! Говорят, что из-за своей фамилии она и не вышла замуж. А менять ее она не хотела. Она была гордая, наша невеста...

Мы срочно вызвали полковника по телефону. Была суббота. Едва полковник съел запеканку с яйцами, как мы решили ему все выложить.

— Нашли, — радостно сказали мы, — слава Богу! Хая-Рэйзел!

Полковник несколько растерялся.

— Я просил одну, — скромно сказал он.

— Это одна, — уточнила мама, — у нее только имя двойное. Так сказать, еврейка в квадрате. Умница, красавица, нераспустившийся цветок, но...

— Что «но»? — спросил полковник. — Русская?!

— Вы с ума сошли — Хая-Рэйзел! — сказала мама.

— Так что — сто четыре года?..

— Смеетесь, — сказала мама, — всего семь лет на пенсии.

— Так в чем же дело? — недоумевал полковник.

— Фамилия! — сказала мама.

— Какая фамилия? — спросил полковник.

— Я не могу, — отрезала мама, — пусть они говорят.

Она кивнула в нашу сторону. Папа попереминался с ноги на ногу, почесал щеку, наконец, набрал воздуха и сказал:

— Шмок! Шмок у нее фамилия... Вас не смущает?

— Ничуть, — сказал полковник, — Шмок так Шмок! А в чем дело?

К счастью, полковник еще плохо знал еврейский язык, а переводить фамилию на русский мы на всякий случай не стали...

Мало ли...

Встреча была назначена в Летнем саду, у пруда. Мы сидели под дубом на скамейке и наблюдали. Молодожены гуляли. Сначала вокруг пруда, потом по центральным аллеям, затем свернули в боковую и скрылись. Мы ждали полковника, как и договорились, под дубом через час, по он не появился и через два и вообще не появился — молодожены исчезли из парка в неизвестном направлении…

Мы очень волновались, несколько дней полковник у нас не появлялся. Мы не знали, что и подумать. Наконец он пришел. Лицо его горело. Это был молодой лейтенант.

— Я женюсь, — радостно сказал он.

— Мы знаем, — ответили мы.

— Да нет, — сказал полковник, — я женюсь по-настоящему. Это чудо, наша Хая-Рэйзел.

— Что я вам говорила, — сказала мама, — это нераспустившийся цветок.

— А мехае, — пропел полковник.

Записывались они в районном загсе. Папа с мамой были свидетелями. Секретарь сначала поставила Мендельсона, а потом поздравила их от имени РСФСР и себя лично. После этого наш полковник заявил, что хочет перейти на фамилию жены.

Секретарша онемела.

Она отказывалась верить, что майор артиллерии, Бог войны — станет Шмоком.

Тем не менее, в окружении нашей семьи из загса вышли Шмок Хая-Рэйзел Рувимовна и Шмок Иван Христофорович.

Свадьба была малочисленной, но веселой.

Обнявшись за плечи, мы танцевали «Хава Нагилу», и фуражка нашего полковника взлетала высоко вверх...

...Утром папа пошел в ОВИР, относить военный билет.

— Ну, нашли? — спросил референт.

— Нашел, — сказал папа и протянул референту два билета.

Тут бы и кончился навсегда наш отъезд, но, слава Богу, референт накануне выпил. Он всегда выпивал накануне и привык, что у него двоится. Поэтому он принял оба билета за один и спрятал их в стол...

Мама была готова убить папу, но надо было ехать...

До самого отъезда мы дрожали при одной мысли, что референт вдруг протрезвеет и все обнаружит... Но он, видимо, так и не протрезвел. В аэропорту среди близких был наш полковник с молодой женой. Они плакали, будто на старинной еврейской свадьбе.

Почему говорят, что военные не плачут?..

...Вот уже год мы живем в Нью-Йорке, в Форест-Хиллсе, может быть, референт уже протрезвел и обнаружил два билета — но нам сейчас как-то все равно.

Иван Христофорович Шмок с супругой живут в Холоне, под Тель-Авивом. Он занимается гражданской обороной. Все зовут его «полковник». Он часто переписывается с папой на иврите.

Александр и Лев ШАРГОРОДСКИЕ
 
АфродитаДата: Пятница, 15.01.2016, 04:28 | Сообщение # 329
Группа: Гости





Приходит как-то в префектуру Парижа еврей и просит поменять ему фамилию Кацман на французскую.
Стали служащие искать аналог слову Кацман. «Кац» – кошка по-французски chat – «ша».
Вторая половина фамилии «ман» – человек. По-французски l'homme – «лом».
Составили вместе ... получилось «Шалом»... ...
– Что Вы этим хотите сказать, ребе?
– Нет, ничего. Просто я думаю, от судьбы не уйдешь!

— Ваш Абраша вчера изнасиловал нашу Розочку! !
— Вчера? В СУББОТУ?!..

— Миша, шо вы думаете за женскую красоту, шо в ней главное?
— Рот!
— Форма, цвет, величина?
— Нет! Главное — шобы он был закрыт!

Соседка зашла в гости, пьет чай с кексом и интересуется:
— Софочка, и где вы такой изюм вкусный берете?
— Это вы берете, а мы покупаем...
 
ПримерчикДата: Понедельник, 18.01.2016, 09:29 | Сообщение # 330
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 419
Статус: Offline
План Биби

Со сталью в голосе и твердостью
Заявит Биби нам с трибуны:
"Мы вновь зависли все над пропастью,
И мир все более безумный.

Не привыкать нам к испытаниям,
Мы переловим террористов.
В тюрьме усиленно питание,
Чтоб не обидеть исламистов.

Убийц излечим обязательно,
Узнают, гады, нашу силу.
И улыбнувшись обаятельно.
Мы призовем бандитов к миру.

Осудим всех камнеметателей
Они боятся осуждения.
А как клеймим мы поджигателей!
Достойно и стихотворения!

Но предводителей не трогаем.
И платим деньги подстрекателям.
За это нас полюбят многие,
И позовут в друзья-приятели.

Сим победим!" - И взгляд пронзительный.
"Иль рассосется понемножечку.
Все станет просто офигительно!
В четверг ближайший, после дождичка."


Алексей С. Железнов©
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » еврейские штучки » еврейские штучки
Страница 22 из 29«1220212223242829»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz