Город в северной Молдове

Понедельник, 24.07.2017, 19:40Hello Гость | RSS
Главная | еврейские штучки - Страница 28 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 28 из 28«12262728
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » еврейские штучки » еврейские штучки
еврейские штучки
старый ЗанудаДата: Пятница, 07.04.2017, 01:40 | Сообщение # 406
Группа: Гости





Какое наследство мы оставляем нашим детям?

Израиль, который мы оставим своим детям, - гораздо более опасная страна, чем та, что мы получили от своих родителей.
Поколение основателей получило поселение с 600 тысячами душ, фактически без армии, без самолетов и танков, со скромной экономикой.
Против них стояли семь арабских армий, вооруженных с головы до ног, египетские самолёты, бомбящие центральную автостанцию Тель-Авива, и война на уничтожение повторялась примерно каждые 10 лет.
Такова была реальность до конца 80-х годов.
Для тыла почти не было угрозы (кроме пограничных поселков). Не было ракет, долетавших до Тель-Авива. Армии арабских стран терпели поражение за поражением. Уровень террора был низким, поэтому в школах и торговых центрах не было охранников, у людей не было противогазов.
Не было сигнала воздушной тревоги «Цева адом», а жильцы дома понятия не имели, у кого именно находится ключ от бомбоубежища.
Наше поколение, родившееся в 40-60-х гг., получило от отцов нормальное государство с миллионами граждан, крепкой экономикой и одной из самых сильных современных армий в мире.
Арабских армий, угрожавших существованию страны, уже почти не существовало (кроме египетской).

Но сейчас везде требуются охранники, вражеские ракеты достигают всей территории страны и время от времени падают на наши города. Наезды и другие теракты превратились почти в рутину, в смешанных городах, где живут евреи и арабы, родители не разрешают детям возвращаться из школы одним, и вместе с тем мы примирились с существованием ядерного Ирана и с тем, что наши арабские соседи отвечают на это гонкой ядерного вооружения.
Вот какой небезопасный Израиль мы оставляем нашим детям!

Мы склонны воспринимать такое постоянное стратегическое поражение как удар судьбы и предпочитаем рассчитывать на наше гражданское и военное руководство.
Но наше гражданское и военное руководство не получило в наследство этой непростой действительности, а само создало её.

Запуск ракет по Тель-Авиву стал легитимным после того, как премьер-министр Ицхак Шамир не обеспечил следующему поколению авторитет сдерживающей силы.
Вместо этого он предпочёл довериться Америке и заставил своих граждан заклеивать окна плёнкой и запасаться противогазами против «Скадов» Саддама Хуссейна.
До "соглашений Осло" не нужны были охранники в каждой школе, террористы не взрывали автобусы, не было наездов на мирных граждан.
Премьер-министр Рабин и министр иностранных дел Перес пренебрегли предостережениями и предпочли сменить безопасность для следующих поколений на торжественные церемонии в Белом доме и Нобелевские премии мира...
Более ста тысяч ракет направлены на нас из южного Ливана Хизбаллой, длинной рукой Ирана. Хизбалла находится там потому, что Эхуд Барак не думал о будущих поколениях. Он предпочёл ответственному руководству популизм и бежал из Ливана под издевательские насмешки прессы...
Ракеты из Газы не летели на Тель-Авив до того, как премьер-министр Шарон предпочёл собственную выгоду безопасности следующего поколения. Он разрушил Гуш-Катиф и стал любимцем прессы.
Сотни смертельных терактов стали прямым результатом освобождения Гилада Шалита.
Биньямин Нетаниягу в обмен на Шалита выпустил из тюрем тысячи террористов.
Кроме того, Нетаниягу переложил на американцев ответственность за ядерный Иран, и его стратегия привела к тому, что Израиль и весь мир примирились с ядерным оружием в руках аятолл.

Как вы понимаете, все эти бедствия вовсе не являются неминуемым ударом судьбы. Снижение безопасности Израиля – дело рук самих израильтян.
Руководители системы безопасности ответственны за это стратегическое поражение не менее политиков. Они не только не предупредили об опасностях, но поддержали так называемый «мирный процесс».

Никто из них не ушёл в отставку, когда правительство Рабина решило привезти сюда из Туниса бандитов ООП и вооружить их десятками тысяч автоматов.

Ни один генерал не ушёл в отставку, когда ЦАХАЛ предал солдат Южно-ливанской армии и оставил территорию южного Ливана в руках Хизбаллы.

Руководители системы безопасности не заявили своё профессиональное мнение и потому ответственны за создавшееся положение не менее политиков, а то и больше.
Ведь политики не обязаны быть профессионалами. Они занимаются политикой. Генералы же получают неограниченный бюджет и кредит от общества, чтобы обеспечить нам безопасность.
Но наши генералы предпочли быть политиканами.
Стратегическое преимущество, полученное от поколения основателей государства, они растрачивали так, как будто ему конца не будет.

Ни одному тренеру не придет в голову включить девушек в сборную Израиля по футболу. Ведь на соревнованиях мы хотим победить.
Но когда начальник Генштаба решил включить девушек в боевые части, которым приходится во время операций выносить физические нагрузки во много раз большие, чем в футболе, то о победе он думал в последнюю очередь.
Наши генералы выполняют заказ на "политкорректность". Они поддержат политиков, а за это политики повысят их в должности.
Вот какое наследие в сфере безопасности мы оставляем следующему поколению.


Моше Фейглин
 
СонечкаДата: Четверг, 13.04.2017, 08:29 | Сообщение # 407
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 207
Статус: Offline
Сирота японская

В детстве он гастролировал с Шаляпиным, в юности вместе с легендарным Бузони легко покорил Европу, но однажды побывав в Японии, решил там и остаться.



До Второй мировой Лео Сирота взрастил целую плеяду знаменитых пианистов, но потом оказался под арестом и чуть не умер с голоду. В это время его дочь писала текст конституции Японской империи...
Один из венских критиков фортепианного искусства 20-х годов прошлого века называл Лео Сироту «одним из последних представителей исчезающего типа великих виртуозов, подобных Листу или Рубинштейну».
И виртуозность эта была не в техническом совершенстве владения инструментом, а в «высшей пианистической доблести».
За инструментом он был художником – стихийно-эмоциональным, свободно импровизирующим, страстно-чувственным. Поэтому с каждым годом всё меньше и вписывался в новые западноевропейские тенденции. Меж двух мировых войн Европе хотелось разума в игре.
На Востоке люди были настроены иначе. Именно отход от лирики в Европе стал началом славы Лео Сироты на Востоке.

В Стране восходящего солнца он и считается ключевой фигурой истории национальной фортепианной школы.
Будущий музыкант родился весной 1885 года в городе Каменец-Подольском в многодетной еврейской семье, глава которой, Гершон Григорович, содержал небольшую галантерейную лавку.
Так что Лео Сирота – это артистический псевдоним, которым пользовался урожденный Лейб Григорович. Согласно одной из версий псевдоним был взят в честь известного в начале XX столетия еврейского музыканта и кантора Гершона Сироты...
Началу обучения игре на фортепиано способствовало случайное соседство с пианистом Михаилом Винклером, снимавшим комнату в доме отца.
Но мальчик оказался настолько талантлив, что в возрасте девяти лет уже давал концерты, а в 11 лет привлёк внимание композитора Игнация Падеревского (будущего премьер-министра Польши).
Падеревский пригласил его учиться к себе, но ввиду юного возраста Лейба родители решили продолжить обучение в Киеве, где он занимался под руководством Григория Ходоровского, выпускника Петербургской консерватории.
Для одарённого юноши концертные турне стали привычном делом, а в 14 лет он и вовсе стал главным концертмейстером Киевского оперного театра, где аккомпанировал Федору Шаляпину..
По окончании училища Лео Сирота поступил в Петербургскую консерваторию, и как только её закончил, директор выдал ему рекомендации для дальнейшего обучения у Ферруччо Бузони.
Так к 1907 году Сирота оказался в Вене, где великий музыкант сразу же оценил талант своего нового ученика и уже в 1909-м организовал для него первый и весьма успешный концерт в Вене.
Но сам Сирота началом своей карьеры считал концерт 18 декабря 1910 года, когда они совместно с Бузони исполнили Сонату D-dur, написанную Моцартом для двух фортепиано.
Триумф концерта был настолько ошеломляющим, что после его окончания восторженная публика вызывала Сироту на сцену 16 раз...
Известность пианиста в дальнейшем только росла, он с успехом гастролировал по Германии, Италии, Польше, Швеции.
В Львовской консерватории он вёл мастер-класс, принимал участие во многих значимых концертах на европейских площадках и активно сотрудничал со многими дирижёрами, особенно выходцами из России. На сестре одного из них – Яши Горенштейна – он и женился в 1920 году.

В 1923 году у супругов родится дочь Беата, имя которой со временем впишется в историю Японии, как и имя её отца...

Первое знакомство Сироты с Японией состоялось в 1928 году.
Закончив свой гастрольный тур во Владивостоке, Лео согласился дать несколько концертов в северном Китае. В столице Маньчжурии Харбине на его концерт пришёл знаменитый японский композитор Косаку Ямада – он и попросил Сироту дать концерт в Японии.
Первоначально речь шла лишь об одном концерте, но после оглушительного успеха, с которым прошёл этот единственный концерт, Сирота продолжил выступления, объехав почти все крупные города Японии. Везде его ждали невиданные аншлаги. «Японцы словно сошли с ума», – вспоминал сам Сирота.
После японского турне ему тут же предложили место профессора фортепиано в консерватории Токио и взяли с него слово, что на следующий год он приедет с новым концертом, где и объявит своё решение.
Так в 1929 году Сирота оказался в Японии во второй раз, приехав уже со своей семьей. Он думал остаться здесь максимум на два года, но получилось, что остался на 17 лет...

Его концерты с первых же месяцев стали важной составляющей культурной жизни Японии, но не меньшее значение имела и его педагогическая деятельность.
За эти годы им были воспитаны сотни японских пианистов, среди наиболее известных – Сонода Такахиро и Мотонари Игути. Хотя не только японцы стремились попасть в его класс.
В числе обучавшихся были представители всего региона, из Кореи и Китая, в том числе и проживавший тогда в Харбине музыкальный вундеркинд, а впоследствии один из крупнейших российских пианистов Анатолий Ведерников.

Жизнь в Японии Сироте нравилась. По словам дочери, «он нашёл там нужное ему спокойствие».
Кроме того, до поры до времени здесь не было ни намека на нацистскую угрозу, нависшую над евреями Европы. Наоборот, Сирота не раз подчеркивал полное отсутствие антисемитизма в Японии.
В 1939 году дочь Сироты Беата отправилась учиться в США.
Навещая её в 1941-м вместе со своей женой, Сирота отверг предложения остаться в Америке, хотя все твердили ему о неизбежном вступлении Японии в войну. «В консерватории ждут меня ученики. Я должен к ним вернуться», – сказал тогда Сирота.
Один из исследователей жизни Сироты в Японии, Такаси Ямамото, приводит множество воспоминаний о нём от его бывших учеников и учениц. По их словам, он всегда был скромен и спокоен.
Он бесплатно занимался с десятками одарённых детей из несостоятельных семей.
Как педагог всегда ценил самостоятельность своих учеников, не скупился на похвалу.
Все его ученики также неизменно подчеркивают, насколько Сирота любил жизнь в Японии, как он всегда любовался её природой, как любил летний курорт Каруидзава и курорт с горячими источниками Хаконэ.

В декабре 1941 года Япония напала на Перл-Харбор, тем самым вступив во Вторую мировую войну..
Вскоре представители Министерства иностранных дел Германии прислали японцам письмо, где порицали союзников за факты присутствия лиц еврейской национальности в культурной жизни Японии.
Сирота был уволен из консерватории, лишившись не только средств к существованию, но и возможности покинуть страну. Его поселили в небольшом летнем домике на окраине горного селения, по сути, посадив под арест – местному населению были запрещены любые контакты с ним и его женой. Выжить профессору помогли его ученики, которые тайно приносили ему воду, еду, пополняли запасы дров.

Сразу после окончания войны Сирота с женой вернулись в Токио, где обнаружили, что их дом сгорел в результате бомбёжки. Кроме того, на них обрушилась ужасная весть, что многие их родственники в Европе были уничтожены нацистами.
В итоге Беата нашла родителей в Токио в конце 1945-го не только истощёнными, но и крайне подавленными...
Все эти годы Беата ничего не знала о родителях – связь прервалась сразу после бомбардировки Перл-Харбора. Тогда Беата, прожившая 10 лет в Японии и прекрасно владевшая языком, устроилась в США на работу в отдел военной информации, где писала воззвания к капитуляции, которые транслировали на Японию. А после войны, движимая целью найти родителей, она устроилась переводчиком при миссии генерала Дугласа Макартура, главнокомандующего оккупационными войсками в побеждённой Японии.

Как известно, миссия генерала проводила многие послевоенные реформы в Японии, в том числе и разрабатывала новую японскую конституцию.
Беата оказалась в итоге единственной женщиной, писавшей и обсуждавшей текст этой конституции.
На тот момент ей было всего 22 года, но она, зная о непростом положении женщин в Японии, настояла, чтобы в конституцию были внесены статьи, гарантирующие равенство полов, а также наделяющие женщин правами на свободный выбор супруга, на развод и детей.
Что касается самого Лео Сироты, то сразу после войны ему принесли официальные извинения и предложили продолжить работу.
Но предложение им было отвергнуто.
 В 1946 году он покинул Японию и переехал в США, где устроился на работу в Институт музыки в Сент-Луисе. Там он и проработал до своей смерти в 1965 году.
Казалось, что его пути с Японией, природу которой он так любил, разошлись навсегда.
Но за год до своей смерти он посетил Страну восходящего солнца ещё раз. Это был гастрольный тур, где каждый из концертов сопровождался слезами радости и благодарности его многочисленных учеников...


Алексей Викторов
 
ПинечкаДата: Вторник, 18.04.2017, 07:25 | Сообщение # 408
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1088
Статус: Offline
ОТРЯД ЦВИКИ

...6 октября 1973 года, в священный для евреев Судный День, Израиль был атакован на всех фронтах армиями Сирии, Египта, Ирака, Саудовской Аравии, Марокко, Иордании, Кубы, Сев.Кореи. Агрессию против Еврейского государства возглавлял СССР — арабские армии находились под управлением десятков тысяч русских офицеров и были вооружены русским оружием на десятки миллиардов долларов...

На просторах от Синая до Голан развернулось крупнейшее в мировой истории танковое сражение, в котором с обеих сторон воевало более 1 миллиона 500 тысяч военнослужащих и 6.500 танков.
По количеству танков и ожесточённости боев Война Судного Дня превосходит танковые сражения 2-ой Мировой войны и даже Курскую битву...
На стороне агрессора было всё: фактор внезапности, колоссальное превосходство в танках, самолётах и в живой силе.
Бои развернулись на Синае и Голанских высотах — на Голанах всего 170 израильских танков вступили в смертный бой против 1400 русcких танков T-62 и T-55...
Израильские танкисты 7-ой и 188 танковых бригад, принявшие на себя первый удар, стояли насмерть, защищая свою страну.
Судный День(Иом Кипур) 6 октября 1973 лейтенант-танкист Цви Грингольд встречал дома, в кибуце «Лохамей Хагетаот»(«Бойцы гетто»), названном так в память бойцов восставшего Варшавского гетто.


Домой он приехал в краткосрочный отпуск: так принято в Израиле — проводить самый главный день еврейского календаря среди близких..
В два часа дня внезапно взвыли сирены и заработало радио.
Дикторы сообщили, что Израиль атакован на всех фронтах объединенными арабскими армиями, объявлена тотальная мобилизация резервистов, военнослужащим предписывается немедленно прибыть в свои воинские части.
Началась Война Судного Дня, самая тяжёлая и кровопролитная война в истории еврейского государства.
Пространство от Суэцкого канала до Голанских высот превратилось в гигантское поле боя.
В Синае и на Голанских высотах развернулись крупнейшие танковые сражения.
Прямо из синагог, не заходя домой, в праздничной одежде, сотни тысяч израильтян пошли на сборные пункты и воинские части.
Тысячи израильтян, оказавшиеся в это время заграницей, и тысячи еврейских добровольцев в разных странах мира в эти часы буквально осаждали израильские посольства, требуя немедленного призыва в армию — перегруженные самолёты Эль-Аль доставляли их на сражающуюся Родину..

Цвика Грингольд немедленно отправился в свою танковую бригаду.
Путь его лежал на Голанские высоты, где решалась судьба Израиля.

Сирийцы, а точнее — русские «военные советники», стоявшие во главе сирийской армии и воевавшие в рядах сирийских войск, бросили десятки тысяч солдат и 1400 танков на прорыв израильских позиций протяжённостью в 40 километров.
Целью врага было воспользоваться внезапностью нападения и своим тотальным превосходством и прорвать израильскую оборону до подхода главных резервов израильтян...в этом случае уже через несколько часов вражеские танки были бы на улицах Тель-Авива и Хайфы.

Русские командиры воевали в рамках привычных правил ведения наступления — завалить противника трупами своих солдат, и потому непрерывно вводили в бой все новые и новые силы.
Среди тысяч арабов, уничтоженных в ходе Войны Судного дня, нередки русские фамилии.
Вот только два старших офицера, нашедших свою смерть на Голанских высотах:
Головкин Вячеслав Константинович, 1938 года рождения. Подполковник, советник командира механизированной бригады вооруженных сил САР.
Погиб во время боевых действий 8 октября 1973 г.
Сипаков Александр Петрович, 1932 года рождения Подполковник, советник начальника штаба механизированной бригады вооруженных сил САР.
Погиб во время боевых действий 6 октября 1973 г.


Сколько их было среди тех, кто напал на Израиль…

А сил у сирийцев и русских было более чем достаточно — в дополнение к тысячам танкам, бывших у Сирии, на штурм израильских укреплений были брошены иракский танковый корпус, танковые бригады из Иордании и Саудовской Аравии.
Русские на своих транспортных кораблях перебросили в Сирию марокканские войска.
Даже из далекой Кубы Фидель Кастро прислал на помощь арабам танковую бригаду кубинских «добровольцев»..
Им противостояло всего 170 израильских танков.

Израильские танкисты хорошо понимали, что им нужно выстоять любой ценой в течение суток — именно такой срок был нужен для для мобилизации и переброски резервных танковых дивизий, и потому они стояли насмерть.
Бой шёл за каждый метр.
Когда вечером 6 октября лейтенант Цвика Грингольд прибыл в в штаб 188-ой танковой бригады, ситуация была критической —  силы израильтян были уже на исходе.
Замкомандира 188-ой танковой бригады подполковник Давид Исраэли приказал Цвике собрать экипажи из уцелевших танкистов и на двух боевых машинах «Центурион» выйти навстречу прорвавшимся танкам противника.
Обычно для достижения слаженности экипажей танков требуются долгие часы совместных тренировок и учений.
У Цвики Грингольда этого времени не было — он успел только узнать имена своих бойцов и в 21:00 повёл в бой группу из двух танков, которая вошла в историю Израиля под именем «отряд Цвики».


В 4-х километрах от штаба бригады отряд обнаружил 3 сирийских танка и уничтожил их.
Затем он отправился на охоту за танками врага.
Уже наступила ночь, но накал сражения не спадал.
В 23:30 Цвика обнаружил колонну из примерно 30 сирийских танков и, подпустив их поближе, открыл огонь с дистанции в двадцать метров.
После каждого выстрела он менял позицию, максимально используя складки местности и фактор внезапности. После того, как несколько сирийских танков были подбиты, сирийцы решили, что против них сражается неведомо откуда взявшаяся израильская танковая часть, и в панике отступили..
В час ночи 7 октября в 188-танковую бригаду стали прибывать танки из резервных частей.
Утром к Цвике прорвался подполковник Давид Исраэли с шестнадцатью танками. В ходе боя с дистанций 1500-2000 метров они уничтожили большое количество сирийских танков, не потеряв ни одного своего.
Экипаж танка Цвики уничтожил еще 12 вражеских танков.
Примерно в 08:00 к ним присоединился командир 188-ой танковой бригады полковник Ицхак Бен-Шохам.
Танк Цвики получил разрешение отступить в тыл для пополнения боезапаса. Только когда он вышел из танка, экипаж увидел ожоги своего командира...
Вскоре пришло сообщение от комбрига, что сирийцы прорвались в расположение тыловых подразделений бригады. Сирийцам удалось захватить в плен несколько бойцов танко-ремонтного батальона. Ножами они буквально изрубили израильских военнопленных и надругались над их трупами.
Цвика присоединился к контратаке. В ходе боя он уничтожил 5 сирийских танков. В этом бою геройски сражались и погибли командир 188-ой танковой бригады полковник Ицхак Бен-Шохам и его заместитель подполковник Давид Исраэли.
От нечеловеческого напряжения в ходе боя получил психическую травму механик-водитель танка Цвики — девятнадцатилетний танкист перестал реагировать на приказы командира.
Командование бригадой принял на себя начальник разведки майор Моше Цурих.
Он приказал Цвике отойти в тыл.
Цвику, окончательно обессилевшего от ожогов и усталости, отправили в больницу в Цфат, а потом в санаторий в Ашкелон.
Через неделю Цвика бежал оттуда и вернулся на Голаны, в свою бригаду, но к тому времени активные бои там окончились.
Израильские танкисты выстояли в битве с многократно превосходящими силами врага и танковые колонны вышли в предместья Дамаска...
Только совместное давление США и СССР на Израиль остановило окончательное уничтожение арабских агрессоров и их русских покровителей.

Итоги Войны Судного Дня за 18 дней боев (6.10 — 24.10.1973)
Потери русско-арабского блока:
20 000 убитых
35 000 раненых
8 811 пленных
555 самолетов сбито
2250 танков уничтожено
18 военных кораблей потоплено

Потери Израиля:
2 222 убитых
5 596 раненых
294 пленных
102 самолета сбито
1036 танков повреждено, из них 407 танков — безвозвратные потери.

Подвиг лейтенанта Цви Грингольда вошёл в анналы военной истории.
Никогда еще танкисту в ходе одного боя не удавалось уничтожить столько танков противника.
Как считают военные историки, за сутки Цви Грингольд уничтожил до 60 вражеских танков Т-54, Т-55, Т-62.
Сам Цвика вспоминает, что за ночь с 6-го по 7-ое октября три танка, которыми он последовательно командовал, израсходовали в сумме три боекомплекта, а у танка «Центурион» боекомплект равен 72 снарядам.
За свой подвиг Цви Грингольд был удостоен высшей израильской боевой награды
 «Итур ха-гвура»..

Цви Грингольд является, пожалуй, самым результативным танкистом в мире, число уничтоженных им танков в ходе одного боя, значительно превосходит аналогичные результаты немецких и русских танкистов во время 2-ой мировой войны.
Так, в вермахте известен случай, когда экипаж танка «Тигр», которым командовал унтер-офицер Мюллер, поразил в одном бою 25 машин противника, русский танкист Зиновий Колобанов уничтожил в ходе боя 22 танка, а на счету другого немецкого танкового аса Михаэля Витмана 10 танков, уничтоженных в одном бою.
Надо учесть, что танки, использовавшиеся во время Войны Йом Кипур, значительно превосходили по своим тактико-техническим характеристикам танки времен 2-ой Мировой войны...
А причина столь высокой результативности израильских танкистов лежит в их беспримерном мужестве и высочайшем профессиональном мастерстве: в израильских танковых войсках уделяется большое внимание боевой подготовке танкистов ведению танкового боя как на дальних, так и ближних дистанциях.
Свою роль сыграл и фактор умелого использования конструктивных особенностей танков...

Цви Грингольд прослужил в танковых войсках ещё много лет после Войны Йом Кипур, был командиром элитной 7-ой бронетанковой бригады и вышел в отставку в чине полковника.
Несколько лет он был президентом нефтехимической корпорации в Хайфе, а сегодня  работает мэром города Офаким в пустыне Негев.


Александр ШУЛЬМАН
 
ПинечкаДата: Суббота, 29.04.2017, 05:18 | Сообщение # 409
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1088
Статус: Offline
памяти замечательного Человека и прекрасного писателя...

 
АфродитаДата: Вторник, 02.05.2017, 08:30 | Сообщение # 410
Группа: Гости





– Поступил сигнал, что вы учите иврит учите иврит!?
– Да пытаюсь, но вдали от Родины это плохо получается...
– А зачем тебе иврит, старик? – удивляется НКВДешник, – Визу в Израиль пока не дают. Пройдут многие годы, пока разрешат выезжать. Ты скорей к тому времени помрёшь..




– Я учу иврит, чтобы, когда умру и попаду на небо, можно было говорить с Авраамом и Моисеем. В раю все говорят на иврите, – поясняет старичок.
– А если после смерти ты попадешь в ад? – спрашивает офицер.
Ну... Русский я уже знаю, – с тяжёлым вздохом отвечает еврей...
 
МарципанчикДата: Понедельник, 08.05.2017, 12:33 | Сообщение # 411
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 350
Статус: Offline


...Будущие невесты, жёны и матери новых поколений граждан Израиля.
Это они восполнят гибель 6 миллионов жертв холокоста и готовы защищать ныне живущих на святой земле.
Пусть будет счастливой и радостной их жизнь! И так обязательно будет!
Леонид Зильбер

СОЛДАТКИ

Солдатки, тель - авивские девчонки,
Красавицы, ну как не любоваться!
Рахили и Юдифи профиль тонкий
И на плечах точёных М 16.

И кажется, ботинки их не грубы,
Подогнаны рубашки и застёжки,
Упрямы нецелованные губы,
И спорят с формой мамины серёжки

Их детскость и решимость слиты зримо.
На нежность светлых лиц не наглядеться.
Неправда, что они шагают мимо,
Они проходят прямо через сердце!

Леонид Зильбер, г. Одесса
 
FireflyДата: Воскресенье, 14.05.2017, 05:12 | Сообщение # 412
Группа: Гости





...По-настоящему великим личностям всегда сопутствуют легенды. Они помогают почувствовать дух эпохи, в которую жили и работали эти герои, понять значимость их трудов, что не всегда легко сделать, обращая внимание лишь на результаты научной деятельности. Сегодня я представляю историю о знаменитом математике Израиле Гельфанде, одном из гениев, благодаря чьим трудам меняется повседневность.

В энциклопедическом словаре о нём говорится: "…математик, основные труды по функциональному анализу, математической физике и прикладной математике".
Однако мне и широкому кругу советских и российских учёных он был знаком прежде всего как организатор московских семинаров по математике и экспериментальной биологии, которые в течение многих лет определяли пульс научной мысли в нашей стране.

Израиль Гельфанд (1913-2009) - один из величайших математиков XX века, автор множества теоретических работ и прикладных исследований с применением математического метода в области физики, сейсмологии, биологии, нейрофизиологии, медицины.
Родился в украинской деревне Окны.
Окончив всего девять классов школы, не получив высшее образование, поступил в аспирантуру механико-математического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова и уже в двадцать семь лет стал доктором наук, а в сорок - членом-корреспондентом Академии наук СССР.
Гельфанд - лауреат многочисленных отечественных и международных премий; почётный доктор семи иностранных университетов, включая Гарвард и Оксфорд; почётный иностранный член Американской академии искусств и наук.




Слева направо
: действительный член АН СССР Израиль Гельфанд, вице-президент академии Владимир Кудрявцев, академик Андрей Сахаров.

Легенда о Золушке: университетский вариант

Когда Израиль Гельфанд окончил девятый класс школы в небольшом местечке под Одессой, учитель математики сказал ему: «Изя, дорогой, я больше ничему тебя не смогу научить. Езжай в Москву, найди там МГУ, а в МГУ — мехмат. Учись дальше, и ты станешь великим математиком!»
На механико-математическом факультете МГУ девятиклассник дошёл только до секретаря деканата.
— Молодой человек, где ваш аттестат об окончании средней школы? — возмутился секретарь. — Ах, у вас его ещё нет! Тогда езжайте к себе назад на Украину и приходите через год, с аттестатом!

Но Гельфанд  решил остаться в Москве, и чтобы заработать на жизнь, устроился гардеробщиком в Ленинскую библиотеку — всё как-то ближе к книгам..
Однажды его заметил там за чтением монографии по высшей математике молодой, но уже знаменитый математик Андрей Николаевич Колмогоров.

Андрей Колмогоров (1903-1987) — советский математик, академик, почетный член нескольких западных академий наук, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова, один из создателей современной теории вероятностей.
Написал ряд важных работ по истории и философии математики.


— Мальчик! Зачем ты держишь в руках эту книгу? — спросил учёный. — Ведь ты не понимаешь в ней ни строчки.
— Я извиняюсь, товарищ профессор, но вы не правы! — парировал Израиль.
— Не прав? Тогда вот тебе три задачки — попробуй решить хотя бы одну до моего возвращения. У тебя есть два часа!
Колмогоров пробыл в библиотеке дольше, чем рассчитывал, и, вернувшись за пальто, отдал номерок другому гардеробщику, совершенно забыв о поручении юному Гельфанду.
Уже на выходе из вестибюля он услышал позади робкий оклик:
— Товарищ профессор! Я их решил...
Андрей Николаевич вернулся, взял у Гельфанда исписанные торопливым почерком листки, выдранные из школьной тетради, и с изумлением обнаружил, что все задачи решены, причем последняя, самая трудная — необычайно изящным и неизвестным ему способом...
— Тебе кто-то помог? — не мог поверить профессор.
— Я извиняюсь, но я решил всё сам!
— Ты сделал это сам?!! Тогда вот тебе ещё три задачки.
Если решишь две из них, возьму на мехмат к себе в аспирантуру.
У тебя на всё про всё четыре дня.
На пятые сутки Колмогоров появился в гардеробе Ленинки и направился прямиком к тому сектору, который обслуживал Израиль Гельфанд.
— Ну как дела? — полюбопытствовал профессор.
— Мне кажется, я их решил... — мальчик протянул математику листы с задачами.
Колмогоров погрузился в чтение. Изучив листки, учёный поднял голову, внимательно посмотрел Изе в глаза и сказал:
— Извините меня, пожалуйста, за сомнения в авторстве решений тех первых задач. Теперь я вижу, что вам никто не помогал.
Дело в том, что ни в этой библиотеке, ни за её пределами вам никто не мог подсказать решение нынешней третьей задачи: до сегодняшнего дня математики считали её неразрешимой!
Одевайтесь, я познакомлю вас с ректором МГУ.

Они застали ректора в его кабинете на Моховой. Тот сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то напряженно писал. Ректор лишь мельком взглянул на вошедших:
— Андрей Николаевич! Мне надо срочно дописать документ, а вы врываетесь ко мне с каким-то мальчишкой!
— Простите великодушно, но это не мальчишка, а Израиль Моисеевич Гельфанд, гениальный математик, — уверенно представил Изю ректору первого университета страны Колмогоров. — Он любезно согласился пойти ко мне в аспирантуру.
Прошу вас распорядиться...

Вот почему так случилось, что академик Гельфанд никогда не учился в 10-м классе и никогда не был студентом.
Будучи научным руководителем Израиля Гельфанда Колмогоров не раз говорил про своего ученика:
 «Общаясь с Гельфандом, я ощущал присутствие высшего разума»...

Владимир Скулачев, академик РАН, декан факультета биоинженерии и биоинформатики МГУ

Российская газета,
 журнал «Кот Шрёдингера»
 
papyuraДата: Вторник, 23.05.2017, 10:56 | Сообщение # 413
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1038
Статус: Offline
Самсон и Далила

(Библейские истории)

Под вечным небом Палестины
Мужчин ходило – миллион,
Но  не было сильней  мужчины,
Чем парень с именем Самсон.

Ему по блату, не жалея,
Бог выдал силы – десять доз,
Чтоб тот гонял по Иудее
Врагов, как Сидор бедных коз.

Но, чтобы быть таким неслабым,
Он должен был не стричь волос,
Не пить «в дрова», забыть о бабах…

Самсон сначала так и рос –
Ещё не сильно волосатым
Он льву однажды пасть скрутил,
И этой битвы  результаты
Народ в фонтанах отразил!

Но разум был не без изъятий -
Назло запретам от богов
Вино и дев из всех занятий
Любил он так, что будь здоров!

А город Газа, как известно,
Филистимлянским был тогда
И там жила (не очень честно)
Из местных первая звезда!

Красавица звалась Далилой
( Как говорят, от слова «дать»)
И многим мужикам дарила
Небескорыстно благодать.

Ну и, конечно, эти двое
Нашли друг дружку на «раз-два»,
И началось у них такое -
Народ выдерживал едва!

Бывало, город  дверь закроет
(Далила, мол, нужна самим!) ,
Но что такое дверь герою
Коль он желанием томим?

Охранников - одною левой,
А дверь на гору отнесёт
И вновь идёт спокойно к деве,
Поскольку нет уже ворот.

Тогда, дав серебра Далиле,
Собравши местный  горсовет,
Ей депутаты поручили
Узнать самсоновый секрет.

А он дурак – дурак, но сходу
Ни за  какие пироги
Не выдавал своей природы,
А только пудрил ей мозги.

Но тётки - это сверхоружье,
А секс - суровый абордаж!
Они ведь так тебя закружат,
Что маму рОдную продашь.

И,таки, вызнала Далила
Про шевелюрный эксклюзив,
И всю причёску  удалила,
Самсона  сексом утомив.

Ура, ура!!! Филистимляне
Примерно месяца так три
Глумились всячески по пьяни
От вечера и до зари.

Страна победу  отмечала,
Но позабыли все о том,
Что волос-то растёт помалу
И прибывает сила в нём.

Ну и, естественно, расплата –
Герой, собрав остатки сил,
Собою развалил палаты
И всех врагов похоронил !

Вот так погиб он. Из-за бабы.
А мог бы сделать – ого-го!
Ведь человек с таким масштабом
Он может многое чего…

Он мог бы запендюрить  башню
Иль под фундамент котлован,
Когда б не тратил сил на шашни
И не  был постоянно пьян…

А также помнил бы исконный
Завет с табличкой на стене:
«Болтун - находка для шпиона,
И наказание стране!»

Конечно, тяжело сдержаться,
Хоть ты еврей и хоть араб,
Когда вино и рядом цаца -
Мужик он против бабы слаб…

И чтоб не получить подлянку,
В расцвете лет лишившись сил,
Завязывай, товарищ, с пьянкой,
Женись и никаких «Далил»!


Юрий Викторов
 
МарципанчикДата: Среда, 31.05.2017, 07:07 | Сообщение # 414
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 350
Статус: Offline
отлично и с юмором написано!
спасибо автору и вам, papyura, что поделились!
 
KiwaДата: Четверг, 15.06.2017, 01:45 | Сообщение # 415
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 335
Статус: Offline
Моня Голдберг получил СМС и обалдел:......-"Ваш супружеский ДОЛГ погашен!!" 

***

Циля Соломоновна учит внучку: 
— Мужчин надо-таки, запоминать по люстрам: eсли помнишь, как выглядит люстра — значит мужчина был не очень... 

***

Два изрядно перепивших еврея ломятся в ворота женского монастыря, явно не понимая, где находятся. Из-за ворот на них кричат: 
- Уходите отсюда! Здесь у нас Христовы невесты, а вы кто такие?! 
- Как - кто мы? Мы-таки родственники со стороны жениха!..

***

Сонечка прочитала о чёрных дырах и мне был задан вопрос: существует ли хоть один человек в мире, который видел хоть одну чёрную дыру? 
Я еле-еле проконтролировал себя, чтоб не ответить, что да, существует - это личный проктолог Барака Обамы...
 
ПинечкаДата: Среда, 21.06.2017, 11:22 | Сообщение # 416
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1088
Статус: Offline
ВСЁ очень даже просто:


Когда Иосиф Бродский прилетел в Стокгольм получать Нобелевскую премию, один журналист прямо в аэропорту спросил его:
"Вот вы американский гражданин, живёте в Америке, и в то же время вы русский поэт и премию получаете за русские стихи. Кто же вы — американец? русский?"
— "Я еврей", — ответил Бродский.
К своему еврейству поэт относился спокойно и естественно. Ему не нужны были чужие одобрения, он не боялся косых взглядов.
 У него не найти ни ужаса Мандельштама перед "хаосом иудейским", ни нервозности Пастернака, призывавшего евреев "разойтись", исчезнуть, чтобы не мешать счастью человечества.
Кажется, со своей поэтической интуицией Иосиф Бродский ближе других подошёл к разгадке тайны, мучающей многих людей на протяжении столетий: какова роль еврейского народа в истории и что такое еврей?
Александр Солженицын, которого многие упрекали в антисемитизме (а после выхода в свет двухтомного труда "Двести лет вместе" многие ещё будут упрекать), в интервью главному редактору "Московских новостей" сказал: "У меня разгадки нет. Это метафизический вопрос, сложнейший.
Это не дано человеческому разуму в полном измерении. Непонятно. Что-то загадочное все равно остается".


Галахическое определение еврея ("рождённый еврейкой или перешедший в иудаизм") своими корнями уходит в глубокую древность. Остроумное высказывание раввина Штейнзальца — "Еврей — тот, у кого внуки евреи" — напротив, обращено в туманное будущее. 
Для таких людей, как Иосиф Бродский, больше подходит афоризм писателя Юрия Марковича Нагибина:

"Еврей — тот, кто на это согласен"..
 
СонечкаДата: Вторник, 27.06.2017, 07:02 | Сообщение # 417
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 207
Статус: Offline
– Что происходит в Израиле?
– Мирный процесс.
– Мирный процесс, вы считаете?
– Нет, не считаю,
но с удивлением снова в газетах читаю,
будто бы в мирном процессе заметен прогресс.

– Что же за всем этим будет?
– Опять договор –
очередная бумажка, пардон, для сортира.
– Вы полагаете, надо готовиться к миру?
– Я полагаю, что надо достроить забор.

– Чем же всё это окончится?
– Новой стрельбой.
– Новой стрельбой? Вы, по-моему, слишком жестоки.
– Просто в финале у мира на Ближнем Востоке
Очень последний и очень решительный бой.

– Что же из этого следует?
– Следует пить. Я всякий раз это делаю, если прижало.
– Но ведь спиртное значительно подорожало!
– Я полагаю, что всё-таки следует пить.

Следует пить, потому что тревожно внутри,
стоит подумать о том, о чём думать пора бы...
– Как вы считаете, можно ли верить арабам?
– Как я считаю? А так: раз-два-три, раз-два-три...

Alexander Averbukh


Сообщение отредактировал Сонечка - Вторник, 27.06.2017, 07:05
 
REALISTДата: Пятница, 30.06.2017, 04:10 | Сообщение # 418
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 144
Статус: Offline
Первый двойной теракт в Израиле и один из особо тяжёлых. Тогда погибли 21 военнослужащий и один гражданский, были ранены 66 человек...

Вот как это было.
В воскресенье, 22 января 1995 года, десятки солдат возвращались на военные базы из дома и ожидали тремпов у перекрестка Бейт Лид. Террорист-смертник, одетый в форму ЦАХАЛа, зашёл в гущу солдат, и, спустя несколько минут начал изображать резкое недомогание. После того, как несколько солдат склонились над ним, он привёл в действие пояс-взрывчатку с 10-ю килограммами тротила.
Взрыв был такой силы, что его слышали за многие километры от перекрестка Бейт-Лид.
Оставшиеся в живых быстро оправились от первого шока и принялись спасать раненых. Со всех сторон к киоску бросились солдаты и проезжавшие мимо гражданские лица.
Среди тех, кто устремился к раненым, был нагруженный взрывчаткой второй террорист. Врезавшись в толпу людей, он привел в действие второе, ещё более мощное взрывное устройство.
Промежуток между двумя взрывами составил не более трёх минут.

То, что происходило в те минуты на перекрёстке невозможно передать: истерзанные, неузнаваемые трупы, разбросанные куски человеческого полуобгоревшего мяса. Оторванные ноги, руки, головы… искорёженные части оружия, носки, кусочки армейской одежды, ботинки, пластиковые коробочки с домашней едой…
Картина была настолько страшная, что прибывшие на место, многое повидавшие на своем веку спасатели на мгновение словно погрузились в холодное оцепенение...

22 человека (из них 21 солдат) были убиты и 66 ранены.




Памятник "Солдаты уходят в небо" был создан художницей по стеклу и керамике Сарой Конфорти из Кфар Йона, и в 2006 году, через 11 лет, был воздвигнут в полукилометре к востоку от перекрёстка.

Однако последствия террористической атаки могли быть ещё более ужасными... ведь на следующий день, перед приездом премьер-министра Ицхака Рабина на место теракта, был обнаружен ещё один заряд взрывчатки, который должен был взорвать третий террорист-смертник, испугавшийся в последний момент...

Ответственность за теракт взяла на себя исламистская террористическая организация «Палестинский Исламский Джихад».
Израильская служба безопасности ШАБАК выполнила своё обещание жестоко отомстить за кровавое убийство: все, кто имел хотя бы косвенное отношение к организации и проведению взрывов на перекрёстке Бейт-Лид, были захвачены или уничтожены.

Все взрывные устройства террористов были изготовлены активистом ХАМАСа Ихие Аяшем, которого ликвидировали  в 1997 году - ему оторвало голову, когда он взял в руки мобильник, начинённый пластиковой взрывчаткой...
Один из главарей "палестинского исламского джихада" Хаани Абед 2 ноября 1994 сел в свой автомобиль. Спустя несколько секунд сработало мощное взрывное устройство, спрятанное в его автомобиле.

В августе 1995 года был уничтожен 37-летний Махмуд аль-Хауваджа ... когда он вышел из своего дома, возле него остановилась машина с местными палестинскими номерами, из которой быстро выскочили несколько человек, произведя свыше десяти выстрелов в упор они скрылись в неизвестном направлении.

Главарь "палестиского исламского джихада" Фатхи Шкаки пытался спрятаться от возмездия вместе с женой и пятью детьми в Дамаске . Его охраняли сирийские спецслужбы и телохранители. На улицу он выходил с приклееной бородой, в парике и с фальшивым ливийским паспортом.
Однако это не спасло его:
27 октября 1995 к гостинице на Мальте, где остановился Фатхи Шкаки под именем Ибрагим аль-Шаувиша, подъехал мотоцикл Ямаха голубого цвета. Двое парней оставили мотоцикл и стояли переговариваясь между собой.
Заметив появившегося на пороге гостиницы Фатхи Шкаки, один из них вернулся к мотоциклу и завёл мотор. Второй, молодой человек примерно 23-х лет, на глазах у десятков прохожих быстро приблизился к своей жертве.
Окликнув Шкаки по имени, он молниеносно выхватил пистолет с глушителем и произвёл пять выстрелов в голову. Три пули вошли в лоб, одна в шею, другая в висок.
Затем вскочив на подъехавший к парадному входу мотоцикл, оба  скрылись в неизвестном направлении...

За убийцами "исламского джихада" стоит их верная "помощница" Россия - теснейшие связи русских с "палестинскими" террористами не прерываются по сей день.
В понедельник, 16 января 2017, в министерстве иностранных дел России состоялась встреча главарей исламских террористических группировок, ведущих войну против Израиля, с главой МИД  Сергеем Лавровым.
Среди "палестинских" убийц, тепло принятых в Москве, были и главари "палестинского исламского джихада", осуществившего массовое убийство в Бейт Лид.
Сергей Лавров, выступивший на московской сходке "палестинских" головорезов, обратился к своим подельникам :

"Уважаемые гости, дорогие друзья, мы рады приветствовать на встрече в Москве представителей большинства, если не всех, отрядов наших палестинских коллег."...
 
KiwaДата: Понедельник, 03.07.2017, 10:47 | Сообщение # 419
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 335
Статус: Offline
Петер Гардош: «Потому что ты тоже еврей!»

Вы помните своё детство?

– Я до десяти лет не знал, что я еврей! Рассказать, как узнал?
Отец в окно увидел, как мы возвращались из школы и, расставаясь, били сумками нашего товарища, немного его мутузили. Отец спросил меня, почему бедного мальчика бьют сумками? Я гордо сказал: «Потому что он еврей»...
И тут отец, который никогда меня не трогал, дал мне пощёчину, от которой я чуть не упал. Я был так изумлён, что даже не заплакал. «Почему?!» – спросил я. Отец смотрел на меня молча, до сегодняшнего дня я не забыл этот взгляд, и сказал: «Потому что ты тоже еврей».
Он повернулся и ушёл в комнату. А я остался один в замешательстве. Еврей в моих глазах был человеком, которого нужно бить. И вдруг одной пощёчиной я переместился на другую сторону. Это был удивительный момент. Я помню каждую его секунду.

Вам про лагерь родители рассказывали?

– Когда мне было 30 лет, я уже не жил дома, но по воскресеньям приходил к ним и за обедом просил отца рассказать о его детстве и особенно о том, что произошло в этих лагерях. Он всегда мрачнел и говорил: «Как-нибудь потом». Если бы я был более настойчив, может, он бы и открылся. Но вряд ли…

И как вы узнали настоящую историю их знакомства?

– После смерти отца, в августе 1998 года, мама отдала мне две пачки писем и сказала прочесть. Я был потрясён и самими письмами, и тем, что они никогда прежде о них не рассказывали.
И написанный про эти письма роман мне кажется знакомством с моим отцом. Я понял, что не знал его. Он всегда был застенчивым и сдержанным, когда шла речь о чём-то личном – закрывался и молчал. Я знаю, что отец был очень умным, но не подозревал, какое у него было потрясающее чувство мора. Я и предположить не мог, что он был таким «авантюристом» – написал 117 разным женщинам одинаковые письма! Он попросил Красный Крест прислать ему контакты молодых венгерских женщин, которые, как и он, находились на лечении в Швеции, и, получив 117 адресов, написал всем.
«Дорогая Нора, дорогая Эржебет, дорогая Лили, дорогая Жужа, дорогая Шара, дорогая Серена, дорогая Агнеш, дорогая Гиза, дорогая Каталин, дорогая Юдит, дорогая Габриэлла…
Наверное, вы привыкли к тому, что к вам может обратиться незнакомый вам человек лишь на том основании, что он тоже венгр. Что поделаешь – не то нынче воспитание. Вот и я только что фамильярно к вам обратился на том основании, что мы с вами земляки.
Я не знаю, встречались ли мы в Дебрецене, где я был – до того, как Родина загнала меня в трудовой батальон – сотрудником городской газеты, а отец мой держал книжный магазин в помещении епископского дворца. Мне кажется, судя по возрасту и фамилии, что мы с вами знакомы. Вы ведь жили в проезде Гамбринуса?
По настоянию докторов мне придётся опять день-другой поваляться в постели…»

В июне 1945-го, уже после победы, вашему отцу сказали, что из-за туберкулёза, осложнённого тифом, жить ему осталось полгода. А он стал писать письма девушкам. Как вы это объясняете?

– За это время он пережил уже несколько своих смертей. Он, безусловно, был оптимистом, как и моя мать, и я получил это в наследство, и это дороже всего на свете. А отец решил в этот момент: «Плевать!» Плевать на смерть, он будет жить, и всё!
Когда он освободился из концлагеря Берген-Бельзен, в нем было 27 килограммов веса, а в маме – 26. Санитарки, снимавшие её в Швеции на носилках с корабля, подумали, что ей 9 лет. Она не могла писать, и скорее всего, папа был точно в таком же состоянии. Спустя три с половиной месяца он уже мог писать.
Представляете, какая физическая сила требовалась для того, чтобы написать эти 117 писем – он ещё лежал в кровати, писал карандашом.
Как же ему хотелось жить, что он написал все эти письма красивым, почти каллиграфическим почерком. Он как будто бросал бутылку с письмом в море. Всего 117 бутылок в море. Он ведь никого из них не знал.

Одной из 117 получательниц этих писем оказалась ваша будущая мама. В книге её зовут Лили. Чем ваш отец её завоевал?

– Он завоевал маму интеллектом и юмором. Он был поэтом, у него в Дебрецене в 1938 году вышел сборник стихов. В голове он хранил всю мировую литературу, цитировал Гейне в собственном переводе. И 18-летняя мама была поражена. У него была очень изящная стратегия ухаживания. Мне было интересно смотреть, как постепенно тон писем становится теплее, и вот она уже посылает ему в подарок носовой платок.
«С искренними чувствами посылаю тебе эту безделицу. К сожалению, получилось не так красиво, как мне хотелось, а поскольку здесь нет утюга, то разглаживать этот платочек пришлось под подушкой…»
«Ты можешь мне объяснить, отчего твои письма доставляют мне всё большее и большее счастье? Извини, что пишу карандашом, но ответить хочу немедленно, а чернила кто-то унёс… Несколько дней назад я был в городе и бродил в одиночестве по заснеженным улицам. На окнах не было занавесок, и можно было видеть квартиры простых рабочих. И я почувствовал, как я неимоверно устал. Двадцать пять лет, и сплошная череда бед. У меня не осталось воспоминаний о безмятежной семейной жизни – такой я не знал. Возможно, поэтому я её так безумно жажду. Но не желая всё это видеть, я поспешил уйти…»

Ваш отец был настойчив и даже смог убедить врачей отпустить его на свидание, хотя медицинский прогноз был всё так же безнадёжен. Но тут выяснилось, что ваша мама решила оставить иудаизм. Как мама объясняла такое решение?

– Мама об этом никогда не говорила. Я написал сценарий, дал прочитать маме и попросил её позвонить мне вечером.
Она позвонила страшно смущённая: «Я не разрешаю делать этот фильм».
– «Почему?»
– «Потому что сценарий полон лжи».
– «Назови хотя бы одну?»
– «Например, это решение стать католичкой: я такого никогда не хотела». Мама сама никогда не перечитывала эту переписку, и я прочитал ей отрывки вслух.
«Миклош, ты уже был у епископа? Я жду с нетерпением», «Мой Миклошка, когда уже ты сделаешь что-нибудь ради перехода в католичество…»
«Ну вот, моя милая, моя дорогая Лилике, ты знаешь, теперь я человек, навсегда обрученный с идеей борьбы за свободу и справедливость, которой увлечены сегодня сыны всех народов. И если ты будешь (ведь это так?) моей спутницей в повседневной жизни, то и в этом будь мне верным товарищем! Ты вышла из буржуазной среды – стань теперь боевой и стойкой социалисткой! А с епископом я договорюсь».

Что ответила мама, когда вы ей прочитали отрывки?

– Мама долго молчала в трубку. Потом сказала: «Но это ужасно. Я ни одного слова не помню, не помню этого желания. У меня болезнь Альцгеймера».
– «Нет, ты просто думала, если “снимешь с себя” еврейство, то всё разрешится. И ты так хотела это забыть, что всё стёрла из памяти».
Это самое интересное: они думали, что это как рюкзак, который они могут снять с себя. До такой степени они на этом зациклились, что крестили меня, когда я родился в 1948 году!
В Венгрии уже было коммунистическое безумие, это было небезопасно, но они думали, что необходимо освободить меня от еврейства, и договорились со знакомым священником.

При этом в романе есть раввин, который отговаривает ваших родителей от крещения и обещает организовать им свадьбу.

– Свадьба у них была еврейская, как и описано в романе. Но их опасения никуда не делись. «Хорошо, мы останемся евреями, но сыну не нужно быть евреем, чтобы не испытать всё это».



Однако раввин сделал своё дело – свадьба была в Большой синагоге Стокгольма. А шведский король Густав V направил молодой паре, пережившей все муки концлагеря, восторженную телеграмму.

Вы назвали книгу «Предрассветная лихорадка» – ваш отец всё время измеряет температуру, и она всегда поднимается по утрам. Он действительно верил, что сможет побороть болезнь?

– Он был игрок, и поставил на кон свою жизнь.
Позже врач, который обследовал его и увидел, что каверны в лёгких затянулись, сказал ему, что исход болезни решался не в лёгких – а в мозгах, в голове.
Он так верил в жизнь, потому и избежал смерти.
Отец сохранил свои медицинские анализы и диагнозы. И когда я начал работать над романом, то показал их известному пульмонологу, чтобы посмотреть, насколько он был болен. Оказалось, что у него была форма болезни, лечение которой открыли только в 1948 году. Он говорил, что его излечила любовь.

Мне кажется, что эта история очень про еврейский народ. Про такой характер – не смиряться, выживать и побеждать смерть.

– Да, точно. Наверное, это сидело не только в моём отце, но и в дедушках и прадедушках, эта жажда жить. Это самые важные черты характера моих родителей.
Я прочитал их письма и сразу понял, что хочу снять фильм про это. Я достаточно хорошо знаю литературу и фильмы про Холокост.
В каждом произведении присутствует идея: после того страшного, что произошло с нами, жить по-прежнему нельзя. Этот лейтмотив заставляет нас по-разному видеть историю до и после.
Но история моих родителей – исключение.
В этих письмах нет ни слова о Холокосте, максимум – два раза мельком. Речь в них про одно: я люблю, хочу жить и хочу начать сначала.
В литературе Холокоста этого нет.
Необходимо было увековечить историю этих двух людей, которые так думают. Это так красиво и так трогательно, что стоит рассказать всему миру.


Дарья Рыжкова

-----------------
прочитать книгу "Предрассветная лихорадка" можно здесь:
http://loveread.ec/read_book.php?id=55719&p=1#gl_1
 
МарципанчикДата: Четверг, 20.07.2017, 07:13 | Сообщение # 420
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 350
Статус: Offline
Отпуск 1991 года не был лучшим в моей жизни.
Во-первых, он пришёлся на начало мая.
Во-вторых, от купания в холодной воде у меня заболели почки, и прямо с ялтинского пляжа я угодил в урологическое отделение Симферопольской областной больницы.
Представьте себе энергичного молодого человека в палате на шесть коек и площадью 20 квадратных метров. Мои глаза видели даже то, что меня совершенно не касалось.Как-то утром моему товарищу по несчастью на койке справа делали очередную процедуру. Я вроде смотрел на симпатичную медсестру и вдруг понял, что средних лет сосед, представившийся Леонидом Марковичем, обрезан. Тот перехватил мой взгляд и, когда сестра ушла, спросил:
— Что, никогда обрезанных не видел?
— Нет, видел, — ответил я, — мой дед, например, был обрезан. Ну а отец — уже нет.
— Понимаю, — сказал Леонид Маркович, — меня бы тоже не обрезали, если бы не большая международная политика.
Я, само собой, ничего не помню, но знаю от отца. У него цепкая память профессионального военного.
Когда дело доходит до семейных историй и рассказчик не ограничен временем, он начинает издалека. 
Леонид Маркович не был исключением из этого правила.
Его повествование прерывалось процедурами и едой, уходило далеко в сторону и возвращалось по сложной кривой. Я попытаюсь воспроизвести всё, что мне удалось запомнить, без совсем уж излишних подробностей и отступлений..
— Мои родители познакомились в конце второй мировой войны. Отец лечился после ранения в дивизионном госпитале, а мама работала там врачом. Лет им было примерно по тридцать.
Знаю, что до войны оба имели другие семьи, но детей не было. Довоенные связи они — не знаю, почему — поддерживать не хотели. Поэтому отец с удовольствием принял назначение военпредом на станкостроительный завод в город Бердичев, где у них не было даже знакомых.
Вообще-то, Бердичев всегда считался еврейским центром, но мои родители были евреями только по паспорту и об этой стороне бердичевской жизни не очень задумывались, тем более что после войны евреев там почти не осталось. Они дружили с несколькими офицерскими семьями, которые точно были нееврейскими. Устраивали вечеринки, ходили в кино, любили танцевать, праздновали вместе советские праздники.
Они даже имена себе изменили.
Отец называл себя Марком Львовичем, мама — Фаиной Саввичной.
Я родился в январе 1948 года.
Вечером, на пятый день после моего рождения, отец был дома и планировал, как завтра утром он заберёт маму и меня из роддома. Вдруг в дверь позвонили.
 Отец пошёл открывать без всякого энтузиазма: друзья и бутылки ему уже порядочно надоели.
Но за дверью оказались два совершенно незнакомых товарища, которые, не спрашивая разрешения, прошли по длинному коридору офицерского общежития прямо в комнату. Там один из незнакомцев, одетый в шинель без знаков отличия, показал отцу удостоверение начальника горотдела МГБ, взял стул и расположился в стороне, поближе к двери. Другой, в богатом ратиновом пальто с меховым воротником и отлично сшитом костюме, представился Владимиром Михайловичем, попросил отца сесть к столу, сам сел напротив и начал разговор:
— Марк Львович, прежде всего хочу поздравить вас с рождением сына и пожелать вырастить его достойным гражданином СССР!
Владимир Михайлович встал, крепко пожал отцу руку и после соответствующей паузы перешёл к делу.
— Марк Львович, вы и ваша жена — боевые офицеры, коммунисты. Мы знаем, что вам можно доверять и что болтать лишнее вы не станете тоже. Поэтому мы обращаемся к вам за помощью. Международный империализм в лице американского капитализма планирует создать на Ближнем Востоке независимое еврейское государство Израиль.
По их замыслу, Израиль должен стать долговременным инструментом американского влияния в этом регионе.
Советский Союз не может стоять и не стоит в стороне от этих событий.
Партия и правительство решили, что правильной тактикой на данный момент является политика сотрудничества. Американское правительство тоже нуждается в нашей поддержке и хочет сотрудничать. Но влиятельные еврейские лоббисты в американском Конгрессе пытаются создать обстановку недоверия. Главными их обвинениями являются антисемитизм и отсутствие религиозной свободы в СССР.
Сейчас в нашей стране находится с визитом полуофициальная делегация американских евреев. Посещения московской синагоги и беседы с раввином им показалось недостаточно.
Через три дня они приезжают в Бердичев. Хотят посетить чью-то могилу и присутствовать на церемонии обрезания еврейского мальчика.
Мы решили доверить эту операцию вашей семье.
Отцу даже не пришло в голову отказываться, он сразу понял, что это не тот случай. Тем не менее, попытался выразить сомнение в осуществимости плана и обратил внимание на неблагоприятные обстоятельства:
— Но в Бердичеве нет ни синагоги, ни моэля.
Владимир Михайлович успокоил его:
— Синагога найдётся, а моэль приедет, пусть даже издалека.
— А он согласится?
— Он уже согласился. Моэль сказал, что давно соскучился по Бердичеву и будет счастлив обрезать ещё одного еврейского мальчика. Попросил только, чтобы мальчик действительно был еврейским.
Я дал слово. Выполнение этого обещания зависит и от вас, Марк Львович.
— Какие будут распоряжения? — по-военному спросил отец.
— Прямо сейчас — никаких.
Завтра заберёте жену из роддома, а в четверг ровно в 11:30  на серой «Победе» я буду ожидать вас около дома. Попросите вашу жену надеть длинное платье с рукавами и шляпку. Сами наденьте парадную форму и не снимайте фуражку ни при каких обстоятельствах.
Между прочим, вы умеете читать на древнееврейском?
— Умею, меня научил дед.
— А на идиш говорите?
— Говорю, и жена тоже.
— Ну, совсем замечательно! До четверга!
Нежданные гости пожали отцу руку и ушли..
В четверг ровно в 11:30 принаряженные родители вынесли меня из дому. Машина уже стояла около подъезда.
Отец усадил нас с мамой на заднее сидение, сам сел рядом с водителем. Тот поздоровался, и только по голосу отец смог узнать Владимира Михайловича.
Его бритое вчера лицо скрывала большая клочковатая борода, на голове была широкополая чёрная шляпа, а из-под расстёгнутого пальто виднелись чёрный костюм и белая рубашка.
В последний раз отец встречал так одетых людей много лет назад в местечке, где гостил у своего деда, моего прадеда.
«Смотри, у них там даже гримёры есть», — подумал он.
Ехали недолго, остановились у районного Дома культуры, куда родители часто ходили в кино. Но теперь вход украшала не пятиконечная, а шестиконечная звезда. 
Вошли внутрь.
Зал был тем же, но со сцены исчез киноэкран, который, как оказалось, закрывал дверку с занавеской. Отец вспомнил, что за этой дверкой должны храниться свитки Торы. Со стен убрали лозунги и плакаты. За ними обнаружились цветочные орнаменты в тон лепке на потолке.
У входа появился столик с кипой книг на древнееврейском. Отец даже удивился собственной недогадливости: хорошо знакомое здание наверняка было когда-то синагогой.
Между рядами кресел медленно прохаживался человек.
Первыми привлекали внимание его неправдоподобная худоба и неправдоподобный свет, льющийся из выцветших глаз. Одет он был в ту же чёрную униформу, которая висела на нём, как на вешалке. Человек подошел к родителям и заговорил с ними на идиш:
— Какое еврейское имя вашей матери? — спросил он отца.
— Рахиль.
— А вашей?
— Малка, — ответила мать.
— Какие ваши еврейские имена?
— Мордехай.
— Сара-Фаня.
— Вы понимаете смысл обрезания?
— Понимаю, — ответил отец, — заключение союза с Б-гом.
— Как вы хотите назвать сына?
— Лейба.
— Почему, если не секрет?
— В честь моего отца, — сказал отец.
— Его нет в живых?
— Они с мамой погибли во время бомбёжки, когда бежали из Минска.
Человек закрыл глаза руками, помолчал и продолжил:
— Меня зовут реб Меир. Я буду делать обрезание вашему сыну. Не волнуйтесь, я делал это очень много раз и ни разу не отрезал ничего лишнего.
Потом реб Меир взял меня на руки, посмотрел и добавил:
У этого мальчика необычная судьба. Когда-нибудь он будет жить в доме солнца.
Отец запомнил эту фразу, но что она означает, никто не сумел объяснить до сих пор.
Тем временем дверь синагоги открылась. Вошли примерно десять мужчин в таких же чёрных костюмах. 
Отец с интересом смотрел на американцев — здоровых, упитанных, очень уверенных в себе.
А те рассматривали советских единоверцев с некоторым недоумением.
Ни худоба, ни офицерская форма, похоже, не связывались в их представлении с привычным образом еврея. Отцу показалось, что один из гостей узнал реб Меира и что тот узнал тоже и дал знак молчать, но произошло это так быстро, что вполне могло и показаться..
Приступили к молитве. 
Командовал парадом Владимир Михайлович. Он виртуозно держался между реб Меиром и заокеанскими гостями, не давая им поговорить.
Службу он вёл легко, непринуждённо и, по-видимому, без ошибок.
Только раз американец попытался его поправить, но Владимир Михайлович мгновенно сказал ему на смеси древнееврейского и идиш что-то такое, от чего тот долго смеялся, цокал языком и одобрительно качал головой...
После молитвы меня обрезали.
Потом принесли несколько бутылок водки и фаршированную рыбу. Родителей поздравляли. Американцы спрашивали, почему не присутствуют родственники. Папа и мама, не особо кривя душой, отвечали, что все погибли. Американцы подарили отцу зелёные доллары, которые он видел впервые в жизни, пожали руку и уехали.
Владимир Михайлович подвёз родителей к дому. После нескольких рюмок в синагоге отец расхрабрился:
— Разрешите вопрос?
— Разрешаю.
— Откуда вы всё это знаете?
— В подробностях рассказывать долго, — задумался Владимир Михайлович, — а вкратце — я рос сиротой. Воспитывал меня дед, знаменитый полтавский раввин. Мечтал, чтобы и я стал раввином.
 В шестнадцать лет я сдал раввинский экзамен. А через несколько месяцев деда убили во время погрома петлюровцы полковника Болбочана.
Я был молодой, горячий, поклялся отомстить, ушёл в Красную Армию. Думал, что скоро вернусь в Полтаву. И никогда не вернулся… Что-нибудь ещё?
— Владимир Михайлович, пришлите, пожалуйста, справку, что не мы с мужем затеяли всю эту историю, — попросила мама.
— Обязательно пришлю. Да, чуть не забыл: валюту нужно сдать.
Отец отдал доллары, машина уехала, меня понесли кормить.
Примерно через месяц отцу позвонили и попросили зайти в горотдел МГБ. Там ему вручили справку. На бланке Главного управления МГБ СССР было напечатано: «Настоящая выдана Марку Львовичу и Фаине Саввичне Левиным в том, что их сын Леонид подвергся обрезанию в ходе спецоперации по защите государственных интересов Советского Союза».
Внизу красовалась подпись генерал-лейтенанта П.А. Судоплатова.
* * *
— Ну и как, пригодилась эта справка? — поинтересовался я.
— Да, один раз пригодилась, — оживился Леонид Маркович. — Когда я окончил Харьковский политехнический институт, меня загребли на два года в армию. 
Попал я в Забайкальский военный округ. Конечно, служить офицером — не то, что солдатом, но удовольствия всё равно мало. Больше всех меня допекал политрук, капитан Синельников.
Начнём с того, что я оказался первым евреем, которого он увидел собственными глазами.
Во-вторых, как только я побывал в бане, ему доложили, что я обрезан.
В-третьих, он читал газеты, смотрел телевизор и верил всему, что печатают и показывают. Верил потому, что был пьян, а пьян он был всегда.
Однажды, тоже спьяну, капитан решил, что я израильский шпион. Эта мысль маниакально застряла в его голове. Может быть, на трезвую голову он бы успокоился, но трезвым он никогда не был.
Каждый раз, встретив меня, он совершенно серьёзно спрашивал нечто вроде:
— А бабы в Израиле хорошие?
Я вспоминал бравого солдата Швейка и не менее серьёзно отвечал:
— Бабы везде хорошие!
Моим шуточкам пришёл конец после очередных стрельб.
Стреляли мы из автомата. Снайпер из меня никакой, а в этот раз даже в мишень не попал. Вместо этого срезал подставку, которая держала мишень. Капитан счёл это особой удалью и на разборе стрельб громогласно заявил:
— Да, «Моссад» умеет кадры готовить, — и выразительно посмотрел в мою сторону.
Вечером он отправил донесение в особый отдел округа. Об этом мне доложил связист Серёжа Коломиец, которому я помогал готовиться к вступительным по физике и математике.
Мне просто повезло, что ночью я сумел дозвониться отцу..
На следующее утро за мной приехали два особиста, отвезли в Читу и посадили на офицерскую гауптвахту до выяснения обстоятельств.
Отец, тогда уже подполковник, прилетел в Читу и пробился к начальнику особого отдела. Когда тот развернул справку и увидел подпись Судоплатова, он встал и читал уже стоя.
Прочитав, негромко пробурчал себе под нос:
— Серьёзный мужик был. Дело делал. Зря его посадили…
Меня в тот же день приписали к особому отделу. Там я и дослужил, ничем особенно не занимаясь. От скуки стал часто ходить в городскую библиотеку и в результате женился на библиотекарше. Появились дети.
Теперь они почти взрослые и хотят уезжать в Израиль.
— А вы?
— Я не против, но меня не отпускают родители. Они так и остались боевыми офицерами и коммунистами.
Ну ничего, как-то всё уладится. Поеду к младшему брату. Он уже там. Живёт в Бейт-Шемеше...
Я тогда тоже собирался уезжать в Израиль, зубрил иврит днём и ночью. Ивритские слова «Бейт-Шемеш» сразу перевелись в моём мозгу как «дом солнца». Предсказание реб Меира стало для меня ясным, и я уверенно сказал Леониду Марковичу:
— Обязательно уедете!
С тех пор прошло много лет. Я иногда вспоминаю эту историю и обещаю себе выяснить хоть что-нибудь о реб Меире. Но каждый раз наваливаются повседневные заботы, и я откладываю реб Меира на будущее, которое, надеюсь, однажды наступит.


Abrp722
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » еврейские штучки » еврейские штучки
Страница 28 из 28«12262728
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz