Город в северной Молдове

ЗВАНЫЙ УЖИН...

smiles — Thu, 20 Aug 2026 07:13:44 GMT

Я пришёл на антиизраильский званый ужин. Всё пошло не по плану. На самом деле им нужен был израильтянин, который бы тихо каялся.

Я понял, что вечер не задастся, когда хозяйка назвала его «безопасным пространством для сложных разговоров». За такими словами никогда не следует ничего хорошего.

«Безопасное пространство для сложных разговоров» — это обычно место, где каждый волен высказывать одно и то же мнение, но при этом использовать немного разную «терапевтическую» лексику. Несогласие приветствуется так же, как вегетарианцы на барбекю: теоретически, с радушием и без какого-либо намерения угодить.

Ужин проходил в безукоризненно обставленной квартире. Мебель в скандинавском стиле, мягкое освещение, книги расставлены не по алфавиту, а по моральной значимости: палестино-американский мыслитель Эдвард Саид соседствовал с французским психиатром и политологом Францем Фаноном. Американский философ Джудит Батлер прислонилась к большому тому по деколониальной архитектуре. Там было несколько книг об Израиле, но ни одна из них не была написана израильтянином, историком, военным аналитиком, носителем арабского или иврита.

Хозяева, Оливер и Беатрис, пригласили 12 человек на то, что они назвали «вечером еды, дружбы и необходимых разговоров». Позже я понял, что меня пригласили как того, кто нуждается в «просвещении».

Беатрис встретила меня у двери с выражением лица человека, приветствующего недавно освободившегося экстремиста.

— Мы так рады, что вы пришли, — сказала она, коснувшись моей руки. — Мы боялись, что вам будет некомфортно.
— Я бывал на семейных свадьбах, — ответил я. — Переживу.

Остальные гости уже собрались вокруг огромного стола. Они держали в руках бокалы с шампанским и тихими торжественными голосами говорили о страданиях в тех местах, где им никогда не доведётся побывать.

Среди них был Джулиан, юрист-международник, который специализировался на коммерческой аренде, но в последнее время увлекся вопросами международного гуманитарного права.
Надя занималась брендингом и называла себя «сторителлером». Маркус был продюсером документальных фильмов, но ни один из его проектов так и не был реализован.
Элеанор преподавала постколониальную литературу и в совершенстве владела академическим искусством превращать эпитеты в обвинения.
Саймон работал в сфере финансов и считал себя политическим смельчаком, потому что однажды раскритиковал капитализм на ежегодном заседании Всемирного экономического форума в швейцарском Давосе...
Там также был Тео, хирург, который ничего не знал об Израиле, но знал это с клинической уверенностью.

Меня представили присутствующим.
«Это наш произраильский друг», — объявила Беатрис. Я мягко поправил её, что я не «произраильский», а настоящий израильтянин, что вызвало ропот. Это было любопытное вступление. Больше никто не был представлен страной, которую они должны были защищать. Не было никаких «это наш друг, выступающий за Францию» или «познакомьтесь с нашим противоречивым сторонником Новой Зеландии».

Очевидно, Израиль перестал быть страной. Это было расстройство личности, причём не пограничное.

— Вы храбро поступили, придя сюда, — сказала Элеанор.
— Почему?
— Ну, — ответила она, оглядывая комнату, — я подозреваю, что вы можете оказаться в меньшинстве.
— Меньшинства неприкосновенны, — сказала я, — уверен, что буду защищён.

Первое блюдо было подано на тарелках, которые выглядели сделанными вручную, потому что были изготовлены с использованием дорогостоящих материалов, чтобы подчеркнуть несовершенство. Оливер поднял бокал: «За честный разговор». Все поддержали его. Мне следовало уйти уже тогда...

Первые 10 минут разговор носил сдержанный характер. Мы обсуждали школы, цены на недвижимость, искусственный интеллект и то, потерял ли город свою душу.
Затем Надя аккуратно положила вилку рядом с тарелкой и вздохнула: «Я просто не понимаю, как кто-то ещё может защищать Израиль».

В комнате воцарилась тишина.
Головы повернулись в мою сторону с добродушным предвкушением людей, ожидающих, что лабораторное животное выполнит знакомый трюк.
— Чего вы не понимаете? — спросил я.
— Всего этого, — сказала она.
По крайней мере, это было честно.
— Оккупация. Апартеид. Геноцид. Колониализм.

Четыре обвинения, произнесённые с размеренной уверенностью, с какой зачитывают винную карту.

— Это разные утверждения, — сказал я.
— Правда?
— Да. Даже когда речь идёт об Израиле, слова сохраняют своё значение.
Джулиан улыбнулся и сказал:
— Думаю, Надя имеет в виду, что вся эта система не имеет оправдания.
— Какая система?
— Система угнетения.
— Не могли бы вы уточнить?

Он откинулся на спинку стула. Он ожидал, что я поддержу его с моральной точки зрения, а не буду задавать уточняющие вопросы.

— Оккупация Палестины.
— Какую именно территорию вы имеете в виду?
Повисла пауза.
— Палестину.
— Да, вы это уже сказали. Какую территорию?
— Палестинскую территорию.
— Газу?
— Разумеется, Газы.

— В 2005 году Израиль вывел из Газы всех солдат и гражданских лиц.

— Это не значит, что оккупация закончилась.
— А что означало бы окончание оккупации?
— Свобода.
Это был отличный ответ, потому что в нём не было содержания, а значит, его нельзя было опровергнуть.

— Израиль вывел свои войска, демонтировал поселения, изгнал собственных граждан из их домов и оставил Газу под контролем палестинцев.
Вскоре после этого к власти пришел ХАМАС, который расправился со своими оппонентами и превратил территорию в вооруженную базу. Что из этого можно назвать колониальной оккупацией со стороны Израиля?
Элеонора опустила бокал с вином.
— Вы очень избирательно подходите к этому вопросу.
— Я исхожу из фактов.
— Факты тоже могут быть идеологически предвзятыми.

Для меня это было в новинку. Я и не подозревал, что календарь тоже можно колонизировать.
Беатрис вмешалась с невозмутимостью человека, который пытается предотвратить спор о наследстве:
— Я думаю, что существуют разные истины.
— Существуют разные точки зрения, — сказал я. — Но не разные факты.

Маркус сочувственно кивнул, как будто я допустил досадную оплошность:
— Звучит очень по-западному.
— Вера в то, что события происходят в определенном порядке?
— Одержимость линейностью.
— История обычно линейна, Маркус. Происходит одно событие, затем другое. Даже документальные фильмы, как правило, придерживаются этого принципа...
Он натянуто улыбнулся.
Подали второе блюдо: сибасс на подушке из чего-то зелёного и экологически чистого.
Тео, который до этого хранил молчание, откашлялся и сказал: «Конечно, суть в том, что Израиль был создан европейцами на арабской земле».
Я посмотрел на него.
— Какую часть этого предложения вы хотели бы разобрать в первую очередь?
— Это просто исторический факт.
— Нет, это лозунг.
Евреи, основавшие Израиль, были беженцами и коренными жителями, вернувшимися на родину своих предков. Многие из них уже жили там. Другие приехали из Европы, потому что Европа веками преследовала их, а затем пыталась истребить. После создания Израиля сотни тысяч евреев были изгнаны или бежали из арабских и мусульманских стран. Сегодня значительная часть израильских евреев — выходцы с Ближнего Востока и из Северной Африки.

Тео нахмурился.
— Но сионизм был европейским колониальным движением.
— У колониальных движений обычно есть метрополия.
— Британия.
— Британия боролась с сионистами, ограничивала еврейскую иммиграцию во время Холокоста и в конце концов ушла из региона из-за еврейских восстаний. Израиль не был создан как британская колония.
— Британия способствовала его созданию.
— Как и Иордании. Похоже, Иордания не вызывает у вас такого эмоционального отклика.
— Это другое.
Естественно. Когда дело касается евреев, всё меняется.

В разговор вступил Саймон:

— Но вы же не станете отрицать, что в 1948 году у палестинцев украли их землю.
— Некоторые палестинцы потеряли свои дома во время войны.
Как и некоторые евреи, например 850 000 человек, изгнанных из арабских государств.
Кто начал эту войну?
— Израиль.
— Нет. Израиль провозгласил независимость после того, как согласился на раздел.
Арабские армии вторглись в Израиль, их лидеры отвергли раздел и выбрали войну.

— Потому что раздел был несправедливым.
— Это позиция. Это не меняет того, кто начал войну.
— Вы слишком педантичны.
— Я описываю разницу между вторжением и тем, что к тебе вторглись. Цивилизации иногда находили это различие полезным.
Надя покачала головой.
— Вот почему эти разговоры невозможны. Вы продолжаете замыкаться в фактах.

Я уставился на неё. Это остаётся одним из самых громких обвинений, когда-либо выдвигавшихся в мой адрес.
— Прошу прощения, — сказал я, — я неправильно понял цель обсуждения. Я думал, мы говорим об истории, а не оперируем готовыми лозунгами.

Беатрис рассмеялась чуть громче, чем следовало.
— Ещё вина?
— Да, — сказал я, — принесите бутылку.

К этому времени ритм вечера стал ясен.
Кто-то выдвигал огульное обвинение. Я бы спросил, что они имели в виду. Они были бы оскорблены вопросом. Я бы привёл факт. Они бы обвинили факт в отсутствии контекста. Затем они заменили бы своё первоначальное утверждение другим, не менее развернутым. Это было похоже на борьбу с туманом, только у тумана были учёные степени по многословию.

Элеанор наклонилась вперед:
— Ты хотя бы осознаешь дисбаланс сил?
— Да.
Она казалась удивлённой.
— Израиль значительно сильнее ХАМАСа.
— Совершенно верно. Из этого не следует, какая сторона морально права.
— Это говорит нам о том, у кого власть.
— Да, но не о том, используется ли эта власть в целях обороны или агрессии.
— Но проблема в силе.
— Нет, проблема в поведении.
Мораль не требует, чтобы крупный мужчина, на которого напал маленький человек с ножом, не ответил и проиграл.
— Эта метафора гротескна.
— ХАМАС вторгся на израильскую территорию, убивал мирных жителей, похищал семьи и запускал ракеты.
Вы подчеркнули дисбаланс сил. Я объясняю, почему преимущество в силе не определяет моральный статус.
— Вы оправдываете непропорциональное насилие.
— А как выглядит пропорциональное насилие?

Она открыла рот, но остановилась. Джулиан спас её:
— Международное право требует соразмерности.
— Это так. Но соразмерность не означает соответствия числа жертв. Это касается того, является ли ожидаемый ущерб гражданскому населению чрезмерным по сравнению с ожидаемым военным преимуществом конкретной операции.

Он напрягся.
— Как юрист-международник, я знаю об этом.
Он не был юристом-международником в этом смысле. Он вел переговоры об аренде офисов.
— Тогда почему вы позволили Элеанор использовать это понятие неправильно?
Он улыбнулся с напряжённым терпением человека, которому противоречат в присутствии привлекательных людей.
— Общий правовой консенсус очевиден.
— Какой правовой консенсус?
— Международного сообщества.
— И кто это?
— ООН, правозащитные организации, учёные-юристы.
— Государства с противоположными интересами, активисты с разными моделями финансирования, диктатуры с избирателями, учёные, которые не согласны друг с другом, и организации, которые обнаружили неиссякаемый административный интерес к одному крошечному еврейскому государству.

— Вы не можете игнорировать ООН.
— Я могу игнорировать Ливию, которая судит о правах человека, Иран, который читает лекции о правах женщин, и авторитарные режимы, которые выносят моральные суждения, опираясь на численное большинство. Блоки избирателей не становятся этическими авторитетами из-за того, что постоянно голосуют одинаково.
— Это невероятно цинично.
— Нет. Цинизм — это притворство, будто состав организации не влияет на её суждения.

Сибасс остыл. Как и Беатрис. Оливер попытался сменить тему:
— Кто-нибудь видел новую выставку Ротко?
— По-моему, Ротко колониальный художник, — сказал Маркус.
Я не мог понять, шутит он или нет. Передышка длилась меньше трёх минут. Тео вернулся к разговору о Газе.
— Даже если всё, что вы говорите, было бы правдой, с чем я не согласен, как ты можешь оправдывать такое количество погибших мирных жителей?

— Я не радуюсь гибели мирных жителей.
— Вопрос был не в этом.
— Нет, вопрос был сформулирован так, будто гибель мирных жителей доказывает отсутствие оправдания. Это не так. Гибель мирных жителей — это трагедия. Она может быть вызвана незаконными действиями, законными действиями, тактикой противника, военной ошибкой или сочетанием всех этих факторов.

— Это похоже на уклонение от ответа.
— Это полная противоположность уклонению от ответа. Это отказ рассматривать каждую смерть как доказательство того вывода, к которому ты пришёл до этого ужина.
Голос Нади смягчился. «Мне кажется, ты утратил человечность».
Это сказала женщина, которая весь вечер рассуждала о том, что израильтяне — это геополитическая абстракция, а палестинцы — просто декоративные жертвы.
— Моя человечность не пострадала, — ответил я, — просто она не распространяется исключительно на тех, кого ваш круг общения считает модными.
Она отшатнулась.
— Это так несправедливо.
— Да. Представьте, что вас несправедливо осуждает человек, который ничего о вас не знает. Как это неприятно.
Беатрис положила руку на плечо Нади.
За столом наметился эмоциональный, но не интеллектуальный раскол. Были я и некий коллективный организм, состоящий из скатерти, негодования и фамильного столового серебра. Подали десерт. Это было деконструированное тирамису, что было вполне уместно.
Вечер тоже был деконструирован, но, в отличие от тирамису, от этого он не стал лучше.

Саймон зачерпнул ложкой десерт и сказал:
— Я считаю, что ответ очевиден: перемирие.
— Какое перемирие?
— Постоянное перемирие.
— При этом ХАМАС останется вооруженным?
— Перемирие должно с чего-то начинаться.
— Оно уже много раз начиналось. ХАМАС нарушал перемирия, перевооружался во время перемирий и использовал паузы для подготовки следующей атаки.
— То есть ваш ответ — бесконечная война?
— Нет. Мой ответ таков: война заканчивается, когда агрессор больше не может её вести или считает, что цена слишком высока.
— Это варварство.
— Именно так заканчиваются войны.
— Нет, войны заканчиваются путём переговоров.
— Лишь некоторые.
Другие заканчиваются в Берлине, Хиросиме, Аппоматтоксе или крахом военного потенциала одной из сторон. История — это не семинар по разрешению конфликтов.

Элеанор медленно покачала головой:
— Этот язык побед и поражений очень опасен.
— Так же, как и проигрывать войны людям, которые хотят вас убить.
— Вы сводите всё к безопасности.
— Потому что мёртвые люди имеют ограниченные возможности для морального роста.

Джулиан положил обе ладони на стол:
— Именно в этом проблема сионизма. Он ставит безопасность евреев выше прав палестинцев.
— Нет. Сионизм утверждает, что евреи нуждаются в политическом суверенитете на родине своих предков, потому что история неоднократно демонстрировала фатальные последствия того, что безопасность евреев зависела от доброй воли других людей.

— Это звучит этнонационалистично.

— Как и требования палестинцев о национальном самоопределении. И всё же вы называете одно освобождением, а другое — фашизмом.
— Палестинцы угнетены.
— Угнетение не делает каждое политическое требование законным, каждую тактику допустимой или каждое историческое утверждение точным.
— У тебя всегда есть ответ.
— Да, — сказал я, — ведь я кое-что прочитал по этой теме.
Вот тогда-то вечер наконец-то перестал быть просто дискуссией.
Надя обвинила Израиль в «розовом отмывании». Маркус сказал, что хумус стал объектом культурного присвоения.
Элеанор сказала, что иврит стал оружием.
Тео поинтересовался, не стала ли травма евреев «формой унаследованной агрессии».
Саймон сказал, что Израилю следует просто доверять международному сообществу.
Джулиан назвал ХАМАС «феноменом сопротивления». Беатрис сказала, что обе стороны должны прислушиваться к мнению женщин.
Оливер открыл ещё одну бутылку.

Глупость перестала поступать порциями и заполонила всё меню. Я попытался, возможно, в последний раз, навести порядок.

— ХАМАС — это не погода за окном, — сказал я. — Это организация с лидерами, доктриной, финансированием, вооружением, стратегическими целями, обладающая самостоятельностью.
— Самостоятельность в условиях оккупации — это сложно, — ответила Элеанор.
— Всё становится сложным в тот момент, когда палестинцев могут привлечь к ответственности за что-либо.
— Это расизм.
— Нет, расизм — это когда к взрослым относятся как к морально незрелым детям, потому что вам неприятно признавать, что они несут ответственность за свои поступки.

За столом воцарилась тишина.
Мы перешли к откровенному разговору. Я родолжил: «Вы заявляете, что поддерживаете палестинцев, но отказываетесь ждать чего-то от их лидеров. Никаких компромиссов. Никакой сдержанности. Никаких демократических стандартов. Никакой защиты гражданского населения. Никакого отказа от стремления к уничтожению. Ничего. Вы оставляете за Израилем все моральные обязательства, а за его врагами — все моральные привилегии, а затем называете это состраданием».
Лицо Элеанор посуровело:
— Вы намеренно вводите нас в заблуждение.
— Нет, я слушала вас два часа. Вы знаете о конфликте меньше, чем ничего.
Вы не знаете ни войн, ни границ, ни предложений, ни отзывов, ни идеологий, ни внутренних разногласий, ни юридической терминологии, ни хронологии. И всё же каждый из вас говорит со спокойной уверенностью судьи.
— Это оскорбительно, — сказал Тео.
— Так и должно быть.
Беатрис тихо ахнула.
Я нарушил главное правило светской беседы: можно быть невеждой, злобным ханжой, несущим вздор, но нельзя быть настолько невежливым, чтобы не заметить этого.
Оливер попытался вмешаться:
— Давайте вести себя вежливо.
— Мы были вежливы, — сказал я, — в этом-то и проблема. Вежливость весь вечер позволяла глупости маскироваться под серьёзность.

Джулиан усмехнулся:
— Значит, любой, кто с вами не согласен, невежда?
— Нет. Многие знающие люди со мной не согласны. Но за этим столом таких нет.
Тирамису внезапно вызвал всеобщий интерес.
Я повернулся к Джулиану: «Вы ссылаетесь на международное право, не объяснив должным образом соразмерность».
К Тео: «Вы называете Израиль европейской колонией, очевидно, не осознавая, что большинство израильских евреев не являются потомками европейцев-колонистов».
Саймону: «Вы рекомендуете доверять международной системе, гарантии которой неоднократно оказывались бесполезными, когда евреи оказывались под угрозой».
Маркусу: «Вы думаете, что история нелинейна, потому что однажды посмотрели экспериментальный фильм».
Он выглядел искренне уязвленным.

Наде: «Вы считаете, что эмоциональная напряжённость заменяет знания».
Затем Элеанор: «А вы относитесь к каждому факту, который усложняет ваше мировоззрение, как к форме насилия».
Беатрис встала:
— Я думаю, это зашло слишком далеко.
— Я тоже так думаю.
Я положил салфетку на стол.
«Но прежде чем я уйду, давайте проясним, что здесь произошло. Вы пригласили одного произраильски настроенного гостя в комнату, где собрались люди, разделяющие одни и те же политические взгляды, и назвали это диалогом.
Вы представили меня в соответствии с моей позицией, а затем отнеслись ко мне как к морально неблагонадёжному за то, что я придерживаюсь её.
Выдвигали обвинения, которым не могли дать определения, ссылались на историю, которой не знали и на законы, которые не могли объяснить, обижаясь, когда вас просили предоставить доказательства».

Никто не произнёс ни слова.

— Вы не смелые несогласные. Вы являетесь местным филиалом международного консенсуса, созданного на основе газетных заголовков, модных приёмов и опьяняющего удовольствия от осуждения евреев за неправильный образ жизни.
— Это возмутительно, — сказала Беатрис.
— Нет. Возмутительно, что Тео предположил, будто еврейская травма порождает агрессию, сидя под картиной, которую его семья, вероятно, купила у беженца...
Тео посмотрел на картину. Я понятия не имел, откуда она взялась, но к тому моменту точность уже не так важна была для всех, поэтому я решил принять участие.
Саймон тоже встал:
— Ты впадаешь в истерику.
— В истерику? Я здесь самый спокойный.
Я просто больше не смягчаю информацию для людей, которые считают несогласие преступлением на почве ненависти.
— Ты подтверждаешь все стереотипы о произраильски настроенных людях, — сказала Надя.
— Ты имеешь в виду евреев? Какой стереотип?
Что мы в конце концов теряем терпение, когда нас поучают люди, которые познакомились с Ближним Востоком полгода назад?
— Вы невыносимы.
— Нет. Я неудобен. Это разные вещи.

Я взял свою куртку.
Все в комнате смотрели на меня с возмущением, как аристократы, которые только что узнали, что их лакей умеет читать. У двери Оливер предпринял последнюю попытку проявить великодушие:
— Мне жаль, что ты не почувствовал, что тебя услышали.
— Меня прекрасно услышали. Поэтому все и расстроены.
— Возможно, нам просто стоит согласиться с тем, что мы друг с другом не согласны.
— Нет. Возможно, вам придётся согласиться почитать кое-что по теме.
Он скрестил руки на груди:
— Вы действительно верите, что вы здесь единственный человек, который понимает проблему?
— Нет, — сказал я, — но полагаю, что я здесь единственный, кто предпринял эту вульгарную попытку.

Беатрис открыла дверь.
Разговор, по её словам, стал небезопасным. Я поблагодарил её за ужин.

Снаружи ночной воздух был прохладным и на удивление свободным от нравоучений.
Я шагал домой, размышляя о странном бремени быть «произраильски настроенным» в приличном обществе. Ожидается, что одна сторона представит доказательства, историю, нюансы, сочувствие, военный опыт, юридическую точность и подробную альтернативную стратегию для каждого возможного варианта действий.
Другой стороне нужно будет предоставить только прилагательные: колониальный, геноцидальный, апартеид, жестокий.

Каждое слово выкладывается на стол, как флеш-рояль. Не требуется никаких определений. Не требуется хронология. Не нужно знать о конкурирующих заявлениях. Само обвинение рассматривается как доказательство, в то время как любой ответ является доказательством чёрствости.

Невежество было бы менее раздражающим, если бы сопровождалось смирением. Однако невежество среди образованных людей редко существует без компании. Оно повышает статус, расширяет словарный запас и даёт уверенность в принадлежности к моральному большинству. Его обладателям не просто не хватает знаний. Они считают, что знание несколько портит репутацию, особенно когда оно мешает эмоциональной ясности их выводов.

К следующему утру я получил три сообщения: Беатрис написала, что она чувствует себя со мной комфортно, но ей нужно время, чтобы справиться с моей агрессией.
Надя выразила надежду, что однажды я снова обрету способность сострадать.
Джулиан прислал статью газетного обозревателя, который никогда не был в Израиле.

Я ответил только Беатрис, ещё раз поблагодарив её за ужин и извинившись за свой тон. Кажется, это было излишне сдержанно.

Times of Israel, перевод Ильи Амигуда

Вуди Аллен: старческое ворчание...

pitkin107 — Thu, 06 Aug 2026 14:17:03 GMT

«Вы знаете, я всегда считал, что главное преимущество Нью-Йорка в том, что здесь можно быть невротиком и никто не заметит. В других городах, если вы разговариваете сами с собой, вас отправляют к врачу. А в Манхэттене вам предлагают колонку в журнале.
Вчера я вышел купить лосося. Это, кстати, единственная стабильная еврейская традиция, пережившая Вавилон, Рим и мои отношения с женщинами.
Я шёл по Бруклину и думал о смерти. Не потому, что я философ. Просто мне за девяносто, хотя я планировал максимум до семидесяти.
И вдруг — толпа у синагоги. Я сначала решил, что выступает известный психоаналитик. В Нью-Йорке люди готовы стоять часами, чтобы услышать, почему во всём виновата их мать.

Хотя евреи и так об этом знают.
Но нет. Они кричали про «интифаду». И знаете, что меня потрясло? У этих людей столько энергии. Где они её берут? Я после двух лестничных пролётов уже хочу завещание писать. А эти готовы революцию делать, не выпив даже нормального кофе.
Один парень кричал про «деколонизацию».

Боже мой. Когда я рос, слово «колонизация» означало, что тётя Фрида заняла диван в нашей квартире на три месяца и отказывалась уезжать.
А теперь это сионистский заговор...
Вообще современный антисемитизм стал слишком интеллектуальным. Раньше нас просто ненавидели. Очень прямолинейно. Теперь нет.
Теперь человек в шарфе, который выглядит так, будто пишет стихи про собственную бороду, объясняет вам через Хайдеггера и Ницше, почему существование евреев — это форма агрессии и угроза человечеству.
Я стоял и думал: Господи, раньше нас хотя бы били люди без высшего образования, а теперь погромщики с дипломами Колумбийского университета.
Потом девушка рядом сказала: «Мы против сионизма, а не против евреев».

Это как если бы моя бывшая жена сказала: «Я не против тебя. Я просто против всего, что ты говоришь, делаешь, чувствуешь и особенно твоего секса со мной». Смысл тот же.
А потом кто-то крикнул: «Сионисты — нацисты!»

И я почувствовал, как моя бабушка перевернулась в могиле с такой скоростью, что могла бы обеспечить электричеством часть Квинса.
Моя бабушка, между прочим, пережила настоящих нацистов. Она пряталась в подвале в Польше с человеком, который кашлял так страшно, что немцы могли найти их по одному только бронхиту.
И теперь какой-то мальчик из хорошего колледжа, у которого самая большая травма в жизни — холодный кофе в Starbucks, рассказывает мне про фашизм.
Я дожил до удивительных времён.
Сейчас вообще все говорят, как люди, случайно проглотившие университетскую библиотеку. Никто больше не говорит: «Простите, я идиот». Нет.

Теперь говорят: «Я деконструирую доминирующий нарратив».
Послушайте, я вырос среди евреев. Мы не деконструируем нарративы. Мы создаём нарративы.
Я пришёл домой, включил телевизор — потому что если у вас тревожность, телевизор кажется отличной идеей. Это как лечить алкоголизм мартини со льдом. Нет абстинентного синдрома и голова не болит.
Там Роджер Уотерс снова объяснял мир. Меня всегда настораживают рок-музыканты, которые стареют и внезапно начинают говорить, как параноики, когда видят чёрную кошку.
Потом появился Канье Уэст. - Знаете, в моём детстве сумасшедшие хотя бы выглядели сумасшедшими. Волосы дыбом, плащ, голуби, разговоры с мусорными баками.

А этот парень надел чёрную маску и сказал, что любит Гитлера. И тут я понял: человечество прошло длинный путь от «никогда снова» до «давайте обсудим нюансы».
А политики? Политики говорят: «Ситуация сложная».
Нет.
Сложная это когда вам нужно объяснить аидише маме, почему в сорок лет вы всё ещё не женаты.
А когда толпа орёт у синагоги — это не сложность. Это римейк. Причём плохой. Без оригинального сценария, но с большим бюджетом на соцсети.
И вот что меня действительно пугает. Не радикалы. К радикалам я привык. Я жил в Нью-Йорке в семидесятых. Тогда радикалом считался человек, который не доверял воде из-под крана и мыл фрукты с мылом...
Меня пугает то, как быстро нормальные люди начинают делать вид, что ничего особенного не происходит. Человек вообще невероятно адаптивен. Даже когда еврейскую девушку хватают за волосы, а мальчика с пейсами ослепляют стробоскопом.
Мы можем привыкнуть ко всему.
К войне. К ненависти.
К тому, что кофе стоит девять долларов. К последнему, кстати, очень трудно привыкнуть.
Ночью, лёжа в кровати я думал: может быть, человечеству просто нельзя давать свободное время. Потому что стоит людям немного заскучать — и они начинают спасать мир, убивать друг друга или запускать подкасты о пользе войны для оздоровления общества.
И всё же… Если завтра кто-то снова придёт к синагоге с криками про смерть сионистам — я выйду. Не потому, что я храбрый. Я человек, который однажды потерял сознание во время анализа крови. Но потому что евреи слишком много раз надеялись, что безумие пройдёт само.
Оно никогда не проходит само. Оно просто надевает костюм, поступает в университет и заводит аккаунт в TikTok.
Впрочем… сначала я всё-таки съем своего лосося. А уж потом пойду, не хочется умирать на голодный желудок. Моя еврейская мама такого бы не одобрила».

КОЕ ЧТО о ТРАМПЕ...

Пинечка — Mon, 13 Jul 2026 12:13:32 GMT

Как журналист развлечений, я имела возможность освещать Трампа на протяжении более десяти лет, и за все эти годы никогда не слышала ничего негативного об этом человеке, пока он не объявил, что он баллотируется в президенты.

Имейте в виду, я получила немало денег, чтобы откопать грязь на знаменитостей (таких, как Трамп), и получила бы ещё больше. Возможно, я уже продала бы много журналов и получила бы огромное перо в свою шляпу.
Вместо этого, я обнаружила, что он трудолюбивый бизнесмен, не употребляющй алкоголь или наркотики. Кроме того, он один из самых щедрых знаменитостей в мире с сердцем, наполненным бОльшим количеством золота, чем его пентхаус стоимостью в 100 миллионов долларов.

Поскольку средства массовой информации так и не сообщили правду о Трампе, я решила собрать некоторые факты его доброты, которые он совершил за три десятилетия, но которые остались практически незамеченными.

В 1986 году Трамп предотвратил выкуп семейной фермы Аннабелл Хилл после того, как её муж покончил жизнь самоубийством.
Трамп лично позвонил на аукцион, чтобы остановить продажу её дома, и предложил вдове деньги.
Он решил принять меры после того, как увидел в новостях просьбу Хилл о помощи...

В 1988 году коммерческая авиакомпания отказалась перевозить Эндрю Тен, больного оpтодоксального еврейского ребёнка с редким заболеванием, через всю страну, чтобы получить медицинскую помощь, потому что он должен был путешествовать со сложной системой жизнеобеспечения.
Его родители обратились к Трампу за помощью, и тот, не колеблясь, отправил свой самолёт, чтобы отвезти ребёнка из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк на лечение...

В 1991 году 200 морских пехотинцев, служивших в операции «Буря в пустыне», проводили время в лагере Леджун в Северной Каролине, ожидая отправки домой к своим семьям.
Однако воинам было сказано, что была допущена ошибка и самолёт не сможет доставить их домой в назначенную дату вылета. Получив сообщение об этом, Трамп послал свой самолёт, чтобы сделать два перелёта из Северной Каролины в Майами и безопасно вернуть морских пехотинцев их близким (после войны в Персидском заливе)...

В 1995 году автомобилист остановился, чтобы помочь Трампу - у лимузина, в котором он ехал, спустило колесо. Трамп спросил доброго самаритянина, как отплатить ему за помощь. Всё, что мужчина просил, это букет цветов для своей жены.
Несколько недель спустя Трамп послал цветы с запиской, в которой говорилось: «Мы погасили вашу ипотеку»...

В 1996 году Трамп подал иск против города Палм-Бич, Флорида, обвиняя город в дискриминации в отношении курортного клуба «Мар-а-Лаго», потому что он позволил посещать клуб евреям и чернокожим.
Абрахам Фоксман, который в то время был директором Антидиффамационной лиги, сказал, что Трамп показал обратную сторону красоты, блеска и роскоши Палм-Бича, показал его дискриминацию.
Фоксман также отметил, что обвинение Трампа имело эффект распространения, потому что другие клубы последовали его примеру и начали принимать евреев и чернокожих...

В 2000 году Мори Пович показал на своём шоу маленькую девочку по имени Меган, которая боролась с болезнью хрупких костей, и Трамп случайно увидел это шоу. По словам Трампа, история девочки и её позитивное отношение тронули его сердце. Поэтому он связался с Мори и подарил маленькой девочке и её семье очень щедрый чек...

В 2008 году, после того, как члены семьи Дженнифер Хадсон были трагически убиты в Чикаго, Трамп бесплатно поместил оскароносную актрису и её семью в свой отель «Windy City».
Кроме того, служба безопасности Трампа приняла дополнительные меры для обеспечения безопасности Хадсон и членов её семьи в то трудное время...

В 2013 году водитель нью-йоркского автобуса Дарнелл Бартон заметил на краю бетонного моста женщину, глядящую на траффик ниже, когда он проезжал мимо. Он остановил автобус, вышел, обнял женщину и спас ей жизнь, убедив не прыгать.
Когда Трамп услышал об этой истории, он послал водителю автобуса чек просто потому, что считал, его доброе дело заслуживает того, чтобы быть вознаграждённым...

В 2014 году Трамп отдал 25 тысяч долларов сержанту Эндрю Таморесси после того, как он провёл семь месяцев в мексиканской тюрьме за случайное пересечение американо-мексиканской границы. Трамп же помог этому военнослужащему встать на ноги...
( Обама мог бы тоже помочь с освобождением служащего морской пехоты Соединенных Штатов, но ... не захотел сделать один телефонный звонок...)

В 2016 году Мелисса Консин Янг приняла участие в митинге Трампа и со слезами на глазах поблагодарила Трампа за то, что он изменил ее жизнь.
Она сказала, что с гордостью стояла на сцене с Трампом в звании «Мисс Висконсин США» в 2005 году, но годы спустя оказалась одна в борьбе с неизлечимой болезнью. Она поведала, что не только получила рукописное письмо поддержки от Трампа - он написал ей, что она самая храбрая женщина из всех, которых он знает - но и получила от него и от его организаций полную оплату за колледж её мексиканско-американского сына...

Линн Паттон, чернокожая глава «Trump Organization», в 2016 году - со слезами на глазах защищая своего босса в обвинении, что он расист - рассказала, как она боролась со злоупотреблением психоактивными веществами и наркоманией в течение многих лет и подчеркнула, что «Trump Organization» и вся семья Трампа не только не уволили, а поддерживали её в те чрезвычайно трудные для времена...

Доброта Дональда Трампа не знает границ, а щедрость его затрагивает и продолжает касаться жизней людей любого пола, расы и религии.
Когда Трамп видит кого-то в нужде, он помогает...

Два десятилетия назад Опра спросила Трампа в телевизионном интервью, будет ли он когда-либо баллотироваться в президенты и он ответил: «Я не могу исключить это полностью и, возможно, решусь на это, если станет ещё хуже, потому что я действительно устал видеть то, что происходит с этой страной."...

Этот день настал. Трамп видит, что нужен Америке, и он хочет ей помочь!
С другой стороны, вы когда-нибудь слышали о Хиллари или Обаме, что они(мудаки) когда-либо делали нечто подобное?!...

Я просто хочу показать всем вам, что мы наняли правильного парня.

И если Голливуд, либералы и СМИ когда-либо прекратят теребить его, Трамп будет иметь время, чтобы сделать ещё много хорошего для нашей страны ... старых добрых Соединенных Штатов !!

PS.
Для тех, кто уже поспешил проверять факты, по «Fact Checking»: не напрягайтесь.
Я уже сделала это, и все истории являются правдой!

Вот поэтому-то либералы и социалисты(нацисты) хотят уничтожить этого парня!!

Лиза Крокина

ПИСЬМО

дядяБоря — Thu, 09 Jul 2026 12:26:47 GMT

Господин вице-президент Вэнс, вы посоветовали Израилю «проснуться и ощутить реальность».

Спасибо. Мы проснулись. У нас сирены гораздо чаще, чем вы попадаете мячиком в лунку в Бедминстере. Очень способствует реализму, кстати. Но не рекомендую.

Вы сказали, что Дональд Трамп — единственный глава государства, который сочувствует Израилю. Знаете, для народа, который пережил фараона, Навуходоносора, Тита, инквизицию, погромы, Гитлера и советский отдел кадров, фраза «только Трамп вас понимает» звучит как диагноз.

Вы напомнили, что значительная часть израильского оружия оплачена американскими налогоплательщиками. Мы благодарны. Правда.

Израильтяне вообще народ благодарный: если нам дают оружие, мы говорим спасибо; если не дают — тоже говорим спасибо и уже гораздо быстрее производим своё.

Позвольте, однако, маленькую историческую поправку. Израиль был создан не грантом Госдепа, не меморандумом о взаимопонимании и не в результате удачного обеда в Мар-а-Лаго.
Он был создан кровью, потом, слезами, упрямством, молитвой и тем особым еврейским качеством, когда тебе говорят: «Вас больше нет», а ты отвечаешь: «Извините, у меня во вторник чистка зубов».

Вы спрашиваете: «Что именно предлагает Израиль? Нельзя же решать проблемы национальной безопасности одними убийствами».

Совершенно верно. Нельзя. Я с вами абсолютно согласен.

Но иногда проблема национальной безопасности приходит к нам первой — с автоматом, ракетой и программой уничтожения Израиля.
И тогда израильтянин, конечно, может долго рассуждать о морали, истории, диалоге цивилизаций и пользе бамбы для мира на Ближнем Востоке. Но в какой-то момент, когда не остаётся выбора, он стреляет. Потому что иначе потом некому будет рассуждать о столь прекрасных вещах...

Вы говорите: «Вы страна десяти миллионов».

Да. Всего десять миллионов. Маленькая страна. Такая маленькая, что на карте её закрывает палец. Но почему-то уже три тысячи лет все империи спотыкаются именно об этот палец...

Позвольте мне рассказать вам историю, господин Вэнс. Историю, которую не найти в вашей голове.

Еврейский народ получил эту землю не по меморандуму о взаимопонимании и не по милости президента США. Но на самом деле эта история началась задолго до Холокоста — за тысячи лет до того, как ваш прапрапрадед задумался о переезде на землю чероки, навахо и апачей.

Бог сказал Аврааму: «Я произведу от тебя великий народ... и благословятся в тебе все племена земные. Я благословлю благословляющих тебя, а злословящих тебя прокляну».
С тех пор потомки Авраама пережили всех своих не только многочисленных, но и могущественных врагов от которых дрожала земля.

И каждый раз, когда очередной властелин мира решал, что Израиль должен «проснуться и ощутить реальность», история записывала его имя не в книгу победителей, а в книгу тех, кто думал, что может воевать с Богом и сохранить при этом репутацию.

Фараон думал, что он и есть реальность — утонул в Красном море.
Навуходоносор думал, что он тоже реальность — ел траву, как вол.
Гитлер думал, что он реальность — отравил жену, а потом застрелился.
Что касается сделки с Ираном.
Простите, но когда режим годами обещает стереть нашу страну с карты, а потом кто-то приносит бумагу и говорит: «Подпишите, это мир», — народ Израиля нервничает. У нас историческая память. Это такая болезнь: плохо лечится, зато хорошо спасает жизнь.

Вы советуете нам не ссориться с единственным сильным союзником. Прекрасный совет. Но настоящий союзник не говорит: «Прими соглашение с тем, кто хочет тебя убить, потому что у меня подорожал бензин».

Давид не спрашивал у Голиафа разрешения на самооборону. Маккавеи не согласовывали восстание с Селевкидами. Израиль тоже не обязан спрашивать у каждого нового американского чиновника, имя которого забудут с его выходом в оставку, имеет ли право на самозащиту.

В Библии сказано: «Касающийся вас касается зеницы ока Моего».
Это не пресс-релиз. Это предупреждение.
Очень старое. Старше вашей партии, старше вашей Конституции, старше всех меморандумов, которые обычно пишут для того, чтобы потом объяснять, почему они не сработали.

Вы можете считать Израиль неблагодарным. Можете считать его упрямым. Можете даже считать, что десять миллионов израильтян должны вести себя тише, потому что за стеной спит большая американская политика.

Но евреи плохо умеют быть тихими, когда их снова собираются уничтожить. Нас этому не научили. В Египте не успели. В Вавилоне не получилось. В Европе пытались — не вышло.

Мы маленький народ. Но у нас длинная память, плохие нервы и очень странные отношения с вечностью: все уходят, а мы остаёмся.

Так что спасибо за совет, господин Вэнс.
Мы проснулись. Мы видим реальность.
Она стоит у наших границ, чтобы повторить 7/10, запускает ракеты, пишет заявления о нашем уничтожении и ждёт, когда мы сдадимся.

А мы да — упрямые. Такой «комплимент» нам выдал сам Господь Бог. Мы сначала выживем. Потом поспорим. Потом напишем об этом книгу, которая станет мировым бестселлером.

А потом какой-нибудь, прошу прощения, очередной поц снова объяснит нам, что мы неправильно поняли собственную историю...

И если вы не против, напомню кое-что из Библии, так, для всеобщего развития:
«Благословляющий тебя благословен, и проклинающий тебя проклят».
И это не рекламный слоган народа Израиля, а исторический факт.
Советую задуматься и сделать оргвыводы.

God bless America!
Rami Yudovin

Минимальная заработная плата – это максимальная глупость

Пинечка — Fri, 15 May 2026 08:30:13 GMT

Прогрессивные законодатели в Вашингтоне, округ Колумбия, недавно внесли законопроект о повышении федеральной минимальной заработной платы до 25 долларов в час. Но вместо того чтобы обсуждать достоинства такого повышения, им следовало бы обсудить саму концепцию этой системы.

Сторонники минимальной заработной платы представляют эту политику как средство повышения уровня жизни работников с низким доходом. Однако более чем за столетие она последовательно приводила к результатам, резко противоречащим этой цели. Это гораздо больше, чем экономическая политика.
Это заявление о базовых предположениях нашего общества относительно человеческой свободы, ответственности и допустимых границ государственной власти.
При честном рассмотрении минимальная заработная плата раскрывает тревожную истину: символическое сострадание часто приводит к реальным страданиям, и самую высокую цену платят те, кто менее всего способен её выдержать.

Но как возникла эта политика... Популярная версия утверждает, что минимальная заработная плата была создана для защиты низкоквалифицированных работников от эксплуатации.

Но исторические данные говорят совершенно иное – настолько политически неудобное, что это почти полностью исчезло из общественного обсуждения...

В начале XX века прогрессивные реформаторы в США, Канаде и Австралии поддерживали законы о минимальной заработной плате явно как инструмент исключения нежелательных работников с рынка труда, каковыми обычно были меньшинства, иммигранты, женщины или бедные. Логика была простой: повысить стоимость конкурентного труда. В конце концов, привлекательность найма состоящих в профсоюзах белых мужчин значительно снижается, когда чернокожий работник, иммигрант или женщина могут выполнить ту же работу за гораздо меньшую оплату.

Намерение не скрывалось. Экономисты и политики открыто писали о необходимости не допускать «низших» работников к «подрезанию» других посредством предложения работать за меньшую плату.
Милтон Фридман прямо отмечал: «Закон о минимальной заработной плате наиболее точно описывается как закон, согласно которому работодатели обязаны дискриминировать людей с низкими навыками».
Уолтер Э. Уильямс пошёл ещё дальше, назвав его одной из немногих государственных политик, где исторические намерения и современные последствия полностью совпадают...

Минимальная заработная плата – это политика, рождённая не из щедрости, а из исключения. Её цель никогда не заключалась в том, чтобы помогать.
Она всегда заключалась в том, чтобы ограничивать.

Минимальная заработная плата – это не просто экономическое регулирование; это правовой запрет. Она запрещает дееспособным взрослым вступать в трудовые соглашения, которые обе стороны считают взаимовыгодными. Если молодой человек хочет работать за 10 долларов в час, чтобы получить опыт – и работодатель готов нанять его по такой ставке – такая сделка становится незаконной.

То есть, предполагается что люди не знают, что для них лучше, а государственные «надзиратели» знают это лучше.

В свободном обществе нет оснований для того, чтобы третьи стороны диктовали условия людям, чьи обстоятельства, стимулы и мотивация им не известны и не могут быть известны...
Уильямс ещё более прямо сформулировал моральный аргумент: если вы не владеете своим трудом – если вы не свободны продавать его на тех условиях, которые выбираете сами, – значит, кто-то другой владеет частью вас. Законы о минимальной заработной плате уничтожают один из базовых принципов свободного общества: право мирных людей заключать добровольные соглашения без политического вмешательства.

Политика, насильственно ограничивающая человеческую свободу, не может претендовать на моральное превосходство.

Когда минимальная заработная плата устанавливается выше стоимости, которую способен произвести работник, она не повышает его производительность; она лишь делает незаконным его трудоустройство.

Когда государство устанавливает заработные платы выше производительности работника, этот работник полностью вытесняется с рынка труда. Иными словами, государство фактически предписывает его безработицу.

Наиболее пострадавшими оказываются группы с ограниченными навыками: часто это подростки, меньшинства, иммигранты с ограниченным знанием языка, люди с низким уровнем образования и все, кому нужно сделать первый шаг по карьерной лестнице.

Этим работникам не нужен закон, объявляющий их труд более ценным, чем он есть. Им нужна возможность приобретать навыки и опыт, чтобы их производительность – а значит и заработная плата – могла естественным образом расти.
Законы о минимальной заработной плате лишают их этой возможности.

Одна из главных ироний политики минимальной зарплаты заключается в том, что она уничтожает именно те рабочие места, которые закладывают основу для будущего успеха. Первая работа – это не только доход; это опыт, привычки, дисциплина и формирование трудовой состоятельности.

Минимальная заработная плата заставила работодателей устранять начальные позиции, заменять работников автоматами, объединять несколько низкоквалифицированных позиций в одну более сложную или просто требовать от существующих работников выполнять больше задач.

Заправщик на бензоколонке, упаковщик в магазине, билетёр, посудомойщик, продавец – должности, которые раньше занимали подростки и люди, впервые входящие на рынок труда, – постепенно исчезли за последние десятилетия и не потому, что обществу больше не нужны эти услуги, а потому что нанимать неопытных работников по зарплате, соответствующей их начальному уровню производительности, стало незаконно.

Как и многие государственные вмешательства, минимальная заработная плата создаёт утешительную иллюзию. Потребители и избиратели видят установленную законом зарплату; они не видят рабочих мест, которые так и не появились, сокращённых часов, закрывшихся предприятий или исчезнувших услуг.

Когда труд становится дороже по закону, растут цены, сокращается выбор услуг, малый бизнес испытывает трудности или закрывается, ускоряется автоматизация и замедляется экономическая мобильность.

Каждое дополнительное ограничение добровольного обмена уменьшает спектр доступных людям возможностей. Общество теряет свободу не сразу; оно теряет её постепенно – через одно регулирование за другим, каждое из которых подаётся под видом благих намерений.

Со временем граждане становятся менее свободными не потому, что свободу отняли насильно, а потому что её постепенно вежливо «отрегулировали».

Законы о минимальной заработной плате не помогают бедным, а только запрещают им помогать самим себе. Они не расширяют возможности; они их нормируют. Они не повышают производительность; они лишь запрещают занятость тем, чья производительность считается слишком низкой.

Минимальная заработная плата подрывает один из центральных принципов свободного общества: право людей заключать добровольные соглашения, выгодные обеим сторонам.
Когда государство диктует условия мирного обмена, свобода уступает место символизму, а сострадание становится не практикой, а демонстрацией.

Общество, действительно ориентированное на возможности, не стало бы криминализировать первую ступень экономической лестницы. Оно расширяло бы путь вверх – а не перекрывало его благими намерениями и жёсткими требованиями.

Перевод Рины Марчук

Ясность вместо перемирия

Златалина — Tue, 21 Apr 2026 12:11:21 GMT

В Европе уже глубокая ночь 21 апреля 2026 года. Часы показывают за полночь, а над Атлантикой ещё висит тяжёлый вечер 20-го – день, который вошёл в историю не громом орудий, а тихим, почти кабинетным росчерком пера: в Овальном кабинете Дональд Трамп подписал исполнительный указ, вводящий в действие Закон об оборонном производстве (Defense Production Act). Федеральные ресурсы брошены на ускоренное производство нефти, сжиженного природного газа, угля и инфраструктуры электросетей.
Ни фанфар, ни заявлений для прессы – просто деловой жест человека, который увидел, как цены на энергоносители взлетели из-за иранского кризиса, и решил, что Америка больше не будет заложницей чужих проливов.

Это был финальный аккорд долгого и нервного дня. Не начало войны – она уже шла восьмую неделю, – а именно её изнанка: усталость, расчёты и подготовка к тому, что перемирие может оказаться иллюзией.

День 20 апреля начался с захвата иранского контейнеровоза MV Touska в Оманском заливе. Американский эсминец Spruance вывел из строя его машинное отделение, морские пехотинцы 31-го экспедиционного отряда взяли судно под контроль. OSINT-аналитики (Ray Powell и другие) мгновенно выложили AIS-трекинг: Touska дважды заходила в китайский порт Чжухай в марте, «темнила» AIS у Шанхая, меняла «осадку» – классика «теневого флота», который годами возил из Китая в Иран товары двойного назначения. Китай, который публично клялся Вашингтону, что не поставляет оружие Тегерану, получил прямой удар по своему грузу.

И буквально через часы Мохаммед бин Салман позвонил Си Цзиньпину. Пекин впервые за 51 день лично потребовал открыть Ормузский пролив. «Спасательная шлюпка отчалила», – написал аналитик @shanaka86. Последний сверхдержавный покровитель Ирана обменял стратегический рычаг на торговые уступки по Тайваню и саммит в Пекине 14 мая.
Внутри самого Ирана день обнажил ещё более глубокий разлом. Не теократический кризис «прагматики против жёстких», а встреча однополчан Ирано-иракской войны 1980-х.

Верховный лидер Али Хаменеи убит 28 февраля. Его сын Моджтаба – в коме в больнице Сина. Реальная власть у четырёх командиров КСИР: Ахмада Вахиди (бывший глава «Кудс»), Мохаммада Бакера Галибафа, Зольгхадра и Мохсена Резаи. Они знают друг друга по казармам, по провалам 1988-го, по старым доносам, документированным в мемуарах Рафсанджани.
Fox News и генерал Джек Кин прямо заявили: переговорщики в костюмах, включая Арагчи, не имеют полномочий.
«У них есть оружие». Это не Политбюро, а «встреча выпускников школы с ядерным оружием»...

На ливанском фронте перемирие, объявленное 16 апреля, держится только на словах. ЦАХАЛ ликвидировал нарушителей буферной зоны у Бинт-Джбейля, Израиль не ушёл полностью южнее Литани и 23 апреля в Вашингтоне запланирован второй раунд прямых переговоров Израиль – Ливан при американском посредничестве, а цель – не просто пауза - вытеснение «Хезболлы» и передача контроля ливанской армии.

В Сирии тем временем друзы при поддержке Израиля закрепились в Сувейде – почти полмиллиона человек, 85 % друзы и 10 % христиане. Первое преимущественно немусульманское образование на Ближнем Востоке со времён 1948 года...

21 апреля в Исламабаде готовится второй раунд переговоров. Пакистан, выступавший посредником в апрельском перемирии, снова предлагает площадку. JD Vance должен был вести американскую делегацию, но после заявлений Трампа в Truth Social иранская сторона (точнее, сторонники Вахиди) начала колебаться. Тегеран предупреждает: «не будем вести переговоры под тенью угроз». Иран грозит новыми «картами на поле боя», если блокада портов не снимется...

Будет ли Иран «опять что-то придумывать»? По всем признакам – да. Реальная власть в Тегеране не у президента Пезешкиана и не у МИДа, а у ветеранов 1980-х, которые мыслят категориями сорокалетней вендетты. Они ещё не осознали, что Китай уже дистанцировался, а США включили режим «энергетического доминирования».

Ормузский пролив остаётся под угрозой: Иран то открывает, то закрывает его в ответ на американскую блокаду портов.
20 апреля Touska стала первым перехваченным судном после объявления блокады – нефть и товары двойного назначения из Китая. Цены на энергоносители растут, Европа уже смотрит на стратегические резервы авиатоплива.
Ливан – хрупкое перемирие, ежедневные инциденты, но прямые переговоры в Вашингтоне через три дня.
Иран – власть когорты КСИР, коматозный «наследник», фиктивная вертикаль.
Израиль – жёстко держит позиции на юге Ливана и помогает друзам в Сирии, пользуясь моментом ослабления иранской оси.

День 20 апреля не принёс ни триумфа, ни катастрофы. Он принёс ясность.
Америка готовится к долгой игре – и не к быстрым переговорам, а к тому, чтобы не зависеть от Ормуза. Иран пытается торговаться, но уже без надёжного китайского прикрытия.
Ливан и Сирия перекраиваются на земле.
А в Европе ночь 21-го только начинается, и в этой тишине уже слышно, как тикает таймер до 22 апреля. Перемирие – на словах. Реальность – на воде, в казармах и в исполнительных указах...

В этом году 21-го Израиль отмечает День памяти павших в войнах и жертв террора: 25 648 мужчин и женщин пали на боевом посту, защищая право еврейского народа на свою независимость. От рук террористов погибли 5 313 мирных жителей Израиля и иностранных граждан.

Елена Пригова

Израиль запускает крупнейшее расширение поселенческой карты за десятилетия.

дядяБоря — Mon, 13 Apr 2026 11:15:26 GMT

Давным-давно, ещё в прошлом веке, глава оппозиционной на тот момент партии «Ликуд» Ариэль Шарон сказал мне, глядя прямо в глаза: «Времена изменились. Расширение существующих ещё, может, и удастся, но новых поселений в Иудее и Самарии уже не будет».

Его категоричность тогда буквально раздавила меня. Шарон был для меня живой легендой и непререкаемым авторитетом, спорить с которым казалось просто невозможным.

До чудовищного преступления – размежевания, за которое злодей Шарон, перечеркнувший всё своё героическое прошлое, заплатил страшной карой – семилетним зависанием между мирами живых и мёртвых, – оставалось ещё лет пять…

Сегодня я вспомнил этот разговор, прочитав об утверждении 34-х новых – или точнее, 32-х новых и двух легализованных – посёлков в Иудее и Самарии.

Особенно приятно прочитать о легализации Ишув ха-Даат, где два десятилетия тому назад мы сажали наши деревья, надеясь уберечь эту землю от неминуемого вражеского захвата.

Господи, дай сил Нетаниягу, Смотричу и Бен-Гвиру довести и это чудесное дело до конца.
Шехехияну!

34 НОВЫХ ПОСЕЛЕНИЯ, КОТОРЫЕ БЫЛИ ТАЙНО УТВЕРЖДЕНЫ В КАБИНЕТЕ МИНИСТРОВ: новые подробности раскрывают местоположение поселений, их цели и стратегическую логику, стоящую за этим решением.

За последние сутки поступили сообщения о том, что военно-политический кабинет втайне утвердил создание 34 новых поселений в Иудее и Самарии в ходе широкомасштабного шага, который сохранялся под высоким уровнем секретности. Теперь раскрываются новые подробности, и среди них полный список поселений, а также планировочная и оборонная логика, стоящая за их созданием.

Речь идет о широкомасштабном шаге, который предназначен для создания поселенческой непрерывности, укрепления пространств, прилегающих к линии раздела, и предотвращения захвата земель палестинскими арабами в стратегических точках.

Самым драматичным районом в этом решении является Северная Самария, где ожидается возведение 6 новых поселений: Ноа, Эмек-Дотан, Алоней-Шомрон, Таанах, Ром-Гильбоа и Мааянот.

Одним из наиболее заметных среди них является поселение Ноа, которое будет возведено в непосредственной близости от поселений Ганим и Кадим с целью создания поселенческого блока в изолированном пространстве, окружённом арабскими деревнями.

Согласно секретному решению кабинета министров: «Поскольку поселения Ганим и Кадим изолированы и удалены от других поселений, существует необходимость в создании дополнительного поселения рядом с ними и создании на данной территории устойчивого поселенческого блока».

Александр Непомнящий

Ультиматум аутсайдеров? C отчаяния!

Бродяжка — Thu, 09 Apr 2026 15:28:49 GMT

Затишье – скорее всего временное – на Ближневосточном фронте Третьей мировой войны позволяет нам глянуть на её Западный фронт, где продолжается в самом центре Европы русско-украинское военное противостояние.
На западном фронте без перемен?
Как бы не так!
Возвратимся, однако, сначала на Ближний Восток и с ходу отдадим должное Володимиру Зеленскому, который, казалось бы, с боку припёка американо-израильской войне с Ираном и его сателлитами, однако сумел с наивысшей выгодой не только лично для себя, но и для своей многострадальной родины воспользоваться этими 39 днями и таки вклинился в самый эпицентр сейсмоопасного столкновения двух мировых цивилизаций. Это если называть вещи своими именами, а не ходить вокруг да около, пользуясь эвфемизмами и экивоками.

Вот когда Украине пригодились её абсолютно ничего практически не значащие про-арабские голосования в ничего уже не значащем атавизме по имени ООН, за которые, однако, многие мои соплеменники, включая моих друзей и френдов, её осуждали. И опять-таки кудос хитроумному, как Одиссей, украинскому президенту, который первым и единственным из европейских лидеров приветствовал смелое, рисковое и судьбоносное решение Дональда Трампа начать войну с монструозным режимом персидских фундаменталистов-террористов.
Пусть даже по субъективному принципу «скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты»: Иран – одновременный враг Израиля, США и Украины. А теперь вот и арабских стран Аравийского полуострова, по которым Иран, сублимируя (взамен Америки и Израиля, хотя тем тоже маленько достается), ударяет своими ракетами и шахедами.

Мало того, что Зеленский отправил в помощь аравийским странам сотни своих коммандос с антишахедными дронами, но и сам совершил блицкриг по этим странам, а потом расширил своё дипломатическое турне за счёт Иордани, Турции и Сирии, куда явился вместе с турецким министром иностранных дел – вот вам и тройственный альянс против России.
Это к вопросу кому в конце концов достанется Крым? Не могу припомнить, кто его назвал «осколком» или «огрызком» Оттоманской империи. Солженицын? По любому, Эрдоган с его реваншистскими планами заинтересован в Крыме если не территориально, то в смысле расширения сферы влияния. И Зеленский ему подыгрывает, объявив в канун поездки в Турцию о правах Крымских татар и их представительного Меджлиса...

Ладно отвлеклись, хотя может и углубились в дерзкую политическую интригу Зеленского, а он играет по-крупному, превратившись благодаря ближневосточной войне из европейского лидера в мирового, а заодно и повысив роль Украины из всё-таки маргинальной в державную, мировую. Движение обратно пропорциональное «движухе» (спасибо кремлевскому пахану за сленговое словечко) России, которая, теряя одного за другим союзников и партнёров – от Венесуэлы и Кубы до Сирии и Ирана и на очереди, возможно, Венгрия, где на днях предстоят выборы – уже утратила своё мировое значение и выглядит анахронизмом на фоне и в контексте мировой истории.

Чему способствуют и сплошные военные неудачи, потому как на западном фронте как раз и происходят необратимые перемены в последние месяцы. Согласно авторитетному ISW (вашингтонский Институт изучения войны), у России с начала этого года больше никаких территориальных приобретений. Наступление рашистов застопорилось и заглохло, в то время как украинцы, наоборот, отвоёвывают свои земли километр за километром: 10 квадратных километров только за недавние дни. Не отсюда ли панические, пораженческие заявления прокремлевских блоггеров и впервые критика военных и политических лидеров. Хотя, конечно, винить в военных неудачах следует не русских, а украинцев, за изменение самих способов ведения войны, game–changing, как у нас говорят.

Главные военный прорыв Украины благодаря их вездесущим дронам, которые достают военные цели за тысячу и более километров, выводя из строя корабли, самолёты, порты и другие военные объекты. И, конечно же, нефтяные перегонные заводы – кормовую базу войны. Более 40% НПЗ выведены из строя, Россия прекратила экспорт нефти, но всё равно на фронте всё более острая её нехватка. Дефицит нефти для войны!

Вот даже повышением мировых цен на нефть Россия не успела воспользоваться за эти 39 дней, а сейчас цены уже неуклонно ползут вниз... Опять-таки благодаря «добрым дронам», которые вывели из строя Приморск, Усть-Лугу и Новороссийск, откуда российская нефть должна была идти покупателям за баснословные цены. Само собой, дроново-антидроновые услуги аравийским странам не на халяву, а по бартерному принципу: взамен Украина получает недостающее ей оружие, включая ракеты для ПВО.

Будучи только политологом, я всё-таки обязан здесь хотя бы мимоходом, упомянуть компанию по оборонным технологиям «Fire Point» со штаб-квартирой в Киеве и её главного конструктора и совладельца Дениса Штилермана. Кстати, на физика он выучился в Москве, а в Киев вернулся как раз к объявлению независимости Украины и автоматически стал её гражданином. Именно учёным этой суперной компании, которая занимается не только дронами, но и ракетами и вот-вот появится своя баллистика, обязана Украина достижениями в военных технологиях – впереди планеты всей!

По решительному, пусть и дипломатическому выражению бывшего директора ЦРУ генерала Дэвида Петреуса, Russia no longer has the upper hand.

Почему я ссылаюсь именно на Петреуса?
Из бывших американских политиков его масштаба Петреуса можно считать главным спецом по Украине, которой он занимается на высоком профессиональном уровне. Достаточно сказать, что с начала полномасштабного рашистского вторжения в Украину, Петреус побывал там десять раз, в том числе на фронте. А у кого теперь там upper hand? Вестимо у Украины! Недавнее интервью с генералом так и озаглавлено:
Ex-CIA director says US needs to learn “new concept of warfare” from Ukraine.

Чем тогда объяснить ультимативное требование кремлёвского недоумка даром вернуть ему часть Донеччины, которую рашисты не могут взять военным путём вот уже восемь (!!!) лет, потому как украинцы превратили её в неприступную крепость?

Россия не просто проигрывает эту бессмысленную, кретинскую войну, но и своё место в истории. В новой мировой дислокации прежней России нет места.

Владимир Соловьев-американский

Как ЦРУ обмануло Иран

REALIST — Mon, 06 Apr 2026 10:18:17 GMT

В последний раз, когда ЦРУ проводило операцию по дезинформации, чтобы вывезти американцев из Ирана, оно придумало фиктивную голливудскую кинокомпанию под названием Studio Six Productions, разместило рекламу в Variety, напечатало визитки и провело шестерых дипломатов через аэропорт Мехрабад, замаскированных под канадскую съёмочную группу, осматривающую места для научно-фантастического фильма.
Это было 28 января 1980 года. Операция называлась «Арго».
Она сработала, потому что легенда была достаточно тщательно продумана, чтобы выдержать проверку на контрольно-пропускном пункте в аэропорту во время революции...

Сорок шесть лет спустя ЦРУ создало легенду за считанные часы.
По данным Fox News, ссылающегося на высокопоставленного чиновника администрации Трампа, 3 апреля Агентство начало кампанию по дезинформации внутри Ирана, распространяя ложную информацию о том, что сбитый пилот F-15E уже найден и его перевозят для эвакуации из страны. В некоторых сообщениях описывается морской вариант: корабль-призрак, фальшивая морская эвакуация, которая заманила иранские береговые силы к судну, на борту которого не было разыскиваемого человека.

Иран гонялся за призраками.
Пока сухопутные войска КСИР, ополчение «Басидж» и племена бахтиари, претендующие на награду в 60 000 долларов, охотились за ложными следами, сотрудник службы безопасности сидел в расщелине скалы на 7000-футовом хребте в горах Загрос с пистолетом, зашифрованным маяком и подготовкой по выживанию в экстремальных условиях, ожидая тех, кто действительно знал, где он находится.

«Уникальные, превосходные возможности» ЦРУ – фраза, использованная высокопоставленным чиновником и намеренно оставленная без уточнения, – подтвердили его личность, убедились, что маяк не является ловушкой, и передали координаты в Белый дом.

Высокопоставленный чиновник администрации Трампа заявил Fox News: «В течение 8 часов у нас уже были запущены самолёты, а ещё через 12 часов мы были на земле в Иране».

Обман не привёл к полному отвлечению внимания и силы КСИР всё равно приблизились. Завязалась перестрелка. Два транспортных самолёта были уничтожены на земле самими американцами, которых доставили туда этими самолётами. Но сфабрикованные сообщения дали решающие часы: часы между моментом, когда оператор связи был преследуемым человеком, застрявшим в расщелине, и моментом, когда его обнаружили сотни операторов, приближающихся к его позиции.

Ложные рассказы не нуждались в том, чтобы обмануть каждого иранского командира... нужно было лишь замедлить их движение достаточно надолго, чтобы реальная операция достигла горного хребта.

Операция «Арго» длилась несколько месяцев и позволила эвакуировать шесть человек из аэропорта. Эта же операция заняла несколько часов и позволила эвакуировать одного человека с горы, расположенной в 200 милях от вражеской территории во время активной войны. Методы работы эволюционировали от создания сложных легенд до быстрой тактической дезинформации, внедряемой в сети противника в режиме реального времени. Принцип тот же: создать реальность, в которую противник поверит, чтобы спасаемые люди смогли добраться до безопасного места.

Человек, которого преследовали иранцы, никогда не находился там, где его искали. Корабль, за которым они наблюдали, никогда его не перевозил. Конвой, за которым они гнались, не существовал. И к тому времени, как они поняли, что сделало ЦРУ, спецназ SEAL Team 6 уже погрузил полковника на самолёт и доставил в Кувейт, где, по словам президента, с ним «всё будет в порядке».
Агентство, которое однажды использовало фальшивый фильм для спасения американцев из Ирана, прибегло к фальшивым радиопередачам.”

Наталья Плюснина-Островская

БРАТ СЕНАТОРА ДЖОНА МАККЕЙНА - O ЕВРЕЯХ И ИЗРАИЛЕ

Щелкопёр — Sat, 14 Mar 2026 11:40:56 GMT

Сейчас в СМИ много беспокойства - "Сможет ли Израиль выжить?

Не волнуйтесь. Палестинцы, арабы и - возможно - большинство американцев не понимают, что евреи уже больше никогда не пойдут покорно на убой...

НИКОГДА.
И если мир не хочет понять, что в случае нападения на Израиль УМРУТ МИЛЛИОНЫ АРАБОВ, это его дело...
В истории мира евреи всегда были наиболее гонимыми. Их обвиняли, били, гнали и убивали. Не только во время Второй мировой, во время Холокоста, но и в течение тысяч предшествующих лет.

Евреи действительно были "Избранными Людьми" в ужасном и трагическом смысле этих слов. Библейская история порабощения евреев Египтом - это история, наполненная не только теологической легендой но и героическими эпопеями еврейских восстаний и еврейской борьбы с завоевателями.

В начале нашей эры Римляне (которые в течение долгого времени не только "терпели" евреев, но даже, восхищались ими, ставя их "выше" других вассалов) устали от их постоянных требований независимости и выбрали раннее "решение еврейского вопроса": Иерусалим был разрушен и сравнён с землёй, еврейское сопротивление подавлялось римской военной машиной (см. " Masada").

Тогда то и началась диаспора - РАССЕИВАНИЕ ЕВРЕЕВ по всему миру. Их историческая родина была завоёвана агрессором и разрушена, их культура растоптана.
Они были вынуждены искать места и страны где они могли бы жить в безопасности. Но безопасность на новых местах была ненадёжна и хрупка. Поселявшиеся в других странах евреи и там подвергались притеснениям и гонениям.
Слова "погром", "гетто", "антисемитизм" быстро входили в обиход многих языков. В Европе терпимость и иногда даже теплота к беженцам-евреям всё чаще сменялась недоброжелательностью. Евреям не прощали их интеллект, их способность к наукам, врачеванию и торговле.
Нет страны в Европе или Западной Азии, где толпа в какой-то момент не бросилась бы грабить и убивать детей Моисея.
А правители стран не только нанимали на службу лучшие еврейские умы, но и пытались манипулировать еврейским населением, которое в каждой стране неизменно и быстро становилось заметной культурной и экономической силой...
Черчилль считал одним из самых великих английских королей Эдварда I. В годы его правления, в конце 1200-х, британской короне подчинились Уэльс и Корнуолл, Шотландия и Ирландия.
Эдвард I был первым европейским монархом, который построил эффективную администрацию, ввёл новые законы и построил политическую систему страны . Не забыл он и о евреях. Точнее...
- Эдвард не забыл о еврейских деньгах.

По законам тогдашней Британии евреи не могли владеть землёй, не могли занимать общественных должностей, не могли заниматься большинством профессий в разных отраслях и евреи поняли, что только накопление денег может дать им хоть какую то уверенность в завтрашнем дне, поняли что чулок с золотом и серебром отобрать намного труднее, чем землю или должность.
Евреи стали копить деньги. Эдвард взял у еврейских общин ссуду - одолжить ему деньги согласились только они. Именно на эти еврейские деньги Король Англии смог профинансировать свои имперские интересы в Европе. Но возвращать долги ему не хотелось и Эдвард нашёл выход - он просто выслал евреев из страны...
Через некоторое время Эдвард пригласил евреев назад, пообещав им всевозможные блага и защиту. Евреи поверили и вернулись. Эдвард одолжил у них ещё больше денег и... выгнал их снова.

Большинство людей не знает, что эпоха Ренессанса пришла в Испанию раньше, чем во многие другие страны.
В поздне-средневековый период в Испанию ехали все - арабы, евреи, европейцы. Университет Саламанки был одним из больших центров науки в мире - учёные всех стран считали за честь делиться с коллегами своими знаниями и идеями именно в космополитичной Саламанке.

Но в 1492 году Фердинанд и Изабелла, убеждённые в непогрешимости религиозного фундаментализма ввели "Закон Очистки". Все евреи, арабы и другие нехристиане были высланы из страны или сгорели на кострах инквизиции. Уцелевшие от "очистки" евреи стали называться сефардами - в отличие от беженцев из Восточной Европы, которые назывались ашкенази.

Прибытие евреев в Соединенные Штаты открыло новую эру в судьбе этого народа.
Большинство американцев - приехавших из антисемитской Европы - презирали евреев, которых защищали конституция и законы США.
И евреи, обеими руками ухватившиеся за своё спасение - свободу, равенство и братство по-американски, за американскую мечту, с новой силой показали на что они способны.

Еврейские идеи, знания и энтузиазм были инвестированы в новые предприятия, в розничную торговлю, в индустрию развлечений. Евреи дали Америке прекрасных учёных и предпринимателей, писателей и композиторов, врачей и адвокатов.
В том, что Соединенные Штаты стали самой сильной и процветающей державой есть и еврейская заслуга.
Как контрастирует всё это с Холокостом - методичным уничтожением миллионов. Евреев убивали во все времена, но только нацисты поставили эти убийства на конвейер.

Приблизительно 15 лет назад я стоял в центре Дахау, пытаясь постичь как мог случиться Холокост. Чудовищность того, что произошло там, понимание, что всё это происходило неподалеку от улиц, где жили обычные трудолюбивые немцы среднего и рабочего класса, щемили сердце.

Как могли люди оставаться безразличными к страданиям и гибели других людей, слышать их крики, знать про их боль и молчать? Воспринимать факт такого террора без дрожи?
Я больше не задаюсь этим вопросом. Как мы все знаем, ЛЮБАЯ секта человеческого рода способна уничтожать членов другой секты. Член Waffen SS, сербский снайпер, турецкий полицейский в Армении 1920-х годов, Klansman в Миссиссипи...

Да, даже история Соединенных Штатов не розовая аллея. Даже в университетах и аспирантурах США в прошлом были ограничения на приём евреев... Но теперь у евреев снова есть их настоящая историческая Родина. Место, которое принадлежало им когда-то и принадлежит им сейчас. И в этом суть.
Теперь уже не имеет значения, сколько времени и кто будет пытаться уничтожить Израиль - в случае вооружённого конфликта евреи будут драться за свою страну, за свой народ, за своих детей, они будут бороться, как борется львица, чтобы спасти своих детёнышей.
Они будут бороться со свирепостью и умением, которое изумит нас, изумит мир. Многие умрут.
Я думаю, что умрут главным образом те, кто нападёт на евреев.

Если бы в начале этой битвы были объявлены жуткие исторические пари, то я поставил бы на израильтян, будучи уверен, что они будут стоять до конца и победят.

Ирония истории: в то время как мы посылаем наших парней в далёкие страны чтобы наказать тех, кто принёс нам ужасы 11-го сентября в Нью Йорке, наше правительство пытается удержать израильтян от возмездия убийцам.

Мы носим траур и помним 11-ое сентября, но не замечаем, что в Израиле своё 11-ое сентября случается почти каждый день.
Однако, замечаем мы это или нет - не имеет значения. Как не имеет никакого значения, с кем вы - с израильтянами или с теми, кто считает, что Израиль - нарушитель покоя на Ближнем Востоке.
Не имеет значения, потому что как только на горизонте замаячит новый Холокост, Израиль - с согласия и при содействии Соединенных Штатов и Европы или без этого согласия и содействия - без промедления и нерешительности уничтожит тех, кто попытается уничтожить его.
Евреи больше не будут покорно идти на убой.

Джо Маккейн