| Форма входа |
|
 |
| Меню сайта |
|
|
| Поиск |
|
|
| Мини-чат |
|
|
|
|
|
от архивариуса
| |
| papyura | Дата: Пятница, 31.10.2025, 08:51 | Сообщение # 571 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| В 1969 году, в разгар "войны на истощение" между Египтом и Израилем, египетский спецназ совершил нападение на "Форт-Тауфик" - укреплённый пункт ЦАХАЛа на юге Суэцкого канала. Погибли семеро израильских военнослужащих и правительство санкционировало ответную операцию.
В качестве цели был избран военный объект под названием "И-Грин" - остров Грин, в котором размещался египетский зенитный комплекс и радарная установка.
Этот объект находился к югу от города Суэц и представлял собой искусственный островок (на иврите "и"), который ещё перед Первой мировой войной возвели на подводной скале англичане с целью защиты южных ворот в Суэцкий канал.
С годами египтяне основательно укрепили островок, построив на нём здания и подземные бункеры, навезли туда артиллерии и оборудовали системами противовоздушной защиты, превратив в неприступную крепость.
Вместе с солдатами, обслуживающими оружейные расчёты, на острове постоянно находились спецназовцы, в задачу которых входила защита объекта от возможного нападения с моря...
Израильтяне нацелились именно на остров Грин по ряду причин.
Во-первых, очень эффектно было бы нанести египтянам удар по объекту, который сами они считали неуязвимым.
Во-вторых, неплохо было бы развенчать миф о непобедимости египетского спецназа, который сам же спецназ и создал.
Однако для того чтобы достичь желаемого, операцию, следовало разработать с особой тщательностью ещё и потому, что ничего подобного до тех пор израильским военным осуществлять не приходилось, ведь речь шла о попытке захватить хорошо укреплённый и со всех сторон окружённый водой объект.
В процессе планирования операции израильтяне пришли к выводу, что без упомянутого эффекта внезапности рассчитывать на успех почти не приходится и для его создания первая группа бойцов должна будет добраться до острова вплавь, под водой. Так что их набрали из числа военнослужащих подразделения морского десанта "Шаетет-13".
Завершить же операцию и осуществить так называемую "зачистку" острова предстояло бойцам спецназа генштаба ("саерет маткаль"). Словом, для выполнения операции были отобраны лучшие из лучших.
Целый месяц они отрабатывали мельчайшие детали на точной модели острова Грин, специально созданной на территории военно-морской базы вблизи Хайфы. Наконец командование сочло, что бойцы к операции готовы, и был назначен "день X".
В ночь в 19 на 20 июля 1969 года первая группа бойцов на резиновых лодках направилась на середину Суэцкого канала и оттуда вплавь - к острову Грин. На то чтобы доплыть до острова, у них ушло два часа - плыть пришлось под водой, да ещё против течения. Стараясь не наделать шума, они разрезали колючую проволоку, и командир группы с шестью бойцами стали продвигаться в глубь острова. На первом этапе операции было решено ликвидировать египетский спецназ, который охранял радарную установку.
Израильтяне проявляли крайнюю осторожность, но один из охранников услышал шорох, насторожился и, осветив себе дорогу фонарём, двинулся на звук. У кого-то из наших ребят не выдержали нервы, и он открыл по египтянину огонь. Тот был убит, но звуки выстрелов вспугнули остальных.
Скрываться уже не было смысла, и израильские бойцы бросились в бой. Египтяне открыли ответный огонь, однако из-за темноты и неожиданности он был беспорядочным и малоэффективным. Они попытались спастись бегством -на лодках, но на воде их ждала вторая группа израильских коммандос.
Тем временем израильтяне на острове забросали гранатами радарную установку, полностью разрушив её, и принялись за уничтожение зенитных установок.
Часть бойцов занялась зачисткой острова: операция эта осложнялась тем, что территория представляла собой сложную систему бункеров, соединенных замысловатыми узкими переходами. Прятавшийся в одном из них египетский солдат бросил в израильтян гранату, двое погибли, и темп продвижения пришлось снизить.
К этому времени к острову подоспели на резиновых лодках бойцы спецназа генштаба ЦАХАЛа, которые взяли на себя завершение операции.
Всё проходило более или менее гладко, за исключением эпизода, связанного с зачисткой укреплённого пункта, где оставалась довольно многочисленная группа египетских солдат. Завязался бой, в котором погиб один из командиров спецназа, капитан Эхуд Рам...
Операция стала слишком шумной, да и потери со стороны израильского спецназа оказались достаточно ощутимыми. Спецназ получил приказ отступить и вернуться на израильскую сторону Суэцкого канала. Однако полковник Зеэв Альмог, командир морских коммандос, приказал бойцам всё-таки продолжить зачистку пятого, последнего укреплённого пункта на острове, где ещё оставались египтяне, ведущие шквальный огонь. И только когда автоматная очередь угодила в склад боеприпасов и те стали взрываться один за другим, не позволяя израильтянам приблизиться к этому пункту, Альмог приказал отступить, распорядившись заминировать артиллерийские орудия, которые бойцы не успели уничтожить...
Вся эта очень рискованная операция заняла 50 минут.
Израильский спецназ покинул остров и на лодках стал продвигаться к своим берегам. К этому времени египтяне очнулись и открыли артиллерийский огонь. Некоторые снаряды рвались совсем рядом с лодками, что невероятно осложнило израильтянам отступление, особенно с учётом того, что они везли убитых и раненых.
Дно одной из лодок было пробито, и шестерым морским десантникам пришлось добираться к берегу вплавь. Плыть было далеко, и подобрать их вылетели два вертолёта. Поначалу им пришлось повернуть назад, потому что египтяне стали обстреливать их из установок ПВО. Однако вертолёты все же вернулись и сумели поднять бойцов из воды.
Вся команда благополучно добралась до берега в районе Рас-Судар, в западной части побережья Эйлатского залива.
Израильтяне находились примерно в 15 минутах пути от острова, когда раздался мощный взрыв: это сработали заряды, которыми бойцы обложили артиллерийские установки по распоряжению полковника Альмога. Во время выполнения операции были убиты шестеро израильтян - по трое из морского десанта и спецназа генштаба ЦАХАЛа, ещё девять получили ранения. Всего же в операции участвовали 40 бойцов.
Число убитых египетских военнослужащих достигло 70 человек, по предположениям, нескольким солдатам удалось бежать с острова на лодках и тем самым спастись.
Несмотря на некоторые осложнения и потери операция возмездия на острове Грин вошла в историю Армии обороны Израиля как одна из самых дерзких и результативных. Шесть её участников получили высшие награды ЦАХАЛа. "Знак мужества" был присужден лейтенанту Ами Аялону, в будущем главе ШАБАКа и командующему военно-морскими силами страны, который во время операции получил серьезное ранение в шею.
Когда раненых эвакуировали с острова, Аялон не подавал признаков жизни, и его поначалу сочли убитым. Однако товарищи нащупали у него пульс и сделали все, что было возможно, чтобы сохранить ему жизнь, а остальную работу на суше проделали врачи...
Подводя итог операции, командующий десантом, ныне покойный генерал Рафи Эйтан (впоследствии начальник генерального штаба ЦАХАЛа и министр) сказал: "В этом сражении принимали участие наши лучшие силы, наша замечательная молодёжь. После Шестидневной войны высказывались некоторые сомнения по поводу эффективности морского десанта, но в ходе операции на острове Грин бойцы этого подразделения доказали со всей очевидностью, что достойны того высокого доверия, которое им оказано".
Египтяне, глубоко обескураженные уничтожением системы ПВО, располагавшейся на, казалось бы, неприступном острове Грин, были шокированы внезапностью нападения израильтян. И, наверное, впервые осознали в полной мере, что для ЦАХАЛа не существует ни границ, ни ограничений.
Теперь они дважды думали перед тем, как решиться на какую-либо вылазку против объектов ЦАХАЛа в районе Суэцкого канала.
|
| |
|
|
| Златалина | Дата: Вторник, 04.11.2025, 16:20 | Сообщение # 572 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 318
Статус: Offline
| Лариса Амир-Тремвоблер
Попробую внести ясность. Всё равно каждый раз приходится отвечать на одни и те же вопросы: "он (Игаль Амир) или не он" и "если не он, то почему он признался?"
Начнём с середины 90-х годов: в Израиле кипят страсти вокруг Норвежских соглашений: демонстрации, теракты, «жертвы мира», «враги мира»… жизнь бурлит.
Молодой человек по имени Игаль Амир, студент юридического факультета Бар-Иланского университета, разделяет мнение многих, что «мирный процесс» представляет огромную угрозу для государства.
Причём, в отличие от многих, приходит к этому выводу не на основании чужих слов, а со свойственной ему «талмудической» обстоятельностью (занудством, сказала бы я как любящая супруга), досконально изучив текст самих соглашений, а также всякие оценки экспертов, отзывы жителей территорий и тому подобное.
Поэтому он со всей энергией включается в борьбу, возит студентов на субботы в поселения, чтобы показать ребятам из центра страны, что стоит за словами «отдача территорий» и кто скрывается за ярлыком «злобные экстремисты»; устраивает лекции с участием историков и специалистов вроде Ури Мильштейна, встречи с раввинами, общественными деятелями, политиками; по их просьбе приводит студентов на демонстрации — например, у Ориент-Хаус в Восточном Иерусалиме.
Кстати, среди его помощников есть некий Авишай Равив, он не пользуется большой популярностью среди однокашников, умом не блещет, и вообще поговаривают, что связан с Шабаком; но зато очень исполнительный, всегда при деньгах, всегда готов поехать, узнать, позвонить... Правда, есть с ним и хлопоты, не доглядишь – устроит какую-нибудь провокацию, подобьёт хлопцев переворачивать прилавки на арабском рынке.
Но ведь у всех есть недостатки?..
В общем, всё движется. Студенческая организация ширится и насчитывает уже сотни участников, администрация университета даже выделяет Игалю средства на его деятельность. Но на мирный процесс всё это влияет примерно так же, как и остальные правые инициативы, то есть никак.
СМИ всё игнорируют, правительство несётся вперёд. И вот уже ратифицировано соглашение «Осло 2», начинается отступление из арабских городов, планируется передача Голанских высот Сирии, а затем – большого куска территории в районе срединного хребта Самарии и Иудеи Арафату, — так что территориальная непрерывность позволит ему объявить о создании государства. И всё это до выборов, намеченных на ноябрь 1996-го...
Тогда Игаль решается на крайний шаг. Терять, по его мнению, нечего. Даже если правые выиграют выборы, к тому моменту ситуация станет необратимой, и в самом лучшем случае это приведёт к тяжелейшей кровопролитной войне..
4 ноября 1995 года он включает телевизор — идёт репортаж с митинга. Накануне он уговаривал брата Хагая поехать в поселение, но тот отказался, поэтому шаббат Игаль проводит дома в Герцлии. Всю субботу колеблется, идти ли на митинг, и всё же на молитве читает «видуй» — исповедь перед смертью.
Пистолет «Беретта» у него легальный, куплен с разрешением. Пули — тоже, но часть из них Хагай, увлекающийся техникой и уже записывающий на свое имя ряд патентов, модифицировал. Игаль открывает магазин, проверяет патроны: изменённые ставит назад, магазинные — вперёд, чтобы, если что, не подставить брата. Он бы заменил все пули, но тогда Хагай может обратить внимание, догадаться, что он собирается на площадь, и попытаться задержать его, Хагай ведь не верит, что физическое устранение ПМ изменит ситуацию к лучшему, а главное, не в восторге от мысли, что его младший брат будет убит охранниками или окажется в тюрьме. Поэтому Игаль выходит из дома незаметно для всех.
Возможные сценарии дальнейшего мы с ним обсуждали примерно сто-пятьсот раз. Когда и где могли подменить пули в его пистолете? В автобусе или на площади, когда он ждал в стерильной зоне? Всё возможно, но трудно себе представить. С другой стороны, он сам слышал крики «срак, срак», видел, что Рабин после первого выстрела даже не покачнулся. И каким образом он сам остался в живых, почему в него не стреляли?..
По дороге в полицию, в машине, ему сообщили, что Рабин умер от полученных ран. Само собой разумеется, у него и мысли не возникло, что выстрелы могли быть не только его. А что естественно было предположить на его месте? Типичная бритва Оккама, да и вообще, обычная человеческая логика. Правда, оставались всё те же вопросы, и на очной ставке с братом, хорошо разбирающемся в баллистике, он первым делом спросил, может ли быть отсутствие реакции при выстреле с такого близкого расстояния… Но этих странностей было абсолютно недостаточно, чтобы строить далеко идущие теории и отказываться от ответственности – что вообще совершенно не свойственно Игалю.
О «теориях заговора» он услышал в первый раз от адвоката Гольдберга, с которым ему разрешили встретиться через месяц после ареста.
Кое-что ему показалось убедительным, и вот тогда, на продлении ареста сразу после этой встречи, он бросил свою знаменитую фразу про то, что всё «тут взорвётся, если узнают, что было на самом деле». По его словам, это был пробный шар. «Пусть они(правые) разбираются, что там произошло на самом деле, а если пострадает доверие к системе и к Шабаку, тем лучше». Знал бы он заранее, какая поросль сюжетов взойдёт на этой его «пробной» фразе!
А потом начался «балаган» на суде: охранник Йорам Рубин три раза менял свою версию. Появлялись ещё какие-то несуразные свидетельства. Понятно было, что врут, и врут много, но зачем, с какой целью, кроме ясной цели спасти свою шкуру?..
Понятны были и цели правых, которые с таким энтузиазмом «ухватились» за теории конспирации. На протяжении последующих лет Игаль, в изоляции, предоставленный самому себе и имеющий в своём распоряжении для связи с миром один только радиоприёмник, пришёл к твердому убеждению, что интерес правых публицистов, таких, как ныне покойный Адир Зик, состоит в том, чтобы полностью очиститься от обвинения в убийстве Рабина, заявив: «Это не мы! Это Шабак и Авишай Равив, пророк его, злой гений всего правого лагеря!»
И что, скажите мне положа руку на сердце – это было не так?
В самом деле всех интересовало лишь исключительно восстановление цепочки событий, а то что по ходу можно было отгородиться от потока обвинений, смыть с себя клеймо, «каинову печать» - так это пустяк! Разве же это важно нам, правдолюбцам?!
Только в 2005-м, поговорив по телефону с Нахумом Шахафом, Игаль убедился в том, что в официальной версии действительно есть очень серьёзные нестыковки, и прежде всего – выстрел с расстояния касания, который он никак не мог совершить. Но ни версия Шахафа, ни другие не давали объяснения, что же фактически имело место в тот вечер. Поскольку так и не было произведено настоящее расследование, с доступом ко всем материалам и уликам, ответа на этот вопрос нет до сих пор.
Но теперь, тридцать лет спустя, когда многим очевидна страшная угроза, нависшая тогда над народом в результате соглашений Осло, - опасность, которую на том этапе удалось предотвратить, - так ли это важно по сути?
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Воскресенье, 09.11.2025, 05:45 | Сообщение # 573 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| читайте внимательней, чтобы подробнее узнать о преступном заговоре всех тех, кто мнит себя "элитой":
https://gazeta.rjews.net/Lib/who_kill_rabin/part04.html
|
| |
|
|
| Златалина | Дата: Понедельник, 10.11.2025, 17:26 | Сообщение # 574 |
|
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 318
Статус: Offline
| можете спорить сколько угодно, но я останусь при своём мнении, что такие вот типы-подлецы
из шабака "достали" Каханэ в Америке...
тысячепроцентно уверена в этом!
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Четверг, 13.11.2025, 18:08 | Сообщение # 575 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| 
22 июня 1941 года директор пионерского лагеря сумел увезти своих воспитанников из-под немецких обстрелов и довёз их до Каракулино.
Июнь 1941 года. Советские дети из ближайших населённых пунктов Литвы, Эстонии, Западной Белоруссии отдыхают в пионерском лагере в курортном городке Друскеники. 22 июня, на западе слышится гул немецких бомбардировщиков, и практически сразу директор лагеря Самуил Маркович Певзнер поднимает детей и уводит на вокзал, тем самым спасая им жизнь...
Сегодня о Самуиле Певзнере говорят и пишут непростительно мало, хотя зарубежные журналисты давно окрестили его «удмуртским Шиндлером». Среди спасённых им детей были русские, украинцы, белорусы, литовцы, поляки, евреи, – словом, дети представителей разных народов СССР, проживающих на недавно присоединённых территориях.
О подвиге этого человека и о том, как сложилась его судьба после войны, рассказал его сын Марк Самуилович Певзнер, ижевский врач.
Самуил Певзнер родился в Могилёве в 1910 году в семье лесопромышленника. В 1926 году семья перебралась в Ленинград, где молодой Певзнер был комсоргом ЦК ВЛКСМ по культуре и преподавал историю партии в хореографическом училище, которое в те годы возглавляла великая Агриппина Ваганова, легендарная артистка балета, балетмейстер и педагог, имя которой носит известная Академия русского балета в городе Санкт-Петербурге. Война застала Самуила Марковича в Друскениках, в детском лагере, куда его направили работать.
«22 июня 1941 года, когда стало ясно, что Германия напала на Советский Союз, Самуил Маркович сумел очень быстро сориентироваться и сделать всё для спасения воспитанников, – говорит Марк Самуилович. – Детям объявили, что все они идут в военизированный поход, и велели взять с собой одеяла, личные вещи и сухпайки».
«…И повёл нас строем Самуил Маркович Певзнер. Дошли мы только до вокзала, и никто уже не сомневался, что началась война… К дверям переполненных вагонов подойти не было никакой возможности. Нас, пацанов, затаскивали в окна вагонов старшие, пионервожатые, которые каким-то образом попали в вагоны. К вечеру 22 июня наш состав двинулся в сторону Гродно. Мы поняли, что нас везут домой, но в Гродно мост через реку Нёман оказался взорван, на той стороне были немцы и мы задним ходом поехали обратно… Из Вильнюса наш состав отправился в Минск. Было невыносимо жарко, не хватало продуктов, воды…»
Из воспоминаний воспитанника лагеря Петра Врубеля, которому в 1941 году было 9 лет.
Сам Самуил Маркович впоследствии писал:
«К шести утра фашисты уже были в деревне Лейпалингес, что западнее Друскининкая. Связь с Белостоком была прервана, не могли дозвониться до Вильнюса и Гродно. Мы получили указание об эвакуации всех детей, находящихся в пионерских лагерях на курорте Друскининкай. На небольшом Друскининкайском вокзале было несколько тысяч человек. Крики и плач оглашали вокзал и привокзальную площадь. Матери, рыдая, искали потерянных детей, малыши с плачем бегали по вокзалу, разыскивая родителей. Мы садили детей уже в переполненные вагоны, используя не только двери, но и окна. С огромным трудом были размещены дети Белостокского, Литовского пионерских лагерей и детского дошкольного санатория. В эшелон погрузилось около тысячи человек, многие забрались на крыши вагонов, а большинство осталось на вокзале, не попав в эшелон».
«Что случилось бы с этими детьми, если бы не вмешательство Самуила Марковича? – задает риторический вопрос Марк Певзнер.
– Приведу лишь один пример. Часть из них приехали в Друскеники из западно-белорусского Белостока. Уже 27 июня этот город был захвачен нацистами, и больше 40 тысяч белостокских евреев оказались сначала в гетто, а затем – в лагерях смерти. Из 140 еврейских детей, спасённых Самуилом Марковичем и вернувшихся в Белосток после войны, своих родственников отыскали лишь четверо и только один смог найти маму».
Уникальность подвига Самуила Певзнера заключается в том, что это был единственный эшелон в истории Великой Отечественной войны, который вышел 22 июня 1941 года от западной границы СССР и дошёл до глубокого тыла без единой потери
«На восток они продвигались с огромным трудом, – рассказывает Марк Певзнер. – Отец вспоминал, что немецкие бомбардировщики временами проносились так низко над землей, что можно было разглядеть лица нацистов, им прекрасно было видно, что в поезде едут дети, и эти нелюди со звериным азартом устраивали охоту за ними. За небом тщательно следили: как только появлялись самолёты, поезд останавливался, и пассажиры разбегались, пытаясь спрятаться. Так повторялось не раз. Но каким-то чудом состав каждый раз оставался цел, и в пути ни один ребёнок не был ранен. А вот Самуила Марковича контузило и ранило в ногу и руку во время бомбёжки в Минске».
«Куда большевики дели сотни наших детей? О судьбе 400 детей не имеем никаких сведений… Из Друскининкая детей вывезли в первый день войны; как видно, несчастных куда-то далеко увезли. По имеющимся сведениям, детей гнали пешком».
Оккупационная газета «Новая Литва», июнь 1941 года.
«В этом поезде были не только дети, вывезенные из пионерлагерей, – подчёркивает Марк Самуилович. – Каждый раз, когда поезд останавливался на полустанках, местные жители буквально запихивали своих малышей в состав, чтобы спасти их от приближающейся войны».
На десятые сутки поезд прибыл на станцию Канаш в Чувашии. Здесь ребята в первый раз смогли организованно умыться. На станции в Казани их впервые за всё время пути накормили вкусным обедом и вручили подарки – сладости.
Здесь же было принято решение везти детей в Сарапул, где встречающие буквально на руках вынесли эвакуированных из вагонов, накормили, отмыли в бане, а затем разместили в доме отдыха «Учитель».
«23 октября 1941 года мы сели на последний пароход и прибыли в Каракулино. Дождь, снег, слякоть, 3 км пешком в тапочках, полуботиночках до здания начальной школы, на территории которой сейчас располагаются благоустроенные здания Каракулинской школы-интерната».
Из воспоминаний Петра Врубеля.
Уже 20 июля, по постановлению Совета народных комиссаров УАССР, здесь для них организовали детский дом. Но помещения дома отдыха не были приспособлены к жизни зимой, и в октябре часть литовских детей разместили в селе Дебесы, а белостокских ребятишек отправили в Каракулино на пароходе «Амур». Самуил Певзнер поехал с ними.
Самуила Марковича назначили директором детского дома, он набрал воспитателей, организовал быт детей и возможность учиться. К концу войны детдом обзавёлся своим подсобным хозяйством: здесь были огороды, сады, 70 га пахотной земли, лошади, коровы, свиньи, овцы, куры, гуси, козы, кролики, пчёлы, три трактора, четыре автомобиля, картофелекопалка, картофелесажалка, зерноуборочный комбайн, сенокосилки и многое другое...
«В Каракулино дети из Друскеников жили до 1946 года, – говорит Марк Самуилович. – После этого часть из них вернулась на родину, в Белосток, который теперь принадлежит Польше, часть осталась в Советском Союзе. В результате судьба разбросала воспитанников по всему миру. Мой отец остался на Каме, женился на девушке по имени Бася, одной из тех, кто приехал в пионерлагерь из Белостока».
Марк и его брат Евгений родились в Каракулино и выросли на территории детского дома, учились и играли вместе с воспитанниками. Их не выделяли: если у воспитанников детдома не было велосипедов, то и мальчикам их не покупали. Кроме того, они прекрасно усвоили все неписаные правила детдомовцев: нельзя ябедничать, нельзя предавать своих и так далее.
«Мама почти не рассказывала о начале войны и их путешествии из Литвы в Каракулино, но вспоминала, что многие из спасённых детей практически не знали русского языка и пытались записывать русские слова, которые видели во время остановок поезда. И чаще всего это были два слова: «уборная» и «кипяток». Они думали, что это названия станций, и недоумевали, почему же они все одинаково называются?»
Самуил Маркович был талантливым педагогом. Так, например, самое «страшное наказание» для его воспитанников заключалось в том, что провинившемуся приходилось находиться без дела в кабинете директора, а летом – на площадке рядом с ним, волей-неволей размышляя о своём поведении.
«И вот наступало время обеда, и Самуил Маркович говорил: «Сейчас пообедаешь, вернёшься и обратно встанешь». Тот ел, возвращался, а папа его спрашивал: «Ну, осознал, в чём твоя вина? А теперь иди», – вспоминает Марк Певзнер. – И повторно в кабинете уже никто не появлялся».
В первой трети 1970-х, когда оба сына Певзнеров учились в Ижевске, семья переехала в город, где Самуил Маркович, будучи персональным пенсионером федеративного значения, продолжал работать директором турбазы «Югдон».
Скончался он в 1991 году, но перед этим ещё успел собрать в Каракулино многих своих воспитанников за 32 года существования детского дома, который позже стал школой-интернатом. Были среди них и те, кого он спас из пионерлагеря в Друскениках.
Самуил Певзнер был удостоен звания заслуженного учителя РСФСР и заслуженного учителя УАССР. Также он был отличником народного просвещения СССР.
А в 2017 году ему посмертно присвоили звание почетного жителя Каракулинского района.
|
| |
|
|
| smiles | Дата: Вторник, 25.11.2025, 16:31 | Сообщение # 576 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 261
Статус: Offline
| Иного выбора нет
Судьба этого человека весьма необычна: он дважды бежал из мест заключения, был секретным агентом сразу двух очень именитых разведок, а во время войны на Корейском полуострове полностью поменял мировоззрение, став убежденным коммунистом.
Помог советской службе госбезопасности провести ряд исключительно удачных операций, благодаря которым разведки Запада получали вместо полезных сведений поток дезинформации...
Имя его – Джордж Блейк.
Родился будущий агент MI6 и КГБ СССР в Роттердаме в ноябре 1922-го в семье египетского гражданина еврейского происхождения и голландской подданной. Поначалу он носил родную для него фамилию Бехар и до начала Второй мировой войны ничем особенным не прославился.
Всё изменило вторжение в Голландию германских войск: 17-летний юноша попал в концлагерь, однако ухитрился бежать, после чего вступил в ряды голландского Сопротивления, работая в пользу Британского Управления специальных операций.
В 1943 бойца переправили в Великобританию, где он начал сотрудничать с MI6. В это же время он сменил свою еврейскую фамилию на более привычную для англичан Блейк.
По окончании Второй мировой войны приоритеты британской разведки изменились. Все её силы были направлены на противодействие Советскому Союзу, поэтому там потребовались специалисты со знанием русского языка и Джорджа Блейка отправили в Кембридж, где он получил требуемое образование.
После того как обучение было закончено, Джорджа направили на Корейский полуостров, где обстановка становилась всё более напряжённой. Задачей молодого агента было формирование агентурной сети в районах, близких к советскому Приморью.
Вспыхнувшая на полуострове война полностью поменяла судьбу начинающего разведчика. Он попал в зону действия северокорейских войск и был арестован.
Нахождение в плену помогло ему взглянуть на происходящее по иному... Этому способствовали и жесточайшие бомбардировки союзной авиацией корейских населённых пунктов, полностью стиравших их с лица земли и приводивших к массовым человеческим жертвам. Такая смена настроений пленника была замечена, и со стороны советских спецслужб ему поступило предложение о сотрудничестве.
Блейк без особых колебаний согласился на перевербовку.
В северокорейской тюрьме разведчик провёл 3 года. Когда его отпустили из плена, вид у Блейка был вполне здоровый, поэтому он сразу же получил новое назначение: занял должность заместителя начальника отдела, занимавшегося прослушиванием телефонных переговоров военных чинов. После того как разведчики набрались опыта, прослушивая переговоры австрийских военных, отработанную схему было решено перенести в Восточную Германию. Группу специалистов перебросили в Западный Берлин.
Правда, здесь ситуация была более сложной. Для того чтобы подключить систему прослушивания переговоров, требовалось прорыть туннель к подземному кабелю, а затем незаметно подсоединить к нему свою аппаратуру. Блейк, который был в курсе всего происходящего, передал соответствующую информацию в КГБ...
Когда сложная и дорогостоящая операция по подключению прослушивающих устройств к советской военной связи была готова, провели соответствующие мероприятия и для прикрытия своего агента советские контрразведчики, якобы «случайно» обнаружили подключение шпионских устройств к телефонным кабелям, после чего разразился грандиозный международный скандал...
Именно благодаря Блейку спецслужбами СССР и ГДР были вычислены двойные агенты, действовавшие в разведслужбах этих стран. Ими оказались подполковник ГРУ Петр Попов и генерал-лейтенант «Штази» Бялек.
Но даже самый лучший агент не застрахован от случайностей и перешедший на сторону Запада польский разведчик Михал Голеневский передал американцам информацию, в которой говорилось, что в MI6 действует иностранный агент.
Проведённые аналитические исследования указывали на Блейка как наиболее вероятного двойного агента. Его арестовали, и в 1961 году на закрытом суде приговорили к 42-летнему тюремному заключению, получившему, как утверждали некоторые газеты, «по году за каждого из раскрытых британских разведчиков».
Блейка отправили отбывать срок в тюрьму «Уормвуд-Скрабс». Понимая, что шанса на обмен разведчиками можно ожидать многие десятилетия, Джордж сам начал прорабатывать варианты.
Он близко сошёлся с группой ирландцев, осуждённых за членство в ИРА и в движении за ядерное разоружение. Благодаря британскому режиссёру Тони Ричардсону, организовавшему финансовую помощь, побег из тюрьмы удалось совершить: у заговорщиков было снаряжение, недоступное на тот момент охране тюрьмы, благодаря чему беглецы имели постоянную связь со своими помощниками на свободе...
Спустя несколько месяцев в КГБ СССР появился новый сотрудник – Георгий Иванович Бехтер. Ему сразу же была назначена солидная пенсия, дана 4-комнатная квартира и дача.
Георгий Иванович ещё долгое время работал в спецслужбах, а в 1990 году, когда это стало возможным, даже изложил свою автобиографию в книге «Иного выбора нет».
Когда Блейку исполнилось 90 лет, его бывшая жена Джиллиан Батлер посетила Москву с тремя сыновьями и помирилась с нераскаявшимся полковником...
Двойной агент скончался в Москве в возрасте 98-ми лет.
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Суббота, 29.11.2025, 17:05 | Сообщение # 577 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| Шмуэль Певзнер родился в городе Пропойск (ныне Славгород) в семье Шейны-Эстер и Натана Певзнеров. С юных лет интересовался техникой, поэтому отправился учиться инженерному делу в Берлин. И ещё был у него большой интерес – национальный. Видя, в каких условиях живут евреи, рассеянные по миру, ощущая неравенство, которое выражалось в черте оседлости, в процентных нормах, в страхе перед погромами, Шмуэль понимал, что выход может быть только в создании собственного государства. Тогда единицы задумывались над этим и среди них был юный Певзнер.
В 1897 году, восемнадцатилетний Шмуэль, студент из Берлина, стал самым молодым делегатом Первого сионистского конгресса в Базеле.
Он публиковал статьи в еврейской прессе, в которых обосновывал свою точку зрения на будущее еврейского народа.
После окончания учёбы в 1905 году Шмуэль вместе с женой Леей Гинцберг, дочерью еврейского писателя и мыслителя Ушера Гинцберга (он же Ахад ха-Ам), репатриировался в Эрец Исраэль.
Певзнер стал одним из тех, кто заложил основы индустриального будущего страны.
В 1909 году он вместе с Н. Вильбушевичем и Ш. Ицковичем участвовал в создании первого промышленного предприятия европейского типа – завода «Атид», выпускавшего мыло.
Для Эрец Исраэль это был настоящий прорыв: впервые евреи не только пахали землю, но и создавали современную промышленность.
Позже Певзнер – один из основателей района Адар ха-Кармель в Хайфе. Здесь он возглавлял местный совет, участвовал в развитии инфраструктуры и был одним из тех, кто превратил Хайфу из прибрежного городка в культурный центр страны.
Его имя связано с историей Техниона – будущего сердца израильской науки. Когда немецкое общество «Эзра» предложило вести обучение в Технионе на немецком языке, Певзнер был среди тех, кто решительно воспротивился этому и настаивал: «Если евреи вернулись на свою землю, они должны учиться на своём языке».
Благодаря ему и его соратникам было принято историческое решение – обучение в Технионе будет вестись на иврите. В 1927-29 гг. Ш. Певзнер возглавлял административные службы Техниона.
Он способствовал открытию Хайфского реального училища и первого торгового центра в хайфском районе Хадар. Являлся членом муниципалитета Хайфы и делегатом Собрания депутатов.
Первые несколько лет своего пребывания в Палестине Певзнеры жили в Яффо, где собрали небольшую научную библиотеку, которую перевезли затем в Хайфу.
Впоследствии эти книги стали частью общественной библиотеки, носящей сегодня его имя, а собранная коллекция древностей и живописи частью Хайфского городского музея. Первое время библиотека располагалась непосредственно в здании Техниона.
К 1926 году она насчитывала четыре тысячи книг по различным областям науки, философии и искусства. Её ежедневно бесплатно посещали порядка 750 читателей...
Фонды библиотеки росли и было принято решение выстроить новое здание, которое открыли 18 марта 1933 г. здесь были библиотека, лекционный и читальный залы и обширное книгохранилище. Комплекс получил название «Бейт Певзнер» – «Дом Певзнера» в память человека, много сделавшего для развития Хайфы. Собрание книг постоянно пополнялось за счёт частных пожертвований, переводом книг из Еврейского университета в Иерусалиме, а также из «Компании по изучению Земли Израиля и её древностей».
После прихода к власти в Германии нацистов некоторые еврейские коллекционеры книг из этой страны сумели перевезти свои собрания в Палестину, в «Дом Певзнера». Так в нём оказалась коллекция писем Альберта Эйнштейна...
Ко времени создания Государства Израиль здесь насчитывалось около 40 тысяч изданий и в 1957 году было принято решение на месте «Дома Певзнера» выстроить здание городского театра и нового культурного центра, который начал свою деятельность в 1961-м... В его состав вошла и «Общественная библиотека им. Ш. Певзнера», включающая в себя обширное книгохранилище, читальный и лекционный залы, а также детскую библиотеку.
В 1949-м в хайфском районе Адар ха-Кармель в память о Певзнере появилась улица с его именем...
|
| |
|
|
| Златалина | Дата: Вторник, 16.12.2025, 16:05 | Сообщение # 578 |
|
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 318
Статус: Offline
| КАК ЕВРЕЙ ПРОДАЛ ЗЕМЛЮ В ОДЕССЕ ЗА КУСОЧЕК ИЗРАИЛЯ
Многие из нас наверное и не догадываются, что памятник в Нес-Ционе установлен не просто влюблённым...
На скамейке, тесно прижавшись друг к другу, сидит пара: он - мужчина в шляпе и сюртуке, она - милая женщина. Эта пара на скамейке - основатели города Реувен и Фейга Лерер.
Они прибыли сюда, в песчаную глушь, из Одессы. Более того, сама земля, на которой стоит эта скамейка и город Нес-Циона, были куплены на деньги, вырученные от продажи одесской земли.
Сегодня Нес-Циона один из процветающих городов в центре Израиля. А основал его много лет назад Реувен Лерер - хасид из Галиции.
В молодости Реувен бежал от царского призыва. Он поселился в Одессе и занялся поставкой фуража для армии. На заработанные деньги Лерер приобрёл большое имение на берегу Одесского залива. Его хозяйство процветало, супруга Фейга родила ему шестерых детей. Но Лерер понимал, что в Российской империи у них будущего нет...
Однажды он встретил Густава Рейслера из немецкой секты тамплиеров, который пожаловался: "Вот, купил участок на Святой земле, а обустроиться не получается, слишком тяжёлые условия. Ищу покупателя на свое имение".
Реувен предложил Рейслеру обменяться землями: за 20 тысяч дунамов одесской земли - 2000 дунамов в Эрец-Исраэль.
Сделка была заключена. Так Реувен Лерер стал хозяином первой частной еврейской фермы на Земле обетованной...
Реувен Лерер
В 1883 году 50-летний Реувен со старшим сыном, 16-летним Моше прибыл в Яффо. Первым делом они добрались до Иерусалима, помолились у Стены плача, а затем приехали в своё новое имение.
Реувен много и тяжело работал. Он восстановил разрушенное хозяйство, привел в порядок орошение, построил дом.
Через полгода Лерер-старший вернулся в Одессу и привёз оттуда жену и остальных пятерых детей.
В его отсутствие за домом и хозяйством приглядывал сын Моше.
Лерер хорошо уживался с арабскими соседями, завёл большую пасеку (первым из евреев Эрец-Исраэль), выращивал цитрусовые.
Затем он продал часть земли другим евреям, чтобы работать и молиться вместе, ведь он был религиозным человеком.
Вместе они основали на земле Лерера поселение Нес-Циона, что в переводе означает "знамя к Сиону", по фразе из книги Йермиягу - "Выставьте знамя к Сиону, бегите, не останавливайтесь, ибо Я приведу от севера бедствие и великую гибель".
Усадьба Лереров в Нес-Ционе
Реувен скончался в возрасте 85 лет. Фейга намного пережила мужа и умерла в возрасте 115 лет.
Муниципалитет Нес-Ционы восстановил усадьбу Лерера.
Здесь реконструированы колодец и цитрусовая плантация, а постройка, служившая для упаковки продукции, превращена в небольшой музей.
У входа в усадьбу установлены табличка, рассказывающая о богатой деятельности отца Нес-Ционы, и скульптура супругов Лерер, сидящих на скамье.
Скульптура супругам Лерер в Нес-Ционе.
|
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Понедельник, 26.01.2026, 16:10 | Сообщение # 579 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1549
Статус: Offline
| Миф о «спасителе отечества»
В апреле 1990-го я получил свою первую работу в Израиле, нечто среднее между младшим техником и старшим грузчиком. Мы (кроме меня там были ещё двое - просто техник и кладовщик) сидели в подвале, набивали тайваньскими электронными платами тайваньские металлические коробки, присовокупляли тайваньский же монитор и отгружали получившийся продукт в адрес клиентов. Продукт назывался PC - «персональный компьютер» и тогда ещё считался диковинкой.
Когда заказов было особенно много и мы втроем не справлялись, фирма нанимала временных работников. Так я познакомился с Ами – высоким парнем с едва уловимым американским акцентом. Аврал в тот раз вышел длительным, так что мы успели подружиться. Работали на соседних столах и болтали о том, о сём, развивая попутно мой зачаточный иврит. Как-то заговорили об Ариэле Шароне – уже не помню, по какому поводу. Мне он в то время казался легендой, спасителем Сиона, непобедимым генералом, чьи боевые операции изучают в военных академиях… - бла-бла-бла… - и прочая дерьмовая лапша, которую до сих пор ещё можно видеть на слишком многих ушах. На этой восторженной ноте я тогда и высказался, в скудную меру своего свеже-репатриантского красноречия.
Ами замолчал и молчал долго, а потом сказал, с преувеличенным вниманием разглядывая видео-плату, которая, как сейчас помню, называлась «Геркулес»:
- Шарон лжец и мерзавец. Ты это тоже поймёшь, хотя и не сразу.
- Что такое, Ами? – поинтересовался кладовщик Тувия. – Тебя Арик тоже обидел?
- Точно, обидел, - очень спокойно ответил Ами. – На Бофоре, в 82-ом. Когда этот боров прилетел туда вместе с Бегином.
- Ах, тогда… - Тувия выдержал паузу и спросил со смешком: - У них были пулемёты?
Все рассмеялись – и Ами, и Тувия, и просто техник, и я, дурак-дураком. Воображенная мной картина очкастого старикана Менахема Бегина в костюме, галстуке и с пулемётом в руках действительно выглядела смешной. Тогда я знать не знал ни о Бофоре, ни о битве за эту южно-ливанскую крепость в начале Первой ливанской войны, ни о том, что случилось после. Не знал - в отличие от Ами, который своими руками вытаскивал с Бофора убитых друзей из разведроты Голани.
Героическую и нелепую историю штурма Бофора можно рассматривать как притчу о современном Израиле. В ней, как в маленьком зеркальце, отразились и беспримерное мужество солдат, и типичная безалаберность штабных генералов, и здешнее виртуозное умение переложить на других ответственность за свои просчёты, и фальшивое мифотворчество, в результате которого трусы и лжецы ходят потом в лавровых венках, в то время как истинные герои остаются лишь фотографиями на стене в домах скорби, в комнатах вдов и сирот.
До войны эту крепость, имевшую репутацию неприступной, считали ключевым пунктом, которым необходимо овладеть как можно скорее, дабы засевшие на Бофоре арабы не смогли помешать переправке наших войск через Литани.
В реальности получилось иначе: ЦАХАЛ, почти не встречая сопротивления, двинулся к Набатии по мосту Акийе, расположенному значительно западнее, что сразу лишило Бофор предполагаемого стратегического значения. Поэтому командование решило оставить крепость в тылу, не без основания полагая, что её защитники сами сдадутся, оставшись без поддержки.
Увы, в неразберихе большого наступления приказ об изменении планов не дошёл до командиров из бригады Голани (подполковник Габи Ашкенази и майор Моше Каплински), и те, не запросив подтверждения, двинулись на выполнение боевой задачи, намеченной ещё задолго до войны.
Голанчиков встретил ураганный пулемётный и ракетный огонь, ведущийся из хорошо укреплённых бункеров. Тем не менее, ночной бой, проведённый израильтянами с поистине нечеловеческим упорством и мужеством, закончился нашей решительной победой и захватом крепости. В бою погиб командир группы майор Гиора (Гуни) Герник (сменивший раненого Каплински) и ещё пятеро наших солдат. Вот их славные имена: Авикам Шерф, Гиль Бен-Акива, Ярон Замир, Йоси Элиэль и Раз Гутерман.
Уверен, что подавляющее большинство из вас слышит о них впервые. Ещё бы – ведь они не считаются «спасителями отечества». Этот титул закреплён в израильской мифологии за патологическим трусом Ицхаком Рабином, патологическим честолюбцем Эхудом Бараком и патологическим лжецом Ариэлем Шароном.
Последний-то и прибыл на Бофор буквально на следующий день после штурма. Прибыл в ранге министра обороны вместе с премьер-министром Менахемом Бегином. Прибыл, чтобы сфотографироваться на фоне бело-голубого флага. Прибыл, чтобы добавить этот снимок к другому, уже хранящемуся в альбоме национальной славы: у переправы через Суэцкий канал, с романтической повязкой на голове.
Важная деталь: Бегин понятия не имел о потерях, понесённых голанчиками во время ночного штурма. После войны будут много говорить о том, лгал ли Шарон Бегину – или, в более мягкой формулировке, «вводил ли он в заблуждение» слепо доверявшего ему сугубо штатского премьера. Будут судебные процессы о клевете, будут статьи и книги. Будет обсуждаться и этот момент: мог ли Бегин не знать о шестерых погибших во время ненужного, излишнего, ошибочного боя, случившегося вследствие штабной неразберихи (виновник коей, кстати говоря, так и остался не выявленным).
На мой взгляд, мог: ведь ЦАХАЛ входил в Ливан практически беспрепятственно. Шарон просто усадил главу правительства и репортёров в вертолёт и повёз фотографироваться на Бофор для поднятия боевого победного духа армии и Страны.
Что ж, боевой победный дух – вещь необходимая, особенно, во время войны. Ну, повёз. Ну, не упомянул при этом о потерях. Наверно, забыл. Или не расслышал в докладе Генштаба. Но лично мне очень трудно поверить, что Шарон не знал о шестёрке погибших героев – героев истинных, настоящих, без балды и без фальши.
В конце концов, вопрос о потерях всегда задаётся в Израиле первым – сначала о потерях, а уже потом обо всём прочем. Как же можно пропустить такое, как можно не расслышать? Но вот беда: ещё не остывшие тела голанчиков помешали бы победному фото-оппортьюнити, поскольку Бегин отличался повышенной чувствительностью по отношению к еврейским жертвам. Думаю, именно поэтому Ариэль Шарон, который привык справляться с проблемами посредством их игнорирования, не моргнув глазом, объявил премьеру и всему миру в придачу, что Бофор взят без потерь. А если без потерь, то ничто не мешает спокойно фотографироваться.
В итоге, Бегин повёл себя на Бофоре бодренько, как на экскурсии: кивал, осматривал, хлопал по плечу, проявлял заинтересованность. Тогда-то, оглядев опалённые боем стены бункеров, он и задал свой знаменитый вопрос, громом прогремевший над всей Первой ливанской войной: «У них были пулемёты?
Были ли у них пулемёты…Даже сейчас, даже тем, кто отделён от тогдашних событий не только тремя прошедшими десятилетиями, но и полным незнанием израильской традиции, истории, ментальности – даже им должен показаться диким подобный вопрос, заданный в ту минуту и в тех обстоятельствах. Что уж говорить об Ами, который слышал его своими ушами… Большего отрыва от реальности, большего непонимания трудно было себе представить. Но характерно, что ни Ами, ни его соратники на Бофоре, ни многие другие не винили потом в этой позорной сцене самого Бегина. Истинный виновник, манипулятор и лжец, стоял тогда рядом с премьером, приклеив на лицо характерную кривую улыбку.
Помешало ли эта история мифу о Шароне – триумфаторе победоносной Ливанской кампании? Нет, отнюдь. Как не помешало и другим мифам о нём же. Например, мифу о «создателе легендарного спецподразделения 101 и батальона десанта 890». Любой военный историк расскажет, что роль Шарона в руководстве подразделениями 101 и 890 сводилась к проталкиванию штабных разрешений на осуществление операций. Он и в самом деле весьма эффективно осуществлял эту чисто внешнюю работу. Но обучение бойцов, планирование и непосредственное полевое руководство операциями осуществляли другие: Меир Хар-Цион, Шломо Баум, Аарон Давиди.
Последний под конец жизни и вовсе обвинял Шарона если не в трусости, то в недостатке личного мужества: «спаситель отечества» ни разу не был замечен в стремлении к непосредственному контакту с противником, к ближнему бою. С точки зрения морального кодекса израильского боевого офицера подобное поведение считается категорически недопустимым. После Митле схожие обвинения высказывали в адрес Шарона и другие участники сражения на перевале (Ицхак Хофи, Мота Гур и Рафаэль Эйтан).
Совершенно несуразными мифами обросла и история форсирования Канала во время Войны Судного дня. Недавно я даже прочитал на некоем русскоязычном сайте, что Шарон, мол, «прорвал египетский фронт»! Большей чуши трудно себе представить, ибо «египетского фронта» как такового на стыке двух египетских армий в районе «Китайской фермы» не существовало: были несколько укрепрайонов (в основном, «Амир» и «Миссури»), которые огнём «сагеров» мешали подвести к Каналу танки и подтащить понтоны.
Эти укрепрайоны так и не удалось взять (они сдались впоследствии сами), да и проблему с доставкой сил решил вовсе не Шарон, а подполковник Амация Хен, который ухитрился провести к берегу (по бездорожью, под прикрытием дюн) два батальона – танков и десанта.
Именно эта операция и позволила осуществить затем форсирование канала, однако в «спасители отечества» попал не скромный Амация Хен, а живописный генерал с повязкой на седой шевелюре. Как, наверно, спел бы по этому поводу Владимир Высоцкий: «Отберите орден у Шарона – не подходит к ордену Шарон…»
Ох уж эти мифы… Меня не удивляет приверженность к ним тех, кто вырос на сказках о «легендарных военачальниках Пальмаха», которые якобы обратили в бегство миллионы арабов, о «героическом главнокомандующем Шестидневной войны», который якобы подарил Израилю величайшую в истории военную победу, об одноглазом «непобедимом генерале», чьи операции якобы изучают в военных академиях, и о «гениальной женщине-премьере», якобы поражавшей мир своей политической мудростью.
Многие просто не знают (и не хотят знать!), что в реальности высшие командиры Пальмаха больше занимались внутрипартийными интригами, чем боевыми операциями, а когда выходили-таки «в поле», то практические результаты чаще всего оказывались позорными.
Что «героического главнокомандующего» при виде врага всякий раз охватывала постыдная паника, и он буквально «шёл спать».
Что одноглазый генерал был неучем и авантюристом, который никогда не командовал в бою подразделением, большим, чем взвод, и о военной стратегии имел ровно то представление, какое только и может иметь невежественный мошавник, не окончивший в своей жизни ни одного учебного заведения, кроме средней сельскохозяйственной школы...
Удивительно другое: почему эти мифы находятся под стыдливой защитой тех, кто прекрасно осведомлён об истинном положении дел? Неужели только лишь потому, что, как сказал мне один чрезвычайно эрудированный приятель, «нельзя резать священных коров»? Но это ведь глупо, дорогие мои! Зачем искать героев среди трусов, лгунов и аморальных типов, когда рядом есть множество действительных, реальных примеров поразительной доблести и отваги?
Взять хоть тех же Меира Хар-Циона, Аарона Давиди, Гуни Герника и его ребят…
Взять хоть истинных «спасителей отечества» - танкистов Кахалани, своими телами преградивших сирийцам путь к Кинерету, Тверии, Цфату и Хайфе.
Взять хоть майора Рои Кляйна, который уже во время Второй Ливанской бросился грудью на гранату, спасая своих солдат...
Чем они хуже лгуна и самозванца с живописной повязкой на седых кудрях?
Неужели всего лишь тем, что вовремя не фотографировались, на интриговали, не заботились о соответствующей пиар-кампании?
Нельзя, недопустимо поддерживать мифы, основанные на аморальных, низменных поступках, мотивах, личностях.
Рано или поздно гнойник лопнет, и тогда вся накопившаяся пакость выплеснется прямиком вам в лицо. В точности, как это случилось с Ариэлем Шароном. Как сказал мне в свое время Ами, бывший боец разведроты бригады Голани, «ты это тоже поймёшь, хотя и не сразу».
И я переадресую эти пророческие слова тем, кто сегодня увлечён составлением траурных панегириков.
Алекс Тарн, 12.1.2014
|
| |
|
|
| Златалина | Дата: Пятница, 06.02.2026, 12:24 | Сообщение # 580 |
|
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 318
Статус: Offline
| Во время Второй мировой войны лондонские дети были эвакуированы из-под гитлеровских бомб в Канаду. Во время Войны за Независимость киббуцы, находящиеся в приграничной зоне, эвакуировали своих детей в центр страны. Почему бы и сейчас не вывезти детей из поселения Кфар Даром в какое-нибудь безопасное место в центре страны, пока не утихнут страсти?
С какой это стати упрямым родителям так приспичило оставлять своих детей на самой линии огня?
Нет, ни в коем случае нельзя вывозить ни одного ребёнка даже из самых удалённых и опасных мест. Эвакуация детей означает, что поселению пришёл конец. Кфар Даром не может позволить себе той роскоши, которую имели киббуцы в 1948 году.
Но прежде, чем мы объясним почему, мы должны ответить на другой вопрос.
Действительно ли правительство Барака не даёт Армии Обороны Израиля возможности победить? Обоснован ли лозунг: "Дайте ЦАХАЛу победить"?
Ответ таков: это абсолютно лживый лозунг хотя бы по той простой причине, что официальные представители армии всякий раз повторяют, что политическое руководство никак не связывает им руки.
Никто не спорит с тем, что армия располагает достаточным количеством танков, чтобы победить. Но если армия поддерживает политическое руководство, не желающее победить, то это значит, что её собственные интересы не имеют ничего общего с победой.
Но правда ещё проще и страшнее. "Дать армии возможность победить" нельзя не потому, что она не хочет, а потому, что не может.
Наиболее существенная причина неспособности армии победить кроется не в ней самой, а в той цели, ради которой она была создана.
Если, отвлекшись от привычных пропагандистских постулатов, мы оглянемся на короткую историю государства Израиль, то поймём, что ЦАХАЛ ни разу не победил.
Разве можно такое говорить о том, что не было побед? А как же Шестидневная война? А разгром арабских армий? А парады победы?
Да, Армия Израиля наносила поражения арабским армиям, но Израиль ни разу не победил своих врагов.
В Шестидневной войне была разгромлена армия Египта, но не сам Египет.
Режим Насера не был свергнут, и ни одно арабское государство официально не капитулировало.
Но после "сокрушительного разгрома врага" в Шестидневной войне Израилем была создана грандиозная система проволочных заграждений на границе с Иорданией...
Заграждение воздвигают на своей территории побеждённые, которыми движет страх перед следующим шагом победителей.
Чудеса да и только!
Победитель ограждает свою территорию, словно побеждённый – а те, кто вроде бы были разгромлены, продолжают жить спокойно безо всяких заграждений!
Другими словами, с момента создания государства Израиль армии удалось только отразить вражеские удары – и в процессе этих действий нам достались "Территории".
Мы называем это победой, но это всё, что угодно, только не победа.
И это – причина того, что арабо-израильской войне не видно конца: мы и не пытаемся её завершить.
Мы упорно делаем всё, чтобы НЕ победить.
Победа противоречит сионистской идеологии, которая пытается любой ценой добиться признания со стороны стран-"партнёров".
Такого признания нельзя добиться насильно посредством военного разгрома. Армия, служащая такой идеологии, в принципе не может победить.
И всё-таки наше время отличается от эпохи между Войной за Независимость и Шестидневной войной.
Тогда нашим сионистам казалось, что после того, как мы разгромили армии наших врагов, арабы нас признают.
Моше Даян тогда утверждал, что Шарм-а-Шейх важнее мира с Египтом.
В сущности же он имел в виду, что удержание территории приведёт нас в конечном итоге к исполнению сионистской надежды, что после нашей победы враги признают наши права.
И только, когда эта надежда не сбылась, Моше Даян вместе с центром партии Авода развернулся на 180 градусов и стал воплощать мечту о «нормализации», отдавая земли, вместо того, чтобы их завоевывать.
Земля Израиля никогда не была основной целью сионистов, но только средством для достижения другой цели: нормализации, и когда стало ясно, что завоеванием этой цели не добиться, её стали добиваться бегством.
Вернёмся же к Кфар Даром.
Во времена активных сионистов вполне возможно было эвакуировать детей, чтоб сосредоточиться на борьбе с врагом, как сделали это англичане, не собиравшиеся покидать Лондон.
Но со времени разрушения Шароном Ямита сионистскую мечту воплощают передавая части родины врагу.
Ешиву «Од Йосеф Хай», находившуюся возле Шхема, тоже выселили «для облегчения работы армии по защите местности», и в тот же миг её участь была предрешена.
Эвакуация детей из поселения Кфар Даром будет означать конец поселения.
ЦАХАЛ и не подумает воспользоваться этим для войны с арабами – ему просто легче будет выселить оттуда евреев.
отрывок из книги Моше Фейглина "Война идеалов"
Сообщение отредактировал Златалина - Пятница, 06.02.2026, 12:25 |
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Суббота, 07.02.2026, 07:52 | Сообщение # 581 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1549
Статус: Offline
| всё расставил по местам и без лишних слов показал КТО в стране главный подлец и предатель.
|
| |
|
|
| Рыжик | Дата: Четверг, 12.02.2026, 18:27 | Сообщение # 582 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 322
Статус: Offline
| Соглашения в Кэмп-Дэвиде, подписанные Израилем и Египтом при посредничестве США в 1978-м, принято считать прорывом в арабо-израильском противостоянии. Египет стал первой арабской страной, официально признавшей Израиль и установившей с еврейским государством дипломатические отношения.
Такова общепринятая версия — и тем не менее договор с Египтом не разрубил мёртвый узел арабо-израильской конфронтации, а лишь породил иллюзии, в которых нуждались главные архитекторы соглашений из Белого дома.
На деле Кэмп-Дэвидские соглашения стали продуманным шагом по девальвации израильской победы в войне 1973 года.
Кроме того, Кэмп-Дэвид легализовал «палестинский вопрос» как ключевой элемент последующей израильской политики, что стало миной замедленного действия, испускающей ядовитые пары и сегодня.
И самое главное: именно в Кэмп-Дэвиде Израиль впервые реализовал принцип «территории в обмен на мир», передав Египту Синайский полуостров, который Израиль вернул в свои границы в результате победы в войне 1967 года.
Кроме того, египетская сторона поставила условие: Газа остается вне договоренностей. У израильского правительства, возглавляемого Бегином, не хватило стойкости настоять на включение сектора Газы в договор и передать его Египту вместе с Синаем.
Итак, то, что принято называть «миром», подписанным в Кэмп-Дэвиде, фактически стало не историческим триумфом, а стратегическим поражением Израиля...
1991 год: и снова «мир»
На этот раз речь шла уже не о сепаратной сделке между Иерусалимом и Каиром. В конце октября 1991 года в Мадриде открылась глобальная ближневосточная конференция с участием всех арабских стран региона, а также Великобритании и издающего последние звуки Советского Союза.
В Мадриде израильская делегация впервые села за стол переговоров с террористами ООП и лично с Арафатом. Как и прежде, очередной «мир» обернулся политическим поражением Израиля
1993 год: Осло — «мир» №3
Следствием Кэмп-Дэвида и Мадрида стали договорённости в Осло, подписанные Израилем и Арафатом при посредничестве США. Израиль передал ООП территории Иудеи и Самарии и согласился на создание Палестинской автономии. Очередной «мир» обернулся очередным стратегическим поражением. «Мир» в Осло стал прологом ко Второй интифаде, развязанной Арафатом в 2000 году.
1996 год: новая инициатива — новые уступки
Американская администрация предложила очередной мирный план, результатом которого стало новое отступление Израиля. Более 80 % территории исторического Хеврона было передано Арафату.
2005 год: «дорожная карта»
Новая инициатива США завершилась полным уходом Израиля из Газы. Взамен Израиль получил власть ХАМАСа в секторе и 20 лет войны.
2025 год: и снова «мир»
Новая ближневосточная конференция проходит по сценарию Мадрида 1991 года — только без участия Москвы. Пышное международное мероприятие с многочисленными гостями и свидетелями, но без «жениха» и «невесты».
Что же сулит очередной «мир» в Шарм эль Шейхе Израилю?
Вместо одного зла — ХАМАСа — Израиль получает в Газе целую коалицию своих заклятых врагов. Турция, Катар, Индонезия — страны, открыто враждебные Израилю, вводят в Газу свои военные контингенты.
Ранее Израиль опасался турецкого военного присутствия в Сирии, в непосредственной близости от своих границ. Индонезия находилась далеко.
Теперь же «мир» привёл турецкую армию в Газу, всего в нескольких километрах от израильских городов, а заодно и «далёкую» Индонезию — тоже в Газу, вместе с Турцией и Катаром.
Как показывают факты, все без исключения мирные инициативы становились прологом к новым войнам и новым территориальным уступкам.
Возможно, на этот раз действительно наступят мир и процветание — как обещают инициаторы...
Но мир и процветание обещали всегда. Всегда обещали. И сейчас обещают.
Хочется верить. Но, как известно, факты — упрямая вещь.
Гарик МАЗОР
|
| |
|
|
|
