Дата: Понедельник, 24.11.2025, 05:51 | Сообщение # 451
Группа: Гости
"Мой дед был старостой синагоги в Могилёве, где жили мои предки, и плохо говорил по-русски. Мой сын – религиозный еврей, уехавший в Израиль в далеком 87-м году. Все мои потомки – от сына три дочки, мои внучки, вышли за хасидов в Израиле. Правнучки и правнуки растут в религиозных семьях. Я же – абсолютно не религиозен..."
Жил я достаточно долго. Где я умру – неизвестно. Определение дома. Определение места.
Всё отыскать его силюсь я, Запечатлеть его в слове. Я родился на Васильевском, Мать и отец – в Могилёве.
Внучки родились в Израиле, Рядом с погибшим Содомом. Кто растолкует мне правильно, Что мне считать своим домом?
Гнал ураган меня галсами С яростью невыносимой. В спальный мешок забирался я, Пахнущий дымом и псиной.
Север пургой меня потчевал Над океаном бездонным. Кто объяснит мне доходчиво, Что мне считать своим домом?
Долго не ведал я, баловень, Истины в горьких облатках. Жил я подолгу на палубах Разных судов и в палатках.
Там, где для мыслей подобных Попросту не было времени. Определение дома. Определение племени.
Живший стихами и песнями, Был бы, возможно, всегда я Счастлив с подругою, если бы Не появлялась другая.
Таинство детского лепета, Блин, что останется комом. Кто объяснит мне бестрепетно, Что мне считать своим домом?
Предки, что газом удушены, В братской исчезли могиле. Дом мой, в блокаду разрушенный, Люди обжили другие.
Необратимо потеряно Всё, что с рожденья дано нам. Кто объяснит мне уверенно, Что мне считать своим домом?
Город ли жёлто-медовый, Этот заснеженный мыс ли? Определение дома. Определение смысла
Жизни, что теплится вроде бы, – Значит – не кончился порох. Определение Родины – Призрачной точки опоры.
Александр Городницкий- бард, просто академик иочень мудрый еврей
Дата: Пятница, 26.12.2025, 07:43 | Сообщение # 453
Группа: Гости
ПОЕЗД
Памяти С. М. Михоэлса
Ни гневом, ни порицаньем Давно уж мы не бряцаем: Здороваемся с подлецами, Раскланиваемся с полицаем. Не рвёмся ни в бой, ни в поиск — Всё праведно, всё душевно… Но помни: отходит поезд! Ты слышишь? Уходит поезд Сегодня и ежедневно.
Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй!
А мы балагурим, а мы куролесим, Нам недругов лесть, как вода из колодца! А где-то по рельсам, по рельсам, по рельсам — Колёса, колёса, колёса, колёса…
Такой у нас нрав спокойный, Что без никаких стараний Нам кажется путь окольный Кратчайшим из расстояний. Оплачен страховки полис, Готовит обед царевна… Но помни: отходит поезд, Ты слышишь?! Уходит поезд Сегодня и ежедневно.
Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй!
Мы пол отциклюем, мы шторки повесим, Чтоб нашему раю — ни краю, ни сноса. А где-то по рельсам, по рельсам, по рельсам — Колёса, колёса, колёса, колёса…
От скорости века в сонности Живём мы, в живых не значась… Непротивление совести — Удобнейшее из чудачеств! И только порой под сердцем Кольнёт тоскливо и гневно: Уходит наш поезд в Освенцим! Наш поезд уходит в Освенцим Сегодня и ежедневно!
Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй!
А как наши судьбы — как будто похожи: И на гору вместе, и вместе с откоса! Но вечно — по рельсам, по сердцу, по коже — Колёса, колёса, колёса, колёса!
Дата: Воскресенье, 15.02.2026, 15:24 | Сообщение # 456
Группа: Гости
Некрасивая девочка
Среди других играющих детей Она напоминает лягушонка. Заправлена в трусы худая рубашонка, Колечки рыжеватые кудрей Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы, Черты лица остры и некрасивы. Двум мальчуганам, сверстникам её, Отцы купили по велосипеду. Сегодня мальчики, не торопясь к обеду, Гоняют по двору, забывши про неё, Она ж за ними бегает по следу. Чужая радость так же, как своя, Томит её и вон из сердца рвётся, И девочка ликует и смеётся, Охваченная счастьем бытия. Ни тени зависти, ни умысла худого Ещё не знает это существо. Ей всё на свете так безмерно ново, Так живо всё, что для иных мертво! И не хочу я думать, наблюдая, Что будет день, когда она, рыдая, Увидит с ужасом, что посреди подруг Она всего лишь бедная дурнушка! Мне верить хочется, что сердце не игрушка, Сломать его едва ли можно вдруг! Мне верить хочется, что чистый этот пламень, Который в глубине её горит, Всю боль свою один переболит И перетопит самый тяжкий камень! И пусть черты её нехороши И нечем ей прельстить воображенье, – Младенческая грация души Уже сквозит в любом её движенье. А если это так, то что есть красота И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде? 1955
В этой роще берёзовой, Вдалеке от страданий и бед, Где колеблется розовый Немигающий утренний свет, Где прозрачной лавиною Льются листья с высоких ветвей, — Спой мне, иволга, песню пустынную, Песню жизни моей. Пролетев над поляною И людей увидав с высоты, Избрала деревянную Неприметную дудочку ты, Чтобы в свежести утренней, Посетив человечье жильё, Целомудренно бедной заутреней Встретить утро моё. Но ведь в жизни солдаты мы, И уже на пределах ума Содрогаются атомы, Белым вихрем взметая дома. Как безумные мельницы, Машут войны крылами вокруг. Где ж ты, иволга, леса отшельница? Что ты смолкла, мой друг? Окружённая взрывами, Над рекой, где чернеет камыш, Ты летишь над обрывами, Над руинами смерти летишь. Молчаливая странница, Ты меня провожаешь на бой, И смертельное облако тянется Над твоей головой. За великими реками Встанет солнце, и в утренней мгле С опалёнными веками Припаду я, убитый, к земле. Крикнув бешеным вороном, Весь дрожа, замолчит пулемёт. И тогда в моем сердце разорванном Голос твой запоёт. И над рощей берёзовой, Над берёзовой рощей моей, Где лавиною розовой Льются листья с высоких ветвей, Где под каплей божественной Холодеет кусочек цветка, — Встанет утро победы торжественной На века.