| Форма входа |
|
 |
| Меню сайта |
|
|
| Поиск |
|
|
| Мини-чат |
|
|
|
|
|
воспоминания
| |
| papyura | Дата: Среда, 10.12.2025, 11:53 | Сообщение # 691 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| Мама Джудитта
В далёком 1927-м невеликое семейство из южной провинции Фоджи (регион Апулии) двинулось на север Италии в поисках нового места жительства. Предчувствие большого экономического кризиса, запах приближающейся войны не давали тогда покоя многим миллионам эмигрантов, которые с прокопчённого, жаркого, спокойного юга перемещались в сторону туманного, суетного, многолюдного севера.
Леонтино Челентано и Джудитта Джува первоначально нашли пристанище в провинции Пьемонт, а затем по просьбе Джудитты решили идти дальше, в Ломбардию, и сняли маленький домик в деревушке Робекко, недалеко от Милана, в провинции Монца.
Лео было 37 лет, Джудитте — 30. Оба они занялись текстильным делом: он работал продавцом белья, а она принялась за единственно известное ей ремесло — шитьё. Семья, как говорится, была уже укомплектована. Старшая дочь Роза родилась в 1917 году, за ней — единственный сын, Алессандро, 1920 года, потом Мария, 1922 года, и маленькая Адриана, родившаяся в 1925 году.
В 1934-м умирает от лейкемии младшая дочь — Адриана. Девочке было девять лет, и она знала, что умрёт. Она была не по годам религиозна и успокаивала всех домашних, заранее оплакивающих её, что в смерти нет ничего страшного и она просто уходит туда, где лучше.
Джудитта Джува была женщиной с сильным характером. Южанка с живыми глазами и массивной фигурой. В отличие от своего спокойного и молчаливого мужа Лео, она обладала завидным темпераментом и юмором и стойко приняла удар судьбы.
Дабы не показывать своего горя окружающим, она устроила маленький алтарь в своей комнате, где многие годы стояла фотография младшей дочери, а в надежде как-то избавиться от печальных воспоминаний, семья сменила место жительства ещё раз.
Теперь Леонтино и Джудитта выбрали Милан и нашли дом на маленькой улочке, в двух шагах от Центрального вокзала. Улица носила имя немецкого композитора Христофора Глюка (via Cristoforo Gluck).
Практически сразу после переселения случилось такое, о чём ни Джудитта, ни её вечно работающий муж и подумать не могли... Плохо почувствовав себя и поставив самой себе сомнительный диагноз, Джудитта долго не решалась пойти к врачу. Она думала, что тяжело больна, и в душе прощалась с семьей, не зная, как объявить домашним о своей болезни...
Вконец замучив себя подозрениями, практически в слезах, она всё же решилась открыться местному доктору и узнать, что с ней происходит.
Когда врач с довольной улыбкой объявил, что её «болезнь» протекает нормально и синьора скоро в пятый раз станет мамой, она даже рассердилась:— Да что за глупости вы говорите? В моём возрасте уже не рожают детей!
Новость настолько её расстроила, что она долго не могла признаться самой себе в том, что беременна, не говоря уже о муже и взрослых детях. Старшая дочь Роза, недавно вышедшая замуж, сама заметила «интересное положение» матери и старалась её ободрить:
— Будет вам с отцом радость, когда мы все уйдем из дома!
— Не будет никакой радости, — упорствовала Джудитта. — Дети старых родителей долго не живут. Вот увидите — родится либо мёртвым, либо скончается вскорости. В моём-то возрасте такое недоразумение — стыдно людям в глаза смотреть!
Леонтино, узнав о случившемся, обрадовался, но, заметив, как жена все оставшиеся месяцы утирает потихоньку слёзы, тоже смирился с мыслью, что никакого ребёнка не будет. Итак, особой радости не было ни у кого, и, выполняя наказ матери, никто и не думал готовиться к рождению дитя. Не позаботились ни о вещах, ни о кроватке, ни об имени будущего малыша. О том, что в семье появится младенец, не говорили вообще.
Но неизбежное невозможно было остановить...
В рождении малыша было что-то мистическое с самого начала... Мало того, что ему довелось родиться на улице, носившей имя композитора, что само по себе предначертало судьбу будущего музыканта, он ещё и умудрился родиться в день шуток и розыгрышей: его отмечают через две недели после католического Рождества и называют в Италии днём ведьмы Бефаны, которая приходит к маленьким детям навести беспорядок и пошутить.
Он родился 6 января 1938 года, как по заказу, в день юмора, туманным, тихим утром наступившего дня Бефаны.
Старший сын, Сандро, сбегал за старой бабкой, которая еле дошла до квартиры соседнего дома № 14, чтобы помочь роженице. Семейство, немного встревоженное ранним пробуждением, собралось на кухне и мирно подрёмывало за общим столом. Через некоторое время повитуха вышла из комнаты и, не сказав ни слова, удалилась.
Проводив её взглядом, все встали и, особо не сговариваясь, решили помолиться об усопшем ребёнке... ведь старуха ничего не сказала, и они сложили руки в молитве.
В полнейшей тишине внезапно раздался оглушительный детский крик. Он был таким громким и нежданным, что все буквально подпрыгнули от испуга. Кричать мёртвый ребёнок не мог, и, глядя друг на друга с безрассудным видом, они стали понимать, что ребёнок... РОДИЛСЯ и жив!
С того самого момента спокойствие в семье Челентано закончилось: размеренность и однообразие, обнявшись, тихо ушли по улице Глюка далеко, потому что больше ни в этом доме, ни в домах напротив, ни на всей улице и даже во всем привокзальном квартале им места не было.
Не выбрав имя заранее, они назвали мальчика Адриано в честь умершей за четыре года до его рождения сестры...
И всё-таки радость пришла и надолго поселилась в этом семействе, которое недосыпало по ночам, слушая первые песни маленького Адриано, а позже выискивало его по всему району Центрального вокзала.
Родным приходилось улаживать дела с соседями, приносившими «новости» о его проделках и требующими строго наказать мальчишку, от которого нет житья и которого нужно избегать как чумы... И вообще «провокатор» он и «босоногое землетрясение», приключившееся со всеми добрыми жителями привокзального квартала!
Именно эти два прозвища получил Адриано в детстве.
Его не наказывали. Обещали всем «страждущим» соседям, что он получит по заслугам, но не наказывали. В семье не могли не любить его. Один маленький человек среди взрослых: улыбающийся, худенький, с большими карими глазами и пушистыми ресницами. Он очень походил на мать, которая, стесняясь своей беременности, пророчила будущему ребёнку скорую смерть, а после не могла надышаться на ещё одного сына, такого живого, любознательного и подвижного. Он был даже слишком живым, как бы назло всем предсказаниям матери, словно решил поломать в доме все традиции и устои.
Тем временем шла война. Отец Адриано, не попавший под мобилизацию по возрасту, ушёл из текстильной лавки и начал работать в депо рядом с домом, потому что там можно было получать уголь для обогрева дома. Милан — северная столица Италии, красавец-город — превратился на несколько лет в серый город-призрак, где люди страдали от постоянного голода и холода.
В дом Челентано приходило много людей. Зная о том, что там всегда горел огонь в печи и было тепло, они стекались сюда погреться под разными предлогами. Добрая Джудитта принимала всех, по возможности, предлагая скромное угощение, а зачастую и радуясь тому, что приносили соседи к совместному столу.
Так они и переживали вместе годы войны. Практически все соседи были «пришлые», коренные миланцы не селились в этом районе. Переселенцы с юга отличались не только внешне, своей смуглостью, но и языком.
Ломбардийцы презрительно называли этих людей «террони» — южане.
Они были всегда как бы разъединены, юг и север Италии, на два отдельных государства. Различались их традиции и язык. Иногда люди с юга страны специально, чтобы развлечь друг друга, начинали говорить на своих наречиях, и детям это казалось смешным коверканьем языка.
Обычно такие застолья заканчивались пением. В песнях они тосковали по утерянной, тёплой любимой Родине, по необыкновенному простору и лазурному морю, свежести морского ветра и голубоватой туманности оливковых рощ. Вспоминали горячие камни мостовых и бескрайнее, синее южное небо...
В семье играли сразу на нескольких инструментах. На гармонике, мандолине и гитаре. Все пели с большим удовольствием. Особенным голосом отличался Алессандро, который пользовался большим успехом у всех девушек района ещё и потому, что красивый парень занимался боксом. Сандро мечтал сделать из младшего брата настоящего боксёра. Так как ничего путного и приличного, по его мнению, из него получиться не могло и единственное, чем младший брат занимался с удовольствием и умением, была драка: Адриано был бессменным участником всех дворовых разборок и походов своего района на соседний район Самартини.
Друзей, приятелей, просто знакомых у него было всегда очень много, и загнать домой или дождаться его прихода поздним вечером было нелегко. Улица, которой заканчивался район города, переходила в поля и большой сад, где иногда можно было поживиться кочаном кукурузы или нарвать яблок...
С ранней весны до глубокой осени ребята бегали босиком и на задубевшие ступни ног надевали ботинки только тогда, когда начинались холода или приходилось идти в школу. Но как только учитель отворачивался и выходил из класса, ботинки немедленно снимались под партой, и домой они шли довольные и счастливые уже босиком, неся свою обувь, связанную шнурками, перебросив через плечо. Таким образом, ботинки не снашивались и передавались по наследству очередному подрастающему племяннику.
Адриано везло особенно. Так как он был младшим из старшего поколения и старшим среди детей родных, то донашивать обувь и вещи ему было не за кем и он всегда получал что-то купленное специально для него. Часто мама шила на детей сама. Возможно, поэтому, став богатым человеком, Адриано всегда заказывал себе одежду и обувь у портных и сапожников, не доверяя особо модным магазинам Милана, и тем самым смог создать свой оригинальный стиль.
В 1943 году, в октябре, случилось второе мистическое событие, трагическое для многих жителей района Центрального вокзала.
Адриано только недавно стал посещать школу на улице Сондрио, и каждый поход туда давался ему с трудом. Он отлынивал, как только мог и когда только мог, ссылаясь то на неожиданную болезнь, то на плохой сон (чем никогда не страдал), то на плохую погоду, придумывая тысячу причин, по которым он не может пойти в школу.
Удивительное дело, но в тот день мама Джудитта, по каким-то не понятным ей самой причинам, разрешила ему остаться дома. Позже она всегда, вспоминая этот случай, приписывала его Проведению, потому что в тот день небольшая школа на виа Сондрио подверглась бомбардировке и практически все дети погибли под обломками здания.
Маленький Адриано, не понимая всего ужаса происходящего, не мог нарадоваться тому, что ему не надо какое-то время ходить в школу, в то время как оба родителя сотрясались от одной только мысли, что и их ребёнок мог бы погибнуть. Сам Адриано, уже взрослым узнав об этом случае от матери, тоже считал, что Бог (в существовании которого он не сомневался никогда) предназначил его для некой миссии, особого Пути и поэтому уберёг тогда от верной смерти.
Милан постоянно бомбили. Вторая мировая стала серьёзным испытанием для его жителей и только в апреле 1945 года Милан был освобождён от фашистов.
На улице Глюка рёв сирен раздавался иногда по несколько раз в день. Отец Адриано, боязливый и нерешительный от природы человек, бежал поспешно в ближайшее бомбоубежище, одеваясь на ходу. В то время как мать в один прекрасный момент решила больше никуда не ходить и сказала с присущей ей смелостью и достоинством: «Пусть мы умрём здесь, как люди, а не как крысы в этом подвале! Если нам суждено умереть, то лучше вместе!»
Так они и стояли, обнявшись посреди комнаты, под рёв сирен и шум пролетающих самолётов. Высокая, немолодая женщина и маленький мальчик, прижимавшийся изо всех сил к матери и закрывавший уши, чтобы не слышать звука моторов ужасных небесных птиц.
«Моя мама была подобна горе! Когда она умерла, мир стал маленьким. Он сузился. Я никогда не жалел, что у меня не было молодой матери. Для меня мать должна быть именно такой, какая была у меня. Все остальные, молодые матери, кажутся мне ненастоящими. У неё были глаза такого же цвета, как мои, и мы были очень похожи. Она была очень цельная, немного комичная и весьма симпатичная женщина. Я чувствовал себя рядом с ней всегда маленьким, даже когда вырос и она стала ниже меня. Она была сильной. Вернее, я считал её сильной, потому что все так считали и потому что она сама так говорила, она говорила мне: «Ты сильнее меня. В тебе есть ещё больше силы, хотя у меня все всегда ходили по струнке!»
Когда она умерла, я не плакал, хотя все вокруг очень плакали, не мог плакать, несмотря на то что чувствовал огромную боль внутри себя. Я не плакал, потому что знал, что она очень меня любила. Больше, чем остальных детей. Эта любовь всегда поддерживала меня. Она всегда догадывалась, что со мной происходит, и говорила: «У тебя что-то не так. Я тебя знаю, не говори, что всё в порядке, я все вижу и так». Она всегда находила нужные слова для меня.
Когда умер мой отец, мы переехали из дома, который я так любил. Моя сестра вышла замуж, и мы с матерью, которая стала вдовой, получили небольшую компенсацию по случаю смерти отца. Мама сказала, что мы переселимся в другой, лучший дом, где будет ванная комната и отдельный туалет.
Мы должны были жить у моей сестры. Я чувствовал себя очень несчастным. Я не мог расстаться с этой улицей, не мог представить, что есть жизнь вне этого дома. Без этих людей, знакомых мне с детства, без этого рыбного рынка и полей, которые начинались сразу за домом. Когда мы всё же уехали, я плакал много месяцев и каждую свободную минуту бежал опять туда, на улицу, где закончилось мое детство. Мама, наблюдая за мной, наконец поняла, что для меня это было очень серьёзно, и однажды сказала: «Знаешь?! Мы вернёмся на улицу Глюка. Я, наверное, смогу устроиться консьержкой, и мы снова будем жить там вдвоем, ты и я...»
Но мы не вернулись. Никогда больше не вернулись туда. Улица изменилась, поля застроили, здание вокзала расширили, и наш дом больше не был тем домом на окраине Милана.
(Из книги Адриано Челентано «Рай — это белый конь, который никогда не устаёт»)
Мне часто приходилось читать о Челентано, что понять его до конца невозможно и никогда нельзя предсказать, что вдруг он предпримет, что скажет или сделает в следующую минуту. Думаю, читая эту книгу, вы постепенно сможете разобраться в том, где он черпает свой оптимизм, свою оригинальность и в чём заключается его феномен. Безоговорочная любовь, окружавшая его с детства, — вот одна из прививок иммунитета к этой жизни. Не знавшая никаких методов воспитания и не пытавшаяся приструнить своего неудобного для окружающих сына, мама Джудитта воспитала человека, уверенного в своей избранности. В общем-то не красавец, Адриано рос с ощущением того, что он особенный, нравится всем и всё делает правильно.
Человек любящий себя и других, начинает излучать любовь изнутри. Этот свет, передающийся другим, и называют обаянием. Внутренняя гармония, достигаемая единством души и разума — вот то, что становится заметно через несколько минут общения с такими людьми.
До конца жизни своей матери Адриано сохранил с ней самые нежные и трогательные отношения, а мама очень гордилась своим сыном-артистом и, несмотря на большую разницу в возрасте, была большой любительницей рок-н-ролла, его первой слушательницей и поклонницей. Позже Адриано, отправляясь в путешествия, старался брать свою маму с собой. Ему очень хотелось, чтобы она увидела мир. Вместе они побывали в Германии, Франции, Бельгии и Швейцарии.
Из книги Ирины Файт «Адриано Челентано. Неисправимый романтик и бунтарь»
|
| |
|
|
| Златалина | Дата: Воскресенье, 14.12.2025, 11:17 | Сообщение # 692 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 318
Статус: Offline
|
Клод Дебюсси (Claude Debussy)
Если тебя нет, зачем тогда фиалки?
Банкир Сигизмунд Бардак сидел в своём кабинете и просматривал секретные счета. Он нервничал. Гость, которого пригласила на беседу с ним его жена Эмма, опаздывал. Банкир поднялся, взял трость, надел шляпу и собирался уходить, но именно в это время слуга доложил о приходе делового гостя, Клода Дебюсси.
Несмотря на солнечный день, композитор был в чёрном; изысканно вежливый, он собирался говорить с господином Сигизмундом Бардаком о способностях его сына Рауля. Но банкир только спросил: сколько раз в неделю тот будет заниматься с сыном, сколько это будет стоить и сможет ли он научить его сочинять музыку?! Клод Дебюсси слегка улыбнулся и ответил: "Сие зависит не от меня, а от Бога", резко повернулся и вышел первым.
Проходя мимо гостиной, он увидел Эмму, в лёгком шифоновом платье, элегантную, улыбающуюся. Она пригласила его зайти. Она уже поняла, что разговор не состоялся, и ей хотелось изменить настроение композитора. Эмма попросила его сесть за фортепьяно. Но Клод был явно не в духе. Поцеловав ей руку, он ушёл и долго бродил по улицам Парижа, раздумывая об участи композитора, его вечной бедности, зависимости от сильных мира сего...
Что толку иметь огромный талант, если его не ценят и не уважают? По старой памяти он зашёл в свое любимое кафе "Шануар". Кофе, бокал красного вина, беседа с другом, известным критиком, ненадолго заглушили досаду от встречи с банкиром.
Уже поздно вечером композитор отправился домой. Кажется, впервые ему не захотелось встретиться с женой, прелестной блондинкой из Бургундии, Лили Дебюсси. Она теперь часто оставалась ночевать в своём Ателье в центре Парижа, где показывала роскошные туалеты приходящим сюда "дорогим дамам"...
Войдя в подъезд, Клод кивнул консьержке, а она бросилась к нему, указывая на огромную корзину роз, стоявшую у окна. "Это Вам, господин Дебюсси, принёс посыльный". Он бережно взял корзину, почувствовав дивный аромат роз. Поднялся к себе. Лили не было. Он прошёл в кабинет и поставил корзину на стол. Сняв обёртку, увидел визитную карточку Эммы Бардак, на обороте которой было написано: "Клоду Дебюсси с нежностью".
Он долго смотрел на эти цветы, а потом сел и написал: "Я перецеловал каждый лепесток этих роз, как целуют любимые уста. Цветы так свежи, как будто только что сорваны, на них лежит то ли роса, то ли вечерняя влага, то ли Ваши слёзы. Я вдыхаю их запах и ощущаю аромат духов. А они мне говорят что-то такое, что невозможно выразить на человеческом языке. Я счастлив..."
Утром письмо было отправлено с посыльным.
Так начался их бурный роман. Они виделись ежедневно, встречаясь в Булонском лесу. Клод Дебюсси приносил ей листки нот, каждый день он писал для неё то романс, то эскиз из фортепьянного произведения. Она великолепно читала ноты и радовалась его вдохновению.
Иногда Эмма приглашала его в роскошные салоны своих друзей, там она пела, а он садился за рояль...
В августе 1904 года Эмма с друзьями решила отправиться в Англию - отдохнуть, походить в музеи, на концерты...
Дебюсси, нетерпеливый и страстный, нагнал компанию и... украл Эмму. Вдвоём они отправились на остров Джерси. Эмма увидела в одном из холлов отеля рояль, который тотчас же перекочевал в их номер. И Клод Дебюсси начал писать одно из самых светлых своих сочинений - "Остров Радости". Здесь всё сверкает: море, солнце, небо, человеческие глаза. И слышится шелест трав и шёпот признаний.
"Остров Радости" - это признание Клода Дебюсси в любви, признание, выраженное в ликующих звуках.
Они решили не расставаться...
Париж встретил их холодно. Каждому предстоял развод.
Банкир был поражён решительным объяснением с ним Эммы. Разговор длился несколько минут. Сигизмунд Бардак сообщил, что уходит и оставляет дом детям. Вряд ли он печалился, так как вскоре публично объявил о своей связи с известной актрисой...
Зато настоящая трагедия разыгралась в доме Дебюсси. Клод с грустью сообщил Лили, что никогда её не забудет, но ничего не может с собой поделать. Эмма целиком заполонила его сердце. В ответ разразился грандиозный скандал - Лили кричала, билась в истерике, рвала его ноты...
Дипломатичный Дебюсси покинул дом.
Он был на улице и поэтому не слышал раздавшегося выстрела, но его услышала консьержка. Вбежав в квартиру, она увидела Лили в луже крови. Рядом с ней валялся револьвер. Друзья разыскали Дебюсси лишь ночью и тотчас поехали с ним в больницу. Жизнь Лили висела на волоске... Пуля попала в сердце.
Она лежала в больнице более полугода, а когда вышла, ей подали счета за лечение и лекарства. Неоплаченные счета потрясли всех. Париж разделился на два лагеря: одни были за Клода, другие - против него. Знаменитые композиторы, критики, поэты решили вскладчину оплатить счета.
Но они не простили этого Клоду Дебюсси. Лили была сломлена... И сказала в суде, что она не даст развода. И всё же...
Клода Дебюсси многие любили, его обаяние, притягательность, очарование его музыки снискали массу поклонников. Среди них были и крупные издатели. Знаменитая фирма Дюран-Дюран предложила ему выплату ежемесячных, и немалых, гонораров в счёт будущих сочинений.
Это помогло влюбленным купить в центре Парижа, на улице Альфо, квартиру. Вскоре Эмма почувствовала, что ждёт ребёнка, и чета уехала в Англию. Дебюсси ждал с нетерпением рождения сына или дочери. Он никогда не имел детей. А ему уже за сорок!
Раннею осенью чета решила поехать на южное побережье, в городок Истборн. Они гуляли, музицировали, но и здесь Клод Дебюсси писал: закончены "Маски", "Море" (Три симфонических эскиза). "Галантные празднества"...
Здесь Эмма родила дочь, в имени которой - Клод-Эмма - слилась их любовь.
...Наконец Лили предложила Клоду дать развод, но с условием выплаты ей алиментов из его гонораров. Эмма тоже начала бракоразводный процесс, отложенный в суде на год, предъявив иск Сигизмунду Бардаку на выплату алиментов.
Получив развод и большую сумму денег, к которой прибавился и гонорарный аванс Клода, чета купила особняк недалеко от Булонского леса на авеню Де Буа. Из окон "лирического дома", в котором Дебюсси прожил до конца дней, неслись звуки "Острова Радости", смех Клод-Эммы, лай колли Ксанфо...
Здесь наконец Клод Дебюсси обрёл свой кабинет, в котором были и картины на стенах и лаковое панно - драгоценность из Японии, с чудными золотыми рыбками, отразившимися в его музыке, в серии "Образы". Пьеса написана легкими, изящными мазками, в которых улавливается кружение и трепетание золотых красавиц - рыбок. Она напоминает ранние пейзажи Матисса, Клода Моне, импрессионистские полотна Пьера Сера... Смотря на рыбок, слушая их звучание под рукой Дебюсси, театральный критик Роберт Кемп сказал:
"Мы купались в звучащем свете, мерцание опалов снисходило на нас. Ведь это было время ''запечатлённых впечатлений''".
В своём уютном доме, он впервые почувствовал себя артистическим хозяином. И - решил иногда собирать друзей для совместного музицирования.
Собирались в его аристократической гостиной. Эмма хорошо знала, что нужно для успеха мужа, и приглашала издателей, дирижёров, пианистов... Она могла, невзначай, во время беседы попросить Клода сыграть новое произведение (Дебюсси был, как известно, непревзойденным пианистом!). Конечно, это давало неотразимый эффект: произведение печаталось, его брали для своих концертов пианисты и дирижёры.
Комната ребёнка находилась далеко от кабинета Клода, и он никогда не слышал ни плача, ни крика дочери. Но несколько раз в день заходил в детскую, чтобы посмотреть на спящую девочку, такую прелестную, в розовом шелковом одеянии...
Он мог сидеть в той белоснежной комнате и часами смотреть на своего ребёнка. Многим казалось, что он любил только музыку и Клод-Эмму.
Ребёнок быстро развивался... Довольно рано девочка начала говорить. А уже в год с небольшим она могла внимательно слушать игру отца. Вскоре Эмма начала заниматься с ней музыкой, а когда девочке исполнилось три года, Дебюсси подарил ей сюиту "Детский уголок", состоящую из шести опусов: I. Доктор. II. Колыбельная слону. III. Серенада кукле. IV. Снег танцует. V. Маленький пастух. VI. Кукольный кэк-уок.
Внизу на нотах стояло - "С нежными извинениями от папы".
Эта особа уже в четыре года великолепно исполняла всю серию этих картинок, а "Пастуха" играла почти как папа. Это вызывало трепет у слушающих игру девочки. ( Клод Дебюсси обожал Мусоргского, эта сюита навеяна его "Детской").
"Детский уголок" был издан Дюраном сразу же после написания. Клод сам придумал обложку к нотам, на которой разбросаны весёлые игрушки. Собственно, они-то и явились прототипами этих опусов. Не забудем, что это был 1908 год и во Францию уже пришли негритянские блюзы, рэг-таймы, джаз...
Кэк-уок - это модный в то время рэг-тайм.
Дебюсси был верен себе: даже в детском произведении он стремился схватить время за шиворот. Композитору захотелось узнать, как примет "Детский уголок" публика, и впервые он был исполнен пианистом Гарольдом Бауэром в концерте Cercle Musical. Последовавший за исполнением шквал аплодисментов подсказал Дебюсси, что публика великолепно поняла его музыкальный юмор.
Ради своих возлюбленных, как он называл жену и дочь, Дебюсси совершил концертное турне по Европе в качестве дирижёра своих произведений.
В 1910 году, завершив Первую тетрадь "Прелюдий", Дебюсси уехал в Вену. Не успев как следует расположиться в гостинице, он уже пишет своей маленькой дочке серию прелестных открыток... Этот душевный разговор с ребёнком, которому не исполнилось и пяти лет, поражает юмором и печалью.
После Вены Клод вернулся в Париж.
Эмма тяжело переживала разлуку с мужем. Но - впереди была Россия. Его друг Виктор Кусевицкий, дирижёр и виолончелист, заключил с ним контракт на концерты в Москве и Петербурге.
Концертов было много, в разных залах: в Дворянском собрании, Обществе свободной эстетики, Доме песни на Тверской, Купеческом клубе... Кусевицкий возил Дебюсси и в Петербург, в Большой зал филармонии... Такой аристократический приём не мог не радовать Клода, но он устал, скучал, проклиная разлуку с дочерью... Жена посылала ему печальные письма, обвиняя в измене, в том, что виновата "проклятая музыка"...
Он отвечает ей: "Если выбирать между тобой и музыкой, то ревновать, скорее, могла бы музыка... Будь уверена, что если бы случилось так, что я больше не стал бы её писать, то, скорее всего, ты перестала бы меня любить..."
Отовсюду он посылал ей лирические телеграммы: "Поезда не ходят быстро. С нетерпением, целую". Из Италии: "Здесь есть фиалки, которые бы тебе понравились. Но тебя нет здесь. Зачем же тогда фиалки?" Эту трепещущую способность любить Клод Дебюсси распространял не только на свою жизнь, но и на свою музыку.
Он был уже болен, но писал до тех пор, пока мог держать перо в руке. Перед выходом на сцену он говорил себе: "Страдать, умирать, но оставаться чистым и гармоничным!" Худой, измождённый, еле держащийся на ногах, играл он как молодой бог...
Он умер 25 марта 1918 года в 10 часов вечера. Ему было пятьдесят пять лет.
Итальянский писатель, великий фантазёр, влюблённый в Дебюсси, Габриэле Д'Аннунцио на следующий день написал: "Он умер, Орфей прерванных сновидений. Сладкозвучный мёд не стекает больше в соты... Соловьи, возвестите Аретузе, что он умер и что песня погибла вместе с ним... Кто отныне будет петь на его розовых кустах?"
|
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Понедельник, 22.12.2025, 16:12 | Сообщение # 693 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1549
Статус: Offline
| Памяти Адвоката Семёна Фликера и Четырёх Свидетелей Защиты
ВОЗВРАЩЕНИЕ «ЛОЛИТЫ »
об одном «незаметном» судебном процессе ...
Роман Владимира Набокова «Лолита», о любви тридцатисемилетнего мужчины к двенадцатилетней девочке, написанный по-английски, а затем самим автором переведённый на русский язык, был своеобразным бестселлером в конце шестидесятых годов уже ушедшего века.
Она прибыла в Москву под покровом тайны, которая в середине шестидесятых годов называлась иногда «самиздат», иногда «тамиздат».
Персону нон грата звали «Лолита».
За ней охотились читатели, отдавая за экземпляр двухмесячную зарплату, брали за пять рублей на одну ночь, за десять печатали под копирку. И за ней же охотились люди из КГБ.
Впрочем, они без особого труда «вычислили» офеню, из-под полы торгующего запрещённой, поступающей из-за рубежа литературой.
Над «Лолитой» сгущались чёрные тучи. С «распространителя порнографии и антисоветских настроений» взяли подписку о невыезде, хотя и не собирался он бежать от жены и недавно родившегося сына. Тем не менее рассказывают, что однажды тёмной холодной ночью в дом Дмитрия Сергеевича Лихачёва кто-то постучался и был немедленно принят. А утром ночной гость, находящийся под подпиской, уже вернулся в Москву ...
Суд начался, как и положено: Судья, Народные заседатели, сторона Обвинения, Защита. «Лолита» и обвиняемый — на скамье подсудимых. Среди малочисленной публики была и я, автор этих заметок. Прокурор, молодая женщина в красивой, строгой форменной одежде, была хорошо вооружена солидными аргументами и её речь быстро избавляла от наивных иллюзий и не оставляла надежд.
— Эстетическая экспертиза НИИ Психиатрии Минздрава РСФСР свидетельствует о порнографическом характере «Лолиты ».
С самого начала это звучало уже угрожающе, тем более, что ходатайство Защиты о привлечении экспертов из института Мировой литературы было отклонено за ненадобностью.
— Кафедра сексопатологии при психиатрической больнице им. Ганнушкина подтверждает порочность «Лолиты», её негативное воздействие на читателя.
Второе ходатайство Защиты о проведении литературоведческой экспертизы отклонено. И ещё раз отклонено. И в четвёртый раз …
— В деле имеются материалы, — продолжает Прокурор обвинительную и уже близкую к победному финишу речь, — из которых следует, что творчество В. Набокова тенденциозно, имеет антисоветскую и антисоциалистическую направленность, а потому неприемлемо для советского читателя.
Чувствуя за спиной мощную поддержку, Прокурор уверенно изымает «Лолиту» из круга культурного чтения, а для вразумления подсудимого считает достаточно восьми лет заключения.
Речь Прокурора закончилась, — увы! — не аплодисментами, а странной, изумлённой тишиной …
Прервав короткую паузу, Судья предоставляет слово Защите.
Вопреки ожиданиям публики Адвокат Семён Фликер не находит возражений по поводу речи Прокурора. Не выражает недовольства ни предъявленным обвинениям, ни сроком заключения для своего молодого подзащитного.
Мало того, Адвокат — уже под ропот, поднявшийся в зале — даже отказывается от права Защиты произнести ответную речь.
Он открывает свой портфель и просит разрешения зачитать письмо Председателя Правления Советского Фонда Культуры академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва, написанное им «для предъявления на судебном разбирательстве».
Зал почувствовал, как качнулись весы правосудия.
Прокурор постаралась сохранить невозмутимость...
« В литературоведении чётко различаются два понятия: порнография и эротическая литература. К эротической литературе, как и к эротическому искусству, принадлежат произведения с большей или меньшей степенью эротики, но обладающие художественными достоинствами, например: «Гаврилиада» Пушкина, «Озорные рассказы» Бальзака, «Декамерон» Боккаччо и мн., мн. др.. Порнография — это эротика «в голом виде» — без признаков художественности или с минимальными признаками художественности, например, «Лука Мудищев» Баркова.
Никто не сомневается в художественных достоинствах «Лолиты» Набокова. Эротических элементов в «Лолите» не больше, чем в некоторых произведениях советских авторов. Приведу пример (если будет оглашаться моя справка в присутствии женщин, то прошу у них извинения).
В напечатанном тексте поэмы Евгения Евтушенко «ФУКУ» есть, например, такие строки :
Колымский шофер девятнадцати лет
Хвастливо повесил известный портрет
И рядом — плейбойские гёрлс голышом,
Такие, что брюки встают шалашом.
Мог бы привести десятки примеров из советской литературы, напечатанной громадными тиражами, где примеры эротики ещё более выразительны …»
— Прошу приобщить письмо академика Лихачёва к делу, — говорит Адвокат, подавая Суду документ...
Затем он зачитывает и просит Суд приобщить к делу аналогичное письмо всемирно известного писателя Фазиля Искандера.
Затем зачитывает и просит приобщить к делу письмо писателя Владимира Солоухина.
В зале судебного заседания напряжение столь велико, что кажется вот-вот сверкнёт молния и грянет гром.
А Семён Михайлович, как и положено судебной процедурой, спокойно зачитывает и просит приобщить к делу письмо поэта Андрея Вознесенского...
Все, как один, свидетели Защиты — и какие свидетели! — заслонили собой бедную «Лолиту», не дали в обиду ни книгу, ни её автора, «писателя филигранного литературного мастерства ».
Впервые в жизни я видела, как Прокурор, залившись густым румянцем, встала и попросила слова.
Признавшись в своём неведении, она извинилась перед Судом и сказала, что авторитет такого человека как Дмитрий Сергеевич Лихачёв для неё выше её собственной, только что произнесённой речи и поэтому она снимает все свои обвинения и с Набокова, и с «Лолиты». А заодно и с обвиняемого.
Это был мужественный поступок !
Адвокат выполнил свой долг — защитил своего подзащитного.
Как опытный юрист Семён Михайлович, принимая дело, конечно, знал, какие силы будут ему противостоять. Знал, как трудно, почти невозможно будет найти аргументы для достойного отражения тщательно подготовленного удара.
Он не искал отражения — он нанёс контрудар !
В связи с отсутствием обвинения Судья объявляет судебное заседание закрытым. Все свободны...
Вскоре «Лолита» разошлась тиражом три миллиона экземпляров
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Среда, 24.12.2025, 10:00 | Сообщение # 694 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| отрывок из Нобелевской речи Ицхака Башевис-Зингера:"Идиш - это язык изгнания, язык без земли и границ, не поддерживаемый ни одним правительством мира, язык, в котором нет слов для обозначения видов оружия, боеприпасов, военных приёмов и тактики боя...В языке идиш есть мягкий юмор и благодарность за каждый прожитый день, за каждую крупицу удачи, за каждую встречу с любовью... Он был языком мучеников и святых, мечтателей и учёных, языком щедрого веселья и горьких воспоминаний, которые человечество не должно забывать. Идиш - этот мудрый и скромный язык - символ нашего отчаяния и горькой надежды..."
|
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Пятница, 23.01.2026, 08:00 | Сообщение # 695 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1549
Статус: Offline
| 
Леонид Броневой — сын врага народа, племянник палача народа и просто несчастный мальчик с изломанной судьбой.
Он прожил нелёгкую жизнь.
«Мои самый главные воспоминания об этой жизни — это голод и страх».
Эти чувства он впитал в себя с детства, и потом в течение всей жизни вытравливал, как тараканов...
На самом деле Броневой — приобретенная фамилия. Братья Александр и Соломон Броневые, евреи из Одессы, носили фамилию Факторович. Но в гражданскую войну один из братьев, совсем мальчишка, подбил бронемашину, защищая железнодорожный вокзал, и за это обоих братьев стали дразнить Броневыми. Позже прозвище так надежно к ним приклеилось, что после гражданской оба поменяли документы и записали себе новую фамилию — Броневой.
Такая мера была не только погоней за красивостями, но ещё и способом самозащиты. Дело в том, что родная сестра Факторовичей решила, что ей бардак в стране изрядно надоел, и эмигрировала в Америку. Этот факт мог сильно подпортить жизнь двум юным коммунистам. И они скрыли факт родства, сменив фамилию.
А дальше — служба в НКВД. Оба занимали высокие должности в карательном органе страны Советов, большие звезды, погоны.
Но дядю во время чисток партийных рядов в 30-х годах сами чекисты расстреляли прямо в его кабинете без суда и следствия.
Отец Леонида в то время возглавлял экономический отдел НКВД УССР.
Это был страшный отдел... Он занимался экспроприацией, выколачивал деньги у зажиточных людей. «Мой отец пытал самого учёного Патона, требуя у него золото. Это такой позор. Я до сих пор не могу встречаться с его сыном. Как я могу ему в глаза смотреть!» — вспоминал Леонид Броневой.
После ликвидации Александра Броневого брата сначала просто уволили из органов, назначив директором парка культуры, а в 1936 пришли уже за ним.
Когда чекисты пришли за Соломоном Броневым, семья восприняла это как возмездие, как кару за страдание невинных людей...
«Я понял всё это не сразу. Но сейчас я точно знаю: 58-я статья и 10 лет каторги — это возмездие. Оно обязательно приходит к тем, кто обижает людей», — говорил Леонид Сергеевич.
К слову, отчество с Соломоновича на Сергеевич сменила Леониду его мама сразу же после ареста мужа.
Во время задержания, которое происходило на глазах у семьи, она не проронила ни слезинки и только спустя годы Броневой решился спросить у мамы, почему.
«Знаешь, сынок, я все глаза проревела ещё в рабфаке, где мы вместе учились. Я умоляла, просила, убеждала его не идти в НКВД. Он не послушал. И кончил так, как кончил», — ответила она.
Спасаясь от репрессий как «семья врага народа», Белла Ландау развелась с мужем. Но это не помогло. Её с восьмилетним Лёней сослали в ссылку в Кировскую область. Представляете шок у ребёнка?!
С первых дней жил в достатке, всем обеспечен, в шикарной четырёхкомнатной квартире в центре Киева, и вдруг лишиться всего, отправиться в ссылку, без денег, без еды, жить впроголодь. Это, конечно, был удар...
а суть и смысл таких перемен Леонид Броневой постигал постепенно.
В 1941-м разрешили вернуться в Киев, но началась война и на этот раз эвакуироваться пришлось намного дальше — в Казахстан. Там Леонид окончил школу, работать пошёл, а уже после войны поступил в Ташкентский театральный институт.
Ох, и поколесил же он по стране в поисках своего актёрского счастья.
В 1953 году он поступает в школу-студию МХАТ, которая подарила ему не только новые горизонты для карьеры, но и глоток личного счастья. В Москве он знакомится с выпускницей Щукинского училища Валентиной Блиновой, они женятся и вместе уезжают работать сначала в Грозный, а затем, по приглашению, в Воронежский театр.
Там у Броневых рождается дочь, Валентина. И это были самые счастливые годы его жизни.
Но жена умирает от рака...
Малышке было всего 4 года и Броневой принимает решение переехать в Москву, к родным покойной супруги, которые и помогали ему растить дочь.
С актёрством в это время было совсем тяжело. Ролей не давали. И Леониду приходилось зарабатывать, играя в домино. Да, была и такая страница в его биографии...
Его звёздным часом стали съёмки в фильме «17 мгновений весны». Роль Мюллера в исполнении Броневого стала одной из самых ярких в фильме: это был не просто тупой палач-немец, а безусловно профессионал, умный, но простой, не лишенный чувства юмора, живой. Тем не менее, его высочайший интеллект и профессиональное чутьё были сыграны столь великолепно, что даже враг вызывал уважение.
После этого Броневого сразу же пригласили в Московский театр на Малой Бронной, а позже — в Ленком.
Результат его 88-летнего жизненного пути — более 40 сыгранных ролей в кино, сотни театральных ролей, и при этом ни одной главной — такое случается в актёрских карьерах. Но мало кому удается настолько великолепно играть «второй план», что его оценивают «Орденом за заслуги перед Отечеством» всех четырёх степеней.
В 80-е он уже сумел изжить из себя страх и научился быть смелым, ценить свободу. Она ему тяжело далась. Страх, который в нём жил долгие годы, был связан не только с тем, что он «сын врага народа».
Страх совести, страх разоблачения из-за того, чьим сыном на самом деле он является, сковывал его посильнее, чем страх тюремного срока или физической расправы...
Однажды на гастролях в Соединенных Штатах после концерта Броневой обратился к зрителям и предложил задавать ему вопросы. В зале поднялся пожилой человек и сказал: «У меня не вопрос. Я просто сказать хочу: ваш отец допрашивал меня в 1934-м. Очень жестоко допрашивал». После этих слов в зале повисла ужасающая, гнетущая тишина.
«Мой отец был преступником, — с трудом выдавил из себя Броневой. — Возможно, то, что я стал артистом, — это искупление грехов моего отца».
Ему было очень тяжело и больно, и стыдно.
После концерта они разговорились с этим человеком. Он многое рассказал Броневому и об отце — к сожалению, той правды, которой знать не хочется, и о родной тётке, которая эмигрировала в Америку. Оказалось, что она в Лос-Анджелесе владела несколькими небольшими киностудиями. Но Броневой не стал ей звонить. «Ещё подумает, что я деньги просить буду или роли. Да и английского я не знаю, хотя, ради такого случая, наверное, и выучил бы», — вспоминает актёр.
В молодости, когда совсем голодно было, Броневой подрабатывал в кабаках.
Там, в кабаке, Леонид Сергеевич и познакомился с мальчишкой совсем, с тремя медалями «За отвагу». Эти медали только рядовым солдатам давали. Чтобы получить их, нужно было подвиг совершить.
«Мне казалось, что эти награды важнее, чем Герой Советского Союза, — говорил Броневой. — Я даже на одном из эфиров обратился к правительству с просьбой приравнять в звании ветеранов, которые имеют три таких медали, к Героям Советского Союза. Но с такими предложениями меня в эфир не пустили. Мне это не понятно совершенно. Страна не чтит тех, кто совершил истинный подвиг во имя своей страны».
Леонид Броневой чувствует обиду, но не на страну — на власть. Власть, которая ни во что не ценит жизнь человеческую.
«Дедовщина, настоящая дедовщина…»
Анна Бок
|
| |
|
|
| Бродяжка | Дата: Пятница, 06.02.2026, 08:05 | Сообщение # 696 |
 настоящий друг
Группа: Друзья
Сообщений: 750
Статус: Offline
| Михаил Щепкин был удивительно ярким артистом. Это в его честь названо одно из самых популярных театральных училищ России...
А ведь в его жизни был удивительный эпизод, достойный настоящего романа. Он пережил и неволю, и великую славу, и настоящую любовь. Ту самую, о которой сегодня многие позабыли.
История великого актёра – отличный повод о ней напомнить.
Михаил обладал выдающимся актёрским талантом. Он был признанной звездой сцены. Его обожала публика и всегда рукоплескал зал. Его слава бежала далеко впереди него. Но он был крепостным...
Щепкин был человеком подневольным.
Он служил в крепостном театре у графа Волькенштейна и ни о какой вольной и речи быть не могло: как только граф понял всю ценность Щепкина, он решил устраивать гастроли для своего крепостного театра. Вскоре имя Михаила было у всех на устах. Но насладиться славой полностью он, к сожалению, не мог...
Пока Михаил покорял сцену, его будущая избранница тоже столкнулась с превратностями судьбы. Её прошлое покрыто тайной. После одного из русско-турецких сражений солдаты услышали детский плач... под завалами они нашли девочку, которая была одета как маленькая леди. Девочку решили отдать на воспитание одному из офицеров. Так её приёмным отцом стал князь Салагов, а крестным – князь Орлебиани. Девочка прожила в семье князя до одиннадцати лет. После чего её взял к себе генерал Чаликов.
Именно в этой семье девочка расцвела.
Маленькую турчанку, названную Еленой Дмитриевной, очень любили. Особенно генеральская жена. Она уделяла много времени воспитанию девочки, её манерам и образованию. Девочка подросла, похорошела и расцвела.
Приёмная мать стала подыскивать ей женихов среди благородных людей, вхожих в их дом. Но все они были отвергнуты самой девушкой. А потом случилась судьбоносная встреча, которая навсегда изменила её жизнь...
Они встретились, когда Щепкин с крепостным театром ездил на гастроли. И сразу поняли, что уже не смогут друг без друга. Елена искала встреч с Михаилом, а тот постоянно писал ей письма. Когда девушка решилась на разговор с приёмной матерью о том, что покорил её сердце, выбор приняли не сразу.
Приёмная мать пыталась вразумить Елену, объяснить, что той придется и самой жить в неволе. Ведь в случае брака с крепостным его супруга автоматически становилась подневольным человеком...
Но девушка уже всё решила. Она выбрала любовь и всецело отдалась судьбе.
И взамен получила безграничную любовь своего супруга.
Молодые обвенчались в 1812 году. Именно с того времени для Елены началось непростые времена, однако все трудности она переживала с улыбкой и любовью. Она вместе с мужем разъезжала по городам и была включена в жизнь крепостного театра. За время этих разъездов у пары родилось шестеро детей. Щепкин стал знаменит на всю страну.
Елена никогда не упрекала мужа и снисходительно терпела все неудобства, а Михаил и сам понимал, что при его известности он должен добиться свободы для своей семьи...
Граф был недоволен. Но в 1821 году он согласился принять откупные от Михаила и подготовил вольные для всей его семьи: Щепкины стали свободными людьми. Они поселились в Москве. Михаил продолжил сиять на подмостках, а Елена наконец-то смогла заняться домом и детьми. При этом она всегда оставалась главной опорой для своего талантливого супруга.
История их любви доказывает, что нет ничего невозможного. Она отказалась от благополучной жизни и променяла её на крепостной театр ради любви.
Смог бы он добиться таких высот в одиночку? Кто знает.
Но благодаря любви Елены и детей у него точно было больше поводов постараться. И он смог.
|
| |
|
|
|
