Дата: Понедельник, 17.03.2014, 15:49 | Сообщение # 212
Группа: Гости
О пользе русской классики
Случилось эта история в те давние времена, когда позвонив из Москвы в cовет по туризму союзной республики, можно было за сто рублей купить 20-ти дневную автобусную поездку. На всем готовом - и за 100 рублей. Сейчас не верится... Маршрут назывался "По Армении и Азербайджану" и включал в себя обе столицы, горную Армению, Нагорный Карабах, а завершался на Каспии, в Яламе. В конечном пункте маршрута и произошел эпизод, который вспоминаю. Заранее прошу прощения у читателя данных графоманских заметок за то, что продираться к финалу придется через предисловие. Однако без декораций что за сцена? Итак, наша группа мирно тряслась в пазике по дороге на приморскую турбазу, когда разразился тропический ливень. Двигатель внезапно заглох, водитель объявил, что залило трамблёр и обреченно вылез под дождь... Это послужило последней каплей, переполнившей чашу терпения одной из туристок группы. Дородная дама "хорошо за пятьдесят" из славного города Гомеля, похоже, находилось в той сложной поре, когда и более мелкие, чем застрявший под дождем автобус, неприятности могут ввести в истеричное состояние. К концу поездки у нее накопился ворох обид чуть ли не ко всем участникам поезки. Включая и автора этих строк. Откровенно говоря, я в определенной степени действительно был виноват. Однако причина ее обиды возникла столь спонтанно, что трудно было не среагировать. Судите сами. Игрушечный городок Шуша. Типично мусульманская архитектура, узкие (двоим не разойтись) круто сбегающие в ущелье улочки, обрамленные с обеих сторон глухими глинобитными заборами выше человеческого роста. По одной из них во главе с экскурсоводом гуськом спускается наша группа. Внезапно калитка в заборе распахивается и, загородив объемистым животом проход, возникает жгучий красавец с пышными усами. Обращаясь к юной блондинке из группы, восклицает: "Красавыца! Нэ боишься, что тэбэ здэс украдут?" Идущая сразу за девушкой и колышащаяся под сарафаном во все стороны гомельчанка игриво отвечает: "Нет, не боюсь!" На что от усача следует: "Вам это нэ гразыт!" Услышав столь совершенный в своей монументальности и лаконичности диалог, не могу не прыснуть. За что награждаюсь гневным взглядом гомельчанки и зачисляюсь в разряд объектов для язвительных замечаний. Впрочем, отравить мне поездку это не могло, наоборот, забавляло. Тем более, что точек соприкосновения с сердитой дамой было мало, а достопримечательностей вокруг - много. Большинство из нас были неприлично молоды, потому воспринимали окружающие события в основном с точки зрения их комичности. Чем дополнительно сердили почтенную матрону... ...Итак, кипение гормонов приближалось к критической точке. К счастью автобус, наконец, тронулся. Однако главные события, как оказалось, ожидали нас впереди... По приезде на турбазу выяснилось, что необычный для этих мест по силе, интенсивности и продолжительности ливень затопил несколько домиков, предназначенных для нашей группы. Вода, не впитываясь, лужами стояла в продавленных матрасах. Нам предложили подселиться по одному-два человека на свободные места к другим группам (комнаты были трехместными). Конечно, это не радовало, за время поездки группа "спелась". Каждый из нас считал своим долгом сделать заход к прикрепленному инструктору Ильягеддину (Илье, как он просил себя называть), с тем, чтобы все же попробовать поселиться с друзьями. Невозмутимый поначалу парень на второй час нервотрепки с расселением стал пунцовым и заклокотал. И вот тут к нему пожаловала гомельчанка. Привычно визгливым тоном она заявила, что не желает жить с чужими. "Где директор турбазы?!" - завершила она тираду. "Директор повесился!" - в сердцах буркнул инструктор и занялся другими туристами... Поняв, что речь идет всего лишь о двух ночах из оставшейся недели (потом, по отъезду предыдущих групп, можно было переселиться вместе со своими), мы заспешили по домикам, стараясь успеть на каспийский пляж. А события меж тем приняли серьезный оборот. Увидев солидно шествующего по дорожке турбазы в почтительном окружении и, конечно же, усатого товарища, гомельчанка не менее визгливо обратилась и к нему: - Где тогда хотя бы зам.директора?! Далее последовал следующий диалог: Усатый товарищ (УТ): А что, уважаемая, случилось? Гомельчанка (Г): Не важно! Мне нужен зам.директора! УТ: А я - директор. Что вы хотите? Г: Как директор?! Мне же сказали, что вы повесились?... Повисает гробовая тишина. УТ, побагровев: - Кто сказал?! Г: Он! - кивок на инструктора. УТ (инструктору): - А ну, иди сюда! Чтоб духу твоего здесь больше не было, уволен!.. После чего директор с гомельчанкой удаляются в кабинет, где она требует возврата денег за последнюю неделю, поскольку турбаза не может принять ее должным образом. Директор вместо этого предлагает выдать оставшуюся сумму сухим пайком (перловка, рис, сахар, рыбные консервы и т.д.). Отказавшись, гомельчанка фурией вылетает из кабинета и, хлопнув дверью, во всеуслышанье объявляет, что возвращается рейсовым автобусом в Баку писать жалобу туристическому начальству. После чего навсегда для нас растворяется в пространстве... Эти подробности я узнал за обедом от девчонок из группы. Больше всего их огорчала судьба Ильи. Парень только что вернулся из армии. После гибели отца в аварии, был единственным кормильцем для матери и восьмерых младших братьев и сестер. Для жителей местного лезгинского села турбаза являлась чуть ни единственным работодателем. Поэтому увольние Ильи было для семьи катастрофой. Решение возникло быстро. Набрасываю на листке заявление, где хвалю туробслуживание, отметаю возможные обвинения вздорной тётки, насыщаю "телегу" необходимым количеством канцеляризмов, чтобы произвести впечатление на "местного кадра", и собираю подписи группы. Стучусь в кабинет. Вежливо, но твердо прошу уделить мне пару минут. Директор настороженно предлагает войти. От имени группы приношу извинение за поведение вздорной тетки и выражаю сожаление, что она отправилась писать жалобу. Директор поражен. Он ожидал от меня очередных претензий за расселение и вдруг такое... Сокрушенно спрашивает: - Неужели правда напишет? Не менее сокрушенно отвечаю: - Вне всякого сомнения! Имели "счастье" изучить её характер за истекшие две недели. На лице директора гамма чувств. Выдерживаю небольшую паузу и говорю: - Думаю, эту проблему можно попробовать решить. Мы, группа, написали опровержение. - Правда?! - директор удивлен. Выкладываю бумагу на стол. Читает и удовлетворенно кивает головой. Спрашивает: - Спасибо! Могу быть чем-то полезным? - Ничем. Мы действительно всем довольны. Прочувствовано пожимает мне руку. В дверях оборачиваюсь: - Да, чуть не забыл. - Слушаю! - Понимаете, тут такое дело... Наша группа осталась без инструктора. Могут сорваться экскурсии... - Да, я в курсе. Но ваш бывший инструктор серьезно провинился, пришлось уволить. - Понимаю. Но, может быть, в порядке исключения, простить парня, сглупившего по молодости? Человек-то он, похоже, не плохой... Директор хитро, но поощрительно подмигивает. Для него становится ясной причина моего визита. - Ладно, верну вам вашего инструктора. - Большое спасибо! - Это вам спасибо! - расплывается в улыбке... За ужином директор подходит к нашему столику, интересуется, как еда. Плов, говорю, отличный. Следует едва уловимое движение бровями, из кухни появляется повар с подносом, на котором "много всего". У сидящих за соседними столами отвисают челюсти... В 11 вечера в нашу комнату стучат. Сосед (из другой группы) открывает и, будучи не в курсе событий, встревоженно сообщает, за дверями человек семь местных, мной интересуются. Рекомендует запереться "от абреков" и не выходить до утра. Выхожу. Илья представляет меня друзьям. Звучит представление следующим образом: Ахмед, это - Миша, мой кунак. Аслан, это - Миша, мой кунак и т.д. каждому в отдельности. Чувствую себя участником важного местного ритуала. Затем мне вручается неподъемная корзина с инжиром, гранатами, виноградом, грушами, домашним сыром и трехлитровой банкой вина. Мысленно шлю привет славному городу Гомелю... ...Путевка заканчивается. Однако есть еще неделя отпуска. Спрашиваю Илью, нельзя ли продлить пребывание? - Какие вопросы, брат? На неделю-то? Будешь жить один в 2-местной комнате, а платить лишь за одно место. Только просьба: я у тебя книжки оставлю. Ты их никому, кроме меня, не давай, ладно? Заинтригованный, интересуюсь, что за книжки, неужто самиздат? Илья и слова-то такого не знает. Хорошие, говорит, книжки, новые. Через пару часов приносит стопку. Сплошь русская классика: Толстой, Тургенев, Достоевский, Чехов... В хорошем издании, в суперобложках, еще пахнущие типографией. Илья растет в моих глазах. С гордостью сообщает, что ни одной автолавки (выездной торговли) не пропускает, книжку-другую обязательно купит. В этом кроется какая-то загадка. Книг этих он явно не читал, и не собирается. Загадка разрешается вечером. Провожая после турбазовских танцев девушку из только что приехавшей группы, Илья, в ответ на томный вопрос, а чем здесь, собственно, заниматься, ненавязчиво предлагает ей книжку "про любовь". Вслед за чем под мои окном звучит гортанный вопрос: "Миша, брат, извини, "Дворянское гнездо" у нас далеко? С деловым видом выношу Тургенева... Сдобная крашенная блондинка лет двадцати пяти, c ярославским говорком, по виду - работница общепита (так потом и оказалось) поражена интеллигентностью Ильи в самое сердце! Игра сделана, дичь можно брать голыми руками... Книжка через пару дней будет возвращена в девственной непрочитанности, а еще через день Илья постучится ко мне за Чеховым. Разумеется, с другой, скажем так, читательницей... Русская классическая литература повернулась ко мне неожиданной стороной... Почему-то кажется, Иван Сергеич с Антон Палычем не осерчали бы...
Дата: Воскресенье, 30.03.2014, 11:36 | Сообщение # 214
Группа: Гости
ПРОСЛАВИЛСЯ…
Собачку себе в Америке Витёк завёл случайно. Один из его приятелей разошёлся с женой и в результате раздела совместно нажитого имущества был вынужден съехать из собственного дома. А вместе с ним лишился привычного угла и его пёс — помесь королевского пуделя и лабрадора. Дом выставили на продажу, и бывшие супруги занялись поиском отдельных квартир. Каждый сам для себя — теперь уже чужие люди с проблемами, которые ныне им предстояло решать поодиночке. Однако процедура аренды жилья, с виду абсолютно пустяковая, вылилась для Витькиного товарища в задачу совершенно непростую. Ему — мужчине со стабильным доходом найти приличное холостяцкое пристанище, естественно, не составляло никакой сложности, но в обществе большой собаки — дело, по сути плёвое, приобретало статус труднодостижимой цели. Куда бы он ни приходил, его везде встречали вежливым отказом: — Сожалеем, но с атакующими породами собак не сдаём. Напрасно Витькин приятель пытался возразить, мол, мой четвероногий друг — не дикий монстр, а редкостный добряк, отнюдь немаленькая пасть этого, якобы, миролюбивого существа моментально отпугивали менеджеров многоквартирных домов. Те боязливо косились на впечатляющие клыки рослого барбоса, внушавшие обоснованные опасения, и скептически кивали головой: добряк-добряк, а такой куснёт кого-нибудь, и хлопот не оберёшься. Пришлось Штруделя, как звали кудлатого великана, пристраивать к близким знакомым. Но и это получилось не сразу. Взваливать на себя обузу ухаживать за животным, гулять с ним по три раза на день, кормить — особым желанием никто из друзей не воспылал. Лишь Витёк, сочувствуя приятелю, потерпевшему от развода, и из сострадания к его уже бездомному питомцу согласился временно приютить Штруделя. Тем более, что собака ему — практикующему ювелиру, в принципе, не помешала бы. Золото, драгоценные камни, кэш всегда в наличии. Опять-таки, уже готовые изделия — плоды вдохновения и кропотливого труда. Иди знай, вдруг какой-нибудь лиходей позарится на ценности в доме, прослышав про лёгкую поживу. Сейф — хоть и защита, но не всегда надёжная и под дулом пистолета открывается ох, как просто. С собакой оно, конечно, куда спокойнее. Правда, сторож из кастрированного кобелька, ластившегося к любому, был никудышный, однако низкий трубный лай, как своевременное предупреждение из-за входной двери звучал достаточно грозно. Штрудель к новому хозяину привык быстро. Витёк работал дома, так что собачка редко оставалась без присмотра или скучала. Ночью спала возле его кровати, а днём ложилась под верстаком в мастерской, благодарная быть рядом с человеком, и мирно дремала. Штруделю не запрещали заходить ни в кухню, ни в столовую да и просторный двор ему предоставили в полное распоряжение, где он с удовольствием гонялся за белками и катался по травке. Вскоре Штрудель от Витька не отходил. Хвостом за ним — так бедолага привязался. Витёк взял Штруделя зимой, а летом с наступлением знойных деньков решил того постричь, чтобы не маялся от жары под своей шубой. От услуг салона красоты для собак Витёк отказался. Во-первых, в силу необоснованной дороговизны тамошних цирюльников для кабыздохов, а, во-вторых, намереваясь непременно поэкспериментировать в парикмахерском искусстве. Художник — он ведь творец во всём: что в ювелирке, что в быту. Не говоря уже, что поистине творческой натуре присущи кураж в душе и собственное видение мира. Трудно сказать, чем руководствовался Витёк: заботой о комфорте божьей твари, ниспосланной ему стечением обстоятельств, или личной фантазией, но только после того как он поорудовал специально купленной машинкой и ножницами, Штрудель стал похож на миниатюрного льва. Подстриженное под ноль туловище, такие же оболваненные лапы, но нетронутая густая грива вокруг головы и кокетливая кисточка на кончике хвоста, как внешние атрибуты царя зверей. Сходство получилось забавным, а уж издали и вообще, серовато-рыжый пёс выглядел чуть ли не настоящим властелином африканской саванны. Вот только простецкие манеры Штруделя выдавали сразу: вместо поступи — гордой и благородной, положенной льву, он скакал и резвился с энтузиазмом молодой дворняги. Впрочем, манеры зачастую — вещь крайне обманчивая. Собачьих повадок в поведении Штруделя Витькины соседи не заметили, но однажды утром обратили внимание на его характерную внешность, уж больно напоминавшую облик обитателя местного зоопарка. И ужаснулись факту: тот заперт в клетке с толстенными прутьями, а этот свободно разгуливает у них под окнами. Да, чистый караул! Моментально в полицию кинулись звонить, перепуганные присутствием рядом за забором явно подрастающего хищника, короче, забили тревогу. В тот памятный день Витёк как раз закончил с утренним кофе. Как обычно неспешно, с наслаждением закурил сигаретку, обдумывая эскиз очередного ювелирного творения, тут в дверь и постучали. Увидеть на пороге сразу четырёх полицейских он не ожидал и слегка опешил. Один из них, вероятно, старший в группе, вежливо представился и не замедлил полюбопытствовать: — Вы имеете животное, запрещённое законом для содержания в жилом доме? — Нет, — чистосердечно признался Витёк, представив почему-то удава или крокодила. Ну, на худой конец, проказника шимпанзе. Именно таких пресмыкающихся или человекообразных в Америке тайно заводят любители экзотики. — Не имею, — без колебаний подтвердил он, не сразу сообразив, что объектом интереса стражей порядка может быть Штрудель — его разлюбезный компаньон. Двое полицейских были в форме, а экипировка двоих других выглядела по меньшей мере, странно: на головах каски, защитные очки, а в руках чуть ли не штурмовые винтовки с удлинёнными магазинами. Это обстоятельство Витька тоже смутило, как будто те собрались обезвреживать бандита или ловить какого другого злоумышленника. Подобные молодцы из группы захвата просто так не приезжают… — Льва? — последовал наводящий вопрос и в него вперились четыре пары подозрительных глаз. О том, что в участок поступил соответствующий сигнал полицейские предпочли промолчать. — Ни львов, ни тигров, ни прочего дикого зверья не держим. Желаете удостовериться? — добавил Витёк растерянно. Неизвестно как развивались бы дальнейшие события, но в комнату вдруг, задорно виляя хвостом, влетел Штрудель. Он хоть и походил на того самого пресловутого царя зверей, но уж слишком карикатурно. Конечно, в просвете густой листвы деревьев да с хорошей дистанции, его пожалуй и можно было бы принять за карликового льва. При этом, не поверить своим глазам или испугаться внезапному помутнению рассудка, мол что за наваждение? Или, допустим, в сумерках умирающего дня толком не разглядеть животное, а то и с перепою. Но здесь? На расстоянии нескольких метров Штрудель и его роль в маскараде одного участника вызвали вполне резонную улыбку. Полицейские, готовые к непредсказуемой встрече с хищником, пусть даже с дрессированным, прыснули, а Витёк обернулся и приказным тоном крикнул: — Штрудель, стоять! — Пёсика моего ненароком не подстрелите, — осторожно предупредил он на всякий случай, но полицейские и без подсказки поняли, что перед ними самая обыкновенная собака. К тому же, дисциплинированная и послушная. Громкая команда хозяина мгновенно возымела действие, и потешно постриженный пёс покорно замер на месте. Он не рычал, не скалил зубы, а молча разглядывал гостей, умилительно скашивая морду то в одну сторону, то в другую. Инцидент был исчерпан. Полицейские досматривать дом не стали — лишь потрепали Штруделя за холку и извинились за вторжение. Пока Витёк прощался с ними, подшучивая над соседями-паникёрами, серьёзно полагавшими, что детёныш льва выглядит как взрослая особь, только помельче, подоспел фургон канала местных теленовостей. Очевидно, об опасном хищнике, поселившимся в тихом спальном районе, обеспокоенные доброжелатели сообщили и на студию. Специальный автобус с высокой антенной на крыше, и две патрульных машины с включёнными мигалками, естественно, привлекли зевак. Те повыскакивали из близлежащих домов, предвкушая бесплатное представление. Сонный район ожил и для полноты ощущения атмосферы чрезвычайного происшествия не хватало разве что вертолётов в небе. Однако, зрители не остались разочарованными и телевизионщики получили достойный сюжет. Пусть не горячий, как сиденье в автомобиле, оставленном на солнцепёке, но вполне востребованный. Правда, репортёр рассказывал в камеру уже не о находчивом русском ювелире, который для устрашения воров завёл себе льва, а всего лишь о курьезном недоразумении. Вообще-то, собак в Америке любят, хоть и неохотно сдают квартиры людям, которые туда приводят своих четвероногих питомцев. Да и остерегаются хозяева жилья больших кобелей и сучек, а не карманных мопсов с бантиками. Впрочем, следует с пониманием относиться к таким порядкам. Бизнес. Куда деваться? Штруделя, переполошившего столько народу, снимали со всех ракурсов, словно кинозвезду. Иные даже норовили его погладить. И Витёк не отказался дать короткое интервью, придумав на ходу, что его собачка редкой породы и он её привёз из России. Теперь о Штруделе знает весь город. Прославился…
Мари Тенненбаум, как и я, родилась 3 апреля. Но только за сорок лет до меня — в 1934 году. Минута в минуту с ней в том же родильном отделении древнего госпиталя появилась на свет Софи Райхер. И в тот же день новенькие мамочки — Анна и Эльза — познакомились друг с другом, а спустя сутки решили, что ни они, ни их дочки больше никогда не будут расставаться. Папаши тоже пришлись по душе друг другу — школьный учитель Мишель (дед его упорно называл Моше) и хозяин винного погребка Эжен быстро нашли общий язык. Дружба их была крепкой настолько, что они отмечали вместе и католические, и иудейские праздники. Не то чтобы молодые люди были особо религиозны, но им доставляло удовольствие знакомить друг друга с особенностями своих народов. - Какая разница — французы, немцы, голландцы, евреи — все мы эльзасцы! — любил повторять Эжен, каждую третью субботу каждого месяца наливавший посетителям-евреям по бокалу кошерного вина "за счет заведения". — Эта земля так много повидала крови, что теперь красным на ней должно остаться только вино. Благодаря Мишелю Эльза и Эжен приохотились к фаршированной рыбе, которую отменно делала мама учителя. - Мадам Тенненбаум, — не раз повторял Райхер, — я бы очень хотел включить ваш гефилте фиш в меню моего погребка. - Ах, что вы, мсье Райхер, — всплеснув руками, отвечала пышнотелая Рахель. — Вот если бы моя мама не болела, то это был бы фиш — всем фишам фиш! Мари и Софи — обе голубоглазые блондинки — воспринимались окружающими как сестренки. В какой-то мере это так и было, только по вечерам они расставались, чтобы утром снова встретиться то в доме Райхеров, то в квартире Тенненбаумов. День рождения Мари и Софи отмечали вместе, и мама Мишеля с удовольствием принимала помощь матери Эльзы. Девочки называли родителей друг друга мамами и папами — мама Эльза, мама Анна, папа Мишель, папа Эжен. * * * 3 апреля 1939 года был последним, когда вместе собрались все родственники Райхеров иТенненбаумов, чтобы поздравить своих принцесс. Спустя пять месяцев после этого, напуганное началом Второй мировой войны, правительство Франции эвакуировало население Страсбура. И хотя главы семейств просили направить их в один город, чиновники не вняли их мольбе. Так что в 1940 году "двухсемейное" торжество прошло раздельно — Райхеры праздновали в Лионе, а Тенненбаумы в Арле. Вскоре, когда немцы вошли в город и вернули ему старое название Штрассбург, а затем победным маршем прошли по Франции, местные жители потихоньку начали возвращаться в свои дома. Райхеры с нетерпением ждали, когда вернутся их лучшие друзья. Софи не отставала от родителей, спрашивая, где же Мари. Но Тенненбаумы не спешили. Отец Мишеля, Соломон, с 1936 года возглавлявший в еврейской общине города прием беженцев из Германии, прекрасно был осведомлен об отношении нацистов к евреям. И настаивал на том, что нужно держаться как можно дальше от оккупированной зоны, а лучше всего уехать из Франции. Домочадцы, конечно, прислушивались к мудрому Соломону, но Мари так рыдала и просилась домой, что сердце ее родителей не выдержало. Молодые решили вернуться ненадолго в Страсбур, попрощаться с друзьями, а лишь потом отправиться в путь. Благо, что до швейцарского Базеля, где у Соломона были надежные связи и куда он смог переправить остальную семью, совсем недалеко. Город выглядел точно так же, как до войны. Только на улицах было много германских солдат, а в принадлежавших евреям магазинах и парикмахерских сменились хозяева и вывески. Встретив коллегу, Мишель узнал, что из школы уволили троих учителей-евреев, но больше никаких репрессий иудеев не коснулись. Ну что ж, значит, не все так плохо. Райхеры процветали — посетителей в погребке было больше обычного, господам офицерам пришлись по душе эльзасские вина. Друзей встретили радостно, устроили в честь них вечеринку. И с сочувствием восприняли решение Тенненбаумов временно уехать в Швейцарию. Софи уговорила гостей, чтобы Мари осталась ночевать у них. Назавтра в квартиру Мишеля и Анны явились двое полицейских, с которыми они были знакомы еще до войны, и записали их имена в толстенную книгу. Анна удивилась, почему муж на вопрос, где их дочь, ответил, что осталась у родителей в Провансе. Сообщать, что на самом деле Тенненбаумы-старшие уже ждут их в Базеле, он благоразумно не стал. - Думаю, что нам пора уезжать, — после ухода полицейских сказал он. — Попроси Эльзу, чтобы Мари пожила у них несколько дней, которые нам понадобятся на сборы, а потом заберем ее и поедем в Мюлуз. Отец дал мне адрес человека, который переправит нас через границу. Когда вещи уже были собраны, Мишель договорился со знакомым водителем грузовичка, чтобы тот доставил семью в Мюлуз, под немецкой властью ставший Мюльхаузом. Выехать решили на рассвете, предупредив Райхеров, что по дороге заедут за Мари. Но ни на рассвете, ни позже Тенненбаумы не появились. А вечером того же дня Эжен узнал, что за ними ночью пришли и увезли в неизвестном направлении… Недоумевающей Мари Райхеры сказали, что ее родители временно уехали к бабушке и дедушке, и теперь она будет жить вместе со своей сестричкой Софи. Конечно, без мамы с папой было скучно, но в большом доме Райхеров так хорошо и весело, что можно было и подождать. Куда они денутся, рано или поздно придут и заберут в свою тесную квартиру на третьем этаже! Год спустя Мари уже и не спрашивала, где ее родители. Мама Эльза и папа Эжен с нежностью относились к приемной дочери, хотя и не спешили регистрировать ее как таковую — кто знает, может при регистрации кто-то из чиновников докопается до истины и отберет у них еврейского ребенка. * * * В январе 1944 года в Страсбур приехал брат Эльзы, Фридрих. Контуженный на Восточном фронте, он был зол на весь мир, и беспробудно пил, почти не выходя из своей комнаты на втором этаже. Софи и Мари удивлялись — почему милый дядя Фридди стал таким нехорошим, и при его появлении умолкали и старались спрятаться. Однажды, воспользовавшись тем, что с утра Фридрих был трезв, Эльза решила поговорить с ним о Мари — чтобы он случайно не проболтался, что она на самом деле не сестренка Софи. - Да, конечно, — пробормотал Фридрих. — Никому ни слова. На день рождения девочек были приглашены все родственники, жившие в Страсбуре и окрестностях. Это же был их первый юбилей — десять лет! Узнав, что среди приглашенных будет и его бывшая жена, с которой у Эльзы сохранились замечательные отношения, Фридрих взбеленился. Да, конечно, она мать их сыновей, с которыми так дружат девочки, но почему он должен видеть эту стерву, бросившую его ради какого-то аптекаря из Кольмара? Утром 3 апреля 1944 года Фридрих был трезв, гладко выбрит и с иголочки одет. Спустившись в гостиную, он не без удовольствия отметил, что его сестра занялась мытьем головы Софи, и Мари осталась одна. - Мари, я хочу тебе сделать такой подарок, который ты никогда не забудешь, — ласково сказал Фридрих. — Но это будет наш с тобой большой секрет. Пошли со мной. - Куда, дядя Фридди? — обрадовалась такому предложению Мари. — Что вы мне хотите подарить? - Скоро узнаешь! Доверчиво вложив свою ладошку в шершавую длань бывшего солдата вермахта, Мари вышла вместе с ним из дома. Чтобы уже больше никогда туда не вернуться… Дежурный офицер в комендатуре очень удивился, узнав, что перед ним — еврейская девочка. Но Фридрих так четко назвал все данные ее родителей и поведал ее историю, что сомнений не оставалось. - Вы истинный патриот! — сказал офицер. - Хайль Гитлер! — ответил Фридрих, про себя подумав, что более сладкой мести он бы и не смог придумать. По дороге домой он заглянул в погребок зятя и прихватил с собой пару бутылок вина. Так что вскоре он был мертвецки пьян. Райхеры сбились с ног в поисках Мари. Лишь ближе к полудню одна из соседок сказала: да, Мари куда-то шла с Фридрихом. Задавать вопросы брату было бесполезно, и Эльза, отлупив его по щекам, вышла на улицу, расспрашивая продавцов ближайших лавок, не видели ли они мужчину в военной форме без знаков отличия и девочку в голубом платье. - Я видел, — вспомнил зеленщик. — Они шли вон туда, — и показал рукой в сторону комендатуры. Понимая, что Фридрих не просто так повел туда Мари, Эльза побежала домой, чтобы сообщить эту страшную весть мужу и решить, как им вызволить девочку. Но дома уже все было перевернуто вверх дном, окровавленный Эжен лежал на полу, Софи в ужасе забилась в угол, а по дорогим коврам расхаживали гестаповцы… * * * 23 ноября 1944 года Страсбур был освобождён войсками генерала Жака-Филиппа Леклерка. Среди освобожденных из тюрьмы были и супруги Райхер, которые сразу же отправились на поиски Софи. К счастью, она нашла приют у матери Эльзы. 26 ноября в реке Иль неподалеку от очаровательного квартала, который и при нацистах продолжали называть Маленькой Францией, был обнаружен труп Фридриха. Свел ли он счеты с жизнью, случайно ли упал в реку, был ли кем-то убит — так и осталось неизвестным. Райхерам не удалось выяснить, какова была судьба Мари, которую дядя Фридди отвел в ее десятый день рождения в нацистскую комендатуру: перед сдачей города все бумаги были уничтожены. Но представить, что случилось с еврейской девочкой, было не так уж сложно.
* * * Прошли годы. Софи стала красивой девушкой и в 1955 году вышла замуж за дальнего родственника генерала Леклерка — Луи де Отклока. В 1956 году она родила дочь, которой дала имя своей подруги-сестренки. Спустя четверть века выпускница Сорбонны, начинающий психолог Мари де Отклок вышла замуж за своего более опытного коллегу Шарля Отона. В 1982 году у них родилась дочь, которую по просьбе бабушки Софи тоже назвали Мари. В 2008 году Мари Отон познакомилась с молодым швейцарским хирургом Марком Тенненбаумом. Спустя короткое время он сделал ей предложение руки и сердца, и Мари ответила согласием. Отправившись в Страсбур, чтобы пригласить прабабушку Эльзу и бабушку Софи на свадьбу, будущие молодожены удивились реакции пожилых женщин на фамилию жениха, особенно — в сочетании с его швейцарским гражданством. Чудом сохранившийся семейный фотоальбом и рассказ Марка о его родне расставили все точки над "i" — его отец был младшим братом Мишеля Тенненбаума. Детей молодые решили завести как можно позже — недосуг, надо заниматься карьерой. Но в один прекрасный день осознали, что быть молодыми родителями не так уж плохо. 3 апреля 2013 года у них родилась девочка. Можете не сомневаться, что ее назвали Мари. И сегодня Мари Тенненбаум исполнился год. Прабабушка Софи утверждает, что девочка очень похожа на ее подружку-сестричку. Может быть, пока еще рано судить, насколько велико сходство. Но как хочется, чтобы Мари Тенненбаум XXI века была счастлива!
Лилиана БЛУШТЕЙН,собственный корреспондент журнала "ИсраГео" во Франции
Дата: Вторник, 22.04.2014, 08:21 | Сообщение # 217
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
Вечно живой индус
В первый день на новой работе коллегу, другого контрактора, представили. Высокого и симпатичного индуса. "Знакомься, Ленин", говорят. Решил, ослышался. Потом глянул на бэдж его, батюшки-светы, так и есть! -"Это что", спрашиваю," в честь нашего Ленина так назвали?". -"Ну да", отвечает. "А у тебя что, проблемы с этим?" -"Да нет", говорю, "все нормально... Родители коммунистами что ли были?" -"Нет", отвечает, "отец книжки о нем читал, ну и решил в его честь назвать... -"Ну да, ну да", говорю... Он ко мне потом пару дней присматривался. А я к нему. Пожалуй, подобных индусов до того не встречал. В Ай-Би-ЭМ'e тоже ведь с индусами работал. От тех осадок остался. Неискренние, начальству стучат, акцент сильный, дезодорантом не пользуются. Этот - совершенно иной. Английский отличный, мыслит вполне по-западному. Хоть и пару лет всего, как в Штатах. Образование, чувствуется, приличное. И воспитание. Ну, и спец по базам данных крутой. Короче, приятный парень, ничего плохого не скажу. К тому же и в теннис играет, проблема с партнером решилась... В первые дни как-то с работы вместе вышли, он и спрашивает: "А знаешь, как младшего моего брата зовут?" Еще бы мне не знать! Угадал, естественно... Сталин, правда, не в тифлисской семинарии, а в Индии в медицинском колледже пока учится... "А чего", говорит, "вы, русские, так остро на имена эти реагируете? У вас ими что, никого разве не называют? Вот и парикмахерша русская на днях меня стригла, предостерегла: "русского встретишь, не называйся, неприятностей не оберешься..." "Да нет", говорю, "пошутила она... Но вообще-то да, не называют у нас так. Давно когда-то называли, а теперь и в голову не прийдет...". "А почему", спрашивает, "они ведь и правда великими людьми были, разве нет?" Вот, думаю, задал задачку. За 10-15 минут (больше летом в Техасе на улице не выстоишь) перескажи ему, будь любезен, "Историю КПСС". "Ладно", говорю, "слушай. Вот корова у вас - священное животное, правильно?". "Ну да", отвечает, "а при чем тут это?". "Слушай дальше", говорю. "Один из основных постулатов в Индии - уважение к родителям, так?". "Так, говорит, "а у вас что, по-другому разве?". "А вот", говорю, "как у нас с этим делом при тезках ваших было, вкратце сейчас и доложу. За корову, а уж за вторую - подавно - в Сибирь крестьянина ссылали. Померзли крестьяне эти сотнями тысяч, если не миллионом. Зимой-то у нас там, не Индия ваша, сам понимаешь... А за то, что тинейджер на папаньку родного политической полиции стуканул, и папаньку тогда у стенки шлепнули, так вот за это тинейджеру-молодцу памятников по всей стране понаставили. Доступно излагаю?" Гляжу, челюсть у него отвисает, и он неуверенно так: "Are you kidding?" Дескать, признайся, шутишь, небось? - "Да какие шутки", говорю, "если бы..." Ну и еще пару-тройку фактов подбросил. Про расстрелы тысяч пленных в Крыму, да про высылку ученных и писателей на пароходе... Погрустнел он и говорит: "Уверен, отец всего этого не знал, когда нас с братом называл... Имена эти в штате нашем популярные, пару лет назад фильм "Сталин" вышел . Главного героя так зовут. Про любовь кино... " "Да ладно", говорю, "не переживай, ясное дело, не знал твой отец..." Так с ним эти четыре месяца и работали. В обед как-то говорю: "Пошли, Ленин, за бревном! Найдем, пронесем перед камерой. Мне потом в Россиии большие деньги платить будут. К детишками в школу позовут..." Да только где ж тут в Сан-Антонио бревно найдешь? Так что плакала персональная пенсия... Он холостой, родители в Индии ему невесту ищут. Каста высокая, вровень с браминской (это и чувствуется, в хорошем смысле). Говорит, у них там девушек серьезно меньше, чем парней. К тому же и кастовые ограничения. Говорю: - "А у тебя и дополнительные трудности с этим будут!" - "Почему?" - "Ну, как же, родители, небось, Надежду Константиновну ищут?" - "Кого-кого ищут?" Что с него взять, опять ввожу в курс дела: - "Пойми, чудак", говорю, "в твоих же интересах потерпеть, пока найдут. Они знаешь какие классные, надежды константиновны эти? Женился ты на ней, потом - бац!, влюбляется беспамяти в тебя эдакая жгучая красотка Инесса Арманд. А ты, естественно, в нее. И начинается у вас потрясная кама-сутра именно что с утра и до следующего утра, а?! И что, думаешь, тогда твоя Надежда Константиновна сделает?" - "Что?!", спрашивает, а глаза - угли так и горят (холостой, ясно дело). - "А вот то-то и оно", говорю, "ничего тогда она не сделает! Чуешь, брат, как тебе с ней свезло? Или свезет?" Так и беседовали... Он мне про манговую рощу у бабушки с дедушкой, я ему - про План ГОЭЛРО... В теннис, правда, слабовато играл, не лапта чай...
Вчера распрощались, фотка осталась "Двое в комнате, я и Ленин..." Напоследок инфернальными для русского уха фразами обменялись: - "Ну, Ленин, бывай! Привет Сталину!". - "Обязательно передам".
Дата: Вторник, 29.04.2014, 15:20 | Сообщение # 219
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 412
Статус: Offline
29.04.2014 - Сын недавно скончавшегося офицера Люфтваффе Вернера Херцига передал представителям Израиля кусок свитка Торы, вырезанный его отцом в одной из синагог Восточной Европы, в уничтожении которой он принимал участие, сообщает агентство "Тацпит".
Небольшой кусок пергамента был использован Херцигом в качестве обложки для своего удостоверения. По словам Херцига-младшего, перед смертью отец рассказал ему о совершенных им преступлениях, "потому что есть люди, которые не верят, что все это было на самом деле", и завещал передать пергамент в Израиль.
Сын бывшего нациста передал пергамент и завернутое в него отцовское удостоверение председателю регионального совета Нижней Галилеи Моти Дотану, прибывшему в Ганновер на церемонию подписания договора о межрегиональном сотрудничестве.
Дотан, в свою очередь, передал исторический документ лауреату Премии Израиля раввину Ицхаку Давиду Гроссману, главному раввину Мигдаль ха-Эмека, возглавляющему образовательную сеть "Мигдаль Ор".
Интересно, что Вернер Херциг вырезал из свитка Торы часть 28-й главы книги "Дварим" ("Второзаконие"), в котором перечисляются кары тем, кто отступит от заветов Моисея: "Пришелец, который в среде твоей, возвышаться будет над тобою все больше и больше, ты же опускаться станешь все ниже и ниже. Он ссужать будет тебя, а ты ссужать его не будешь; он будет главой, а ты будешь хвостом. И сбудутся над тобой все эти проклятия, преследовать будут тебя и настигать, до уничтожения твоего, ибо не слушал ты гласа Господа, Б-га твоего, чтобы соблюдать Его заповеди и Его законы, какие заповедал тебе…"
Дата: Понедельник, 05.05.2014, 07:31 | Сообщение # 220
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 384
Статус: Offline
Театр абсурда им. Б. Х. Обамы
До выборов, господа, осталось пару дней. Мы почти приехали... откуда уезжали. Но очень хочется найти ответы на происходящее в театре абсурда шоу под названием «Отец народов – Обама». Поклонницы в его толпе еще не кричат, что хотят от него ребенка... но ощущение, что и этот момент не за горами. Экстаз, слезы, визг, дрожащие руки, хватающие кандидата за разные детали одежды и неземной восторг уже присутствуют. Для кого я пишу? Для парочки моих знакомых, умных людей, которые будут голосовать за Барака Хуссейна Обаму? Для тех из вас, чьи дети не хотят ничего слышать, завороженные дудочкой? (Какое счастье, Господи, что мои дети все видят и понимают!) Для знакомого, который сказал, что «наши такие расисты, они не будут голосовать за Обаму. А я из принципа проголосую за него именно потому, что он черный»... Мой вопрос «А разве это не чистый расизм – голосовать за или против по принципу цвета кожи?» - был оставлен без ответа. Пишу для тех, кто еще, возможно, не решил, кто не знает фактов... кто не полностью попал под массовый гипноз? Итак, только легко проверяемые и доступные любому факты. Спросите себя, может ли быть президентом США человек с таким багажом. И ответьте на него себе прежде, чем пойдете голосовать. Говорят, скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты. Друзья кандидата в президенты США Барака Хуссейна Обамы: 1. Д. Райт, церковь которого 20 лет посещал Барак, крестный отец его детей, Райту принадлежат слова «Боже, прокляни Америку!». Скажите, разве Б-г может проклинать? Вы считаете, Америка заслужила проклятие? 2. Л. Фаррахан – откровенный фашист. 3. Б. Айерс и Б. Дорн, радикалы-террористы, в юности взрывавшие Пентагон. Бил вышел из тюрьмы и откровенно говорит, что жалеет только об одном: не успел взорвать и погубить больше людей. 4. Ф. Дэвис – член компартии США. 5. Т. Резко –предприниматель, обвиненный в коррупции и ждущий суда. Он внес большие суммы на выборы Обамы. Думаю, скоро выйдет из тюрьмы и тоже станет сенатором. 6. Р. Халид – защищающий права арабов на террор. 7. Халид аль Мансур – тренировал знаменитых бандитов из «Черных пантер». 8. А. Юсеф – политический советник в Хамасе. И это не полный список товарищей, там еще полно профессоров – марксистов. Давайте посмотрим, с кем хотел бы и не хотел бы встретиться Обама: он готов говорить и с Ахмадинеджадом, и с Чавесом, но не готов встретиться с консервативным американским телеведущим, он отказал в традиционных дебатах представителям еврейских организаций. Почему? По плану тов. Обамы обещано легализовать 12 млн. нелегальных иммигрантов, дать им социальные бенефиты, медицинскую страховку и прочее. Вы думаете, платить за это будет Кастро или Чавес? У меня есть убеждение, что платить будем мы все. А посколько славный град Сан-Франциско впереди паровоза бежит, то мы уже и платим за определенные вещи – повышением процента убийств, совершающихся, в основном – кем? Нелегальными иммигрантами, у которых оружие есть. Нам запрещено, а им можно. Детство у них было тяжелое, простим их. А кто из «товарищей» хотел бы видеть президентом Обаму? Хамас, Ахмадинеджад, Кастро, коммунисты, арабские террористы всех мастей. Те самые, которые не только взрывают в Израиле автобусы, кафе и дискотеки, но и люто ненавидят немусульман во всем мире. Им кажется, они найдут с Обамой общий язык. Думаю, они правы. У них действительно много общего. И первое – это лютая ненависть к Америке, но проявленная по-разному. Мусульманские товарищи взрывают американские посольства, корабли, здания. А как обстоят дела с ненавистью в Обамовской семье? Маме, вышедшей замуж за уже женатого человека с 2 детьми, принадлежат слова «Americans are not my people». Я так понимаю, что моральные ценности были для мамы тем же, чем они стали для Барака сейчас: пустым словом. Мальчик рос и наконец понял, что надо как-то отмежеваться от мамы, но не из-за этих слов... С ними он согласен. А из-за маминой расы. Нет-нет, не подумайте, это не расизм. Это.. ну... как бы...Просто слова пока нет для обозначения тонких сыновьих чувств. Барак женился и попал в хорошую компанию. Мишель, супруга, смело заявляет, что впервые за ее взрослую жизнь она гордится Америкой. Нет, что вы, это совсем не взгляд человека, видящего только СЕБЯ во всей Вселенной, но она, выпускница престижного университета, действительно не понимает, как можно гордиться Америкой, ее достижениями, учеными, открытиями, актерами, писателями, мужеством людей, защищавших ее, помощью, которую США оказывало разным странам. Чем, собственно, тут гордиться, правда? Кандидат в президенты при подъеме флага и исполнении гимна не считает нужным следовать протоколу и приложить правую руку к сердцу, салютуя флагу. Зачем? «Для многих в мире американский флаг – символ угнетения. Так же, как и гимн». Ему больше нравится песенка I'd Like To Teach the World To Sing. И если бы она была гимном, он салютовал бы. Мало ли что традиция. «Мы наш, мы новый мир построим...» А дальше – по сценарию, который мы с вами знаем: Петербург становится Ленинградом, улицы Петропавловские, Купеческие становятся Ленина, Дзержинского, меняем гимн и флаг, гноим десятки миллионов, и никто не помнит, что пахнущий сегодня ландышами воздух надежды завтра будет вонять парашей... Миссис Обама, признается Барак, тоже «ненавидит флаг по многим личным причинам». Я понимаю, тяжелое детство, юность, Гарвард, кажется, да и зарплатка-то не многим более $300,000 в год. Есть за что ненавидеть и флаг, и страну. «Много лет назад мы с Мишель неоднократно присутствовали на церемониях сожжения американского флага»... Нет ли у вас, товарищи обамовцы, лишнего красного флага с Марксом-Лениным в подарок кандидату в президенты. Поторопитесь, войдете в историю. Журналисты New York Times будут давить друг друга, борясь за такой снимок. Далее тов. Обама говорит «Of course now, I have found myself about to become the President of the United States and I have put aside my hatred». Переводится этот пассаж примерно так: «Конечно, сейчас, когда я могу стать президентом США, я оставил в стороне свою ненависть». Заметьте, он не критикует страну, что было бы объяснимо... Ненависть. Не старался избавиться... а так, в сторону отложил, до лучших времен. Обама открыто говорит о ненависти к своей стране, баллотируясь на пост президента этой же страны. Простите, а вы, кто голосует за него, случайно не являетесь частью этой самой страны? Или вы думаете – сторонников пронесет? Ну, почитайте историю. Никого не проносило. И вы не исключение. Говорят, follow money. На днях к нам заглянул мальчик с просьбой дать доллар на “дядю Обаму”. Жаль, нет у меня таланта Стругацких, я бы продолжение написала, глядя, как ребенку мозги промыли. И вы искренне верите, что на эти доллары раскрутили никому не известного, ничего не сделавшего для своей страны, недавно выбранного сенатора, собравшего на свою кампанию больше всех в истории США? Кто платил за то, чтобы купить почти все СМИ, сделать из Обамы идола, пытаться скрыть все порочащие его высказывания и факты его жизни и зачем это нужно было? Почему почти все газеты с такой злой страстью обсуждают, откуда у Сары Пелин дорогие наряды общей стоимостью аж 120 тысяч, но никто не спрашивает, откуда пришли миллионы Обаме? Все мы знаем, как пресса роется в грязном белье любого кандидата. А у Обамы почти вся пресса готова, простите, лично вылизывать все места. С чего бы это? На МакКейна, кстати, искали компромат и ничего существенного найти не смогли, представляете? Жизнь прожил мужик – и пресса не нашла никакой клубнички... Но вот зацепились: у него аж 7 домов! Ужас, правда? Сын и внук адмиралов, всю жизнь работал и служил своей стране. Он что, на велфере должен сидеть?! Да у некоторых наших эмигрантов, живущих здесь 20-30 лет, есть по нескольку домов, так с каких пор это грех? (Скажу в скобках: да, харизмы у него сейчас мало, и он далеко не идеален для президента. Но видно и слепому, что он честен в том, что делает и говорит. В его жизни были мужские поступки, и отказ быть освобожденным из плена раньше товарищей, сидевших дольше – один из них. Своим отказом он сорвал PR акцию вьетконговцев, за что и был нещадно пытан). Какими поступками может похвалиться тов. Обама?! Сжиганием американского флага? Штудированием марксистской литературы? Связями с радикалами? Мусульманскими экстремистами? Предательством? Умением в разных городах обещать противоположные вещи? Дайте хоть один пример Поступка, а не сотрясания воздуха! Ну, очнитесь же! Вы же знаете об эксперименте в отдельно взятой стране. Так сколько раз можно совать пальцы в розетку в надежде, что сейчас не стукнет?! О религиозной принадлежности Обамы можно писать долго. Его право быть тем, кто он есть, но врать зачем? В интервью журналисту NY Times год назад он сам упоминает, что нет для него ничего приятнее на рассвете, чем звуки молитвы «Allah is Supreme! Allah is Supreme! I witness that there is no God but Allah I witness that Muhammad is his prophet...» Странно для христианина, не так ли? И почему для Ромни могло стать препятствием то, что он мормон, а для Обамы не стали препятствием его мусульманские корни? Итак, мы видим кукол в Обама-шоу, но кто кукловод и в чем его замысел – мы сполна узнаем на своей шкуре. А жаль. Справедливее было бы узнать это на шкуре тех, кто его поддержал. Каждый народ заслуживает своего руководителя. Если будет выбран ненавидящий собственную страну человек с явным уклоном в «отнять и разделить», популист, продающий воздух перемен, проблемный с детства человек... Прости нас, Господи, и помоги нашей стране.
Дата: Пятница, 09.05.2014, 09:09 | Сообщение # 222
Группа: Гости
НЕВСТРЕЧА С БУЛАТОМ
Булат Окуджава написал к пятидесятилетию Спивакова стихи-посвящение. И спустя некоторое время Володя ему ответил. В его день рождения 12 сентября мы были в Париже, ожидая прибавления семейства: Анечка, наша младшая дочь, родилась 1 октября, буквально через две недели после юбилея. Володя не хотел отмечать его в Москве, так как вообще не любит пышных сборищ. Я сделала Володе сюрприз – заказала ужин в ресторане, который для него был символом Франции. Он всегда мечтал, «когда будут деньги», пригласить всех в «Максим»». Приехали наши близкие и преданные друзья из Испании, Америки и Москвы и даже Ростропович, который успел прилететь в последнюю минуту. Накануне нам привезли несколько писем и поздравлений. Среди бумаг находился манускрипт, который написал Окуджава, – замечательные, очень грустные стихи, посвященные Володе. Из всех поздравлений они потрясли меня больше всего. И его тоже. Спустя буквально месяц Володя был в Зальцбурге, позвонил мне и попросил включить факс, по которому и переслал мне свои стихи-ответ: «Путешествие дилетанта из Зальцбурга в Вену». Володя очень редко пишет стихи. Они начинались так же, как у Булата, но каждая строчка как бы перекликалась с теми стихами. Мы нашли способ переслать ответ Окуджаве, и, я знаю, стихи ему очень понравились. К сожалению, Булат Окуджава в нашей жизни – это, как писала Ахматова, «невстреча». Или полувстреча. Они с Володей практически были незнакомы, то есть формально, конечно, знакомы были, но возможности общаться, делиться чем-то они не имели. Оглядываясь назад, понимаешь, что самое драгоценное – время, проведенное вместе с очень интересным человеком. Как-то мы встретились с Булатом Окуджавой в Париже в доме Люси Каталя. Она очень известная женщина, работающая в издательстве «Альбан Мишель». В ее дом нас привела Зоя Богуславская. Жена Окуджавы Ольга очень торопилась в тот вечер его увести, общение не складывалось, Володя хотел с ним поговорить, я тоже надеялась услышать что-то необыкновенное. Но не получилось. Булат умер в июне, и за полгода до этого в Москве был концерт, на котором «Виртуозы Москвы» впервые исполняли «Раек» Шостаковича. Так сложилось, что в Большом зале сошлось множество официальных лиц – в партере одновременно сидели Наина Иосифовна Ельцина, Чубайс, Лужков со всей своей командой из мэрии. Это было незадолго до выборов 1996 года, уже разразился скандал с Коржаковым, стенка шла на стенку. Спивакова часто обвиняют в том, что на его концертах появляются лица, взаимоисключающие друг друга. Я же не могу закрыть дверь ни перед кем и всегда в меру своих сил достаю билеты всем без исключения. Например, Бари Алибасов со всей «На-На» однажды тоже появился у нас. Накануне мы познакомились на концерте Пендерецкого, выяснилось, что Алибасов его обожает и понимает его музыку как никто. Для него Пендерецкий или Шёнберг – космос, великая музыка. Я не видела ничего криминального в том, что он захотел, чтобы его «мальчики» послушали Моцарта. Правда, потом появились статейки, что «Спиваков и „На-На“ – одной крови». Я считаю, что музыка – идеальное средство соединить и примирить всех. Референт Наины Иосифовны передал мне ее пожелание увидеться с Владимиром Теодоровичем после концерта и просьбу организовать чай в правительственной ложе. Я, естественно, позвала туда всех – и Лужкова с его «хлопцами», и Чубайса с его пленительной, тургеневского типа женой Машей. Зная привычку Спивакова «отходить» от концерта очень долго, сначала стоя в мокром фраке и принимая поздравления, потом медленно переодеваться, когда уже остались только свои, на что уходит минут сорок пять, я понадеялась занять и развлечь гостей в правительственной ложе, но это было невозможно – все сидели по углам и молчали. Официанты отчаялись – гости отказывались пить и есть. В воздухе как будто «повис топор». Мне стало ясно – положение может спасти только Спиваков. Я рванула в артистическую, крича сразу всей очереди: – Ради бога, извините, он сегодня не сможет ни с кем говорить. Быстро переодела Володю в свитер на голое тело, и мы побежали. В тот момент, когда я выхватила его из артистической, я увидела, что в середине очереди стоит Булат. Эта встреча в канун Нового года, после концерта в консерватории, как вспышка в памяти, которая никогда не угаснет: он – в толпе, Володя к нему кинулся, они обнялись, крепко, быстро, в последний раз. Если бы знать, что в последний… Мы убежали с обещанием позвонить. Даже не сообразили пригласить его с собой. Потом я так ругала себя, думала: а что, собственно говоря, дороже? У меня на сердце это осталось каким-то грузом вины. Остались два стихотворения, свидетельствующие о перекличке между их душами. Они прекрасно почувствовали друг друга. Муж всегда возит эти стихи в футляре скрипки. Я безумно жалею, что мне не довелось знать Булата Шалвовича ближе. Ведь вся моя юность связана с его поэзией. Окуджава для меня равноценен Пастернаку или Мандельштаму. С пятнадцати лет у меня была его пластинка в 33 оборота, на конверте – портрет с сигаретой, такой коричневый дагерротип. Как только закрою глаза и вижу эту пластинку, вспоминается очень дорогой мне отрезок жизни – конец школы, начало института, наши поездки в колхоз, в деревню Княжево под Волоколамском, когда мы, студенты ГИТИСа, согревались у костра и пели «Грузинскую песню». Все его песни – «Московский муравей», «Прощание с новогодней елкой», «Опустите, пожалуйста, синие шторы»… – великая поэзия. Он пел ее под музыку, и второго такого трубадура эпохи не было – философа, поэта, музыканта. Наверное, я не одинока в этой любви. И я безмерно горжусь стихотворением Окуджавы «Отъезд», посвященным Спивакову. Володя сам человек щедрый, но в то же время он совсем не избалован вниманием и щедрым отношением к себе. Ему мало посвящено произведений, но то, что ему посвящено, – дорогого стоит. И стихотворение Булата в этом ряду. Для меня эти стихи очень важны.
Сати Спивакова
***
Владимиру Спивакову
ОТЪЕЗД
С Моцартом мы уезжаем из Зальцбурга. Бричка вместительна. Лошади в масть. Жизнь моя, как перезревшее яблоко, тянется к теплой землице припасть.
Ну а попутчик мой, этот молоденький, радостных слез не стирает с лица. Что ему думать про век свой коротенький Он лишь про музыку, чтоб до конца.
Времени нету на долгие проводы... Да неужели уже не нужны слёзы, что были недаром ведь пролиты, крылья, что были не зря ведь даны?
Ну а попутчик мой ручкою нервною машет и машет фортуне своей, нотку одну лишь нащупает верную - и заливается, как соловей.
Руки мои на коленях покоятся, вздох безнадежный густеет в груди: там, за спиной - "До свиданья, околица!"... И ничего, ничего впереди.
Ну а попутчик мой божеской выпечки, не покладая стараний своих, то он на флейточке, то он на скрипочке, то на валторне поет за двоих.
1994
--- --- ---
ПУТЕШЕСТВИЕ ДИЛЕТАНТА
Булату Окуджаве
С Моцартом мы уезжаем из Зальцбурга, Бричка вместительна, лошади в масть. Сердце мое – недозрелое яблоко — К Вашему сердцу стремится припасть.
Молодость наша – безумная молния, Вдруг обнажившая Землю на миг. Мы приближаемся к царству безмолвия, Влево и вправо, а там – напрямик.
Вместе мы в бричке, умело запряженной, Вместе грустим мы под звон бубенца, Смотрим на мир, так нелепо наряженный, Праздник, который с тобой до конца.
Медленней пусть еще долгие годы Бричка нас катит дорогой крутой, Пусть Вас минуют печаль и невзгоды, Друг мой далекий и близкий такой!
Музыка в Вашей поэзии бьется, Слово стремится взлететь в облака, Пусть оно плачет, но лучше – смеется. И над строкою не дрогнет рука…
Дата: Четверг, 15.05.2014, 12:32 | Сообщение # 224
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 445
Статус: Offline
Хотела написать коротко. Не получилось...
То, что творится на Востоке Украины, вызывает не просто страх, а ужас. Сначала мне казалось, что мир сходит с ума. А сейчас, я поняла, что просто никто не хочет учиться на чужих ошибках. Наверное, каждый должен отработать свои. Тот хаос, в который погружаются города Донецкой области, наверное, закономерен. Вы обратили внимание, что сепаратистские бунты характерны для регионов с сильными иждивенческими настроениями? Крым был недоволен, что ему чего-то недодают, Донецкая и Луганская область жалуется на низкий уровень жизни, Харьков в этом перечне скорее исключение, но и сепаратистов там на душу населения гораздо меньше.
А скажите мне, какой регион Украины получал достаточное финансирование? Вы ездили по дорогам Западной Украины?! За исключением трассы Киев-Львов, это и дорогами назвать нельзя. Так были наказаны жители этих областей за «неправильное» голосование на последних выборах. А по какой цене принималось молоко и другая сельхозпродукция в селах, где других источников к существованию не было? Где в Украине, кроме Киева можно было сравнительно легко найти высокооплачиваемую работу? И кричать сейчас, что Украина не заботилась о русскоязычных регионах – это верх цинизма.
Не Украина, акоррумпированное правительство, единственной целью которого было набить собственные карманы и как можно дольше удержаться у власти для защиты этих карманов, вот кто игнорировал интересы ВСЕХ регионов. Хорошие дороги проводились только в местах частых проездов власть имущих. В Симферополе даже ходила шутка – поселим на каждую улицу по министру АР Крым или по депутату Верховной Рады, и проблема с дорогами быстро будет решена...
Кто мешал Партии регионов и коммунистам сделать русский язык вторым государственным? Ведь у них в парламенте было реальное большинство, и именно с этим лозунгом они шли на выборы снова и снова. Неужели кто-то верит, что те, кто имел практически неограниченную власть при Януковиче, сейчас смогут или захотят решать проблемы депрессивных регионов? Это к вопросу о федерализации.
О присоединении к РФ даже говорить не хочется.
Повторюсь, – неожиданно начинаешь понимать, что в нас, русскоговорящих крымчанах, гораздо больше украинского, чем мы сами предполагали. И это начинают осознавать даже многие из тех, кто голосовал на референдуме за присоединение к России. В речи вдруг всплывают украинские слова и целые фразы, вызывая испуг в глазах их произнесшего. Я уже не вспоминаю про привычные продукты, ТВ-программы, правила дорожного движения и т.д. Резкая смена страны проживания напоминает театр абсурда, где тебя заставили играть какую-то роль, причем без твоего согласия.
И вот появляется совершенно иррациональное чувство даже не нереальности событий, а какой-то предопределенности. Вдруг откуда-то приходит внутренняя уверенность в том, что Крым сможет оторваться и снова станет украинским.
Хотя понимаешь, что никаких предпосылок к этому нет и быть не может. В так называемой новой Конституции даже нет пункта о возможности самоопределения. Но это почему-то мало волнует. Вообще эта самая Конституция не вызвала практически никакого отклика, ее не обсуждали, ею даже не интересовались. Какая разница, что в ней написано. Неужели нынешняя крымская власть собирается придерживаться каких-то конституционных норм? Решения принимаются послушным большинством, делаются какие-то заявления, но выступления крымских политиков как бы это сказать, мало информативны. Московские же гости завалили обещаниями, но…
Но каждая новая власть начинала строить мост через Керченский пролив, а после геологоразведочных работ эти проекты как-то сами собой сходили на нет. И воду из артезианских скважин уже пытались качать в промышленных масштабах, что привело к подсосу морской воды и засолению многих подземных природных резервуаров. И атомную станцию уже строили. И хорошо, что стараниями экологов, общественности и экономического кризиса 90-х годов это строительство в сейсмоопасной зоне было прекращено.
Крымские проблемы не имеют быстрых решений. И не терпят непрофессионализма. Именно отсутствие профессионалов, желание крымских властей окружить себя людьми удобными, готовыми все подписать и со всем согласиться, желание во всем получать сиюминутную личную выгоду, неумение учиться на прошлых ошибках и использовать опыт других стран, и привело к такому плачевному состоянию Крыма. А не передача Крыма Украине...
И вот опять никто ни в чем не хочет разбираться. Все спешат. Все пытаются кому-то что-то доказать. Начинаются какие-то масштабные строительные работы, вызывая привычное недоумение. В это же время украинский бизнес и украинские банки уходят из Крыма, у кого-то вызывая раздражение, у кого-то понимание. Рублевые купюры и рублевые ценники пытаются вытеснить гривню, но она оказалась живучей, привычной и удобной. Несмотря на свое стремительное падение. Курортные зоны лихорадочно готовятся к сезону, владельцы мини-гостиниц и сувенирных лавок исступленно рассказывают друг другу, что сезон будет, что билеты на самолет из Москвы стали вдвое дешевле, что на предприятиях России стоит очередь из желающих приехать в Крым, что белорусы, да и многие украинцы все равно приедут, куда им деваться.
И все эти лихорадочные действия напоминают судорожный бег курицы с отрубленной головой.
И Восточная Украина, так же как и Крым, тоже не хочет понять, что если человек плохо живет, то в этом никто кроме него не виноват. Никто не придет и не даст денег просто так, никто не построит дом, не обеспечит хорошей работой, не уберет мусор. Как говорил профессор Преображенский в «Собачьем сердце» – разруха в головах, а не в клозетах.
С другой стороны, я понимаю, почему жители Донецкой, Харьковской и Луганской областей практически не выходят на массовые митинги в поддержку единства Украины. Ощущения беспомощности, ощущение выхода на рельсы перед набирающим ход старым локомотивом, ощущение своры бездомных собак, которую невозможно остановить, от которой можно только спрятаться. Неумение организоваться, непонимание этой неадекватной толпы, не желающей не то что вступать в дискуссию или выслушивать какие-то аргументы, а просто жаждущей применить насилие. Толпы уже все для себя решившей, верней за нее все решили, и умело вложили готовое решение в задуренные головы. И какое-то показное равнодушие милиции.
Я прошу воздержаться от осуждения жителей восточных областей, они стали заложниками в геополитической возне. И они, так же как и Крым, очень дорого заплатят за неумение разобраться, кто есть кто.
Я совершенно точно знаю, что в восточных областях даже больше, чем в Крыму, нет всеобщего желания присоединения к России, но, так же, как и в Крыму, мне кажется, никто не спросит жителей, по крайней мере, Донецкой области. Просто это кому-то надо, а может уже и не надо, но, став заложником собственной идеологии, своего желания отомстить, раскрутив эту неповоротливую бюрократическую машину, тот, кто правит Россией, остановиться уже не может, да, наверное, и не хочет. И это начало конца.
Крым в частности, и Украина в целом становится айсбергом на пути огромного, блестящего и сверкающего снаружи, но морально устаревшего и проржавевшего изнутри, корабля под названием Россия. Российская власть попыталась изменить ход истории, попыталась остановить время, вернуть верховенство идеологии над здравым смыслом и экономической целесообразностью. Да, громадность РФ, ее инертность, огромные природные ресурсы, все это позволит простоять поперек течения какое-то время, время, возможно, довольно длительное для жизни одного человека. Но в историческом плане – всего лишь миг. Жаль, конечно, что этот миг – твоя жизнь, жизнь твоих детей. Когда-то я уже жила в состоянии внутренней иммиграции, в ощущении личной свободы в окружении тотальной внешней несвободы, когда на первый план выходит литература, музыка, живопись, общение с близкими по духу людьми.
Только очень обидно, что это нежелание следовать историческому развитию, эта попытка противостоять всему миру уже вызвала экономическую катастрофу в Украине, и, самое главное, уже стоила человеческих жизней. И что дальше – можно только догадываться. Крушение любой империи вызывает такие глобальные потрясения, такую разрушительную волну, что остаться в стороне вряд ли кому-то удастся. А Украина, я уверена, устоит! Несмотря ни на что. И расцветет. И двинется вперед огромными темпами. Потому что ветер истории дует в ее паруса. Только не стоит раскачивать собственный корабль, или мешать команде.
Наступил момент, когда все настолько плохо, что любые изменения приведут к чему-то лучшему. Мы любим тебя, Украина!
Елена Симферопольская – крымчанка (фамилия изменена по соображениям безопасности)
Дата: Воскресенье, 18.05.2014, 14:32 | Сообщение # 225
Группа: Гости
..Эта история, в которой есть любовь и ненависть, измена и месть, погоня и жертвоприношение. Морали в этой истории нет, какая может быть мораль у истории, в которой участвуют гений Густав Климт, роковая женщина Адель Блох Бауэр, картина стоимостью 135 миллионов долларов, Адольф Гитлер, Джорж Буш младший, Правительство США и народ Австрии. Наверное, вы уже догадались, что речь идет о картине Густава Климта «Портрет Адели Блох-Бауэр» или «Золотой Адели», еще эту картину называют «Австрийской Моной Лизой»...