В университете Бен-Гуриона разработано прозрачное покрытие, позволяющее превращать обычные очки в приборы ночного видения. Работы выполнялись по гранту, предоставленному Израильским национальным институтом нанотехнологий.
Разработчики утверждают, что в таких очках человек даже в кромешной тьме будет видеть окружающее, как в лунную ночь. Для работы очков требуется подключение мини-батарейки, но общий вес устройства не превышает 50 граммов.
Дата: Пятница, 28.12.2012, 12:49 | Сообщение # 122
Группа: Гости
"тайная операция" пограничника...
Капитану Славе Бенчуку, командиру группы в подразделении "Шахар-101" северного округа Пограничной службы (МАГАВ), не занимать бойцовской смекалки и… романтики.
Когда стало известно, что начальник полиции Йоханан Денино намерен посетить базу в Харише и, помимо прочего, вручить его подруге, старшему сержанту Светлане Векслер, почетную грамоту(Светлана служит начальником канцелярии командира Прибрежного округа МАГАВа), капитан решил заручиться его поддержкой для исполнения своего замысла и получил согласие... 26 декабря, во время своего выступления перед личным составом базы МАГАВа, Йоханан Денино вызвал Светлану на сцену для вручения грамоты...и неожиданно заявив, что в этом нелегком деле ему нужна помощь ... потребовал присутствия Славы, который не замедлил явиться.
На глазах у всех своих товарищей капитан-пограничник преклонил колено, достал кольцо и предложил своей избраннице руку и сердце. Та не смогла сдержать слез... но начальник полиции все-таки попросил девушку объявить свое решение вслух.
Дата: Понедельник, 07.01.2013, 15:53 | Сообщение # 124
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 412
Статус: Offline
С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ЗЕМЛЯК!
6 января, свой день рождения отметил еврейский писатель и журналист Борис Сандлер, родившийся в 1950 году в Бельцах. Он начал писать прозу на русском языке, но по настоянию своего литературного наставника, еврейского писателя Ихила Шрайбмана перешёл на идиш. Дебютировал новеллами в московском журнале «Советиш геймланд» (Советская родина) в 1981 году. На протяжении 80-х годов регулярно печатался в «Советиш геймланд», быстро обратил на себя внимание и стал членом редколлегии журнала, а после выхода первой книги «Трэплэх аруф цу а нэс» (Ступеньки к чуду, 1986) - членом Союзов писателей СССР и Молдавии. В 1988 году московское издательство «Советский писатель» выпустило эту книгу Сандлера в переводе на русский язык. С 1989 года вместе с поэтом Мойше Лемстером Сандлер преподавал в Кишинёве идиш, основал и вёл первую еврейскую программу «Аф дэр идишер гас» (На еврейской улице) на Молдавском государственном телевидении, совместно с Александром Бродским редактировал местную газету «Ундзэр кол» (Наш голос). В 1991-92 годах написал сценарии к двум документальным фильмам режиссёра Арнольда Бродичанского об истории и судьбе бессарабского еврейства... В 1992 году Сандлер репатриировался в Израиль, работал в Еврейском университете в Иерусалиме, был вице-президентом Союза писателей и журналистов, пишущих на языке идиш, возглавлял издательский дом «Лейвик-Фарлаг» (однo из двух основных издательств литературы на идиш) в Тель-Авиве. В Израиле Борис Сандлер выпустил несколько книг, в том числе документальное расследование по ставшим доступными материалам КГБ Молдовы «Дэр иньен нумер 5390» (Дело № 5390, 1992) о процессе арестованных бессарабских литераторов Янкла Якира, Мотла Сакциера, Мойше Альтмана и Герцля Гайсинера-Ривкина. Публиковался в израильских изданиях «Иерушалаимер алманах» (Иерусалимский альманах), тель-авивских «Лэцтэ найс» (Последние новости), «Лэбнс-фрагн» (Жизненные вопросы), «Найе цайтунг» (Новая газета), «Топлпункт» (Двоеточие), нью-йоркских «Форвертс», «Афн швэл», «Югнтруф», «Идише култур» и других; совместно с Ароном Шварцманом сделал серию документальных фильмов о современных еврейских писателях, составил и отредактировал книги еврейских литераторов Залмана Розенталя и Ицикa Кипнисa, издавал детский иллюстрированный журнал «Кинд-Ун-Кейт» (Стар и млад). В 1998 году переехал в Нью-Йорк, где работал ответственным секретарём, а после смерти редактора Мордхэ Штриглера в том же году - главным редактором старейшей еврейской газеты «Форвертс» на языке идиш (выходит с 1897 года). С тех пор значительно реорганизовал газету, сделав её фактически международным изданием. Живёт в Бруклине, часто выступает с лекциями и семинарами в разных странах, опубликовал десять книг, из них два романа: «Вэн дэр гойлэм hот фармахт ди ойгн» (Когда Голем закрыл глаза, 1997) — документальный роман о кишинёвском погроме 1903 года и «Ламедвовникэс фун майн зикорн» (Праведники моей памяти, 2005) — о странствиях еврейского писателя. В конце 2009 года издал книгу стихов «Ин клангеннэц фун нецэх». Продолжает составление и редактуру посмертных изданий современных еврейских авторов (Александр Белоусов, Ихил Шрайбман, Хаим Бейдер, аудио-книгa Ицхака Башевиса-Зингера, Ширы Горшман). Помимо еженедельника «Форвертс» редактирует также воскресный радиочас «Форвертс шо» (Час Форвертса) и журнал «Цукунфт» (вместе с Г. Эстрайхом). Лауреат литературных премий им. Якова Фихмана, Давида Гофштейна и Ицика Мангера...
Сообщение отредактировал дядяБоря - Понедельник, 07.01.2013, 15:54
Дата: Вторник, 08.01.2013, 07:24 | Сообщение # 125
Группа: Гости
материал от именинника:
Отрывок из книги Бориса Сандлера "ГЛИНА И ПЛОТЬ" (Авторский перевод с идиш Рудольфа Ольшевского)
Мейер-переплетчик сидел на завалинке возле своей мазанки. Еще скуповатое на тепло апрельское солнце первой оттепелью грело его старые косточки. На сердце у деда было совсем скверно. Чему радоваться, когда вчера в городе творился такой кошмар? Эти пьяные гои совсем распоясались. Слава богу, до их улицы не дошла кровавая свадьба. Но кто знает, что будет сегодня?
- О, Боже, Боже! - вздыхал старый Мейер. - Ко всем нашим цурыс только этого не хватает.
Он покосился на внуков своим единственным глазом. Второй ему выбили еще в детстве. Дочка с мужем несколько дней назад уехали в Бельцы, а мальчишек оставили на него. Нашли время для разъездов. Сейчас нужно держаться всем вместе.
Ребята лепили фигурки и от головы до ног измазались в глине.
- Мотл, посмотри, Мотл, это сделал я. - Показывал четырехлетний Ося старшему брату свою фигурку.
И Мотл стукнул младшего брата по руке. Глиняная собака взлетела, как воробей и, упав на землю, расплющилась. Ося заплакал.
- Смотри на них, опять дерутся. - Взмахнул руками дед. - А чтоб вам было хорошо. А ну, идите сюда!
Пацаны подбежали к деду и наперебой стали жаловаться ему.
- Ты, Мотеле, садись вот тут, справа от меня, а ты, Осик, слева. Вот так будем сидеть трое и разговаривать себе. Братья не должны ссориться. Фу! Вы же не петухи. Давай сюда твой кусок глины. Я сейчас из него сделаю настоящего Гойлема? Хотите видеть маленького Гойлемчика.
- Хотим! Хотим! А кто это такой?
- Какой позор - не знать, кто такой Гойлем. Гойлем - это целая история. Рассказать?
- Конечно, расскажи.
- Так и быть, слушайте. Только не перебивайте.
Мейер-переплетчик стер слезу со щеки. Здоровый его глаз на ветру слезился. Затем он облизал пересохшие губы и начал:
- Это случилось так давно, что я вам даже не могу сказать, когда это было. В прекрасном городе Праге жил себе один раввин. И был этот раввин большой хохем.
- Неужели такой же, как наш меламед в хейдере? - спросил Мотл.
- Да, такой же, и даже еще умнее. Так вот, этот самый пражский раввин слепил себе из глины Гойлема, похожего на человека больше, чем некоторые сами люди. Он был высокого роста и такой сильный, что прямо таки настоящий силач. Но говорить этот Гойлем не умел, ведь у него совсем не было рта. Вылепив этого Гойлема, ребе сказал ему:
- Слушай, я тебя сделал не просто так, от скуки. У тебя есть дело. Ты должен защищать евреев от цурэс, ты меня понял, от несчастий. Знаешь, как тебя зовут? Иосиф. А кто ты есть, Иосиф? Ты наш служка, шамис. Понял? Слушать будешь только меня одного. Но если уже я тебе чего-нибудь прикажу - то надо исполнять. Скажу - иди, не про нас будет сказано, в огонь, иди туда. Скажу - в воду, быстро. Кровь с носа, а прыгай в воду. Рта у Гойлема не было, но уха было оба. Притом такие большие, как лапухи. Он этим ухом слышал, как над помойным ведром жужжит муха на другом конце Праги. А, кроме того, этот Гойлем был очень трудолюбивым человеком. Носил воду из колодца. Рубил дрова. Заметал смитье. И даже присматривал за детьми в доме раввина. А, столько работал и не просил кушать. Нам бы такого домработника. Да, и спать он не ложился. Все зевают, а у него ни в одном глазу. Вот такой был Гойлем у этого самого раввина. Не спит, не ест и отдыхать не садится. Вот только в субботу сядет на одно место и уставится в потолок, словно истукан, у которого в голове одни опилки. Люди прозвали его Йоселе-Истукан, или еще - немой Йоселе. Вот так и жил он у пражского раввина.
А еще в этом городе жил священник, злющий презлющий поп.
- Такой, как наш меламед в хедере? - влез со своим вопросом Мотеле.
- Я же просил тебя не перебивать меня. Просил или нет? Так что же ты перебиваешь? Нет, Мотеле, еще злее. Почти такой, как эта собака паршивая - Аман.
Он тоже ненавидел евреев. И особенно любил насолить нам перед Пасхой.
Но после того как раввин сделал своего Гойлема-Истукана, все, что придумывал поп, тут же разоблачалось. Вы спросите - что же придумывал этот изверг? И еще вы спросите - как удавалось пражскому раввину через Гойлема ликвидировать все эти бандитские выходки?
Отвечаю. Когда приходила Пасха, ребе надевал на Йоселе грубую холщевую одежду, подпоясывал его куском веревки и помогал забросить на плечо мешок. Получался не Йося, а настоящий биндюжник, который пропил свою тачку. В таком виде он его выпускал на улицу и приказывал:
- Ходи по еврейским переулкам туда-сюда. Целую ночь ходи. Если увидишь, что кто-то чего-то несет или везет на подводе, первым делом проверь, какой у него груз. Если покажется тебе его груз подозрительной вещью, ну, словом, такой, которая может оклеветать евреев, сейчас же свяжи этого грузчика и тащи в полицию. И вот теперь представьте себе, ходит наш Йоселе-Гойлем по темным улицам старой Праги и вылавливает провокаторов. То останавливает пьяницу с таким же мешком, как у него. Только в мешке этом не камни, а не про вас будет сказано, убитый ребенок. То попадается ему телега, уже не про меня будет сказано, с трупом старика. Вы понимаете, что это за покойники? Это проклятый поп, чтоб он перевернулся на том свете, хотел подбросить евреям умерших, а потом сказать, что они его убили.
Ребята прижимаются к деду.
- Не дрожите так, дурачки. - Улыбается старый Мейер им. - Это же только сказка. Выдумка. На самом деле все было совсем по другому. В жизни так не бывает.
В это время где-то неподалеку послышался гул. Он стремительно приближался. Уже звенели разбитые стекла и доносились бранные слова. Люди в панике выбегали на улицу. Раздавался визг женщин и плач детей. Хотя все в районе с ужасом ждали этого момента и были наслышаны, как проходил погром в других частях города, никто к нему готов не был. Да и как можно было подготовиться к резне? Куда бежать? Где прятаться? Все казалось, что власти должны вмешаться. Ведь вчера такое творилось. Ужас! Виновных должны наказать. Кто-то за это отвечает.
Однако, вот он и пришел ссудный день на нашу улицу. Все вокруг закрутилось-завертелось. Одни выбегали на улицу и кричали, будто кто-то мог им помочь. Другие, наоборот, прятались в подвалах и на чердаках. Запирались в уборных.
А Мейер-переплетчик застыл, как в столбняке. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только слезы лились из его единственного глаза, и он не видел, а только слышал все, что творится вокруг.
- Что это, дед? - донесся до него голос внука.
Руки его нащупали головки ребятишек, и он стал гладить их.
- Ша. Тихо. Не пугайтесь, дети, в жизни так не бывает.
- Мейер! Мейер! - услышал он скрипучий голос Маруси-злыдни, горбатой маленькой женщины, которую магала не любила за вздорный характер.
Старик повернулся на этот голос, протер глаз и увидел, как обычно злое лицо этой гойки искажено гримасой сострадания. Она махала Мейеру руками, и он понял, что злыдня показывает ему на внуков, что она хочет спрятать их у себя в доме, укрыть от бандитов, которые были уже совсем рядом.
И откуда только взялись у старика силы, подхватив мальчишек, он пустился с ними наискосок по улице к дому Маруси.
- Господи, - на бегу молился старик, - дай мне силы. Капельку силы. Чтобы я спас двух твоих созданий. Ну, еще чуть-чуть. Еще немножко шагов.
Мейер-переплетчик вдруг, не услышал, а почувствовал, что за ним кто-то гонится.
Бум! Бум! Бум! - стучало в ушах, или громыхали по булыжникам чьи-то сапоги. И в этот момент силы оставили его. Бог, к которому он обращался, отвернулся от него. Старик остановился, опустил на землю мальчишек и подтолкнул их.
- Бегите к бабе Марусе! Ну, живо! И не оглядывайтесь!
Он еще успел увидеть, как Мотеле и Осик подбежали к злыдне и спрятались в ее подоле, как она подхватила их и скрылась во дворе дома.
- А, одноглазая сука! - проревел кто-то, на кого переплетчик не решался посмотреть, пока рядом были дети. Сейчас он обернулся. Оказалось, это был восемнадцатилетний сын кузнеца Харитона.
- Чего уставился, старый хрен? - орал вчера еще обыкновенный и, казалось, совсем не сердитый парнишка. - Шо, не узнаешь меня? Сейчас напомню!
Даже на расстоянии Мейер почувствовал запах вина. Старик вытер слезу со щеки и неожиданно спокойным голосом сказал:
- Мало лупил тебя, сопляка, Харитон. Ой, как мало.
Бандит на мгновение замолчал. Он ожидал, чего угодно, только не такой дерзости от старого еврея. Однако сразу же придя в себя, он рассмеялся и зло сказал:
- А ну, повтори, как ты меня обозвал, старый!
Мейер никогда не думал, что так легко будет ему умирать. Он знал, что сейчас это произойдет, но ему вовсе не было страшно. Единственное чего ему хотелось, это успеть додумать, что, вот скажите, пожалуйста, кто бы мог поверить, Маруся, злыдня, гойка, змеюка, а оказалась такой порядочной. Век живи... Так нет, не придется.
В руках у харитонова сына Мейер увидел увесистую гирю от настенных часов. Он еще подумал, у кого из соседей он видел часы с такой гирей? Но даже и это вспомнить ему бандит не дал.
- Сейчас мы лишим тебя второго глаза, жидяра! - закричал он, разогревая себя громким голосом.
Дата: Понедельник, 14.01.2013, 11:42 | Сообщение # 126
Группа: Гости
Закат сионизма
Как хорошо известно моим читателям, я — существо исключительно мирное и предпочитаю мирное решение любого конфликта, который в принципе такое решение допускает. Поэтому мне трудно объяснить явление, о существовании которого я узнала от старшего брата, когда мы оба ещё ходили в школу. Вот что он мне рассказал: если набить кому-нибудь морду, то побитый после этого норовит при встрече непременно поздороваться первым, даже если его приветствия полностью игнорируются побившим. При этом совершенно неважно, заслуживал ли побеждённый битья и отстаивал ли победитель правое дело или, совсем наоборот, левое. Как это ни обидно поборникам универсальной справедливости, битьё внушает битому уважение к победившему. Возможно, это явление сродни знаменитому стокгольмскому синдрому. Для нас с вами самый важный аспект этого синдрома - то, что независимо от того, кто из участников драки был прав, уважение публики всегда достается победителю. Удел же побеждённого - всеобщее презрение, тем более сильное, чем более несправедлив исход драки. Русские иммигранты старшего поколения, которые во время Шестидневной войны жили еще в Союзе, рассказывали мне о том, как эта война освещалась советской прессой. В течение нескольких недель, предшествовавших войне, газеты писали о праведном гневе миролюбивых арабских масс против злокозненного сионистского новообразования. Без подробностей, чтобы не помочь ненароком вражеской разведке, сообщалось о стягивании египетских и сирийских войск к границе Израиля. С нетерпеливой радостью предсказывался скорый конец ненавистной всем страны. В течение первых двух-трёх дней войны советские средства массовой информации с восторгом сообщали читателям о победоносном продвижении арабских войск и беспорядочном, трусливом отступлении разваливающейся на бегу израильской армии... Затем война вдруг уступила место на страницах газет более насущным новостям: на Кубани успешно проходил сев колосовых, стахановцы Магнитки перевыполняли план по удоям нефти на гектар колхозных угодий, а США вот-вот должны была отстать от СССР по производству молока и мяса на душу населения... Тем временем «Голос Америки» и Би-Би-Си рисовали свою картину событий на Ближнем Востоке. Проинформированные вражескими голосами люди шептались о сокрушительном поражении, нанесённом арабам. После приличествующей случаю паузы газеты подтвердили, что враги на сей раз не наврали, и оповестили читателей, что подлый Израиль вероломно, без всяких причин и без предупреждения напал на мирных, беззащитных, как дети, арабских хлеборобов и разгромил их, как дворовую команду. Совинформбюро твёрдо обещало, что рано или поздно еврейским фашистам придется поплатиться за преступления их подлой военщины. Пока же Тель-Авив и Хайфа так и остались в руках проклятых сионистов. Произошло нечто неслыханное: Израиль — никому не нужная страна размером с шелуху от одной, отдельно взятой семечки, населённая народом, знаменитым своей трусостью и склонностью к жульничеству, побила численно превосходящих её врагов, вооружённых и обученныхнепобедимым Советским Союзом. Были зарегистрированы многочисленные случаи, когда представители народа-гегемона подходили к совершенно незнакомым евреям в гастрономах и других общественных местах и выражали им своё восхищение подвигом Израиля. И хотя вместо слова «подвиг» обычно употреблялись слова «ваши им показали», смысл сказанного это не меняло. Как всегда, уважение к победителям испытывали даже те, кто их ну просто ни капельки не любил... Начало массовой эмиграции евреев из СССР было ещё одним беспрецедентным в советской истории явлением, и его совпадение по времени с Шестидневной войной было отнюдь не случайным. Политика СССР по отношению к советским гражданам еврейской национальности всегда колебалась между культурным геноцидом и физическим, большую часть времени склоняясь к культурному, но порой, как видно из «дела врачей» и магическому превращению Биробиджана в Еврейскую автономную область, опасно приближаясь к физическому. Иврит — самый древний живой язык планеты — был официально объявлен мёртвым. Евреи, согласно ленинскому определению, считались не нацией, а напрасной народностью. Сами они воспринимали Израиль, как чужую страну, не имеющую к ним ни малейшего отношения, как, например, Французская Гвиана. Победа Израиля в Шестидневной войне продемонстрировала советским евреям, что у них есть основания гордиться своим еврейством, что, где бы они ни жили, Израиль остаётся их родиной. Постепенно до них стало доходить, что они — не народность, а древний и великий, хотя и малочисленный народ, у которого — вы можете себе вообразить? — есть неотъемлемое право на самоопределение. А осознание евреями своего права на самоопределение представляет собой основу сионизма, какого бы мнения по этому поводу ни придерживались Герцль, Жаботинский и даже ООН...
Историки, возможно, будут яростно спорить между собой, решая, насколько я права в своём заключении, что победа Израиля в Шестидневной войне стала одной из первых трещин в советской железобетонной глыбе, ознаменовав начало конца нерушимого, как все тогда полагали, Союза. Хотя, конечно, роль президента Рейгана тоже заслуживает некоторого упоминания в этой связи, и преуменьшать её нам не следует. Но первое, что сделал Израиль, одержав такую блестящую победу над арабами, это заложил фундамент своего поражения оными. Это оказалось на удивление легко: вместо того, чтобы объявить Газу, Иудею и Самарию своими неотъемлемыми частями (каковыми они в действительности и являются) и очистить их от арабов, Израиль превратил их в незаживающую, гноящуюся рану. Конечно, решительные, справедливые действия Израиля неизбежно вызвали бы протесты международной общественности, обвинения в незаконном захвате чужих территорий и массовом изгнании миллиардов ни в чем не повинных арабов с земли, на которой их предки жили за миллионы лет до 1948 года нашей эры, когда слово «Израиль» было впервые изобретено безродными космополитами, которых теперь принято называть сионистами. Честно говоря, даже мне нелегко осудить израильских лидеров за это решение. Газовые камеры и крематории бездействовали вот уже больше двух десятилетий. Катастрофа навсегда стала достоянием истории, с каждым днём всё более и более древней. Жгучий стыд за бессмысленное убийство миллионов евреев навсегда излечил цивилизованные народы от антисемитизма. Если евреи будут вести себя хорошо, народы мира, благодаря органически присутствующей в каждом человеке тяге к добру, неизбежно проникнутся к ним заслуженной любовью и уважением, волки и овцы мирно, хотя и непонятно, зачем, улягутся рядом, и наступит мир на земле и во человецех благоволение. А евреям, сами понимаете, больше ничего и не нужно. И, задыхаясь от собственного благородства, Израиль ... оставил свои земли смертельному врагу.
Мысленно ставя себя на место израильского руководства того времени, я понимаю... тогда трудно было себе представить, что жертва окажется бессмысленной, что она не помешает прогрессивному человечеству гневно протестовать против незаконного захвата Израилем чужих территорий и массового изгнания ни в чём не повинных арабов с территорий, на которых их предки мирно жили задолго до того, как с лица Земли исчез последний динозавр. Трудно было понять, что антисемитизм никуда не делся. Трудно было признать, что он вечен, как Вечный Жид, а, может быть, ещё вечнее. Трудно было представить себе, что прогрессивное человечество по-прежнему мучительно страдает от так и не решённого еврейского вопроса и по-прежнему мечтает об окончательном его решении. И всё же... всё же... Каждый, комментатор, пишущий о Ближнем Востоке, счёл своим долгом охарактеризовать смерть Арафата как начало новой эры в «мирном процессе». Это, конечно, чушь. Дальнейшее развитие «мирного процесса» нетрудно предсказать. Новый «раис», недавно утвердившийся в кресле своего кровожадного предшественника, непринуждённо и без малейшего поползновения сказать спасибо, примет всё, что Шарон, в тщетной надежде отсрочить гибель своей страны, ему преподнесёт. Затем он скажет, что этого мало и потребует чего-нибудь ещё. И ещё. И ещё. Если Израиль попытается возражать, последует новая интифада, и сионистские зверства против беззащитных «палестинцев» привлекут внимание мировой общественности, а... взорванные автобусы и в упор расстрелянные еврейские дети и беременные женщины —не привлекут... Международное общественное мнение вновь твёрдо встанет на сторону арабов и ... выбор, стоящий перед Израилем — уничтожить врага или погибнуть — станет ещё более очевидным. Теоретически возможно, что безвыходная ситуация выдвинет на первый план мудрого лидера, у которого достанет мужества сказать, что после шестидесяти лет безуспешных попыток достичь мира с арабами, Израиль меняет свою политику в пользу бескомпромиссной самозащиты. Не исключено, что миролюбивая международная общественность навалится всей кодлой и задавит Израиль за отказ лечь и умереть. Я полагаю, что этого не произойдет. Мир будет исходить ненавистью к евреям, и вонь при этом будет стоять до неба, но к этой ненависти будет примешано неизбежное и заслуженное уважение к победителю. В любом случае политика бескомпромиссной самозащиты является сегодня единственной надеждой Израиля выжить. И даже если Израилю суждено погибнуть, то всё же лучше погибнуть, сражаясь, как евреи Варшавского гетто, чем как шесть миллионов беззащитных евреев, безропотно давших себя уничтожить.
Да, я предпочитаю, чтобы Израиль выжил, как страна, даже если человечество будет относиться к нему, как население украинской деревни к шинкарю. Лучше это, чем выставка трофеев ещё одного глобального погрома в музеях новой Катастрофы... Я не берусь предсказать, что произойдёт после того, как страна, некогда принадлежавшая евреям, будет стёрта с карты мира. Возможно, США и Европа решат наказать арабов за новый Холокост, и Израиль продолжит своё существование в той же форме, в которой он жил с момента разрушения Второго храма до 1948 года: как зыбкая общность людей, объединённых бессмысленными преследованиями, Торой и несбыточной мечтой о возвращении в Иерусалим. Возможно также, что гибель Израиля ускорит исламизацию планеты, и через несколько поколений полёты в космос, пляжи, антибиотики, вина, физика элементарных частиц и другие ненужные мусульманам вещи будут существовать только в Китае... Ясно лишь то, что Бог, как обычно, проклянет проклинающих нас, но нам от этого легче не станет.
Дата: Суббота, 19.01.2013, 13:39 | Сообщение # 128
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1558
Статус: Offline
Музыка через Тору
Миша Кац, один из самых известных дирижеров Европы, гастролирующий по всему миру, — родом из Ростова-на-Дону. Его отец, Леонид Кац, — выдающийся российский дирижер, все ближайшее окружение — тоже музыканты. Миша Кац уже почти тридцать лет живет во Франции. Эмигрировав из СССР, он создал знаменитое и в своем роде уникальное «Шостакович-трио», с которым объездил весь мир, учился у самого Бернстайна и Ростроповича, участвовал в крупнейших международных фестивалях.
Кстати говоря, именно в Каннах — во время кинофестиваля — мы и познакомились. Миша Кац — дядя моей близкой подруги, так что я даже побывала у него в гостях. И это при том, что Миша и Анита, его очаровательная жена-виолончелистка,живут очень уединенно в красивейшем предместье Канн, откуда открывается божественный вид на море.
— Миша, я взяла в своей жизни тысячи интервью, но... не у музыкантов. Нельзя сказать, что я так уж хорошо разбираюсь в музыке.
— Да я вот тоже... не очень-то.
— Не смешите меня.
— А я вовсе и не шучу: если кто-то в ней и «разбирается», то только сам Творец, не меньше.
— ?!
— Ничего удивительного: я думаю, что музыка, как нечто основополагающее,матрица нашего существования, возникла СРАЗУ, вместе со Вселенной, в ту же долю секунды, как толчок всего сущего. И продолжает существовать, разлитая повсеместно. Задача композитора «проста»: записать, перевести в физическое существование эту музыку сфер. Таким образом, Б-г просто назначает того или иного земного человека на эту роль. Вот так.
— А бывает так, что вдруг назначает недостойного?
— Я вообще-то верю еще и в реинкарнацию: возможно, этот самый «недостойный» так страдал в прошлом своем воплощении, что теперь уже удостоился интерпретировать Б-жественный замысел. Все не так просто, как кажется. Это с одной стороны. С другой — иногда происходит вот что: не осознав своего дара, можно использовать его не по назначению, растерять, уйти в стяжательство. И вот тогда кара наступит уж точно — начнешь пить, с ума сходить — ибо станет понятно, что ты уже не можешь нести свой свет людям. Мистик Майстер Экхарт хорошо об этом говорил: если канал открыт, то туда и вливается Б-жественный свет.
Самое интересное, что я пришел к этой (экхартовской) мысли, постепенно погружаясь в Тору: моя жена, а она по происхождению мексиканка, между прочим, и человек светский, каждый день приносит мне по фразе из Торы. Так, постепенно (ее не проглотишь целиком, это же не роман, не беллетристика), я туда тоже погружаюсь... И начинаю видеть — именно через Тору — что музыка так же гармонична и совершенна как природа, море, все сущее, только все это нужно уметь услышать.
— То, что музыка существует во времени (пока исполняется), делает ее отличной от других, более «застывших» форм искусства?
— Совершенно верно! Это очень точный вопрос! Серджиу Челибидаке, великий музыкант, румынский еврей, по этому поводу имел совершенно уникальное суждение:мол, музыка существует только в момент ее исполнения. Вот так она звучит в этом зале, в эту секунду, минуту, в то время когда исполнителю, скажем, 24 года, 5месяцев, 5 дней, 4 часа и 10 секунд — иногда у него это до фанатизма доходило.Записи, он так считал, поэтому не передают этого существования-во-время. Поэтому он не любил их, и я тоже, если честно, не люблю: запись уже транслирует мертвую музыку, событие уже сбылось, и это лишь муляж его.
— Театр (но не кино), видимо, близок в этом музыке: здесь и сейчас и только так...
— Да, театральное действо тоже происходит перед вами, с вами, в это время, и записи ничего существенного передать не могут.
— Интересно, но я только сейчас поняла,почему записанный не пленку театр выглядит мертвым. Смотреть невозможно... Давайте немного сменим тему: скажите, вы верите в призвание, в предназначение? Другими словами, вы, видимо, уже в детстве знали, что будете музыкантом?
— Да нет, скорее мой отец сделал выбор за меня. Попробовали бы вы его ослушаться! Это бы человек очень строгий, такой домашний диктатор, очень сильный, мужественный и требовательный. К тому же — сам дирижер: то есть моя профессия уже была определена с детства. Хотя я, конечно, завидовал мальчишкам,гонявшим во дворе мяч. Кроме того, больше тянулся не к музыке, а к медицине. Но,тем не менее, среда, окружение, все абсолютно вокруг было буквально пронизано музыкой: в нашем доме бывали такие люди, как Ойстрах, Ростропович, Гилельс,Леонид Коган, Рихтер — все мировые звезды. К тому же я с трех лет все время торчал среди оркестрантов, чуть ли не жил в оркестре. Дед мой был фаготистом,причем выдающимся; мама — пианистка, брат — скрипач, жена — виолончелистка. Так что тут уж никуда не денешься (смеется)!
— А уехали вы потому, что ситуация в СССР не способствовала развитию карьеры и свободы творчества?
— Да уж, не способствовала, это точно. У меня ведь еще и характер... Могу что угодно сказать кому угодно, и «форматировать» меня, загонять в рамки — дело безнадежное. Меня и из комсомола выгоняли, и пытались с Анитой разлучить (она училась вместе со мной, и им не нравилось, что я хочу жениться на иностранке): меня хотели отослать, ее — вообще отчислить из нашей «альма-матер». Да и потом это засилье посредственностей, пробиться невероятно сложно. Ну, ты понимаешь...
— Миша, скажите, а бывает что вы не то что бы «халтурите», но пытаетесь упростить слушателю задачу? Сделать более удобоваримой, понятной, доступной?
— Если упрощать, еще хуже получится: сам запутаешься и утонешь. Как, скажем, с Малером, к которому я вообще всю жизнь шел. Упрощая, я мог утонуть в психоанализе.Что совершенно не требуется: нужно к нему просто подключиться, целиком откликнуться, чтобы понять весь его ужас, его предвестия, его подспудное,трагическое ощущение своего еврейства посреди антисемитского, между прочим,окружения. Он очень сложен, и многие годы мне не открывался, кстати.
— Я, возможно, как дилетант, сейчас скажу банальность, но мне кажется, что в Пятой симфонии есть такое щемящее страшное предчувствие надвигающегося века и прощание с гуманизмом века 19-го, такое всецелое ощущение трагизма жизни...
— Верно. Для меня он — концентрация страдания. Кстати, когда в «Смерти в Венеции»Дирк Богард умирает, и краска с крашеных волос течет по его лицу под музыку Малера, это какое-то овеществленное, показанное нам въяве страдание. Редкий случай, когда накал трагизма Томаса Манна (и Висконти вслед за ним) так совпадает с музыкой.
— И это при том, что кино — искусство грубое.По сравнению с музыкой. А как прошли ваши недавние гастроли в Израиле?
— Великолепно! При отсутствии широкой рекламы залы были полными — аншлаг. Не говоря уже об атмосфере этой страны, где все пропитано особым духом, где кажется, что музыка отсюда и начиналась. А сейчас я в Мексике, где жена моя дает мастер-классы для молодежи, а я греюсь на солнышке... 25 градусов здесь.
— Кстати, не сочтите за лесть, Анита произвела на меня огромное впечатление.
— Я могу сказать, что жизнь с ней сообщает и моим занятиям музыкой, и моей личности такую... полноту существования, что ли. Без нее я бы не достиг половины того, чего достиг. Она, между прочим, отчасти индианка и владеет магией этого региона — там все на таких глубоких пластах залегает. Но это долгий разговор. Видишь ли, музыка «бескорыстна»— в ней нет ни мужского, ни женского.
— И потому присутствие женщины, да еще и обладающей приметами Вечной Женственности, делает и ваше искусство глубже?
— Все правильно. Мне вообще везет: у меня мама еще жива, ей девяносто, живет в Каннах неподалеку от нас с Анитой. И вот, окруженный материнской любовью,музыкой и присутствием, как ты говоришь, Вечной Женственности, я прямо-таки купаюсь в этих лучах.
Дата: Вторник, 22.01.2013, 08:46 | Сообщение # 129
Группа: Гости
Не надо думать глупость
Почти во все времена и почти у всех народов были люди, ненавидевшие евреев. Многие задаются вопросом: «За что? Почему?» И я спрашиваю себя: «За что?» - хотя знаю много причин антисемитизма, но не знаю ни одной такой причины, по которой его не должно было быть. В «Письмах с земли» Марк Твен писал: «Все народы ненавидят друг друга, и все вместе они ненавидят евреев».
Начнем с того, что люди друг друга не любят. Более того, они друг друга ненавидят. Приходится признать, что, к сожалению, это свойство имманентно человеческой психике, что господь обрек людей на распри. История человечества — это история войн. Ненавидели и воевали друг с другом англичане и французы, немцы и французы, русские и поляки, русские и немцы, армяне и азербайджанцы, известны истребления армян турками, албанцев сербами, а сербов албанцами. Всего не перечислишь. Ксенофобия — явление повсеместное. Кого чаще всего ненавидят? Да тех чужаков, которые рядом. А кто жил рядом почти со всеми народами за последние 2000 лет? Конечно, евреи. Вот вам и первый ответ на проклятый вопрос. В качестве объекта ненависти и всесветного козла отпущения («Героическая личность, козья морда»,- как сказал Высоцкий) они всегда были незаменимы потому, что не имели ни государства, ни земли, ни армии, ни полиции, то есть ни малейшей возможности защитить себя. У сильного всегда бессильный виноват. Бессильный вызывает всенародный гнев, и ярость благородная вскипает, как смола. Итак, первая причина беспрецедентной стойкости и распространенности антисемитизма состоит в том, что евреи, не имея собственного государства, слишком долгое время жили среди слишком многих народов. Далее: Евреи дали миру единого бога, библию, закон морали на все времена. Они дали миру христианство — и отказались от него. Дать человечеству христианство и отказаться от него — это такая обида, которая «в сём христианнейшем из миров» не имеет прощения. О причинах такого отказа мы здесь не будем говорить. Это загадка, которая бросает вызов лучшим умам уже 20 веков. Кто только не предлагал евреям отказаться от иудаизма! Магомед предлагал им принять ислам и стать рядом с ним у истока новой веры — они отказались и получили непримиримого врага. Мартин Лютер призывал евреев стать его соратниками в борьбе против католицизма и помочь ему в основании протестантской конфессии — евреи отказались и вместо союзника получили ярого юдофоба. Философ Василий Розанов, которого трудно обвинить в симпатии к евреям, недоумевал по поводу такого поведения, не находя в нем ни малейшего признака корысти. Как! Почету и уважению и прочим неисчислимым благам народа-богоносца, давшего миру Христа и всех апостолов, предпочесть судьбу презренного изгоя, окруженного стеной ненависти? Как-то не очень клеится с представлением о еврее как о существе корыстном и трусливом. Парадокс. Отказ от христианства определил дальнейшую судьбу евреев, став важнейшим источником антисемитизма. Далее: Евреи — это народ Книги. Любят читать, и все тут! А. П. Чехов, описывая жизнь заштатных уездных городков России, неоднократно отмечал, что в таком городке можно было бы закрыть библиотеку, если бы не девушки и не молодые евреи .. Страсть к чтению всегда приобщала евреев к культуре других народов. Тот же В. Розанов писал, что если немец всем сосед, но никому не брат, то еврей проникается культурой того народа, среди которого живет, он заигрывает с ней, как влюбленный, проникает в нее, участвует в ее создании. "В Европе он лучший европеец, в Америке — лучший американец". В настоящее время это едва ли не главный упрек, который бросают евреям юдофобы. «Русский народ унижен, — кричат антисемиты в России, — евреи отняли у него культуру». Перечислить все блестящие еврейские имена во всех областях человеческой деятельности просто нет никакой возможности. И это не прибавляет им любви окружающих. Евреи уверенно занимают первое место в мире по уровню образования и общественной активности. Историк Л. Н. Гумилев назвал это качество пассионарностью. По его теории этнос — это живой организм, который рождается, взрослеет, достигает зрелости, затем стареет и умирает. Обычный срок жизни этноса, по мнению Гумилева, — две тысячи лет. В период зрелости у народа появляется максимальное количество пассионарных личностей, т.е. выдающихся политических деятелей, ученых, полководцев и пр., а у старых, умирающих этносов таких людей почти нет. Историк подтверждает свою теорию многочисленными примерами, а те случаи, которые не укладываются в его учение, он просто не упоминает.. Уровень пассионарности еврейского народа, история которого насчитывает уже четыре тысячи лет, никогда не снижался. Философ Н. Бердяев писал: «Есть что-то унизительное в том, какое количество гениев среди евреев. На это я могу сказать господам антисемитам только одно — делайте сами великие открытия!» Несчастная — для евреев! — склонность проникать в культуру других народов, активно участвуя в ее развитии, а также невиданная пассионарность во всех областях жизни — вот главные причины антисемитизма в настоящее время. У этой проблемы есть еще один аспект — психиатрический. Почти у каждого человека есть тайные страхи и фобии, явные или скрытые пороки и недостатки, вольные и невольные прегрешения. Один из способов избавления от этих страхов и мучительного недовольства собой — извлечь их из своей души, из глубины подсознания на свет божий, громко заявить о них, приписав однако всю эту скверну не себе, а кому-то другому, кого не жаль, и сосредоточить на нем всю свою ненависть. Таким объектом, которому приписывают собственные пороки, испокон веков служили евреи. Надобно иметь недюжинную силу и крепость, чтобы противостоять этому массовому психозу, имеющему характер пандемии, но рождение, воспитание и вся жизнь подавляющего большинства людей не дают, к сожалению, этой силы и крепости. Почти каждый человек, заглянув в свою душу, найдет в ней следы неприязни к евреям. И сами евреи здесь не составляют исключения. Они такие же люди, как и все, они дышат этим же воздухом нетерпимости. Столкнувшись с каким-нибудь еврейским подонком, евреи нередко испытывают ту же специфическую неприязнь, что и неевреи, забывая, что каждый народ имеет право на своих негодяев, которых всюду пруд пруди. Антисемитизм — это диагноз. Психиатрия должна бы включить его в свои учебники как один из видов психического расстройства, маниакального психоза. Хочется сказать господам антисемитам: «Это ваша проблема, идите и лечитесь». Наша психика так устроена, что мы любим своего ближнего за то добро, которое ему сделали, и ненавидим за то зло, которое ему причинили. Масса зла, причиненного евреям европейцами за 20 веков, так огромна, что она сама по себе не может не стать причиной антисемитизма. Они ненавидят евреев за то, что задушили в газовых камерах 6 млн, т.е. треть всего народа. Это злодеяние, равного которому не видел свет, лишь увенчало двухтысячелетнюю историю истребления евреев в Европе. Теперь дети Каина отмылись добела, смыли кровь и читают Израилю мораль. Они теперь гуманисты, они борцы за права человека, а Израиль — агрессор, угнетающий невинных арабских террористов. Антисемитизм в Европе достиг уровня тридцатых годов, и это понятно и объяснимо. Европейские гуманисты, клевеща на Израиль, словно говорят миру: «Посмотрите, кого мы уничтожали! Это же агрессоры! Мы были правы, а если Гитлер и виноват, то только в том, что не успел окончательно решить еврейский вопрос». Весь пафос современной европейской критики Израиля укладывается в эту несложную мысль, которая выглядывает из каждого их рассуждения об арабо-израильской войне, как шило из мешка. Факты — упрямая вещь, но антисемитское сознание упрямее фактов. Факты говорят, что, начиная с 1948 года, Израиль много раз подвергался нападению со стороны арабских государств, а сам лишь защищался, отвечая ударом на удар, и виноват лишь в том, что оказался сильнее агрессора и победил. Антисемитское сознание не желает этого знать, оно ничего не видит, не слышит и с параноидальным упрямством называет белое черным, черное белым, агрессора — жертвой, а жертву — агрессором. Новая геббельсовская пропаганда правит бал в Европе. Принцип такой — чем наглее ложь, тем скорее поверят. Новоявленные гуманисты проливают крокодиловы слезы по поводу убийства шейха Ясина, этого животного, придумавшего живые бомбы, посылавшего палестинских мальчиков и девочек взрываться в автобусы с мирными пассажирами. Антисемитская чернь подняла вой во всем мире, она сочувствует архитеррористу, как никогда не сочувствовала его жертвам. Европейцы за 20 веков истребления евреев привыкли считать безнаказанное убийство еврея своим естественным правом и ныне до глубины души возмущены тем, что Израиль лишил арабов этого права и посмел защищать своих граждан. Поборники прав человека пекутся о правах бандитов, организаторов террора против мирного населения, а не о правах жертв. Они различают два террора — плохой и хороший. Плохой террор — это когда Израиль уничтожает главарей террора. Тогда все кричат караул и созывают Совет безопасности. Хороший террор — это когда убивают евреев. Тогда гуманисты удовлетворенно молчат и ничего не созывают. (Кстати, Путин пообещал, что будет мочить террористов в сортире, но осудил убийство Ясина. Видимо, Путина огорчило, что Ясина замочили не на унитазе.) У евреев теперь есть свое государство. Антисемитская чернь во всем мире никогда больше не помешает нам защищать свое человеческое достоинство и право на жизнь.
В одном из рассказов А. Платонов описал маленького еврейского мальчика, пережившего страшный погром. Этот мальчик в ужасе и смятении обратился к своему русскому соседу с вопросом: «Может быть, евреи действительно такие плохие люди, как о них говорят?» — и получил ответ: «Не надо думать глупость». Вот и мне хочется, вслед за Платоновым, сказать всем поддавшимся антисемитскому психозу: «Не надо думать глупость».
Дата: Пятница, 25.01.2013, 09:23 | Сообщение # 130
Группа: Гости
У одного раввина был сын-подросток. Рав решил, что пришло время подумать о том, что из него вырастет, зашёл как-то в комнату сына, когда того там не было и положил ему на стол Танах, серебрянный доллар, бутылку виски и журнал "Плейбой"... Если он выберет Танах, - подумал раввин, - это отлично, значит он будет раввином как я. Если выберет доллар, тоже неплохо, станет бизнесменом. Возьмёт бутылку, значит всё потеряно, станет бомжом-пьяницей. А если возьмёт журнал, станет юбочником... Спрятался он у сына в комнате и стал ждать. Сын вернулся из школы, бросил портфель и, глянув на стол, взял Танах под мышку, сунул доллар в карман, отхлебнул из бутылки и раскрыл журнал на центральном развороте... - Всё потеряно, - сказал себе раввин. - Он станет членом Кнессета от партии ШАС.
Дата: Воскресенье, 27.01.2013, 10:10 | Сообщение # 131
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 384
Статус: Offline
Интервью Дмитрия Быкова с Игорем Губерманом для интернет-газеты "Собеседник"
Дмитрий Быков: Как Вам в Израиле?
Игорь Губерман: Мне хорошо в Израиле. Хотя здесь очень много дураков... Как еврейский мудрец несравненно мудр, так и еврейский дурак несравненно, титанически глуп, и каждый убежден в своем праве учить весь мир. Что поделаешь, страна крайностей.
Дмитрий Быков: Нет у вас ощущения, что она обречена?
Игорь Губерман: О том, что она обречена, говорят с момента ее возникновения, это уже добрая примета. Если перестанут говорить, что мы обречены, - это будет повод насторожиться.
Дмитрий Быков: Но нет у вас ощущения, что назначение еврея - все-таки быть солью в супе, а не собираться в отдельной солонке, вдобавок спорной в территориальном смысле?
Игорь Губерман: Я слышал эту вашу теорию, и это, по-моему, херня, простите меня, старика. Вы говорите много херни, как и положено талантливому человеку. Наверное, вам это зачем-то нужно - может, вы так расширяете границы общественного терпения, приучаете людей к толерантности, все может быть. Я вам за талант все прощаю. Но не задумывались ли вы, если серьезно, - что у евреев сегодня другое предназначение? Что они - форпост цивилизации на Востоке? Что кроме них, с их жестковыйностью, и самоуверенностью, и долгим опытом противостояния всем на свете, - кроме этого никто не справился бы? Ведь если не будет этого крошечного израильского форпоста - и весь этот участок земли достанется такому опасному мракобесию, такой агрессии, такой непримиримой злобе, что равновесие-то, пожалуй, и затрещит... Вот как выглядит сегодня миссия Израиля, и он, по-моему, справляется. Да и не собралась вся соль в одной солонке, она по-прежнему растворена в мире. Просто сюда, в самое опасное место, брошена очень большая щепоть. Евреи, живущие здесь, - особенные. От прочих сильно отличаются. Ну и относитесь к ним, как к отряду пограничников, к заставе. Характер от войны сильно портится, да. Он хуже, чем у остальных евреев. Раздражительнее. Ну так ведь и жизнь на границе довольно нервная. Зато остальным можно чувствовать себя спокойно...
Дата: Вторник, 05.02.2013, 18:01 | Сообщение # 132
Группа: Гости
О чем свидетельствуют еврейские фамилии?!
Мне всегда было интересно узнать, как моя бабушка и мой отец по фамилии могли определять евреев. Речь идет о фамилиях евреев ашкенази, так как с фамилиями горских для меня было все предельно просто и понятно. Все фамилии горских евреев образованы от еврейских имен отцов с добавлением суффиксов и окончаний русского языка, таких как -ов и -ев: Ханукаев, Соломонов. У грузинских евреев к имени отца добавляли «швили» - сын. А вот многообразие фамилий ашкеназских евреев и история их происхождения тогда для меня были загадкой, а в последующем и темой, не до конца раскрытой... Лишь недавно нашлось время заняться всерьез этим. Должна сказать, что информация оказалась для меня весьма поучительной и интересной, поэтому и захотелось поделиться с читателями сайта. Как выяснилось, ашкенази, проживающие в Восточной Европе и России, как и горские, фамилий не имели, и лишь в 18-19 веках в этих странах были приняты законы, согласно которым все евреи должны были иметь фамилии, которые иногда они выбирали себе сами, а иногда их назначали чиновники на свое усмотрение. Несколько языков легли в корневую основу еврейских фамилий, такие как немецкий, идиш, иврит, польский, белорусский. Зачастую фамилии свидетельствовали об истории евреев, о том, что с ними происходило. Фамилии рассказывают о профессиях, занятиях евреев, отражают характер или внешность, титулы еврейских сословий священнослужителей, а также показывают географию еврейских поселений. Большая часть фамилий отражает религиозную работу раввина, такие как Рабин, прославленная в анекдотах фамилия Рабинович, Меламед - религиозный учитель, Шульман - служка в синагоге, Сойфер - писец, Кантор, Канторович, Хазан, Хазкин, Шойхет - резник, Резницкий, Резник. Наряду с религиозной работой фамилии также отражают и другие профессии, такие как Шнайдерман - портной, Портнов, Шустер - сапожник, Сандлер - сапожник, Крамер - лавочник, Гендлер - торговец, Шадхан - сват. Много фамилий образовано путем прибавления к личному имени второго корня, например: «штейн» - камень, «баум» - дерево, «блюм» - цветок, «бейн» - кость, «берг» - гора, «фельд» - поле, «штам» - ствол, «сон/зон» - сын. Эти же корни использовались и в случаях, когда создавались искусственные фамилии из двух корней, причем первым корнем было не имя, а слова, такие как «Гольд» - золото, «Розе» - роза, «Глик» - счастье. К ним добавлялся второй корень - Гольденберг, Гольдман, Розенблюм, Розенбаум, Розенфельд, Гликштейн. Часто фамилии евреев, живших на славянских землях, в том числе и в России, образовывались при помощи добавления суффиксов. Вот самые распространенные из них: -ович, -евич, -ский, -чик. Абрамович, Шаевич, Якубовский, Рубинчик. Статусы Коэна и Левита, которые передавались по наследству по мужской линии, вскоре стали фамилиями Коэн и Леви. Позже на их основе появились и другие еврейские фамилии: Коган, Коганович, Каганский, Каганер, Левитан, Левинсон, Левитин, Левин, Левинский. В Советском Союзе самой распространенной фамилией среди евреев была Левин, а фамилия Коган занимала второе место. Свойства характера и внешние черты также нашли свое отражение в еврейских фамилиях, таких как Файн - красивый, Шварцман - черный, Шапиро - благообразный, Иоффе (Яффе) - красивый, Штаркман - сильный, Клугер - умный, в переводе на идиш. Соответственно в России, присваивая фамилии, отражали не только черты характера, но и отношение властей к ним. Тот, кто был в деле скор, становился Швыдким, очень скрытые становились Замыслюками, были такие как Мудрик, Здоровяк, Беленький, Горбонос... В сравнении с другими народами, у евреев наибольшее количество фамилий образовано от названия населенных пунктов. Места бывшей оседлости оказались фамилиями. Переселенцы из Австрии нарекались фамилией Ойстрах, что означает в переводе с идиша Австрия. Те, что переселялись из Литвы, куда входила Белоруссия и Смоленская область, получали фамилию Литвак, Литвинов, Литвин. Те, что переселялись из Германии, получали фамилии по названию городов, даже без изменения их названий: Ландау, Лившиц, Брандис, Берлин. Практически все поселения еврейские, большие и малые, превратились в их фамилии: Варшавский, Варшавер, Бершадский, Бершадер, Гомельский, Подольский, Бердичев, Кричев и многие другие. Неожиданными для меня стали зашифрованные фамилии, такие как Кац-коhен цедек - праведник, Зак-зера кадошим - семя святых, Маршак-морену-рабену Шломо Клугер - учитель наш, господин наш, Соломон Мудрый.
Дата: Четверг, 07.02.2013, 10:13 | Сообщение # 133
настоящий друг
Группа: Друзья
Сообщений: 748
Статус: Offline
Ежи Белецкий был одним из тех людей, что нигде не пропадут — ему удалось бежать из Освенцима, и он был единственным, кто сделал это открыто, через дверь, и в компании дамы сердца.
Чем ближе к воротам, тем увереннее он был, что его застрелят.
21-е июня 1944 года. Ежи Белецкий, переодетый офицером СС, среди бела дня ведёт через концлагерь Освенцим свою подружку еврейку Цилю Цибульскую. Колени его подгибаются от страха, а он при этом с суровым видом твердо шагает по длинной посыпанной гравием дорожке к пропускному пункту.
Часовой хмуро взглянул в их фальшивый пропуск, затем долго, кажется целую вечность, пристально изучал обоих – и наконец произнес волшебные слова: «Ja, danke» – и выпустил Ежи и Цилю на свободу...
Узники Освенцима мрачно шутили, что сбежать оттуда можно только через дымоход, но этой паре удалось проскользнуть в боковую дверь.
Двадцатитрехлетний Ежи Белецкий был поляком, католиком, хорошо владел немецким и пользовался в лагере относительно привилегированным положением, которым он и воспользовался, чтобы провернуть дерзкий план спасения своей возлюбленной, обреченной на верную гибель.
«Это была большая любовь» – вспоминал восьмидесятидевятилетний Белецкий в 2010 году в беседе у себя дома в небольшом южном городке в 85-ти километрах от Освенцима (Новы Тарг — так назвается городок). – «Мы строили планы, как мы поженимся и будем жить долго и счастливо.»
Ежи попал в Освенцим в апреле 1940-го, когда немцы по ошибке арестовали его как участника сопротивления (на самом деле он просто хотел сбежать на юг в Венгрию, и его поймали на границе). Ему присвоили номер 243 и отправили работать на склад, но сперва они целыми днями «упражнялись», потом рыли канавы на строительстве дороги, потом Ежи работал механиком, где свел знакомство с немцем и в сентябре 43-го по блату был определен на зернохранилище... Через два года в Освенцим начали привозить евреев целыми поездами. Большинство их тут же отводили в газовые камеры Биркенау, и только малую толику оставляли работать в ужасных условиях – возможность отсрочить смерть.
В сентябре 1943-го Белецкого распределили на зернохранилище. Другой заключенный как раз показывал ему будущее место его работы, как вдруг дверь распахнулась и вошла группа девушек. «Мне показалось, что одна из них, хорошенькая и темноволосая, мне подмигнула» — улыбаясь вспоминает об этом Ежи. Это была Циля – ее только что распределили сюда же зашивать рваные мешки. Так зернохранилище стало местом их частых коротких свиданий, они подружились а затем и полюбили друг друга. В своих воспоминаниях, составленных в 1983-м году для мемориала в Освенциме, Циля Цибульская пишет, что во время этих свиданий они рассказали друг другу о себе всё, и что «каждая встреча была для нас настоящим событием.»
Цилю Цибульскую, ее родителей, двух братьев и младшую сестру привезли в Освенцим из гетто в Ломже, что на севере Польши, в январе 1943 года. Родителей и сестренку сразу же отправили в газовую камеру, а Цилю и братьев признали годными к работе. Уже к сентябрю двадцатидвухлетняя Циля Цибульская, лагерный номер 29558 на левом предплечье, осталась совсем одна.
Любовь расцветала, и Ежи принялся разрабатывать дерзкий план побега ... Приятель-поляк, Тадеуш Срогий, работавший на складе униформы, добыл для Ежи полный комплект эсэсовской формы и пропуск на имя роттенфюрера Гельмута Штехлера За свой немецкий Ежи не боялся, он хорошо говорил, а разные акценты там были у многих эсэсовцев, и он всегда мог сойти за фольксдойче. При помощи ластика и карандаша Ежи изменил в пропуске фамилию «Штехлер» на «Штейнер» на случай, если часовой знаком с настоящим Штехлером, и заполнил пропуск, вписав в него, что из лагеря выводится заключенная для полицейского допроса на соседней станции (в Буды). Кроме того он достал немного еды, бритву для себя и ботинки и свитер для Цили.
Он кратко изложил ей свой план: «Завтра за тобой придет эсэсовец и заберет на допрос. Этим эсэсовцем буду я.»
На следующий день после полудня Ежи, явился в помещение прачечной, куда перевели на работу Цилю (по другому источнику – в пошивочный цех). Обливаясь холодным потом, но предъявив "документы", он потребовал у немецкого надзирателя выдать ему заключенную. Он вывел ее из барака на длинную дорожку, ведущую к боковым воротам, охранявшимся сонным эсэсовцем – и на свободу...
Первые шаги на свободе, страх быть застреленным еще не отпустил: «У меня болел позвоночник, я спиной чуял – вот-вот будет выстрел...» Но когда он решился оглянуться, часовой был ... в будке. Они перешли дорогу и до темноты укрылись подальше в полях в густом кустарнике, а вечером пустились в путь.
«Идти через поля и леса было очень тяжело, я вообще не привыкла так много и быстро ходить» – вспоминает Циля в отчете для музея Освенцима, ее цитирует Ежи Белецкий в книге своих воспоминаний «Кто спасет одну жизнь...» «Вдали от каких-либо поселений, приходилось пересекать реки вброд» – пишет она. – «Когда было глубоко… Юрик переносил меня на руках.» Был момент, когда она больше не могла идти, и попросила его оставить ее. «Юрик не слушал и только повторял ‘мы бежали вместе и вместе пойдем дальше’» — пишет она, называя Ежи уменьшительно по-польски ...
Девять ночей они шли под покровом темноты, пока не добрались до дома дяди Ежи Белецкого в деревне под Краковом (его имя Ян Маруса). В том же доме проживала и мать Ежи, и она была вне себя от радости, увидев сына живым, пусть и изможденным после четырех лет в Освенциме. Набожная католичка, она однако была категорически против его женитьбы на еврейке: «Как вы будете жить? Как будете воспитывать детей?»
Цилю спрятали от нацистов на соседней ферме (старого фермера звали Черник), а Ежи ушел в укрытие в Кракове. Они посчитали, что так у них больше шансов остаться на свободе, но это решение оказалось роковым и способствовало их разлуке... Свою последнюю ночь они провели в саду под грушевым деревом, прощаясь и обещая друг другу встретиться сразу же после войны.
В январе 1945-го, когда советская армия прокатилась сквозь Краков, Ежи Белецкий покинул укрытие и 25 миль (40 километров) шел пешком по заснеженным дорогам на ферму к Циле.
Он опоздал на четыре дня.
Слева: Ежи Белецкий, 1944 год. Справа: Циля Цибульская, 1945 год
Циля, не зная, что местность, где она пряталась, освободили на три недели раньше Кракова, отчаялась ждать. Она решила, что Юрик то ли погиб, то ли забыл о ней... Она села в поезд, идущий в Варшаву, надеясь отыскать там адрес своего американского дяди. В поезде она познакомилась с Давидом Захаровицем, за которого позже вышла замуж. Они отправились в Швецию, а оттуда в Нью-Йорк, где с помощью цилиного дядюшки открыли ювелирное дело. Давид Захаровиц умер в 1975 году.
Ежи Белецкий тоже завел семью и стал директором училища автомехаников. Он ничего не знал о Циле и понятия не имел, где ее искать (в книге Мордехая Палдейла «Праведники Мира» говорится, что Ежи получил письмо от родных с извещением о том, что Циля умерла в больнице в Стокгольме, а Циля в Стокгольме получила письмо из Польши о том, что Ежи сражался в партизанском отряде и не вернулся из боя. Оба письма отправила добрая тетя Черник).
В своих воспоминаниях Циля говорит о том, как все эти годы ее преследовало желание вернуться в Польшу, в родной город, и найти Юрика, если он жив. И по чистой случайности ее желание исполнилось (в 1982-м году горничная-полячка рассказала Циле, что видела по польскому ТВ передачу о побеге из Освенцима, и что герой передачи – жив-здоров, и что девушку, вместе с которой он бежал, звали Циля Цибульская). Она выяснила номер его телефона, и в одно прекрасное майское утро 1983-го года в квартире Белецких раздался звонок.
Ежи и Циля, 1983-й год
«Я услышал не то смех, не то плач, и женский голос произнес ‘Юрочка, это я, твоя Циля’»... Спустя несколько недель они встретились в краковском аэропорту. Ежи принес 39 красных роз – по одной за каждый год, проведенный в разлуке. Она еще не раз приезжала к нему в Польшу, вместе они посетили мемориал в Освенциме, семью фермера, прятавшего Цилю, и другие памятные им места... «Любовь вернулась. Циля твердила: оставь жену, уедем вместе в Америку. Она много плакала, когда я ответил: Смотри, у меня такие славные дети, у меня сын – разве я могу с ними так поступить?»
Она вернулась в Америку и написала ему: «Юрик, я не приеду больше»... и больше они никогда не виделись. Циля Цибульская умерла в Нью-Йорке в 2002-м году...
В 1985-м году институт Яд ва-Шем в Иерусалиме присвоил Ежи Белецкому звание Праведника народов мира за спасение Цили Цибульской. Отчет о побеге и последующих событиях, хранящийся в Яд ва-Шем, совпадает с рассказом Ежи Белецкого в беседе с корреспондентом The Associated Press.
«Я очень, очень любил Цилю. После войны я иногда плакал от того, что ее нет со мной. Она снилась мне по ночам, и я просыпался в слезах. Судьба решила за нас, но я всё совершил бы снова».
Ежи Белецкий умер 20 октября 2011 года, ему было 90 лет...
