– Эрла славится шавками и дождливой погодой, – прокряхтел тучный капитан де Клод и, скривившись, осторожно ощупал языком дуплистый зуб. Зубная боль окрасила утро в едкий охряный цвет. – И то, и другое – порядочная гадость, но гадость удивительная. – Что же в них такого примечательного? – возразил Хендрик. – Этого добра и на Земле хватает. Бронированный внедорожник тащился сквозь лес по разбитой, извилистой – до головокружения – колее, разбрызгивая из-под колес темно-карминную грязь. Красноватое небо точно прохудилось – сыпало и сыпало холодной моросью. Капот машины усеяли крупные капли, похожие на раздавленные клюквины. Черные ветви наотмашь хлестали по ветровому стеклу. «Когда на планете долго идут войны, – размышлял Хендрик, – она как бы исподволь краснеет, наливаясь гневом. Интересно, почему? Что заставляет Марс облекаться багровой аурой, в то время как миролюбивая Венера спокойно голубеет? Вот и здесь повсюду – яркая глина, и дождь рисует на окне розовым фломастером». Эта мысль, хоть и не додуманная до конца, показалась ему интересной, и Хендрик полез в нагрудный карман за блокнотом. «Если не получится зарифмовать, запишу в столбик, и будут верлибры. Можно поставить эпиграфом к военному очерку или в «Зеленый листок» тиснуть», – пробормотал он рассеянно. – Что? – вскинулся де Клод. – Я не вам, – пояснил Хендрик. – Обмозговываю статью. Дело тонкое и непростое, если, конечно, мы хотим воспитать в наших людях патриотизм, поднять героический дух... и так далее. Иными словами, получить от правительства деньги. Так как вы говорите? Собаки и погода? Война длилась уже десять лет – и все никак не могла закончиться. Она моросила, как нудный эрлианский дождь, и давно перешла в стадию одиночных партизанских вылазок, мелких диверсий и показательных расстрелов. На Земле о ней мало кто знал, а вернее, никто ею всерьез не интересовался. Да и вообще не понятно было, зачем колыбели человечества, владевшей десятками плодородных колоний, понадобилась это большое болото. Время от времени с Эрлы возвращались солдаты – покалеченные, израненные, психически выгоревшие. На них смотрели, как на поломанные игрушки, с брезгливым состраданием, и, комиссовав после пары месяцев госпиталей и санаториев, отправляли на пенсию, а им на смену присылали новых. Так что война на Эрле напоминала мельничный жернов, который перемалывает всех и вся без разбора. Не ради победы – да и некого там было побеждать: вокруг дикари да сброд – а ради одной лишь кровавой канители. – Я пошутил, – признался де Клод, – насчет погоды. А про собак запомните, возьмите, как это... на карандаш. Мы тут пару месяцев назад узнали кое-что, расскажу – не поверите. Хендрик склонил голову набок, готовый слушать. – Так вот, совершенно случайно мы... Автомобиль резко подкинуло на выбоине, и капитан чертыхнулся сквозь зубы, схватившись за щеку. – Дороги, будь они неладны. Потом договорим, все равно на пальцах не объяснить. Еще пара километров, и приедем на базу. Хендрик сочувственно кивнул. База оказалась скоплением железных бараков – приземистых, крытых шифером. Все в глинистых разводах, опутанные кое-где жалкими плетями вьюнов, они выглядели заброшенными и грязными, а Хендрику напомнили стоящие на запасных путях вагоны. Словно в дополнение иллюзии, в слякоти, между островками зелени, камнями и лужами, терялись гнутые рельсы, а главное здание – диковатого вида двухэтажка – вполне могла сойти за провинциальный вокзал в какой-нибудь европейской стране. – Добро пожаловать на конечную, – съязвил Хендрик. – Чувствуйте себя как дома, – осклабился капитан. – Но не забывайте, что вы – среди врагов. Здесь более или менее чисто, а рядом с городами местных каждая кочка заминирована. Оружие у дикарей, сами понимаете, дрянное, но оторвать ногу может. А если очень не повезет, то и глаза вышибет. Они вошли в похожее на вокзал здание и поднялись на второй этаж. Оставшись с Хендриком вдвоем в кабинете, де Клод предложил гостю стул, а сам развалился за краснодеревянной столешницей и включил компьютер. На экране возник эрлианский город – не весь, а только крошечный его фрагмент: два дома из розового песчаника, поставленные углом, утоптанный дворик, деревянная кадка с цветами, скамейка, мусорные бачки. У крыльца одного из домов худенький мальчик играл со щенком, подбрасывая вверх резиновое кольцо. На скамейке женщина укачивала грудного ребенка. У ее туфель крутился пес, нечто среднее между болонкой и йоркширским терьером. Неподалеку стояла, беседуя, компания мужчин. Многие держали в руках поводки, другие отпустили четвероногих любимцев свободно бродить по двору. Хендрик невольно бросил взгляд в окно: со второго этажа было видно, как по шиферным крышам бараков текут, срываясь вниз мутной капелью, извилистые струйки воды. В эрлианском городе дождь кончился, и карнизы блестели на солнце. – Вот, – торжественно произнес де Клод, и лицо его просияло, как будто сейчас, в эту минуту, ему предстояло объявить о величайшем научном открытии, – посмотрите-ка, сколько здесь шавок и сколько людей. Сейчас я остановлю кадр. Изображение замерло. – Девять человек и восемь собак, – сосчитал Хендрик. – Одна скрылась за помойкой. Значит, поровну. – Ну, так. И что? – А вот что. Смотрите внимательно, - объявил капитан, и тут на экране начало происходить странное. Сверху, должно быть из окон высоких, не находящихся в кадре строений ударили автоматные очереди. Щенок завизжал, неловко перекувырнулся через голову, как будто хотел последний раз куснуть в воздухе игрушку, и растянулся в грязи. Тотчас и сам мальчик вскрикнул, согнулся и присел на корточки, точно у него внезапно схватило живот, а затем повалился на бок. Женщина на скамейке вздрогнула и, выпустив из рук младенца, медленно сползла на землю – туда, где уже бился в конвульсиях лохматый, как йоркширский терьер, пес. Собаки скулили и дергались, обливаясь кровью, и кровь впитывалась в красную глину, почти не оставляя следов, и тут же, рядом с ними, падали замертво люди. Хендрик не мог понять, реальная это съемка или компьютерная анимация, но от вида бессмысленной бойни у него закололо в груди и к горлу подступила тошнота. – Ради всего святого, – взмолился он, – выключите! Что это было? – Вы обратили внимание, – спокойно сказал капитан, – что палили только по шавкам, но умирали люди? Хотя они не люди, конечно. Эти существа, имеют два тела – собачье и человеческое. Как бы собачье и как бы человеческое, – поправился он. – Мы пока не знаем, как то и другое связаны, может быть, какими-то волнами, биополем или черт знает чем еще, но оба составляют единый организм. Когда одно тело разрушается, то гибнет и второе. – Интересная гипотеза, – осторожно заметил Хендрик. – Тянет на сенсацию, а? – усмехнулся де Клод. – Вы запишите, запишите, не стесняйтесь. Это же ваш хлеб. Знаете, как началась война? Сейчас уже мало кто помнит, но когда наши высадились на Эрле, аборигены встретили их дружелюбно. Пригласили в свои дома – угощение, то да се. Ну, а потом ребята – ясно, с перепою – вышли поразвлечься, пострелять. И ведь не по бабам, не по детям, а по шавкам, которых тут видимо-невидимо. Кто же мог подумать... – де Клод махнул рукой. Хендрик беспомощно тискал в ладонях блокнот. – Я же говорил: не поверите, – удовлетворенно заметил капитан. – Нам тоже сперва казалось дико, да и сейчас кажется. Не знаю, как там по науке, но по человеческой логике такого не бывает. Однако факты есть факты. Сейчас сами увидите – мы с вами проведем маленький эксперимент, – тяжело налегая на стол, он потянулся к телефону и снял трубку. – Приведите ко мне этого... снайпера. Мальчишка-снайпер был слаб и тонок и отличался той предельной бледностью, при которой говорят, что у человека сквозь кожу сияет душа. Незаметно, как тень, вслед за ним в кабинет скользнула похожая на овчарку собака и легла на пол, вывалив длинный оранжевый язык. Она тяжело дышала, худые бока ходили ходуном. Хендрик первый раз видел эрлианина вблизи – и поразился его субтильности. Паренек лет семнадцати – если судить по земным меркам, а так, одному Богу ведомо, сколько ему – в мешковатой рубахе и полотняных штанах, босой. Вероятно, его привели через двор из барака, потому что вымазанные глиной ступни оставляли на полу влажные розовые пятна. Мальчишка подслеповато щурился и моргал, точно пытаясь приглядеться к яркому свету. – Он действительно снайпер? – недоверчиво спросил Хендрик. – Пес его знает. То есть тьфу... его пес, конечно, знает, а мне досуг ли разбирать? – пожал плечами де Клод. – Одним выродком больше, одним меньше. У нас разговор короткий: эрлианин – значит, враг. Да и какого дьявола он околачивался рядом с базой? На это Хендрик не нашел что возразить. – Так что если предыдущий ролик вас не убедил, то сейчас увидите вживую. Будет весьма наглядно, – сказал капитан. – С кого начнем? Предлагаю – с шавки. Вздернем на вилы, а вы пока наблюдайте за парнем. А можно наоборот – мальчишку к стенке и пулю в затылок, а вы с твари не спускайте глаз. А то... – продолжал мечтательно, – можно и поинтереснее что сделать. Например, руку ему оттяпать или ногу – а вдруг и у шавки лапы отвалятся? Но это пусть исследователи чудят, а мы люди простые, военные. В нашем деле выпендреж и всякие там научные изыскания ни к чему. Ну, что? – де Клод вперил брезгливый взгляд в собаку. Та глухо заворчала и едва заметно, укоризненно шевельнула хвостом. – Ладно, черт с ней. Давайте парня, расстрел шавок вы уже видели. Эрлианского снайпера вывели под усилившийся дождь, на узкую площадку между главным корпусом и одним из бараков. Хендрик видел в окно, как мальчишка наклонился, обнял за шею пса и быстро потерся лбом о его мокрую шерсть, коснулся легкими пальцами носа, почесал за ушами. Затем выпрямился и, запрокинув голову, посмотрел вверх. Собака легла у его ног и тоже задрала морду к холодным тучам. Оба ждали. Не помощи, не чуда, не милости небес. Выстрела. Хендрик зажмурился. Эта картина, слишком яркая, несмотря на ливень, ослепила его сытую журналистскую совесть, и слова, которые стучались в душу, не годились для газетки, не слагались в верлибры. Они вообще не были его мыслями. Их, точно резиновое кольцо, подбросил в воздух умирающий эрлианин. "Они не понимают, что такое дружба. Почему, когда друг ранен, ты кричишь от боли. Можно выжить без руки или ноги, но нельзя ампутировать сердце..." Бескровное лицо паренька заострилось от страха, сделавшись похожим на собачью морду, а собака смотрела на Хендрика прозрачными, совсем человеческими глазами.
Дата: Понедельник, 12.11.2012, 12:37 | Сообщение # 77
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 412
Статус: Offline
Зоотерапия - это система лечения человека общением с животными... Лечение c помощью кошек называется фелинотерапией. Известно, что кошек притягивает отрицательная энергия, они как бы впитывают её. Когда в нашем организме или вокруг нас происходят какие-либо нарушения, она, улавливая, стремится на это место. Надо сказать, что кошки разные болезни лечат по разному. Найдя больное место, одни ложатся на него, пытаясь согреть. Другие, выпустив свои коготки,как иголки иглотерапевта, начинают своеобразный массаж. Наблюдения показали, что кошки: чёрного окраса <<берут на себя>> отрицательную энергию вдвое больше, чем другие окрасы; кремовые тонизируют энергетику хозяина; рыжие больше всех отдают положительную энергию; серо-голубые успокаивают, нейтрализуют; белые считаются лечебными по всем перечисленным показателям... В Англии анималотерапевты продают белых кошек в специализированных аптеках... - как аспирин или другие препараты. По теме целительских способностей кошек проведены научные исследования, которые потрясли учёных. Было установлено, что: 1. Если в течение нескольких минут гладить кошку, у человека нормализуется кровяное давление, сокращается риск повторного инсульта и инфаркта. Состояние пациентов после экспериментов было схоже с самочувствием после сеанса медитации и релаксации. Кожа человека напрямую связана через нервные рецепторы с головным мозгом. Гладя кошку, мы передаём через кожу пальцев рук сигналы в мозг, появляется чувство расслабления и спокойствия. Когда кошка или собака ласкается и хозяин поглаживает ее шерсть - это не что иное, как электростатическое воздействие слабыми токами. Вся физиотерапия сегодняшнего дня построена на воздействии на нас слабыми токами. Так что кошка - это, по сути, домашний физиотерапевтический прибор. 2. Мурчание способствует обновлению клеток, заживлению переломов и прочих повреждений костной ткани, увеличивает заживление ран, рост и укрепление костей. Физики установили, что звук "мур-мур" издается в частотном диапазоне от 25 до 150 Гц. А ведь медицина эти частоты использует для заживления повреждений костной ткани. К этому выводу пришли учёные Северной Каролины, которые исследовали кошачьи звуки. Учёные предположили, что мурлыканье схоже с лечением ультразвуком. Выяснилось, что воздействие звуков в этом диапазоне увеличивает заживление ран, рост и укрепление костей. Насколько? Профессор Клинто Рубин обнаружил, что воздействие звуком в диапазоне 20-50 герц увеличивает рост и укрепляет кости на 20 процентов.
При этом само животное практически не расходует энергию на испускание целебного звука. Более того, звуковые колебания служат чем-то вроде тренажера-массажера для кошачьего тела. Дело в том, что кошачий образ жизни предполагает сон в течение большей части суток, но при этом мышцы животных ничуть не ослабевают. Зоологи предполагают, что функцию фитнеса для любителей поспать играет как раз мурчание. Послушать мурлыканье и прочитать теории о том, каким образом животные воспроизводят этот чудный звук можно здесь - http://www.murlyki.ru/ 3. Владельцы котов и кошек живут дольше. В Берлинском институте геронтологии группой учёных было проведено исследование влияния кошек на продолжительность жизни их владельцев. Выводы, полученные в результате исследования более 3000 владельцев кошек, показали, что люди, у которых на протяжении жизни была кошка, живут в среднем на 10, 3 года дольше, чем "бескошатники". По мнению геронтологов, кошки - настоящий эликсир молодости для их владельцев. 4. Кошки нормализуют кровяное давление и снижают риск инфаркта. У владельцев животных показатели кровяного давления лучше, ниже содержание холестерина в крови - одного из факторов риска инфаркта. Известен ряд случаев, когда кошки предотвращали сердечный приступ или помогали при гипертоническом кризе, спасая хозяина от инсульта. Они не отходили от своего хозяина по нескольку часов, ничего не пили и не ели, старательно урчали и успокаивались только тогда, когда больному становилось лучше. Однако на этом таланты этих замечательных животных не заканчиваются. Многолетние наблюдения врачей показали, что: 1) биовоздействие кошек сильнее, чем котов. **Кошки "лучше" лечат заболевания нервной системы, внутренних органов. Коты прекрасные целители остеохондроза, радикулита, артроза;** 2) разные породы имеют свою область в целительстве: длинношерстные кошки (персидская, ангорская, сибирская, рэгдоллы, бирманские и др.) - невропатологи, помогают при бессоннице, раздражении и депрессии; короткошерстные с плюшевой шерстью (экзотические, британские, шотландские, русские голубые и др.) "специализируются" на сердечно-сосудистых заболеваниях; кошки короткошерстных и бесшерстных пород (сиамские, ориентальные, сфинксы и др.) врачуют болезни печени, почек, гастрит, колит. Хотелось бы отметить, что, насильно удерживая кошку рядом с собой, лечебного эффекта не получить. Между владельцем и кошкой должен быть тесный контакт доверия. А если при этом кошка ещё заурчит и покажет, что ей с вами быть нравится, эффект возрастает в несколько раз. И конечно же, какого окраса, породы или возраста не были бы усатики-полосатики, истинное удовольствие и заряд радости можно получить даже при одном взгляде на них. Любите ваших кошек, и они вернут вам Вашу любовь сторицей!
Собаки нередко спасают своих хозяев, попавших в беду, и тому есть множество примеров. Вот и в Луганске собака породы хаски спасла жизнь хозяину, когда в квартире случился пожар. Айза (так зовут собаку), учуяв дым, стала громко выть, чтобы разбудить спящего мужчину, благодаря чему тот смог вовремя выбраться из задымленной квартиры и вызвать пожарных... Пожар произошел вчера 16 ноября в 5 часов утра в одной из девятиэтажек по улице Ватутина в Луганске. В результате пожара почти полностью выгорела одна из комнат квартиры. Пожарным потребовалось около получаса, чтобы справиться с огнем. По данным луганского МЧС, причиной возгорания стало короткое замыкание электропроводки.
Приходит бабушка, божий одуванчик к ветврачу. - Доктор, вы знаете, мой Мурзик после лечения уже не тот... - Что, не кушает? - Кушает... - Не играет? - Играет... - Так в чём дело-то? - Вы знаете, он мне не улыбается...
Трагедия произошла пару дней назад на побережье недалеко от американского города Юрика, штат Калифорния. Как сообщили спасатели, семья из четырех человек: двое родителей, сын и дочь, а также их собака отдыхали на пляже Биг Лагун, океан в это время был неспокойный, наблюдались большие волны.
Когда собака подбежала к краю пляжа за брошенной палкой, ее неожиданно накрыло огромной десятифутовой волной и смыло в океан, рассказывает спасатель Берни Гариган.
Когда это произошло, 16-летний мальчик бросился за псом, а родители поняв, в какую беду попал их сын, бросились ему на помощь... Все трое оказались во власти бушующей стихии.
В итоге, собака смогла выбраться на берег и оказалась спасена. Отец, мать и сын, чьи имена не разглашаются выбраться не смогли. На поиски был выслан вертолет и две спасательные лодки. Тела обоих родителей были найдены на берегу, поиски тела мальчика все еще продолжаются...
- Я своего кота задушу! - Колбасу своровал?!. - Нет, ночью спать не дает. Я его когда приучал в лоток ходить - хвалил и гладил после... Теперь ночью он с грохотом "закапывает" свои дела?! пока не подойдешь, не похвалишь и не погладишь...
Оказывается... Жан Кокто тоже был "кошатником". Он писал кошкам стихи:
КОТ
Дух мнимой ласковости теплится под спудом Его хрустальных глаз, горящих изумрудом. Лежит и, кажется, забыл про все вокруг, Мурлыкает во сне, и этот тихий звук Все больше выдает невнятную тревогу. И вот потягивается и понемногу Примеривается, как поиграть с лучом. Потом встает, спина дугой, усы торчком, И вдруг, усевшись, умывается, проворный, И розовый язык скользит по шерстке черной.
(перевод М. Яснова) ... изображал их в керамике и на стенах церквушек
Рисунок в церкви Saint Blaise des Simples в Milly-la-Forêt, которую расписывал Кокто и в которой был похоронен. Теперь эта кошка всегда рядом со своим другом-хозяином...
«Я люблю свою кошку, потому что люблю свой дом. Со временем она становится его зримой душой», говорил Жан Кокто.
Париж, 1948 год, портрет кошки Жана Кокто, автор - Вилем Криз... поговаривают, что эта самая кошка носила ошейник с надписью "Кокто принадлежит мне".
Дата: Воскресенье, 30.12.2012, 09:08 | Сообщение # 87
Группа: Гости
Странный человек
Сказать по правде, этот человек не слишком любил других людей. Людей в целом, как вид Homo sapiens. Причин этой нелюбви он называл предостаточно, но перечислять здесь все вряд ли целесообразно. Но вот об его особом отношении к животным сказать хочется. Сокрушаясь о выброшенных на улицу домашних собаках и кошках, он считал их бывших хозяев нравственными уродами, которые не заслуживают права причислять себя к разумному сообществу. "Ненавижу таких, - говорил он. - Пусть знают это. Пристрелил бы собственными руками. Без малейшего сожаления. Точно с таким же хладнокровием, с каким они обрекают на смерть или жалкое существование своих «братьев меньших».
Отдавал ли он себе отчёт в таких словах? Было это его убеждением или всплеском эмоций, не знаю. Предваряя возможные обвинения в смертном грехе человеконенавистничества, он упорно повторял: "Христос тоже любит не всех. Только тех, кто любит его и верит ему, выполняет его заповеди. Так и любой человек не может любить каждого без разбору". И приводил свои аргументы: "Смотрите. Подросток привязывает котёнка ко вбитой в землю палке и разжигает костёр. Ему интересно наблюдать мучения животного. Он испытывает наслаждение от истязаний. Рядом стоят его друзья. Никто даже не пытается вмешаться в происходящее. Вы думаете, что из них вырастут добропорядочные и уважаемые главы семейств? Скорее всего, вряд ли. По моему мнению, отношение к животным - это тест на право называться Человеком. Хотите - спорьте, хотите - нет". Я не спорил, ибо знал, что это тоже правда. Но истина, как говорится, должна находиться где-то посередине. На пороге между добром и злом.
Пять лет герой моего повествования со своей престарелой мамой ухаживали за парализованным котом Филькой, который самостоятельно не мог делать ничего. Когда мама умерла, он стоически продолжал возиться с больным животным до тех пор, пока у того не появились ужасные пролежни, причинявшие мучения. Долго колебался, применять ли эвтаназию. Я спросил: "Почему не усыпили животное сразу? Зачем жить безнадёжно больному?" Он посмотрел на меня удивлённым взглядом. На минуту задумался и ответил: "Всё просто. Пока есть жизнь, надо жить. Вопрос о смерти решается не нами". И задал вопрос мне: "А вы стали бы умервщлять парализованную мать?" Я не нашёлся, что ответить. Он кивнул головой, как бы в подтверждение своей правоты, и продолжил свой печальный рассказ.
"Когда пришёл ветврач и стал ощупывать коту холку, выбирая место, куда воткнуть шприц со смертельным содержимым, Филька радостно мурлыкал, думая, что его ласкают. Не выдержав этого зрелища, я вышел на кухню. Рыдания разрывали грудь, слёзы потоком лились из глаз. Через несколько минут всё было кончено. Любимого кота унесли в чёрном полиэтиленовом мешке. А в моей душе до сих пор живёт ощущение предательства.
Потом мне довелось пережить смерть второго любимца - Коти, которого пришлось усыпить из-за рака мочевого пузыря. Долго, примерно шесть месяцев, лечили его. Но, как выяснилось, не от той болезни. Ветеринары не смогли поставить верного диагноза. Как и многие современные медики, они отнеслись к своей работе небрежно, непрофессионально. На вопрос «Вам не стыдно?» ответ был весьма циничным: «А что вы хотите? Вашему коту больше десяти лет, всё равно бы вскоре умер. Какая разница, от чего?» Для них это был всего лишь какой-то кот. Но вот для меня…
Утомлённый переживаниями, я задремал буквально часа на два. Было 4 утра, когда я очнулся от забытья. Котя жалобно стонал, пытаясь подойти ко мне. Координация движений была нарушена, лапы подкашивались. Но он упорно полз в мою сторону, стараясь забраться на своё любимое место на моей кушетке. «Мяу, мяу! Помогите, люди!» - вот что слышалось в его слабеющем голосе. Я носил его на руках, покачивая, как ребёнка, всё время, пока не прибыла скорая ветпомощь. До последней секунды бережно держал его за чудесные белые лапки. До последнего вздоха смотрел в доверчивые испуганные глаза, просившие помощи. И повторял только "Прости, миленький. Мы больше ничего не можем сделать для тебя. Прости!"…
Прикрыв ладонью глаза, на которые набежали слёзы воспоминаний, он немного помолчал и добавил: "После гибели моих любимых питомцев, я долго страдал. Но однажды мне открылось видение. На солнечной полянке, в траве и цветах, счастливо резвится множество котов и маленьких собачек. Среди них я тотчас узнал своих Котю и Фильку..."
Сейчас у этого странного человека живут кот Афанасий и кошка Муська, оба "уличные". Бывший десантник не ездит в отпуска ни за границу, ни на море. Никогда не оставляет их надолго. На вопросы, зачем всё это надо, отвечает словами Антуана де Сент-Экзюпери: "...ты навсегда в ответе за всех, кого приручил..." Воистину, человек - непостижимое существо.