Дата: Вторник, 13.08.2013, 10:39 | Сообщение # 181
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
Баллада о красках Был он рыжим, как из рыжиков рагу. Рыжим, словно апельсины на снегу. Мать шутила, мать веселою была: «Я от солнышка сыночка родила...» А другой был чёрным-чёрным у неё. Чёрным, будто обгоревшее смолье. Хохотала над расспросами она, говорила: «Слишком ночь была черна!..» В сорок первом, в сорок памятном году прокричали репродукторы беду. Оба сына, оба-двое, соль Земли — поклонились маме в пояс. И ушли. Довелось в бою почуять молодым рыжий бешеный огонь и черный дым, злую зелень застоявшихся полей, серый цвет прифронтовых госпиталей. Оба сына, оба-двое, два крыла, воевали до победы. Мать ждала. Не гневила, не кляла она судьбу. Похоронка обошла её избу. Повезло ей. Привалило счастье вдруг. Повезло одной на три села вокруг. Повезло ей. Повезло ей! Повезло!— Оба сына воротилися в село. Оба сына. Оба-двое. Плоть и стать. Золотистых орденов не сосчитать. Сыновья сидят рядком — к плечу плечо. Ноги целы, руки целы — что еще? Пьют зеленое вино, как повелось... У обоих изменился цвет волос. Стали волосы — смертельной белизны! Видно, много белой краски у войны. 1972 === Р. Рождественский
Дата: Понедельник, 23.09.2013, 12:25 | Сообщение # 187
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
Назначь мне свиданье на этом свете. Назначь мне свиданье в двадцатом столетье. Мне трудно дышать без твоей любви. Вспомни меня, оглянись, позови! Назначь мне свиданье в том городе южном, Где ветры гоняли по взгорьям окружным, Где море пленяло волной семицветной, Где сердце не знало любви безответной. Ты вспомни о первом свидании тайном, Когда мы бродили вдвоем по окраинам, Меж домиков тесных, по улочкам узким, Где нам отвечали с акцентом нерусским. Пейзажи и впрямь были бедны и жалки, Но вспомни, что даже на мусорной свалке Жестянки и склянки сверканьем алмазным, Казалось, мечтали о чем-то прекрасном. Тропинка все выше кружила над бездной... Ты помнишь ли тот поцелуй поднебесный?.. Числа я не знаю, но с этого дня Ты светом и воздухом стал для меня. Пусть годы умчатся в круженье обратном И встретимся мы в переулке Гранатном... Назначь мне свиданье у нас на земле, В твоем потаенном сердечном тепле. Друг другу навстречу по-прежнему выйдем, Пока еще слышим, Пока еще видим, Пока еще дышим, И я сквозь рыданья Тебя заклинаю: назначь мне свиданье! Назначь мне свиданье, хотя б на мгновенье, На площади людной, под бурей осенней, Мне трудно дышать, я молю о спасенье... Хотя бы в последний мой смертный час Назначь мне свиданье у синих глаз.
1953, Дубулты Мария Петровых. Домолчаться до стихов.
Дата: Понедельник, 04.11.2013, 14:19 | Сообщение # 189
Группа: Гости
Пейзаж ее лица, исполненный так живо Вибрацией весны влюбленных душ и тел, Я для грядущего запечатлеть хотел: Она была восторженно красива. Живой душистый шелк кос лунного отлива Художник передать бумаге не сумел. И только взор ее, мерцавший так тоскливо, С удвоенной тоской, казалось, заблестел. И странно: сделалось мне больно при портрете, Как больно не было давно уже, давно. И мне почудился в унылом кабинете Печальный взор ее, направленный в окно. Велик укор его, и ряд тысячелетий Душе моей в тоске скитаться суждено.
Дата: Понедельник, 02.12.2013, 14:18 | Сообщение # 192
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 445
Статус: Offline
ИНОРОДЕЦ
Семену Липкину
По чужбинам рассеяно древнее племя. У чужих очагов уцелеть повезло. Виноградное семечко, сладкое семя Стало горьким и в стылой земле проросло.
По каким плоскогорьям оно прикатилось, Приглушенное эхо библейской души? Иудейская ветвь. Чья жестокая милость Сохранило ее в местечковой глуши?
Ни хозяева этих пределов, ни гости. Корни где-то, а листья зеленые тут. Виноградная косточка. Белые кости Грамотеев, философов, сельских зануд.
Инородцы, народ из иных поколений. Из пророков в торговцы, в ткачи, в скорняки. Через тысячи лет только камни и тени, И пустых европейских широт сквозняки.
И вина, что чужой, что божественным знаком, Ошалелым сознанием мрак осветя, Не явился испанцем, германцем, поляком, Россиянином на маскарад бытия.
Вырой возле отцовского дома колодец, Но прольется когда золотая струя, Не твоя это будет вода, инородец, Можешь пить ее, только она не твоя.
Это эхо судьбы. Ни обиды, ни злости, Это ноют в земле посредине зимы На чужбине родной виноградные кости. Слышу голос, за мною летящий из тьмы:
"Не твоя это родина с вешней капелью, С деревянной церквушкой и тенью коня. Не твое это дерево над колыбелью, Хоть его во дворе посадила родня.
Ты здесь вырос. Ты выбрал жену и дорогу. Но не думай, что держишь синицу в руке. Ты ругаешься и обращаешься к богу, И во сне говоришь на чужом языке."
Виноградное семечко, сладкое семя. Вот откуда оно. Жаром дышат поля. И за каждой оградою - древнее время. И красна, как в России рябина, земля.
Вифлеем - ослепительно, празднично, сухо. Галилея - как колокол ожил в тиши. Имена здесь открыты для русского слуха. Каждый звук обнажен для еврейской души.
Эти лица сошедших с икон богородиц. Эти камни - остывшие слитки огня. Значит я не для всякой земли инородец, Оказалось, что родина есть у меня.
Пусть она для меня не родная, иная, Пусть не ведаю я своих предков имен, Но стоит моя память у склона Синая, В стороне от людей, вне пространств и времен.
Оказалось, что горсточка глины под солнцем И отара в загоне, и в поле стерня Есть не только у чукчей, чечни и чухонцев, Оказалось, что есть это и у меня.
Рудольф Ольшевский
Сообщение отредактировал Марципанчик - Понедельник, 02.12.2013, 14:34
скорбная для мира дата - день рождения величайшего преступника прошлого века (одного из двух - и отличались они лишь размерами ...усов!)
КЛЯНУСЬ НА ЗНАМЕНИ ВЕСЕЛОМ
Однако радоваться рано - и пусть орет иной оракул, что не болеть зажившим ранам, что не вернуться злым оравам, что труп врага уже не знамя, что я рискую быть отсталым, пусть он орет,- а я-то знаю: не умер Сталин. Как будто дело все в убитых, в безвестно канувших на Север - а разве веку не в убыток то зло, что он в сердцах посеял? Пока есть бедность и богатство, пока мы лгать не перестанем и не отучимся бояться,- не умер Сталин. Пока во лжи неукротимы сидят холеные, как ханы, антисемитские кретины и государственные хамы, покуда взяточник заносчив и волокитчик беспечален, пока добычи ждет доносчик,- не умер Сталин. И не по старой ли привычке невежды стали наготове - навешать всяческие лычки на свежее и молодое? У славы путь неодинаков. Пока на радость сытым стаям подонки травят Пастернаков,- не умер Сталин. А в нас самих, труслив и хищен, не дух ли сталинский таится, когда мы истины не ищем, а только нового боимся? Я на неправду чертом ринусь, не уступлю в бою со старым, но как тут быть, когда внутри нас не умер Сталин? Клянусь на знамени веселом сражаться праведно и честно, что будет путь мой крут и солон, пока исчадье не исчезло, что не сверну, и не покаюсь, и не скажусь в бою усталым, пока дышу я и покамест не умер Сталин! 1959 год
Борис Чичибабин
***
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ
Не по степи, не по реке, Не табором, не вплавь, не вброд - Переселяется народ На край земли в товарняке.
Что там исчезнувший шумер? Что даки? Все это при нас Произошло в недобрый час Здесь, на земле, в СССР.
Я жил, когда случилось так - В решетчатый проем окна Из тьмы смотрели племена, Вколоченные в товарняк.
На птиц, терявших высоту, Которые из прошлых лет Летели за составом вслед И замерзали на лету.
На мертвецов иных веков, Которых воскресил провал. Они ступали между шпал, Чтоб лечь у новых очагов.
Везли народ. Наверняка, Обратный не заказан рейс. А вслед бежали струи рельс - Два, сталью ставших, родника.
И матом говорил солдат, И с паром выдыхался крик, И в шепот уходил язык, И лязгал у ноги приклад.
А я уже читал стихи, Ходил со школой на парад, Не ведая, что виноват, Что в этом и мои грехи.
Везли народ в товарняке. Стелился дым, холодным став. Был с высоты похож состав На трубку в скрюченной руке.
Рудольф Ольшевский
***
Миф о Сталине
Там, где вороны кружат злыми стаями, Все растет, как на дрожжах, миф о Сталине. Голосуют за него без сомнения Не видавшие его поколения. Только мнения, увы, не озвучены Двух десятков миллионов замученных, Чьи останки невозвратно утеряны Под гулаговскими злыми метелями. Умножает свой улов миф о Сталине: «Там бандитов и воров к стенке ставили. Дирижабли поутру плыли по небу, Разгромили немчуру и Японию. И снижали, что ни год, цены, вроде бы, И вела весь мир вперед наша Родина». В стороне, где беспредел и коррупция, Загрустила о вожде революция. Там, где нынче от свободы устали мы, Все растет, как на дрожжах, миф о Сталине. Не рассеять там туман культа личности Где кровавый царь Иван Грозным кличется. Что шуметь об этом зря, дома, в прессе ли,- Снова будут лагеря и репрессии, Века злого избежать сможем вряд ли мы, Если снова наступаем на грабли мы.