Был бы я моложе — не такая б жалость: не на брачном ложе наша кровь смешалась. Завтракал ты славой, ужинал бедою, слезной и кровавой запивал водою. «Славу запретите, отнимите кровлю»,— сказано при Тите пламенем и кровью. Отлучилось семя от родного лона. Помутилось племя ветхого Сиона. Оборвались корни, облетели кроны,— муки гетто, коль не казни да погромы. Не с того ли Ротшильд, молодой и лютый, лихо заворочал золотой валютой? Застелила вьюга пеленою хрусткой комиссаров Духа — цвет Коммуны Русской. Ничего, что нету надо лбами нимбов,— всех родней поэту те, кто здесь гоним был. И не в худший день нам под стекло попала Чаплина с Эйнштейном солнечная пара… Не родись я Русью, не зовись я Борькой, не водись я с грустью золотой и горькой, не ночуй в канавах, счастьем обуянный, не войди я навек частью безымянной в русские трясины, в пажити и в реки,— я б хотел быть сыном матери-еврейки. 1946 год
*****
Комментарий: Чичибабин (Полушин) Борис Алексеевич (1923 – 1994) – поэт милостью божьей. Еврейская тема слышится у него на протяжении всего творчества. Приходится только сожалеть, что пока имя этого поэта известно сравнительно узкому кругу любителей поэзии. У кого ещё из русских поэтов можно найти такие замечательные по искренности строки по отношению к своим друзьям-евреям, как в стихотворении Чичибабина «Благодарствую други мои…»: Видно, вправду, такие чаи,/ Уголовное время,/ Что все близкие люди мои – / Поголовно евреи… В стихотворении «Чефут-Кале» он так объяснил этот феномен: Давно пора не задавать вопросов,/Бежать людей. /Кто в наши дни мечтатель и философ/ Тот иудей. Уже под занавес жизни поэту удалось побывать в Израиле. Итогом размышлений о влиянии еврейства на мировую культуру явились строки: Солнцу ли тучей затмиться, добрея, / ветру ли дунуть, -/ Кем бы мы были, когда б не евреи, / страшно подумать. На вечере его памяти в Иерусалиме один израильский поэт сказал: – Дай Б-г нам, евреям, любить самих себя так, как любил нас Борис Чичибабин
Дата: Суббота, 15.03.2014, 12:41 | Сообщение # 202
Группа: Гости
Когда умирает любовь, Врачи не толпятся в палате, Давно понимает любой — Насильно не бросишь В объятья...
Насильно сердца не зажжешь. Ни в чем никого не вините. Здесь каждое слою — Как нож, Что рубит меж душами нити.
Здесь каждая ссора — Как бой. Здесь все перемирья Мгновенны... Когда умирает любовь, Еще холодней Во Вселенной...
Ю. Друнина
Почему расстались
Сильный и бессильный, Винный и безвинный, Словно в кинофильме "Восемь с половиной", Забываю вещи, Забываю даты — Вспоминаю женщин, Что любил когда-то.
Вспоминаю нежность Их объятий сонных В городах заснеженных, В горницах тесовых. В теплую Японию Улетали стаи... Помню всё — не помню, Почему расстались.
Вспоминаю зримо Декораций тени, Бледную от грима Девочку на сцене, Балаган запойный Песенных ристалищ. Помню всё — не помню, Почему расстались.
Тех домов обои, Где под воскресенье Я от ссор с собою Находил спасенье. Засыпали поздно, Поздно просыпались. Помню всё — не помню, Почему расстались.
Странно, очень странно Мы с любимой жили: Как чужие страны, Комнаты чужие. Обстановку комнат Помню до детали, Помню всё — не помню, Почему расстались.
Век устроен строго: Счастье до утра лишь. Ты меня в дорогу Снова собираешь. Не печалься, полно, Видишь — снег растаял... Одного не вспомню — Почему расстались. 1972
Дата: Воскресенье, 30.03.2014, 10:18 | Сообщение # 203
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 445
Статус: Offline
НА МОГИЛЕ РОДИТЕЛЕЙ
Всякий раз, когда я, покосившись на серые тучи, На могилу родителей узкой дорожкой иду, В грозовых небесах появляется солнечный лучик, И поет соловей, задыхаясь в любовном бреду.
Не избалован солнцем пейзаж ленинградский унылый. В чудеса я не верю, – я в этом не слишком ретив. Но пока я стою у родительской пыльной могилы, В небе теплится лучик и длится нехитрый мотив.
Знаю я, – это все без меня в запустение канет. Я стараюсь умерить его роковые черты: Облезает решетка, две буквы осыпались с камня, И пора поменять бы увядшие эти цветы.
На еврейском участке дождливо, безлюдно и сыро. И когда под плиту эту лягу гранитную сам, Сын ко мне не придет, ибо нету поблизости сына, И друзья не придут, ибо некогда будет друзьям.
Но пока, всякий раз отзываясь в надорванном нерве, Длится песенка эта, и лучик сияет во мгле, Я поверю внезапно, что Бог существует на небе, И любовь существует на горестной этой Земле.
И когда этой песне недолгой внимаю я чутко, Распрямляет ладошки на ветках зеленых листва, И в груди возникает какое-то странное чувство, Рассказать о котором уже не сумеют слова.
2004 Александр Городницкий
================================
ВЕЧЕР В БОСТОНЕ
Вечер в Бостоне. Там уже полночь. Бьют куранты в метельной тиши. Доктор Ванинов - скорая помощь Для загадочной русской души.
За окном розоватые тени, Дышит темной водой океан. - Вы еще на работе, Евгений? Что мне делать? На сердце туман.
Что мне делать? Я чувствую кровью, Как болит за моею спиной Между сосен лыжня в Подмосковье, Что оставлена в жизни иной.
На ненастье, наверное, в теле Ноют волны, волнуется вал, Что на берег несет в Коктебеле Сердолик и агат, и опал.
Пропишите мне эту неволю Вперемешку с бедой и виной. Я рожден исторической болью В чуждый век на чужбине родной.
Пропишите мне, доктор, таблетки И отвар из херсонской травы, Чтобы выпил я, и однолетки Снова встретились в центре Москвы.
Чтоб на кухне в полшаге от славы Пили пасынки СССР. И звучала струна Окуджавы, И смеялся Фазиль Искандер.
точно, это слова Евг. Евстигнеева из фильма "Берегись автомобиля"...
что же, добавим пару произведений Мастера слова в переводе Самуила Яковлевича Маршака.
итак, ШЕКСПИРУ -450 лет, в честь даты славной:
Сонет 37
Признаюсь я, что двое мы с тобой, Хотя в любви мы существо одно. Я не хочу, чтоб мой порок любой На честь твою ложился, как пятно.
Пусть нас в любви одна связует нить, Но в жизни горечь разная у нас. Она любовь не может изменить, Но у любви крадет за часом час.
Как осужденный, права я лишен Тебя при всех открыто узнавать, И ты принять не можешь мой поклон, Чтоб не легла на честь твою печать. Ну что ж, пускай!.. Я так тебя люблю. Что весь я твой и честь твою делю!
Сонет 154
Божок любви под деревом прилег, Швырнув на землю факел свой горящий. Увидев, что уснул коварный бог, Решились нимфы выбежать из чащи.
Одна из них приблизилась к огню, Который девам бед наделал много, И в воду окунула головню, Обезоружив дремлющего бога.
Вода потока стала горячей. Она лечила многие недуги. И я ходил купаться в тот ручей, Чтоб излечиться от любви к подруге.
Любовь нагрела воду, - но вода Любви не охлаждала никогда.
Сонет 93
Что ж, буду жить, приемля как условье, Что ты верна. Хоть стала ты иной, Но тень любви нам кажется любовью. Не сердцем - так глазами будь со мной. Твой взор не говорит о перемене. Он не таит ни скуки, ни вражды. Есть лица, на которых преступленья Чертят неизгладимые следы. Но, видно, так угодно высшим силам: Пусть лгут твои прекрасные уста, Но в этом взоре, ласковом и милом, По-прежнему сияет чистота.
Прекрасно было яблоко, что с древа Адаму на беду сорвала Ева.
и последний, что, как мне помнится, стал песней в исполнении Аллы Борисовны(также недавней "юбилярши")
Сонет 90
Уж если ты разлюбишь - так теперь, Теперь, когда весь мир со мной в раздоре. Будь самой горькой из моих потерь, Но только не последней каплей горя!
И если скорбь дано мне превозмочь, Не наноси удара из засады. Пусть бурная не разрешится ночь Дождливым утром - утром без отрады.
Оставь меня, но не в последний миг, Когда от мелких бед я ослабею. Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг, Что это горе всех невзгод больнее,
Что нет невзгод, а есть одна беда - Твоей любви лишиться навсегда.
Дата: Четверг, 08.05.2014, 17:11 | Сообщение # 206
Группа: Гости
ГРУЗИНСКАЯ ПЕСНЯ
М. Квливидзе Виноградную косточку в теплую землю зарою, и лозу поцелую, и спелые грозди сорву, и друзей созову, на любовь свое сердце настрою... А иначе зачем на земле этой вечной живу?
Собирайтесь-ка, гости мои, на мое угощенье, говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву, царь небесный пошлет мне прощенье за прегрешенья А иначе зачем на земле этой вечной живу? В темно-красном своем будет петь моя Дали, в черно-белом своем преклоню перед нею главу, и заслушаюсь я, и умру от любви и печали... А иначе зачем на земле этой вечной живу?
И когда заклубится закат, по углам залетая, Пусть опять и опять предо мною плывут наяву Синий буйвол, и белый орел, и форель золотая... А иначе зачем на земле этой вечной живу?
*** Полночный троллейбус
Когда мне невмочь пересилить беду, когда подступает отчаянье, я в синий троллейбус сажусь на ходу, в последний, в случайный.
Полночный троллейбус, по улице мчи, верши по бульварам круженье, чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи крушенье, крушенье.
Полночный троллейбус, мне дверь отвори! Я знаю, как в зябкую полночь твои пассажиры - матросы твои - приходят на помощь.
Я с ними не раз уходил от беды, я к ним прикасался плечами... Как много, представьте себе, доброты в молчанье, в молчанье.
Полночный троллейбус плывет по Москве, Москва, как река, затухает, и боль, что скворчонком стучала в виске, стихает, стихает.
1957
***
У поэта соперников нету ни на улице и ни в судьбе. И когда он кричит всему свету, это он не о вас - о себе.
Руки тонкие к небу возносит, жизнь и силы по капле губя. Догорает, прощения просит: это он не за вас - за себя.
Но когда достигает предела и душа отлетает во тьму... Поле пройдено. Сделано дело. Вам решать: для чего и кому.
То ли мед, то ли горькая чаша, то ли адский огонь, то ли храм... Все, что было его, - нынче ваше. Все для вас. Посвящается вам.
Дата: Воскресенье, 18.05.2014, 16:09 | Сообщение # 207
настоящий друг
Группа: Друзья
Сообщений: 750
Статус: Offline
Б.Окуджава. Прогулки фраеров
По прихоти судьбы -- разносчицы даров -- в прекрасный день мне откровенья были. Я написал роман "Прогулки фраеров", и фраера меня благодарили.
Они сидят в кружок, как пред огнем святым, забытое людьми и богом племя, каких-то горьких мук их овевает дым, и приговор нашептывает время.
Они сидят в кружок под низким потолком. Освистаны их речи и манеры. Но вечные стихи затвержены тайком, и сундучок сколочен из фанеры.
Наверно, есть резон в исписанных листах, в затверженных местах и в горстке пепла... О, как сидят они с улыбкой на устах, прислушиваясь к выкрикам из пекла!
Пока не замело следы на их крыльце и ложь не посмеялась над судьбою, я написал роман о них, но в их лице о нас: ведь все, мой друг, о нас с тобою.
Когда в прекрасный день Разносчица даров вошла в мой тесный двор, бродя дворами, я мог бы написать, себя переборов, "Прогулки маляров", "Прогулки поваров"...
Дата: Четверг, 05.06.2014, 05:11 | Сообщение # 208
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1549
Статус: Offline
116 лет назад родился Федерико Гарсиа Лорка
Неверная жена
...И в полночь на край долины увел я жену чужую, а думал - она невинна.
То было ночью Сант-Яго - и, словно сговору рады, в округе огни погасли и замерцали цикады. Я сонных грудей коснулся, последний проулок минув, и жарко они раскрылись кистями ночных жасминов. А юбки, шурша крахмалом, в ушах у меня дрожали, как шелковая завеса, раскромсанная ножами. Врастая в безлунный сумрак, ворчали деревья глухо, и дальним собачьим лаем за нами гналась округа.
За голубой ежевикой у тростникового плеса я в белый песок впечатал ее смоляные косы. Я сдернул шелковый галстук. Она наряд разбросала. Я снял ремень с кобурою, она - четыре корсажа. Ее жасминная кожа светилась жемчугом теплым, нежнее лунного света, когда скользит он по стеклам. А бедра ее метались, как пойманные форели, то лунным холодом стыли, то белым огнем горели. И лучшей в мире дорогой до первой утренней птицы меня этой ночью мчала атласная кобылица...
Тому, кто слывет мужчиной, нескромничать не пристало. И я повторять не стану слова, что она шептала. В песчинках и поцелуях она ушла на рассвете. Кинжалы трефовых лилий вдогонку рубили ветер. Я вел себя так, как должно,- цыган до смертного часа. Я дал ей ларец на память и больше не стал встречаться, запомнив обман той ночи в туманах речной долины,- она ведь была замужней, а мне клялась, что невинна.
Дата: Суббота, 28.06.2014, 06:08 | Сообщение # 210
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 217
Статус: Offline
Меня удручают размеры страны проживания...
Меня удручают размеры страны проживания. Я с детства, представьте, гордился отчизной такой. Не знаю, как вам, но теперь мне милей и желаннее мой дом, мои книги и мир, и любовь, и покой.
А то ведь послушать: хмельное, орущее, дикое, одетое в бархат и в золото, в прах и рванье - гордится величием! И все-таки слово "великое" относится больше к размерам, чем к сути ее.
Пространство меня удручает, влечет, настораживает, оно - как посулы слепому на шатком крыльце: то белое, красное, серое, то вдруг оранжевое, а то голубое... но черное в самом конце.