| Форма входа |
|
 |
| Меню сайта |
|
|
| Поиск |
|
|
| Мини-чат |
|
|
|
|
|
воспоминания
| |
| Рыжик | Дата: Суббота, 20.06.2020, 07:02 | Сообщение # 466 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 322
Статус: Offline
| история одной семьи ИЛИ...
Судьба, продиктованная войной :
https://lechaim.ru/events/sudba-prodiktovannaya-vojnoj/
|
| |
|
|
| Kiwa | Дата: Пятница, 26.06.2020, 01:02 | Сообщение # 467 |
 настоящий друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 698
Статус: Offline
| Казнь премией
...Он не был борцом с режимом. По его словам, если с чем он и боролся, то только с «торжествующей пошлостью». И «за свободный и играющий человеческий талант».
Это мало кто понимал.
Вялотекущее осуждение переросло в настоящую травлю, когда 14 ноября 1957 года роман «Доктор Живаго» был опубликован в Италии и уже через год принес писателю Нобелевскую премию.
Не спас Пастернака даже отказ от премии. По словам Чуковского, «его топтали, пока не убили». Но это не значит, что его победили.
Порой «общественное мнение» формируется небольшим числом людей. Иногда вообще одним. Однако оно подхватывается массами, не разбирающимися в сути вопроса и в цепной реакции ставящими подписи под этим решением, голосующими за него, приветствующими его. И вот тогда оно становится по-настоящему глобальным – таким, какому мало кто может противостоять.
С одним из таких «общественных мнений» столкнулся Борис Пастернак, когда 14 ноября 1957 года в Италии был издан его роман «Доктор Живаго», не нашедший места среди утверждённой литературы СССР...
Не каждому человеку от рождения дано столько воли к сопротивлению внешним обстоятельствам, сколько было у него. Сопротивлялся же он попыткам вместить его творчество в рамки, созданные тем самым небольшим количеством людей.
Роман, затронувший вопросы российской истории, интеллигенции и еврейства, создавался им десять лет. Начав писать в 1945 году, в июне 1946 года он уже читал первую главу романа «Мальчики и девочки» (одно из черновых названий «Доктора Живаго»).
В августе была готова вторая глава – «Девочка из другого круга». Мысли материализовывались на бумаге, казалось, ещё чуть-чуть – и в свет выйдет его творение. Но в самый разгар работы над романом и начались испытания.
Для начала в газете «Правда» появилась статья, где Пастернака клеймили «безыдейным, далёким от советской действительности автором». В свете этих нелицеприятных событий публичное чтение Пастернаком первых глав романа, запланированное давно, но, как назло, произошедшее в тот же сентябрьский день, многими воспринялось как дерзкий и бессмысленный вызов властям.
К сожалению, действительно многими: вызов был замечен.
Весной 1947 года он работает над третьей главой, а в Союз уже просачивается новость о выдвижении Пастернака на Нобелевскую премию.
Тут же появляются «установочные» статьи во многих изданиях с «интерпретациями» его творчества, на деле больше напоминающими бесталанные и злые пасквили. Начинается публикация открытых пародий и фельетонов на его поэзию.
Не обращать внимания на это было невозможно, но Пастернак продолжает работу. Глава о Первой мировой войне была готова уже весной 1948 года.
Не прошло и месяца, как на XI пленуме Союза писателей СССР с докладом «Наши идейные противники» выступил генеральный секретарь Союза писателей А.Фадеев, в своей речи осудив Пастернака за уход от действительности. При этом докладчик в основном упирал на то, что развенчивал «эти хвалебные статьи» о Пастернаке на Западе.
В связи с докладом подготовленный уже к печати сборник «Избранное» Пастернака тут же уничтожили.
Пастернак же, вместо того чтобы залечь на дно, просто продолжил творить: до конца года им был написан десяток стихотворений из «Юриной тетради».
В 1949 году, пока по Москве ползли слухи о его аресте, кандидатуру Пастернака вновь выдвинули на Нобелевскую премию.
Он, казалось, не реагировал ни на то, ни на другое: он всё это время на фоне общественного «порицания» дополнял роман пропитанными тоской и нежностью стихотворениями – «Осень», «Нежность», «Магдалина II», «Свидание».
В мае 1952 года он закончил десятую главу, которая, как и все предыдущие, также была методично сопровождена порицающими статьями в центральных изданиях. Читая их в газетах, он как-то скажет: «… узнавая всё это, расплываюсь в улыбке, как будто эта ругань и осуждение – похвала».
Но улыбка на его лице не была отражением внутреннего эмоционального состояния: в октябре 1952 года Борис Пастернак попал в больницу с обширным инфарктом. Несмотря на это, он продолжил дописывать роман, написал ещё 11 стихотворений в «Юрину тетрадь».
И новый год вновь принёс слухи о присуждении ему Нобелевской премии, на что Пастернак в письмах говорит: «Я скорее опасался, как бы эта сплетня не стала правдой, чем этого желал... Я горжусь одним: ни на минуту не изменило это течения часов моей простой, безымянной, никому не ведомой трудовой жизни».
Точка в романе была поставлена лишь 10 октября 1955 года.
Но она и послужила началом дальнейшей истории.
Переданная им в журнал «Новый мир» рукопись опубликована, конечно, не была. А в мае 1956 года на дачу в Переделкино приехал итальянец, коммунист и журналист Серджио Д'Анджело, которому Пастернак согласился передать один из неисправленных вариантов рукописи.
Но при одном условии – публикация этого варианта романа на итальянском языке не должна опередить русский вариант. Однако советский журнал не спешил с публикаций, в отличие от итальянского издателя Дж. Фельтринелли. 14 ноября 1957 года роман впервые был опубликован. В Италии...
Когда Шведская академия объявила о награждении Пастернака Нобелевской премией, советская пропаганда среагировала моментально. Тем же днём вышло постановление президиума ЦК КПСС «О клеветническом романе Б. Пастернака»...
Прочитав постановление, почти все поняли, что судьба Пастернака решена, а Корней Чуковский в своём дневнике писал: «Мне стало ясно, что пощады ему не будет, что ему готовится гражданская казнь, что его будут топтать ногами, пока не убьют, как убили Зощенко, Мандельштама, Заболоцкого, Мирского, Лившица…»
Уже через два дня в ответ на поздравительную открытку посол в Швеции отпишет: «Вызывает удивление тот факт, что Академия наук Швеции сочла возможным присудить премию именно этому, а не какому-либо другому писателю. Из вашего выступления по радио 23 октября не трудно видеть, что поводом для присуждения премии Пастернаку послужила написанная им книга “Доктор Живаго”. Говоря об этой книге, вы и те, кто вынесли решение, обращали внимание явно не на её литературные достоинства, так как таких достоинств в книге нет, а на политическую сторону дела, поскольку в книге Пастернака советская действительность охаивается и представляется в извращённом виде, возводится клевета на социалистическую революцию, на социализм и советский народ».
Когда в 1988 году на страницах советского журнала «Новый мир» всё же был опубликован текст романа, то ... многие читатели обращались в редакцию с просьбой указать то место, где была допущена клевета, ведь даже вчитываясь между строк, они её не находили.
Но эти письма последовали лишь через 30 лет.
В 1958 году мнение было иным.
Ныне некоторые исследователи в довесок к тем статьям конца 50-х годов приводят факты «искренней заинтересованности ФБР в публикации романа» и лоббировании кандидатуры Пастернака на премию, «рассекречивая» архивы, из которых, впрочем, также следует, что сам Пастернак о таком лоббировании ничего и не знал. Многие доказывают, что Пастернак стал лишь объектом пропаганды в интересах двух сверхдержав того времени.
Исследовать факты, выдвигая версии, можно бесконечно.
Но исследовать и понять душевное состояние Пастернака после каждого упоминания его имени невозможно.
Вот текст из доклада Владимира Семичастного на пленуме ЦК ВЛКСМ, который появился на страницах газеты «Комсомольская правда» от 30 октября 1958 года: «Свинья никогда не гадит там, где кушает, никогда не гадит там, где спит. Поэтому если сравнить Пастернака со свиньёй, то свинья не сделает того, что он сделал. А Пастернак – этот человек себя причисляет к лучшим представителям общества – он это сделал. Он нагадил там, где ел, он нагадил тем, чьими трудами он живёт и дышит… А почему бы этому внутреннему эмигранту не изведать воздуха капиталистического, по которому он так соскучился и о котором он в своём произведении высказался. Я уверен, что общественность приветствовала бы это! Пусть он стал бы действительным эмигрантом и пусть бы отправился в свой капиталистический рай!»...
Затем, как по цепочке, появились и другие публикации людей, даже в глаза не видевших его романа, но осуждающих его. Из репертуара театров были удалены пьесы, переводчиком которых являлся Пастернак, а Союз писателей объявил о лишении Пастернака членского билета, потребовав лишить писателя советского гражданства.
Под влиянием этих событий Пастернаком было принято решение об отказе от Нобелевской премии. Он писал Хрущеву: «Из доклада т. Семичастного мне стало известно о том, что правительство “не чинило бы никаких препятствий моему выезду из СССР”. Для меня это невозможно. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой. Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне её. Каковы бы ни были мои ошибки и заблуждения, я не мог себе представить, что окажусь в центре такой политической кампании, которую стали раздувать вокруг моего имени на Западе. Осознав это, я поставил в известность Шведскую академию о своем добровольном отказе от Нобелевской премии. Выезд за пределы моей Родины для меня равносилен смерти, и поэтому я прошу не принимать по отношению ко мне этой крайней меры. Положа руку на сердце, я кое-что сделал для советской литературы и могу ещё быть ей полезен».
Пастернак умер от рака лёгкого 30 мая 1960 года в Переделкине. Организм более не смог сопротивляться гонениям общественности, самой настоящей травле. Первоначальной травле лишь мнения, переросшей в травлю личности. Личности, побороть которую у них всё же не получилось, свидетельством чего и является его безоговорочное признание на Родине, пусть даже через десятилетия. Десятилетия борьбы его слова над «общественным мнением» серых масс, внимающих мнению «небольшой группки».
Незадолго до смерти он произнесёт: «Вся моя жизнь была только единоборством с царящей и торжествующей пошлостью за свободный и играющий человеческий талант. На это ушла вся жизнь».
Однозначно, она прошла не зря. В этой борьбе он победил.
|
| |
|
|
| Sigizmoond | Дата: Воскресенье, 12.07.2020, 01:53 | Сообщение # 468 |
|
Группа: Гости
| 6 лет назад ушла из жизни замечательный человек, публицист и политик... в память о ней - эта статья, ставшая, увы, последней
Уснувшие в муравейнике
Кажется, это наше последнее приключение. На севере у нас белые медведи, на юге - сплошная красная пустыня ненависти, ибо всем - и Кавказу, и Средней Азии, и Тибету, которому мы даже не посочувствовали, - мы причинили какое-нибудь зло.
На западе мы гнусно и предательски напали на Украину, и эта война навсегда лишила нас доверия и уважения цивилизованных народов, от Швеции до Австралии, от Канады до Чили.
А на востоке мы вляпались в китайскую головоломку.
Головоломку в том смысле, что мы там сломаем себе шею.
Правильно недавно сказал глава МИД Польши Сикорский: "Россия может быть только союзником Европы или сырьевым придатком Китая"...
Положим, на союзников мы не тянем, слишком отстали от цивилизации, но Запад умеет выбирать выражения. Сырьевой придаток посадят за стол, и кофе ему нальют, и не станут унижать, как не унижали Ельцина до чеченской войны и примаковского разворота над Атлантикой. А вот слабая, никчемная, потерявшая опору на Западе Россия быстренько станет не придатком, а хуже: колонией Китая.
Китай миндальничать с нами не будет.
Это страшная страна, гигантский муравейник, железно единый и спаянный тоталитарной идеологией. Коммунизм только на поверхности, а под ним конфуцианство. Верность отцу, господину, державе, начальству. А ещё ниже конфуцианства - одна из первых фашистских теорий мира, философия Лао-цзы, философия абсолютного приоритета анонимного, безликого государства перед правами личности.
В V веке до н.э. закладываются основы даосизма. Лао-цзы формулирует то, что с горечью и иронией повторит в начале этого июня, когда минет 25-я годовщина разгрома китайских студентов на площади Тяньаньмэнь, какой-то скрытый энтэвэшный недобитый диссидент: суть китайского, немецкого, современного российского фашизма. "Нужно сделать сердца людей пустыми, а желудки - полными". И еще: "Самое лучшее правительство - это то, про которое народ знает только, что оно есть; гораздо хуже правительство, которое любят; ещё хуже то, которое ненавидят; и уж совсем плохо то правительство, над которым смеются".
В свете теории Лао-цзы все западные правительства, на которые избиратели рисуют карикатуры и про которые сочиняют анекдоты, никуда не годятся. Это должна быть мертвая, закрытая, анонимная мощь. Из "Процесса" Кафки.
Ведь Мао - это только цветочки.
Основатель Циньской династии, строитель Великой китайской стены, император Цинь Шихуанди, создавший казарменный китайский тоталитаризм, - вот это ягодки. Жили в общих бараках, с общей посудой, ходили в одинаковых красных рубашках, и даже конфуцианство считалось преступлением. За "вину" казнили не только мнимого виновного. Казнили его родителей, жену, детей, братьев и сестер. А жуткая китайская стена была потолще железного занавеса.
Императору подчинялись даже боги: не он исполнял их волю, а они - его.
Китай слишком долго голодал, и то, что дал Дэн Сяопин (жалкое подобие Горбачёва), - по миске риса с тремя черпачками подливки (мясной, рыбной и овощной) - уже казалось благополучием...
А сегодня китайцы могут путешествовать, владеть предприятиями и покупать автомобили, хотя частные самолеты - это только фасад.
Сотни миллионов вне промышленных зон (куда пускают туристов) бедны. Беднее нас с вами.
Но очень дисциплинированы, вышколены и выдрессированы. И 10% ВВП - на армию.
Борис Чичибабин, поэт самиздата, написал о Китае примерно то же, что написал американский фантаст Хайнлайн в романе "Шестая колонна", где Китай всей мощью обрушивается на Америку и завоевывает её. В конце концов Америка спасается благодаря хай-теку и смекалке. Но читать всё равно страшно.
А Чичибабин просил у судьбы кончины за год до того, как Китай нападёт на Россию и Запад. "Когда настанет суд, под крики негодяев в один костёр пойдут и Ленин, и Бердяев".
О том, что делалось в Китае во время "культурной революции", даёт представление роман китайского классика Лао Шэ "Записки о кошачьем городе". Лао Шэ был замучен китайскими "нашистами" - хунвэйбинами: те не совали книги в картонные унитазы, а истязали и убивали.
Можете ли вы себе представить россиян, которые будут (пусть принудительно) выплавлять чугун в домашних плавильных печах? А в Китае это делалось.
Сталин многое с нами сотворил: всё отнял, пытал, уничтожил 30 миллионов человек, но даже лагерников он не сделал муравьями.
Зэки старались выжить с помощью приписок и туфты, членовредительства. Они пытались избежать смертельных "общих работ". На воле колхозники и рабочие старались что-нибудь украсть...
А китайцы тянули лямку. Жуткий муравейник, где каждый обязан знать свое место и предназначение. А мы не будем жить на Западе в чайнатаунах, нас научили декларировать любовь к государству, но не испытывать её.
Китайцы тащат всё в общую норку, а мы - каждый в свою. Мы кричим о своём служении, но государство растаскиваем. Может быть, это нас спасёт. А китайцы действительно служат. У них не было перестройки сознания.
Наше страшное государство ломали несколько раз.
Первый раз ломал Хрущев - в оттепель. Кстати, до 1917 года при трёх последних царях мы жили почти как люди. Итак, Хрущев повредил монолит.
Второй раз ломал Горбачёв, дай ему Бог здоровья.
Выкорчевал монолит Ельцин.
Путину ничего не светит: этот монолит силами православных казаков, экстремистов Стрелковых и лживого истеблишмента не восстановить. А если желудки окажутся пустыми хотя бы на одно десятилетие, то, пожалуй, они наполнят возмущением сердца. За это время, кстати, вымрут те, кто на свет появился верующими советскими рабами и кому нужен был Крым и что-то говорило слово "Донбасс".
Нам пора их хоронить, наших мертвецов, чтобы они нас не закопали...
А в Китае монолит не ломали ни разу. Попытка 1989 года была жёстоко пресечена. До сих пор никто не реабилитирован, Мао в мавзолее, государство всегда право, а сегодняшний китаец говорит: "Нас слишком много, мы не можем быть управляемы демократическим путём".
Отсюда 10 тысяч одних политзаключенных и пытки электротоком. Китайцы не барахтаются. Те, кто барахтался, - на Тайване, в Гонконге, на Западе или в тюрьме.
Даже бывший лидер КПК, который когда-то сочувствовал мятежным студентам, до смерти сидел под домашним арестом.
И вот под это-то государство, которому так нужен наш Дальний Восток, Путин бросает Россию!
Здесь и ядерное оружие нам не поможет.
Путин предал страну на тысячелетие вперёд.
Валерия Новодворская, 19.06.2014
|
| |
|
|
| Сонечка | Дата: Воскресенье, 19.07.2020, 03:06 | Сообщение # 469 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 563
Статус: Offline
| Израиль и израильтяне всегда проявляли стойкость и изобретательность в преодолении кризисов. Умели выходить из трудных ситуаций быстрее и эффективнее других, с меньшими потерями – действуя последовательно, расчетливо и оригинально...
И мы привыкли ощущать себя среди отличников: в повседневной жизни, конечно, всяко и наперекосяк, зато как война, беда, обвал и испытания – тут мы лучшие, всех удивим.
Так было всегда.
Но в ситуации с коронавирусом нас как будто подменили.
Мы во многом хуже других – явные троечники.
Среди первых допустили вторую волну и оказались к ней снова неготовыми. По темпам заражения Израиль быстро вышел на третье место в мире, по количеству заражённых на миллион населения мы на одном из первых мест, а среди наших соседей так вообще на первом.
И с большим отрывом.
Экономический урон от эпидемии – рекордный, скачок безработицы – какого не было в истории.
Почему же Израиль – стартап-нация, держава хай-тека, один из мировых лидеров в медицине, разработках медицинского оборудования и технологий, фармакологии и электронике, страна с высоким уровнем образования и, кстати, гигиенических стандартов населения, – оказался среди аутсайдеров?
Откуда ранее не свойственная нам беспомощность и растерянность именно сейчас? Что изменилось?....
Только одно: у нас нет правительства.
Есть 36 министров и бессчётное число их заместителей, есть аж два премьер-министра, толпы их помощников, советников, охранников. А правительства – нет.
Потому что предназначение правительства - вести страну, нести ответственность за благосостояние и безопасность граждан, определять и осуществлять стратегию.
То громоздкое, безалаберное, шаткое и дорогостоящее образование, которое именуется правительством Израиля сегодня, ничего этого делать не может, не умеет, не хочет, не в состоянии и даже не ставит себе такой задачи.
Единственная задача этого "правительства" – сохранить себя.
Вместо правительства у нас – пиар-агентство. С единственным заказчиком и главным креативщиком в одном лице. Беда лишь в том, что он по совместительству – действующий премьер, со всеми полномочиями.
А управление страной и манипулирование общественным мнением – разные по целям и задачам процессы.
На этой неделе мы увидели как трусливый демагог с бодрой улыбкой объявил о своей новой "экономической программе" - веерной раздаче денег всем поровну: и миллионерам, и безработным, и пенсионерам, - не один экономист расшиб себе лоб о столешницу от изумления и ужаса.
Мы все и не подозревали его в экономической безграмотности и приверженности социализму, но он предложил именно это.
Демонстрация перед столичной резиденцией главы правительства с требованием его отставки настолько напугала Биби, что он, как восточный владыка, решил разбрасывать сквозь створки паланкина пригоршни монет в толпу нищих подданных, ожидая ответной благодарности...
НО:
Во-первых, это не его деньги. Это деньги наши...
И никому, кроме нас, не придётся восполнять 6-миллиардную дыру, которую образует в бюджете его срочное тушение народного недовольства.
Во-вторых, эта гигантская сумма, безадресно размазанная на всех, не поможет никому, ибо всё это как – здоровому компресс и мёртвому припарки.
В-третьих, Нетаниягу в который раз на протяжении кризиса (но в этот раз – показательно откровенно) демонстрирует неуважение, граничащее с презрением, к населению страны.
О чём ещё стоит помнить, радуясь подарку, нежданно выпавшему на нас из царского палантина, что бесплатных денег не бывает, и даже у государства есть только те, что мы ему даём, - ничего на дереве не растёт и с неба не падает.
Таким образом объявленная программа находится в противоположной стороне и от экономической целесообразности, и от социальной справедливости, и от элементарной логики.
Однако всё становится на свои места, если признать очевидный факт, что у нас вместо правительства пиар-агентство во главе с креативщиком, работающим исключительно на себя.
Тогда все его действия абсолютно логичны и правильны.
На примере программы великой халявы, благодаря её простоте, это видно особенно чётко. Ну и что, если эта программа не принесёт никакой пользы, кроме вреда экономике страны и большинству её граждан?
Зато если в кнессет проголосует против, Биби выиграет – и денег сэкономит, и рейтинг поднимет, и протесты уймёт: он-то хотел дать – эти не дали...
Почему с самого начала эпидемии стратегия и организация противостояния ей была отдана на откуп не имеющему опыта действий в чрезвычайных ситуациях минздраву? Его главе, не обладающему специальными знаниями, и приближённым, не привыкшим воспринимать чужой опыт и признавать свои ошибки. И все возможные ошибки были совершены, так и не будучи признанными, а потому сегодня они повторяются вновь.
Почему – когда в Израиле существует отлично подготовленная, натренированная на случай биологической войны и эпидемии, хорошо экипированная и разветвлённая армейская структура в Службе тыла? Её не задействуют до сих пор.
Это глупость, граничащая с преступлением, но скорее всего именно ПРАСТУПЛЕНИЕ, если учесть потери, уже понесённые от неё.
Но с точки зрения пиара главного заказчика – иначе поступать нельзя:слава спасения от эпидемии достанется другому...
Почему за три с лишним месяца эпидемии с очевидными масштабами экономических потерь от неё в Израиле, у экономистов, финансистов и системщиков которого готов перенимать опыт весь мир, не родилось ни одной внятной программы выхода из кризиса?
Не 7-8 существующих сомнительной эффективности и судьбы, а одна, предусматривающая использование действенных экономических рычагов, а не льгот.
Почему до сих пор не задействованы элементарные антикризисные меры подъёма экономики, проверенные мировой практикой в течение почти ста лет, – национальные инфраструктурные проекты? Их даже не надо изобретать – они известны и лежат под сукном.
Всё по одной причине – страной руководит пиар-агентство, и оно реализует только те проекты, которые работают на ... Биби.
Вот почему во время нынешних испытаний Израиль оказался аутсайдером и троечником, вопреки своей многолетней репутации.
Мы платим за это и жизнями, и глубоким экономическим спадом, и психологической депрессией. Не приведи Бог – придется заплатить и безопасностью.
Потому что неумение побеждать нам не простится.
Следует устранить основную причину этого системного кризиса как можно скорее.
Сообщение отредактировал Сонечка - Воскресенье, 19.07.2020, 03:20 |
| |
|
|
| KBК | Дата: Среда, 22.07.2020, 02:19 | Сообщение # 470 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Статус: Offline
| Думаю, что и ненависть, также иррациональная, которую не объяснить даже фактом убийства на Утойе (были, были в истории преступления и куда как круче) проистекает вовсе не от факта возмущения убийством, а от безумной ненависти западных мужчин к Мужчине, способному на Поступок.
Это то, что я посчитала нужным добавить к этому тексту.
Аккурат ДЕВЯТЬ лет назад по-детски сладкий сон Европы был потревожен самым бесцеремонным образом. Детство, в которое временно впала старушка Европа, похоже, наконец-то закончилось. Виновник торжества ныне известен решительно всем, кто слышал в своей жизни слово «Европа». Разбор полётов на тему «как мы дошли до жизни такой» проведён уже многими и неоднократно, есть и неплохие результаты. Куда интереснее другое: чем руководствовался Брейвик? Чего он хотел добиться? Кто он вообще?
Столь популярная версия о его сумасшествии, которую наперегонки выдвигают европейские "властители дум", начиная с его собственного растерянного адвоката, продолжая газетчиками практически всех крупных СМИ и заканчивая левой профессурой, оккупировавшей университетские кафедры, абсолютно не выдерживает ни малейшей критики.
Даже выжившие на Утойе, рассказывая о происшедшем, не говорят о том, что Брейвик получал какое-либо удовольствие от убийства. "Он был спокоен", "он был абсолютно спокоен" – это да. Эмоций не было, он делал это не удовольствия ради. Для Брейвика это был очередной (приятный или нет, это уже другое дело) этап давно задуманной, тщательно продуманной и блестяще исполненной работы.
Предыдущие этапы включали в себя осмысливание катастрофических изменений привычного мира вокруг себя, осознание, формирование и формулирование идеологии, поиск союзников и легальных путей выхода – и разочарование в них, решение о самостоятельных действиях, подготовку материальной базы, подготовку интеллектуальной базы, работа над манифестом - попытка объясниться с миром.
Именно тщательный, многолетний и, надо признать, во многих отношениях очень сильный исторический и политологический труд Брейвика и служит ярким доказательством того, насколько ему важны мнение, поддержка и сопереживание других людей.
Потратить около десяти лет на послание к миру - это надо было очень любить этот мир. Любить, сострадать ему, сопереживать, не быть равнодушным к его ближайшему и отдалённому будущему.
Можно сколь угодно долго муссировать пикантный слух о том, что Брейвик отложил 2000 евро на элитную проститутку (хотя не совсем понятно, кто из нас имеет вообще право его осуждать или же порицать за это – с каких это пор любой из нас стал образцом морали и добродетели?), но факты говорят несколько о другом. Всю свою взрослую, сознательную жизнь (при его 32 годах это примерно 12-14 лет) Брейвик подчинил осмыслению проблемы и поиску выхода из неё. Я могу только склониться с уважением перед человеком, не просто явно талантливым во многих областях, но и реализовавшем эти таланты.
В области экономической – он создал успешную компанию, обеспечившую его начинания материально. В области интеллектуальной – имея лишь экономическое образование (Торговая школа), самостоятельно приобрести солидное историческое и политологическое образование. Немалый писательский талант (кто сам писал, знает – насколько это трудно, изложить на бумаге или в файле то, что в беседах с друзьями или коллегами само плавно льется с языка). Умение работать с литературой и источниками, находить в них необходимую информацию, умение связываться с нужными специалистами, получать от них желаемую информацию (кто сам пробовал – знает, каково это иногда). При этом избежать соблазна присвоить себе чужие идеи – что бы сейчас ни пытались писать и говорить доброхоты-аналитики о плагиате, Брейвик сразу же, еще во Вступлении к Манифесту написал о том, какая часть написанного принадлежит не ему и по каким причинам он не раскрывает инкогнито многих авторов.
Лично у меня вызывает уважение также его попытки поиска легальных путей решения проблемы – он честно пытался пойти абсолютно законным путем участия в политической жизни своей страны. Причём нельзя сказать, что это пассивный путь – участие в выборах и ничего более. Брейвик выбрал для себя политическую партии, вступил в неё и состоял в ней несколько лет. К сожалению, мне не удалось найти информацию о том, насколько активным и успешным было его участие в партийной жизни. Но могу предполагать, что вышел он из неё скорее не из-за разочарования в деятельности самой партии (её идеология достаточно близки высказанным им взглядам).
Это, скорее, был тот вариант, когда "любовная лодка разбилась о быт" – иными словами, реалии современного европейского общества таковы, что в политической жизни царит самый настоящий тоталитаризм, агрессивное господство одной, "единственно верной" идеологии.
Всё остальное беспощадно подавляется. Что толку, что это подавление мягкое и ласковое - оно не оставляет несогласному с официально провозглашенной в Европе доктриной агрессивной политкорректности и навязчивой толерантности ни единого шанса.
Да, на Колыму не сошлют, но вот затравить "общественным мнением", измазать грязью некогда доброе имя в нахрапистых левацких СМИ, начисто подорвать финансовое благополучие судебными исками за недостаточную толерантность, скрытый расизм или превышенную самооборону, перекрыть всякую возможность человеку интеллектуальной профессии, особенно гуманитария, для профессиональной самореализации – это сделают.
Что касается компиляции и плагиате в его манифесте – они (их наличие или отсутствие) не играют решительно никакой роли. Дело во влиянии на умы.
Наш ТАНАХ – также по сути компиляция. Кто-то будет спорить о его всемирном тысячелетнем, успешно продолжающемся до сего дня, колоссальном влиянии на всё человечество?
О силе этого послания, кроме его собственно содержания, косвенно также говорит тот факт, с какой скоростью убираются из Интернета не только оригиналы текста на английском, но и любые попытки переводов на другие языки.
Развернута целая Интернет-кампания по шельмованию оригинала – множество людей, назвавших себя хакерами, объединились в усилиях по коверканью текста и выкладыванию во Всемирную сеть искаженной информации в попытках ослабить впечатление от книги.
Слабых текстов никто не боится – боятся сильных. Аналогия с попытками бороться с влиянием других взглядов, сжигая книги, напрашивается сама собой. Периодически увлекаясь этим на протяжении веков своей истории, человечество, казалось бы, должно было понять бесполезность этой затеи, особенно в век Интернета. Но видимо, соблазн слишком велик. При этом в той же Сети можно найти массу экстремистской, а то и подрывной литературы, но пока ещё ни одна группа хакеров не объявляла своей целью планомерную борьбу с ней.
А вот Брейвик сподобился.
Честь немалая, между нами, я была бы сильно польщена, произведи хоть одна из моих статей подобный эффект.
Что же пытался донести до нас Брейвик? Раз уж обычно толерантное и так приверженное свободе слова норвежское правительство лишило его самого возможности (о которой он так просил) высказаться, давайте попытаемся понять сами. В конце концов, нельзя отрицать, что большую часть работы Андреас Брейвик проделал для нас и за нас, давайте уже и мы хоть что-то сделаем. Причём нам, что приятно, оставлена работа чистенькая, грязную он сделал сам. Нам осталось посидеть и подумать, хорошенько подумать: как такое могло произойти и почему мы это допустили. Предвосхищая одобрение тех читателей, кто, непонятно почему решит, что пишу о конкретном поступке Брейвика и впадаю в общераспространённую сейчас всенародную истерику с «убить гада!», поясню – не впадаю.
Так что не торопитесь одобрять – я не из ваших.
И данный конкретный расстрел не считаю особо кровавым деяние на фоне того, что творилось и продолжает творится в Европе и Европой.
Помяните мое слово – лет через 50 (а если мозги у европейцев не настолько заплыли жиром, как я думаю, то и через 20) командору Брейвику поставят в центре Осло памятник от благодарных потомков со словами признательности на постаменте, что своим поступком он дал возможность Европе обойтись столь малой кровью – всего каких-то около ста убитых, а иначе шла бы речь о сотнях тысяч, если не о миллионах.
Но это если останутся к тому времени в Европе потомки, которые смогут распоряжаться собственной страной и сами решать, кому и за что им ставить памятники. Что не факт, учитывая современное состояние дел в Европе, собственно, и приведшее её к "феномену Брейвика".
Так вот, возвращаясь к "как" и "прочему допустили".
По-моему, Брейвик попросту хотел быть услышанным и считал (не без оснований, в отличие от подавляющего большинства тех, кто хочет что-то сказать миру), что сказать ему есть что.
Почему допустили – а потому что у него не было ни единого шанса обратиться открыто, вслух, к "городу и миру".
Интернет для этого по-своему хорош, но не всегда. Это – источник для поиска того, о чём уже знаешь, того, что целенаправленно ищешь. Времени у Брейвика было в обрез – не секрет, что если исламские опусы чувствуют себя в Сети весьма вольготно, то на литературу правого толка это не распространяется. Форумы и прочие открытые Интернет-площадки для обмена мнениями посещаются не только любителями почитать, обсудить и поспорить, но и полицией.
И внимание к людям, открыто высказавшим правые взгляды, в Европе достаточно пристальное. Способов испортить им жизнь множество.
Чего добился бы Брейвик, просто разместив свой манифест в Интернете? Вероятнее всего, кляузы в бдящие органы и, немедленно вслед за тем, судебный иск от любой из множества левых организаций, занимающихся "мониторингом политического климата западного общества".
Вот, например, есть такое "Движение против расизма и за дружбу между людьми (MRAP). Французское отделение этой организации подало на Брижит Бардо в суд, который 3 июня 2008 года признал актрису виновной и вынес приговор. Изначально обвинитель требовал, чтобы Бардо не только оштрафовали, но и посадили на два месяца в тюрьму. На это суд не пошёл. Однако помимо огромного штрафа 73-летнюю актрису приговорили к уплате компенсаций нескольким антирасистским организациям. Вина актрисы заключалась в публикации книги "Крик в тишине", где обсуждалась проблема засилья мигрантов во Франции.
(никогда не переведутся идиоты во Франции!!!)
Причём если пообщаться с любым французом, то он охотно подтвердит, что всё, изложенное Бардо относительно поведения мигрантов во Франции, правдиво.
Вообще, сейчас, чтобы понять реальное состояние умов в Европе, надо ни в коем случае не читать солидных, толстых и умиротворенных левых газет, ни до обеда, ни после.
Ни в коем случае не слушать левацких профессоров-интеллектуалов, долбящих по головам соотечественников и прочих европейцев с упорством, сделавшим бы честь любому уважающему себя дятлу.
Общаться надо напрямую, с людьми, прямо на улицах. Если же захотите пообщаться с европейскими учёными-историками или политологами (ибо даже среди них немал процент вменяемых людей, просто они не столь горласты, да и побаиваются) где-нибудь на конференции – не поленитесь, выйдите в коридор, потому что в зале никто общаться на эти страшные темы с вами не станет. В зале коллеги...
Но в коридоре расскажут вам много интересного и, что характерно, совершенно неполиткорректного.
И речь его будет наполнена возмущением политикой властей, наводнивших его родную страну чужаками, и страхом за будущее своё и своих детей.
То же и с любым европейцем с улицы, будь то немец, бельгиец, француз. Но общаться с ним надо в частном порядке, потому что француз боится. И норвежец тоже боится. Думаю, для Брейвика было невыносимо как раз то, что норвежец боится. Как еврею было настолько невыносимо то, что еврей боится, что новые поколения еврейских детей на свободной земле Эрец Исраэль воспитали совершенно безбашенными и не признающими никаких авторитетов вообще – устали бояться сами, и не хотели такого своим детям.
Еврейский ребёнок сейчас самый смелый из западных детей.
Потому что мы прекращали – а европейцы как раз начинали. Бояться показаться несовременными, нелиберальными, нетолерантными, неполиткорректными.
Надо сказать, получилось это у Запада блестяще.
Сейчас они поголовно измучены нарзаном и политкорректностью, а у нас эта отрава постигла лишь Северный Тель-Авив да несколько (слава Б-гу, что не все) израильских университетов.
А кто не боялся все эти годы в Европе?
Единицы – Ориана Фаллачи, чья ярость и гордость ярко сияли на фоне общей политкорректной серости.
Брижит Бардо, которую многие считали лишь талантливой куколкой, но которая оказалась разумнее множества маститых европейских интеллектуалов и политиков, чего ей не смогли простить.
Норвежский политик Гирт Вилдерс, которого боятся слушать в Европе, но с восторгом принимают в Австралии, США и в Израиле.
Голландцы: политик Пим Фортейн и режиссер Тео ван Гог, убитые мусульманами в собственной стране.
Австрийский политик Йорг Хайдер и французский политик Жан-Мари Ле Пен были публично ошельмованы политическими противниками левого толка и левыми СМИ своих собственных стран после впечатляющих побед на выборах – потому что разве можно было допустить признание того факта, что вся европейская система политкорректности трещит по швам и вроде как нежизнеспособна?
А она именно что нежизнеспособна.
И оттого, что мертвеца именуют живым, он таковым не становится.
Покойника подключили к аппаратам жизнеобеспечения и всеми силами делают вид, что он жив – разговаривают с ним, делают от его имени заявления, ходят к нему в гости – да только он мёртв и, отключи его от аппаратов, начнет страшно вонять. Но этот этап лучше пройти как можно скорее, потому что, избавившись, наконец, от трупа политкорректности, Европа вздохнёт свободно.
Ничего страшного не случится – справилась же Россия со своим разлагающимся социализмом...
Сейчас Норвежский суд, стоящий на страже основных и неотъемлемых прав граждан своей страны, лишил Брейвика права свободы слова. Причём, невероятно оперативно – 22 июля, под вечер, произошло событие, а уже 25-го июля суд принимает судебное решение сделать слушания по делу Брейвика закрытыми, в том числе и для прессы.
Почему? Вероятно, потому, что ему очень даже есть, что сказать. Более того, это что будет очень даже услышано норвежским (и не только) обществом.
И более того – услышано с вниманием и, не исключено, что с сочувствием.
Почему так могло произойти? Почему вдруг убийца совершенно явно будет пользоваться симпатией и поддержкой большинства? Что такого могло произойти с обществом, что стала возможной подобная метаморфоза?
Современное западное государство не просто перестало защищать своих коренных граждан. Случилось нечто более страшное – оно начало защищать его врагов в ущерб самим гражданам. Оно начало унижать своих в угоду пришлым.
И этим оно само открыло врата анархии, самосуду, который, увы, в сложившейся в Европе обстановке, суть самооборона...
Норвежское, как и остальные европейские государства, потеряло право требовать у Брейвика ответа – более того, совершенно очевидно, что именно он на суде задаст вопросы, на которые у государства не будет ответа.
И весь ужас как раз в том, что общество, пусть молчаливо, но на его стороне.
И в этой ситуации Брейвик – тот самый последний звонок, после которого европейский локомотив стремительно помчится навстречу тоске и мечте по «сильной руке», которая «наведёт порядок».
А такие тоска с мечтой всегда, как известно открывают путь к установлению самой разнузданной диктатуры, чуть прикрытой фиговым листочком с надписью «народ просил».
Брейвик суть консервативный экстремист. Это означает, что он готов убивать ради сохранения своего привычного мира.
Кто-то назовёт это войной во имя культуры. Кто-то – замшелым традиционизмом или как-либо ещё. Суть же останется неизменной – человек не готов терять свой привычный мир. Хуже того – он готов его самым решительным образом защищать.
Плохо ли это? Возможно, что и плохо.
Но если бы наши предки кроманьонцы были толерантны к неандертальцам, то не быть бы нам гомо сапиенсом, а быть бы неандертальцами. Мы бы, конечно, этого так и не узнали и жили бы себе относительно счастливо где-нибудь в пещерках.
Но вот так, оглядываясь назад, понимаешь – не хотелось бы...
Брейвик пугающе логичен.
Совершенно логично выбрал своими целями здание правительства Норвегии и стойбище мультикультурных сынков, созванных идейно попастись на уютном зелёном островке... ... а добрый пастырь - правящая Норвежская рабочая партия.
Он считает политику мультикультурализма подыгрыванием ползучей исламизации и смертельной опасностью для цивилизации. Мультикультурализм, по его подсчётам, поддерживают 90 % европейских политиков и 95 % журналистов, но настроения большинства европейцев эти цифры не отражают.
Они им прямо противоположны.
Нельзя не признать, что Брейвик абсолютно прав и, если в его подсчётах имеется ошибка, то она не более 3%-й стандартной социологической ошибки.
Честно говоря, обсуждать предпосылки и последствия события куда интереснее и поучительнее, нежели само событие. Тем не менее, о нём можно сказать примерно так: как человека, поступок Брейвика меня ужасает и отвращает.
Как историка, этот же поступок восхищает меня своим мужеством и безупречной логикой: уничтожить инкубатор врага – что может быть логичнее?..
falkad
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Пятница, 24.07.2020, 14:42 | Сообщение # 471 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| Если бы Давид Тухманов создал только цикл песен «По волне моей памяти», он вошёл бы в историю как автор произведений, составляющих изрядную часть сокровищницы советской эстрады...
Если бы Давид Тухманов написал только «День Победы», этого было бы достаточно, чтобы имя его было у нас на устах...
Но музыкальному перу композитора принадлежат десятки любимых песен, запомнившихся нам навсегда. И что самое главное — они нисколько не устарели, всё так же тревожат и радуют душу.
И убегает от нас по шпалам «Последняя электричка», кружится в воздухе поздний «Листопад», и грустим мы у «Чистых прудов», пересматривая в «Семейном альбоме» «Фотографии любимых».
И слышатся нам «Напрасные слова» поздней, запоздавшей любви.
А гуляя по «Соловьиной роще», мы чувствуем, что «Мы — дети галактики», а «Вечная весна» когда-нибудь настигнет и нас.
Дай Бог, чтобы не врасплох.
Мне однажды пришлось встретиться с Давидом Федоровичем, и наша долгая беседа вылилась в это интервью.
Что для нас значат его песни, с чем нас связывают? Где-то на последних этажах стандартной девятиэтажки они распахнули окно большой жизни, звуча на простеньком проигрывателе и соединяя воедино детство, юность, зрелость… Потому что хорошие песни, в отличие от нас, навсегда остаются молодыми. И мы молодеем, напевая их.
Ах да, вспоминаем мы, «Соловьиная роща» — визитная карточка Льва Лещенко, песня «Чистые пруды» лучше всего звучала в исполнении Игоря Талькова, а «Напрасные слова» — один из коронных романсов Александра Малинина.
Так уж закономерно случается, что знакомит нас с песней её исполнитель, а авторам суждено оставаться в тени, далеко от славы и оваций.
Но иногда композитор сам выходит на сцену. Мне пришлось слышать любимые песни в исполнении самого автора, Давида Тухманова. В таком исполнении появляются новые мотивы, что-то подсказанное и напетое струнами души.
Тухманов не «играл» в певца, не пытался поразить зрителя вокальными данными. Высокий, седой композитор сумел соединить в своем исполнении импозантную артистичность с искренностью.
А искренность, как известно, порождает это чувство в других.
Позже, во время нашей беседы с композитором, я сказала, что когда звучал в его исполнении «Белый танец», я боролась с желанием выйти на сцену и пригласить Давида Тухманова на вальс.
«А жаль, — ответил Давид Фёдорович, — надо было подняться на сцену».
Он оказался не только искренним открытым певцом, но и удивительно интересным собеседником. И я настроилась на волну памяти Давида Тухманова, готовая плыть с ним в любой уголок его воспоминаний.
Давид Федорович Тухманов родился в разгар последнего предвоенного лета — 20 июля 1940 г. В их единственной комнате большой коммунальной московской квартиры пианино стояло не для мебели, а для жизни. И где бы ни жил Тухманов, этот музыкальный инструмент всегда занимал главное место. Такова судьба композитора…
— Давид Фёдорович, если вернуться к вашей московской юности, с какой песней вы пришли на советскую эстраду?
— Это было в начале шестидесятых годов. И первые песни я написал с Михаилом Ножкиным. Мы с ним дружили, он меня вытащил на эстраду. Я ведь был образованным классическим юношей, закончил композиторское отделение института имени Гнесиных. Но мир эстрады меня очень манил.
А первой популярной песней стала «А ты люби её, свою девчонку». Многие годы мне было стыдно за неё — уж очень текст там несерьёзный…
А теперь не стыдно, было и было, хорошая песня.
А затем появилась «Последняя электричка». Интересно, что у этой песни была вторая молодость и, что любопытно, её хорошо знают маленькие дети. Её использовали для музыкального сопровождения очередной погони в мультсериале «Ну, погоди!». И теперь она легко узнается разными поколениями.
— А часто ли вашим песням случалось переживать вторую молодость?
— Судьба песни, как и человека, непредсказуема.
Помните телесериал «Следствие ведут знатоки», в котором звучала замечательная песня Марка Минкова «Наша служба и опасна и трудна…»? Где-то в середине восьмидесятых годов я писал музыку к нескольким сериям этого телесериала. И написал романс «Напрасные слова». Его в фильме исполнила Ирина Аллегрова под роль какой-то актрисы. И всё… Я забыл об этой песне.
А потом появился Александр Малинин, и этот романс стал необыкновенно популярным. Так что известность песни зависит от многих факторов, даже не всегда объяснимых. Бывает, что песне приходится пребывать в забвении не один год, прежде чем она найдёт путь к слушателю.
— «Стихи не пишутся, случаются…» А песни тоже случаются, Давид Федорович, или чаще они пишутся на заказ?
— Случаются, конечно. На заказ писать очень трудно. Нет, в принципе можно написать на заказ за пять минут. Но сделать удачно… Вообще, мелодию сочинить и собрать по ноткам нельзя. В ней есть свои законы, не всегда понятные и невычислимые. Иначе, если бы можно было вывести правила, все композиторы с утра до ночи писали бы только хиты. В рождении мелодии есть какая-та мистика. Просто музыку может сочинять человек обученный, она будет играться…но чтобы это было живой музыкой… это очень непредсказуемо и идёт изнутри.
У меня не получается создавать каждый день мелодию, хотя казалось бы, что стоит написать четыре или восемь музыкальных строк.
— Как бы жить по литературному принципу «ни дня без строчки»?
— Нет. Я сейчас говорю о другом: о мелодии, как о «вещи в себе», как о короткой форме, живущей своей внутренней жизнью. И кто вдыхает в неё жизнь, я не понимаю. А то, что вы говорите «ни дня без строчки», возможно, как крупная работа, интересный заказ, хороший договор для профессионала. Ты будешь работать каждый день, чувствовать ответственность, это какая-то другая сторона деятельности. И в рамках такой работы тоже могут возникнуть удачные вещи.
— Существуют ли песни, особо дорогие вам?
— Когда песни начинают жить самостоятельной жизнью, они совершенно отделяются от автора. И я не всегда чувствую к ним причастность. Мне же больше нравятся песни, написанные на хорошие стихи. Так ведь случалось, что стихи, которые мы клали на музыку, хорошо звучали именно в песнях. И люди любили и помнили их. А если почитать эти стихи отдельно, то вроде в них и поэзии особой нет.
А я теперь люблю песни, которые написал на хорошие стихи. Один из моих любимых поэтов — Семен Кирсанов. Одна из моих любимых песен «Жил был я» написана на его стихотворение. Оно называется «Строки в скобках». Я часто возвращался к его поэзии.
Дорога мне композиция на стихотворение «Петербург» Иннокентия Анненского, написанное в начале прошлого века. Но когда я прочёл его, честное слово, создалось впечатление, что написано оно сегодня. Так что для меня поэзия в песне очень важна.
— А случается ли, что музыка к песне рождается раньше стихов?
— У меня так бывало, но не часто. Есть немного поэтов, которые легко пишут стихи на готовую мелодию. У поэта гораздо меньше возможностей, просто по лексикону, по технике. Большими мастерами в этой области были Леонид Дербенев, Игорь Шаферан и Роберт Рождественский.
Например, слова песен «Притяженье земли» и «Я, ты, он, она — вместе целая страна» Рождественский написал на мелодии, которые я ему принёс. Но это было редкостью. Роберт Рождественский оставил много хороших стихов…
— Сколько у вас родилось песен, Давид Фёдорович?
— Я как-то пытался вести учёт, но у меня не получилось. Есть песни, которые не хотелось бы включать в список, они не сложились… Ну, я так думаю, что абсолютными хитами стали двадцать моих песен. А ещё существуют потенциальные хиты, нераскрученные, недопропагандированные, что ли, до конца. Иногда я переставал увлекаться какой-то песней, увлекался новыми идеями. Даже раньше, когда существовала большая поддержка со стороны исполнителей и СМИ, песня нуждалась в опеке автора.
— Близок ли вам сегодняшний российский шоу-бизнес?
— Бизнес есть бизнес. Мало ли чем можно торговать.
— А на чём была основана эстрадная культура доперестроечного времени?
— Бизнесом нельзя назвать то, что было тогда. Существовала определенная система, дистрибуция. Перед певцом стояла задача стать известным. Для этого нужно было попасть в эфир, который являлся государственным достоянием, нельзя было заплатить деньги и его купить. Значит, критерии были цензурного характера, то есть то, что совпадало с идеологией, с большей лёгкостью находило путь в эфир. То, что противоречило ей, не имело никаких шансов быть услышанным.
А были вещи, которые как бы не шли в ногу с идеологией. Так, например, я записал пластинку «По волне моей памяти». Это были стихи классических поэтов, которые ни к каким идеологиям отношения не имели. Но, может быть, они как бы нарочито к ним отношения не имели, и это казалось подозрительным тем людям, которые являлись фильтром.
Эта пластинка, по крайней мере, десять лет не видела эфира. Как пластинка она вышла в 1974 году, потому что появились ростки некой коммерции, и фирма «Мелодия» заинтересовалась ею. А тиражи уже зависели от потребителя, от заказчика, и их количество не касалось цензуры. Поэтому главной задачей было пройти худсовет.
— Эта пластинка была необыкновенно популярна среди молодёжи семидесятых…
— Видимо, среди молодежи созрела необходимость в чём-то новом. Молодёжь уже была знакома с музыкой «Битлз», с поп-музыкой Европы. И успех этой пластинки определялся именно «снизу». Хотя пластинка готовилась почти подпольно, и её рождение висело на волоске...
И десять лет песни этой пластинки не звучали ни по радио, ни по телевидению.
Вообще, для того, чтобы продвигать песни, которые были любимы народом, надо было параллельно писать какие-то патриотические песни. Особенно тяжело было проводить через худсовет танцевальные мелодии, всякие ритмические вещи. Поэтому Валерия Леонтьева неоднократно вырезали из эфира. И часто с моими песнями. Председатель Гостелерадио СССР Лапин, послушав песню «Диск-жокей», сказал: «Что у нас, ипподром, что ли?» — и велел её вырезать.
Интересно, что цензура имела двоякое значение.
С одной стороны, она фильтровала не соответствующие идеологии произведения, а с другой — соблюдала культурный ценз. И в песнях вы не могли услышать ни матерных выражений, ни вообще слов на исковерканном русском языке.
Сегодня многие негативные явления в культуре не нравятся людям, и даже дело не в возрасте. Просто в России постоянно существует перекос, как по закону маятника, то в одну сторону, то в другую.
— Вы росли в музыкальной семье?
— Мама была пианисткой, выпускницей Института имени Гнесиных, а отец — инженером, но он обладал прекрасными вокальными данными, пел арии из опер и делал это очень талантливо.
— А вы увлеклись музыкой с детства?
— У меня были хорошие музыкальные способности, но сам я музыкой заниматься не хотел. Меня заставляли родители. И только после окончания седьмого класса музыкальной десятилетки я почувствовал себя музыкантом. А так меня интересовало всё что угодно, только не музыка.
— Вы — работоспособный человек или всё зависит от прилёта музы?
— Вы знаете, по природе я очень ленивый человек. Но когда нужно что-то сделать, я мобилизую себя и потрачу сколько угодно времени, чтобы сделать это дело хорошо.
— Ваше любимое время года?
— Я люблю переходные времена года: весну и осень. Мне нравится наблюдать за движением, за переменами в природе. Особенно люблю раннюю весну.
— А что вам особенно нравится в Израиле, Давид Фёдорович?
— Нравится климат, я ведь южный человек, мой отец — армянин. А самое главное, люди здесь очень тёплые. Мне нравится, что в семьях много детей, что родители, даже отправив сына или дочь в армию, относятся к ним, как к детям. Всегда встречают и провожают на службу.
Хотелось, чтобы здесь были благополучие и покой. Как достигнуть этого не знает никто, но надежду терять не хочется.
Наверное, мы могли бы ещё долго беседовать с Давидом Фёдоровичем Тухмановым, плыть всё далее и далее по изумрудной волне его памяти. Но иногда хочется оставить что-то недосказанным. И не ставить точку. Поставить многоточие…
20 июля 2020 замечательному композитору, автору незабываемых песен исполнилось 80 лет.
Он живёт в Израиле, в Кирьят-Оно. Хочется пожелать ему здравия и творческого долголетия!
С Днём Рождения, Давид Фёдорович!
Лина Городецкая
|
| |
|
|
| smiles | Дата: Четверг, 30.07.2020, 06:47 | Сообщение # 472 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 261
Статус: Offline
| а вот и приятная новость - посреди вирусных "проблем" - израильская актриса, знакомая нам по прекрасному фильму "Штисель" (см № 471 на этой же странице сайта) номинирована на премию "Эмми", правда победителя объявят лишь в сентябре, но всё же...
подробности туточки: https://www.vesty.co.il/main/article/BkH0uekbD#autoplay
|
| |
|
|
| Kiwa | Дата: Четверг, 06.08.2020, 10:36 | Сообщение # 473 |
|
настоящий друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 698
Статус: Offline
| ...Размышления о дне сегодняшнем, о бублике, о кораблике, о солнечном зайчике, о Мейерхольде.
А.Ш. Александр Петрович, я уверен, что вы как-то оценивали всё то, что было вами сделано за эти годы. В первую очередь я подразумеваю, конечно, вашу службу.
А.П. Смешно сказать: всё превратилось в дырку от бублика.
А.Ш. Не слишком ли сказано? Жизнь прожитая впустую? Вы уверены?
А.П. Уверен. Жизнь богатая. Я счастлив, что прожил такую жизнь. Потому, что когда человек ходит из туалета в кровать и обратно — это плохая жизнь.
Но морально каково я себя чувствую?
Я не плачу в жилетку. Прожить 87 лет и убедиться, что кораблик оказался из газеты вчерашней. Причём, половину жизни я сам строил его и всё-таки не имел выхода.
А что сейчас?
Смешно, когда бесштанная команда устраивает дворянские собрания и вспоминает, кто столбовой, а кто не столбовой...
А.Ш. А вы бы сейчас дворянство не приняли?
А.П. Избави боже! Это же хохма сейчас.
Какие они к чёрту дворяне! Что от них осталось!
Как и нынешнее казачество. Посмотрите на казачьих атаманов: вся грудь в крестах, причём рядом с советскими наградами…
Это же клоуны, как и некоторые ветераны, у которых рядом с наградами значки, которые за выступления давали, и ими вся грудь усыпана.
Разве можно себя так вести.
Вообще демократии в России быть не может. Русский народ привык к палке.
Вот прочту вам антисоветское стихотворение: «Беседа Сталина с Петром первым»:
С тобой нас Пётр многое роднит:
Ты топором, я пулей правил.
В Европу ты открыл окно,
А я в него решётку вставил.
Только таким методом в России можно добиться порядка.
Встретил бы на улице всех этих «баркашовых» «макашовых» — обойму разрядил по одному, медленно…
Нельзя допускать, нельзя забывать Маутхаузен, Флоссенбюрг, Аушвиц…
Разве это демократия!
Я не сторонник старого режима.
Я чувствовал себя в 10 раз хуже, чем все перебежчики. Я жил в Европе и знал, что социализм не рай земной.
Я рано увидел, что зайчика не поймаешь. Московские улицы стали чужими для меня давно.
Так же как и эти, Иерусалимские, никогда не станут родными. Я не знаю, где я живу.
А.Ш. А Тбилиси? Вы же там часто бываете. У вас квартира там.
А.П. Что Тбилиси? Самое обидное, когда твоя нация превращается в говно.
Больше миллиона сбежало из Грузии. Студия моя закрыта. А ведь какие фильмы грузины делали!
Вот Иоселиани недавно в Иерусалим приезжал. Звоню ему в номер, снимает трубку: «Господин Иоселиани» Я ему: «Пупуцо, — так я его звал, — гамарджоба». Он: «Господин… откуда?» «Из Иерусалима. Вот адрес, приезжай» Через полчаса был здесь. Посидели.
Вот видите — опять хвастовство. Я не виноват, что столько обрушилось на мою голову. Но жаль, что кораблик оказался из газеты.
Это не только я, это двухсотмиллионный народ ловил солнечный зайчик и за это время настолько деградировал, что не знаю, сможет ли он оправиться.
Вместо маньяков и полуграмотных глупцов, правивших почти 70 лет, пришли грамотные, но ещё худшие жулики.
Вы знаете, что вызывало бешеные аплодисменты в спектакле «На дне», поставленном Мейерхольдом? Появляется Барон, на плечах шарф, драный цилиндр и на руках перчатки без пальцев. Он снимает цилиндр, кладет туда шарф, бросает перчатки в этот цилиндр и швыряет его на стол…
Так вот. У меня остались — перчатки без пальцев и драный цилиндр…
читайте - узнаете много интересного:
https://nemaloknig.net/read-185374/?page=1#booktxt
|
| |
|
|
| несогласный | Дата: Среда, 12.08.2020, 02:30 | Сообщение # 474 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 178
Статус: Offline
| «Осуждать человека стоит после смерти, а пока жив, можно только пожалеть», – говорил Танич о людях.
Его биография впитала все катаклизмы своего времени, да и предкам повезло с историческими сюжетами. С 15 лет Миша Танхилевич рос с дедушкой Пантелеем Траскуновым – отцом матери, главным бухгалтером металлургического завода в Мариуполе.
Дед по отцовской линии – Самуил Танхилевич – был раввином.
Внук его помнил человеком из прошлого века: он смущал пионера частыми молитвами и стращал гравюрами Гюстава Доре в Ветхом Завете.
Раньше дед жил в Одессе и близко знал Шолом-Алейхема – тот оставил ему на хранение свою библиотеку, когда после погромов 1905 года решил перебраться в Швейцарию. Библиотека сгорела в одном из следующих погромов, а Самуил вместе с семьей перебрался в Таганрог, где в 1902 году родился отец Миши, Исаак.
Исаак Танхилевич был чекистом, но только до женитьбы. Отец его будущей жены Марины заявил, что дочь отдаст, только если Исаак уйдет из органов: «Не желаю родниться с чекистами!»
Парень условие принял, уволился и отправился учиться в Ленинградский институт коммунального хозяйства.
Сам Миша родился в Таганроге в 1923 году.
В детстве он мечтал стать главным архитектором Москвы.
Потом видел себя автором двухтомника стихов, который бы стоял где-нибудь в городской библиотеке – перед Твардовским, например.
Неистово любил футбол – и ему грезилось мелькать в отчетах «Советского спорта» о главных матчах.
Но амбиции маленького Танхилевича противоречили его трудолюбию и благонадёжности. Во втором классе он имел крупные неприятности из-за портрета Иосифа Сталина. Стояла зима, в школу и обратно добирались на коньках, а Мишке коньковые ботинки были великоваты. И вот в один из дней он искал, чем бы заложить лишнее пространство. Пока в классе никого не было, оторвал снизу, с линии окантовки портрета Вождя на классном плакате небольшую полоску плотной бумаги. Это дело в окно засекла уборщица и срочно понесла сообщение в кабинет директора.
Мишу из школы выгнали с ужасным скандалом.
Отец его в 1930-е годы был начальником городского хозяйственного управления. Перед арестом в 1938-м, словно чувствовал, много возился с Мишкой – часто брал его с собой на работу, гулял с ним по городу, что-то вспоминал, показывал.
Восьмого января в их квартиру в Исполкомовском переулке, украшенную ёлкой, сильно за полночь постучались пятеро. Миша запомнил следователя в коверкотовом пальто и то, как терпеливо и настойчиво отец выспрашивал у него ордер.
Исаака арестовали – обвинили в хищении социалистической собственности в особо крупном размере. Вскоре он был расстрелян.
Мать арестовали следом. Дед Пантелей приехал в Таганрог за внуком, надо было срочно выселяться: в их квартиру въехал чекист, тот самый, в пальто.
Дед жил в Ростове-на-Дону в коммуналке на улице Энгельса.
Она Мишке казалась самой парадной в городе. Среди друзей стало много шпаны. На военных уроках в школе мальчишки маршировали с деревянными ружьями. В старших классах разбирали и собирали на скорость затвор тульской трехлинейной винтовки образца 1891 года, а он всё никак не мог взять в толк, зачем знать устройство этого артефакта, если на дворе 1941-й?..
В день начала войны Миша Танхилевич получил аттестат зрелости.
От Кировского райвоенкомата Ростовской области его направили в Тбилисское артиллерийское училище.
На фронте Миша оказался в июне 1944 года: воевал на Первом Прибалтийском, был ранен в декабре 1944-го, а весной 1945-го едва не оказался похороненным заживо в братской могиле.
Был награждён орденом Красной Звезды и орденом Славы III степени, имел героические записи в наградных листах, дошёл до самой Эльбы.
Вернулся в Ростов-на-Дону и поступил в инженерно-строительный институт, но вот закончить его не получилось.
В приятелях у Миши был Жозик Домбровский – студент-медик и сын известного в то время в Ростове онколога, внимательный, обходительный, всегда при деньгах, всё-таки папаша – профессор.
В каком-то из разговоров Миша похвалил немецкие дороги и технику – он же видел их своими глазами: очень качественные, нам до таких далеко.
Жозик настрочил донос. «За разговоры», как тогда это называли, ему начали стряпать уголовное дело по шпионской статье. Арестовали 30 апреля 1947 года, обвинили в антисоветской агитации и пропаганде, изъяли все военные награды. Допрашивали два месяца, никакого преступления не обнаружили, но дали Танхилевичу шесть лет лагерей.
Он сидел в Соликамске. Срок принял как нечто неизбежное, жизнь казалась сломанной, но продолжалась. Благодаря специфике института, в котором учился до ареста, попал в бригаду художников, в то время там досиживал срок известный карикатурист Константин Ротов, при нём существовала художественная мастерская по производству сувенирно-игровой продукции, продававшаяся потом под маркой «Усольлесотрест».
В лагере Танхилевич много болел, перенёс туберкулёз, а на свободу вышел в 1953-м по амнистии.
Ему было 30.
Чувствовалось, что жизнь ещё можно поправить.
На Сахалине устроился мастером в «Строймехмонтаж», печатал в местной газете свои стихи уже под именем Михаил Танич.
В 33 года женился по большой и желанной любви на Лиде Козловой, которой было тогда всего лишь 18 лет. Она стала первой исполнительницей его песен, сама к стихам мелодии подбирала.
Без неё писать профессионально он, вероятнее всего, и не начал бы. Да и многого могло не случиться.
Для начала переехали ближе к Москве – в Орехово-Зуево.
Первый сборник его стихов вышел в 1959 году.
Песню «Текстильный городок», которую в начале 1960-х они записали с Яном Френкелем, исполнила Майя Кристалинская, дополнив звучание истории про ткачих своим удивительным прозрачным голосом.
Простота и искренность Танича оказались очень востребованными в нарождающейся среде советских меломанов.
«Моряк вразвалочку сошёл на берег», «Как хорошо быть генералом», «Идёт солдат по городу» – послевоенная романтика тоже воспринималась хорошо.
Настоящим шлягером стала песня «Чёрный кот».
В конце 1963 года Танич принёс листочек с её текстом композитору Юрию Саульскому, тот сел к инструменту – и скоро были готовы запев и припев.
Песню благословили в редакции радиопередачи «С добрым утром!», а впервые исполнила её Тамара Миансарова. «Кот» стал первым советским твистом и кормил своих авторов до последнего дня.
Валерий Сюткин лично пообещал исполнять «Кота» до тех пор, пока у него будут силы держать гитару...
«Комарово», «На дальней станции сойду» и «По секрету всему свету» – в 1980-е на стихи Танича пели песни самые перспективные исполнители эстрады. Он писал для Пьехи и Пугачёвой, Вайкуле и Долиной, для Антонова и Леонтьева, Сюткина и Укупника...
После знакомства с музыкантом и композитором Сергеем Коржуковым на свет появилась группа «Лесоповал». Лебединая песня Михаила Танича – он её так и называл.
Она сделала его классиком русского шансона, причём помимо его воли. Он ничего в своей судьбе выбирать не мог и располагал лишь тюремным материалом. Со сцены на концертах «Лесоповала» травились лагерные байки, проживались истории криминальные, политические, а приличная публика долгое время корила за пропаганду криминальных ценностей и даже за предательство эстрады.
Его здорово раздражало, что люди на воле думают, что чем-то отличаются от людей в тюрьме, и считают себя чистыми только потому, что на них не заведено уголовное дело. Словно забылись 1950-е годы и треть населения страны, которая к тому времени успела отсидеть.
Когда СССР рухнул для «Лесоповала» времена наступили подходящие: на фоне анархии ранних 1990-х блатная песня быстро становилась популярной...
Алена Городецкая
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Четверг, 20.08.2020, 02:06 | Сообщение # 475 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| сегодня исполняется 40 лет со дня смерти ДЖО ДАССЕНА...
вспомним этого замечательного певца и его удивительный голос:
https://www.youtube.com/watch?v=d4OI4GmZp-A
|
| |
|
|
| KBК | Дата: Вторник, 25.08.2020, 13:21 | Сообщение # 476 |
|
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Статус: Offline
| История зла
В годы своего правления, американский президент Рональд Рейган, между прочим один из лучших президентов Америки, обозвал СССР «империей зла».
Эта империя не хуже Адольфа Гитлера ненавидела иудеев, но в рамках одного из своих ранних проектов, в своих закрытых кабинетах, назвала их «евреями», и украла у целого народа и его историю, и язык, и культуру.
В годы Второй Мировой войны на фронтах воевали советские граждане, в расстрельных рвах лежали их близкие, целыми семьями и родами с рождёнными и не рождёнными детьми, и распространялась ложь о том, что «был такой народ, что воевал в Ташкенте».
Правда, ту журналистку, что получила в политуправлении Советской Армии список фамилий иудеев, Героев Советского Союза, и обнародовала его, расстреляли...
Тайна этих героев войны была в том, что при своей относительной малочисленности - около полумиллиона человек - они оказались сначала на общем 4-м, потом 3-м месте среди героев СССР.
Вот это и пытались скрыть, как и то, что многие были трижды, как академик Раппопорт, полковник Ефим Рыклис,(командовавший артиллерией фронта), воспетый К.Симоновым, и многие другие представлены к этому званию, но не получили его...
Только смерть диктатора Сталина предотвратила там гибель нашего народа, который должны были вывезти на Крайний Север, на погибель. Но из истории этих выселений известно, что в голодных вагонах первыми жертвами становились дети, которых съедали, чтобы выжить.
Так было в вагонах, когда выселяли кулаков..
С момента создания государства Израиля, в чём помогало, вынашивая свои имперские планы руководство СССР, наша страна не знала ни одного спокойного дня.
СССР стал поставлять оружие и прочую военную технику арабским странам в долг, с целью «окончательного решения еврейского вопроса».
Поэтому не спрашивайте, кто стал победителем во Второй Мировой войне.
Победила гитлеровская идеология.
Победила в СССР, в Европе, в Америке. Тогда же, на Лубянке успешно придумали «палестинский народ», как до этого придумали «евреев».
И этот «политический бренд» обрёл жизнь, прикрыв собою международный терроризм, и террористическую войну.
С этого момента мир и «пресловутое юдофобское сообщество» под эгидой организации объединённых негодяев решило довести до конца окончательное решение еврейского вопроса.
По сути, весь мир встал на сторону «ненарода», а - самое интересное - на сторону «империи зла»... СССР и КГБ сгинули, но суть осталась в других именах, ибо юдофобия неизменна.
Сегодня весь мир, начиная от арабских, европейских, американских стран превратился в одну «империю зла», под идеологией КГБ.
Такое ощущение, что он хочет уйти следом за ней.
Будем ли мы об этом жалеть?
Не думаю.
Мы с вами увидим, как река Лета несёт мимо нас трупы всех врагов Израиля, всех Аманов и Амалеков, эрев равов, и юденрата.
М.Гольденберг, 8.11.2014.
|
| |
|
|
| Сонечка | Дата: Суббота, 29.08.2020, 06:49 | Сообщение # 477 |
|
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 563
Статус: Offline
| ГЛАС ВОПИЮЩЕГО В ПУСТЫНЕ
Позволю себе два замечания - во-первых - не я сказал, но я не могу не повторить - 200 лет ВМЕСТЕ!
Великие умы великой страны работали вместе!
Не разделяя ни физику ни технику на русскую и еврейскую, может быть только этим и отличаясь от великой Германии гитлеровских страшных полутора десятков лет..
И второе...
Сейчас, когда уже ежу понятно, что Россию ждёт долгий, даже в историческом масштабе долгий провал - естественно думать о нашей другой Стране..
Примерять все эти отнюдь не жизнерадостные факты к Израилю.
И с ещё бОльшим страхом замечать, что ОТСТАВАНИЕ ЕСТЬ.
..Эко дело - БПЛА.. Да, не умеют сегодня в России их делать..
И в США не умеют тоже, кстати.
Ребяты, но ведь надо смотреть ширше..
Смотреть так, как видел проблему когда-то Черток.. когда человек впервые ступил на Луну - на упрёк ему в том, что он не отловил в 45-м Вернера Брауна он сказал - "И хорошо что не словил! Сгноили бы его в Союзе.. а так он создал "Апполон".
И не важно где - он это для всего человечества сработал".
Так вот - сейчас мы видим, уж скоро лет эдак тридцать, как в Израиле пропадает, гниёт в бездействии, бессмысленно помирает та самая великая наука Страны Советов, которая строилась нечеловеческим напряжением жил и голов, еврейских, в частности...
Это не одна шестая часть мировой науки, это, скорее - не менее трети, в особенности в технических областях, смежных с оборонкой.
И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТСЯ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НЕ ДАТЬ ВСЕМУ ЭТОМУ ПРОПАСТЬ.. НАОБОРОТ - дикий израильский капитализм позволяет себе эксплуатацию доставшихся ему даром умов и знаний так, как издавна эксплуатировали иммигрантов.. как рабов.
Не о будущем думая, а о своих и без того толстых карманах!
...Горька израильско-русская пословица - "Тода раба - судьба раба!"
...И это - в Стране, которая просто не может уцелеть в кольце врагов иначе, как опираясь на науку, как создавая принципиальный отрыв в технологиях вообще, и в военных технологиях в частности!
И ни одна падла в Кнессете не встанет и не откроет рот..
А ведь КРИЧАТЬ нужно всему миру – НУЖНА ОСОБАЯ ПРОГРАММА, это же не только Израилю нужно, это же достояние всей планеты гибнет у нас на глазах!
Но ещё можно что-то сделать, чтобы не пропал этот интеллектуальный потенциал, который привезли в Израиль советские учёные. Много что можно ещё сделать - но стариков, и учёных в частности - насильственно убирают из жизни Израиля.
Капитализм устроен так.. сегодняшняя нажива диктует капиталисту, а не завтрашняя и послезавтрашняя наука..
Я мог бы привести конкретные примеры погубленных или гибнущих научных направлений - но здесь не место.
Скажу только, что на совершенно конкретные письма с конкретными предложениями конкретным министрам отвечают чиновники секретарского уровня, не имеющие даже достаточно образования, чтобы понять о чём речь..
Всё, увы, как в Союзе..!
|
| |
|
|
| Kiwa | Дата: Пятница, 04.09.2020, 07:43 | Сообщение # 478 |
|
настоящий друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 698
Статус: Offline
| РАСУЛ
Даже те, кому осталось, может
Пять минут глядеть на белый свет,
Суетятся, лезут вон из кожи,
Словно жить еще им сотни лет.
А вдали в молчанье стовековом
Горы, глядя на шумливый люд,
Замерли, печальны и суровы,
Словно жить всего им пять минут.
В шестидесятых годах Народного поэта Дагестана Расула Гамзатова избрали (назначили) членом Президиума Верховного Совета СССР (высший орган законодательной власти). Расул впервые явился на заседание этого Президиума и занял своё место за длинным столом.
Вокруг стола ходили хорошенькие девушки в белых кофточках с бантиками и деликатно спрашивали у членов Президиума: «Не хотели бы вы послать телеграмму?»
Расул сказал, что хочет. Взял у девушки гербовый бланк, на котором сверху, красным по белому, написано: «Правительственная телеграмма», что-то написал, отдал бланк девушке и сказал:
— «Молнию», пожалуйста!
Девушка быстро, почти бегом, направилась к выходу из зала заседаний.
— Девушка! Одну секундочку! — остановил ее Председатель Президиума Анастас Иванович Микоян. — Расул Гамзатович, я думаю, товарищам интересно, кому наш любимый поэт в этот памятный день отправляет телеграмму и что он написал? Если это не секрет, конечно.
— Не секрет. Пусть девушка прочитает.
Девушка посмотрела в телеграмму и покраснела.
— Дайте мне, — сказал Микоян.
Девушка принесла ему бланк с телеграммой, и Анастас Иванович прочитал: «Дорогая Фатимат! Сижу в Президиуме, а счастья нет. Расул» (Фатимат — жена Расула).
Это ему простили. Обиделись немножко, но простили.
…На одном из заседаний после голосования Микоян сказал:
— Товарищи, Министерство здравоохранения рекомендует через каждый час делать пятиминутную производственную гимнастику. Думаю, и нам стоит последовать этому совету. Не возражаете?
— Возражаем, — сказал Расул.
— Почему? — насторожился Микоян.
— Я целый час руку поднимаю — опускаю, поднимаю — опускаю. Разве это не гимнастика?
И это ему простили!
Но когда на правительственном банкете в Кремле, по случаю юбилея Октябрьской революции, Расул поднял тост «За дагестанский народ, предпоследний среди равных», а на вопрос — «Как это могут быть среди равных предпоследние?» — ответил: «Последние у нас — евреи», — это ему уже простить не смогли!
На него так обиделись, что даже исключили из членов Президиума.
Но через какое-то время вернули, — видимо, поняли, что без Расула Гамзатова на Президиуме стало очень скучно.
Многое из сказанного Гамзатовым стало афоризмами.
Упомяну только последний:
«Дагестанцы, берегите эти бесплодные, голые скалы, кроме них у вас ничего нет!»
********
Мне надо было срочно вылетать в Москву. (Приёмные экзамены на Режиссёрских курсах.)
В авиакассе мне сказали, что на сегодня билетов нет.
Я показывал своё «мосфильмовское» удостоверение, говорил, что очень надо, врал, что срываются какие-то важные съёмки, мне сочувствовали, но разводили руками — ничем не можем помочь, билетов нет.
Тогда я пошел к своей тётушке — Верико Анджапаридзе, которая сразу же позвонила министру грузинской авиации. Министр авиации сказал, что для племянника самой великой актрисы в мире у него всегда билеты есть... Минут через пятнадцать он перезвонил, извинился и сказал, что сегодня, оказывается, особый день и билетов нет.
Билеты есть на завтра, на любой рейс.
Тогда я позвонил в ЦК Дэви Стуруа.
Дэви сказал, что билет не проблема. Я ему сообщил, что Верико говорила с министром, и тот сказал, что сегодня какой-то особый день и билетов нет.
— Ну, министр — это министр, а ЦК — это ЦК.
Через десять минут и Дэви сказал, что билетов на сегодня действительно нет. Особый день.
И я пошёл в гостиницу...
По дороге зашёл в «Воды Лагидзе» выпить вкусной газировки, которую очень люблю, там встретил Вову Мартынова.
Вова Мартынов — тбилисский «свой парень», то есть человек, которого знали все и который знал всех. Он спросил по-грузински:
— Что ты такой грустный?
Русский Вова говорил со мной только на грузинском, считал, что мне нужна практика.
Я ему сказал о проблеме с билетом.
— Э! Я думал у тебя действительно что-то случилось! Пойдём и возьмем билет!
— Билетов на сегодня нет.
— Для нас, Гия, билеты у них есть! Пошли!
Народу у кассы было очень много, к окошку не подойти.
Вова, высокий и широкоплечий, снял кепку, вытянул руку с кепкой вверх, приподнялся ещё на цыпочках и крикнул на весь зал:
— Нана, это я, Вова! Посмотри сюда! Кепку мою видишь?!
— Вижу твою кепку, Вова! Что хочешь?
В Тбилиси было две джинсовых кепки, одна у Вовы, вторая — у знаменитого футболиста, форварда сборной СССР, Давида Кипиани.
— Один билет в Москву на час пятнадцать! — крикнул Вова.
— Паспорт давай!
Вова взял у меня паспорт и попросил передать его в кассу.
— Подожди! А деньги? Деньги возьми! — сказал я.
— Деньги я ей отдам, не волнуйся — сказал Вова. (У меня он денег не взял, когда я начал настаивать, он сочувственно посмотрел на меня и сказал, что я совсем обрусел.)
На самолёт я успел. Летел и думал:
«Министр — это министр, ЦК — это ЦК, а Вова — это Вова!»...
ФЕДОР, РАЗДЕВАЙ!
Думаю, что должен упомянуть и о некоторых привилегиях, которые принесла мне дружба с Народным поэтом.
Как-то, в самом начале работы, мы с Гамзатовым и Огневым приехали на моём «Москвиче» в Дом литераторов пообедать. Пока я запирал машину и снимал щетки, чтобы их не украли, Расул и Володя прошли в ресторан. Меня на входе остановила вахтерша:
— Ваше удостоверение. (В Дом литераторов пускали только по членским билетам Союза писателей, а у меня такого не было.)
— Я шофер Расула Гамзатова, — сообразил я и показал ей щетки.
— Проходите.
Лет через десять, когда приехала итальянская делегация — Софи Лорен, Марчелло Мастроянни, Луиджи Де Лаурентиис, — я пригласил их на ужин в ресторан Дома литераторов.
За эти годы я стал узнаваемой личностью: меня несколько раз показывали по телевизору в «Кинопанораме», фотографии мелькали в журнале «Советский экран». И теперь в Доме литераторов меня встречали тепло и сердечно.
Когда мы все вошли в вестибюль, я сказал вахтерше:
— Это итальянские гости. Они со мной.
— Пожалуйста, пожалуйста, очень рады вас видеть! — поприветствовала меня вахтёрша.
Я повел гостей к гардеробу. За спиной слышу мужской голос:
— Ты чего это пускаешь кого попало? Почему членские билеты не спрашиваешь?!
Я обернулся. К вахтёрше подошел важный мужчина. (Как выяснилось потом, администратор Дома литераторов.)
— Это не кто попало, это гости вот этого товарища, — вахтерша показала на меня.
— Гражданин, я извиняюсь, вы член Союза писателей? — спросил меня администратор.
— Нет.
— Федор, не раздевай! — дал он команду гардеробщику. — Сожалею, но у нас только для членов Союза писателей.
Но тут вахтёрша поспешно громким шепотом сообщила:
— Это — шофер Расула Гамзатовича!
— Что ж ты сразу не сказала?! Здравствуй, дорогой! — администратор крепко пожал мне руку. — Федор, раздевай!
Из книги Георгия Данелии «Тостуемый пьёт до дна»
|
| |
|
|
| smiles | Дата: Понедельник, 14.09.2020, 23:51 | Сообщение # 479 |
|
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 261
Статус: Offline
| Ну, это-ж надо. Я ещё в Союзе при жизни Шолохова слышал об этом. Правда, это были слухи и им никто не верил. Но, правда пробивает себе дорогу. Это будет шок.
Сейчас очень многое открывется и переворачивает всё в голове.
Mikhail Koretskiy
Сказать, что удивлён, это ничего не сказать, но похоже, что это, к сожалению не фейк...... Слышал ранее что-то об этом но не придавал значения и отмахивался от этого..
Дополнение от Tatiana Spektor :"Бар-Селла проделал колоссальную, титаническую работу по расчистке исходного (конечно, отнюдь не перу Шолохова принадлежавшего) текста «Тихого Дона» от привнесённого в него «бригадой» мусора. Он работал много лет и однажды, когда докопался до сути, предложил французскому издательству две книги: отчёт о своих розысканиях и восстановленный им текст романа «Тихий Дон».
Издательство согласилось, но советское (тогда ещё советское) посольство во Франции резко возразило и даже угрожало какими-то карами, так что французское издание так и не состоялось.
Итоговая и гораздо более полная книга Бар-Селлы под названием «Литературный котлован» будет издана в Москве.
Об этом сообщила «Новая газета» (23 июня с.г.) статьёй Николая Журавлева под красноречивым заголовком «Они писали за Шолохова. Самый грандиозный литературный проект ХХ века».
У меня нет сомнения, что книга Бар-Селлы будет переведена на разные языки и станет бестселлером во многих странах, потому что интереснее её вряд ли можно что-либо вообразить.
КРАХ ЛЖЕПИСАТЕЛЬСТВА о Шолохове. Бар-Селла
Мои дорогие корреспонденты! Запаситесь терпением и временем и прочтите этот текст до конца. Не пожалеете! Для меня он нов только в той части, которая НЕ относится к "Тихому Дону". Почему?
Потому что владелец и главный редактор газеты "Новое книжное обозрение" Прохорова (родная сестра миллиардера Прохорова, умница, образованный и в высшей степени порядочный человек, очень сильный полемист и к тому же интересная женщина) в начале текущего года опубликовала в своей газете статью о книге Бар-Селлы. В ней были изложены основные положения этого текста. И было сказано, что книга выйдет в издательстве "Новое книжное обозрение."
И мне стало ясно, что никакое другое издательство в современной России на подобный подвиг не отважится. Ибо это великое, может быть, величайшее политико-культурно-литературное разоблачение последних двух столетий.
Несу читателям сенсацию: лауреат Нобелевской премии в области литературы Михаил Александрович Шолохов «Тихий Дон» не украл!
Он его не украл, а получил в подарок.
Вы заинтригованы, читатель? Это хорошо.
Но не с руки мне так сразу взять и поднести вам эту сенсацию, как сказал бы Бендер, на блюдечке с голубой каёмочкой. Не торопите меня, пожалуйста, а лучше скажите, знаете ли вы, что такое «литературный проект»? Не знаете?
О, в преуспевающих издательствах современной России это секрет Полишинеля. Печатать роман какого-нибудь случайно зашедшего в издательство Иванова, Петрова или Сидорова (тем более — Кацмана, Рабиновича или, скажем, Ицковича) с его именем на титуле там не будут, но рукопись могут взять и даже автору заплатят, только издадут его книгу под другим именем, более угодным, «раскрученным» и сулящим доход в рамках программы, которая и называется «литературный проект».
· Вот как разъясняет эту тему известный писатель Анатолий Гладилин (цитирую его статью в «Панораме» за 23-29 января 2002 г.): «…Фридрих Незнанский за несколько лет успел написать больше, чем самый плодовитый писатель мира Александр Дюма-отец за всю свою жизнь...
Сия загадка так бы и осталась для меня тайной, если б я не издавался в том же издательстве, которое выпускает, примерно раз в месяц, по новому детективу Незнанского. Поэтому в коридоре я видел Незнанского №2, Незнанского №3, Незнанского №4…
· И они обнаружились, когда за дело взялся настоящий Детектив, Лингвист, Литературовед, Исследователь — всё с большой буквы! Его имя — Зеев Бар-Селла.
Возможно, читатель, вы помните это имя. Я уже о нём писал. Правда, давно, шесть лет назад, в статье «Действующие лица и исполнители» («Реклама» № 33, 1997). О нём я узнал тогда из публикации в израильской газете «Вести», перепечатанной затем в трёх номерах нью-йоркской газеты «Еврейский мир».
· Прежде всего — об авторе, человеке явно незаурядном.
Вот что пишет Николай Журавлев: «Тридцать с лишним лет назад я знал его как Володю Назарова. Весьма амбициозного молодого лингвиста, который свои первые статьи, посвящённые древнегреческим текстам, опубликовал в журнале АН СССР ... ещё будучи школьником.
Его первая книга по северокавказским языкам была выпущена им в 26 лет, но пошла под нож, поскольку её выход совпал с отъездом автора на историческую родину его матери…
По отцу он — дальний родственник генерала Назарова, избранного донским атаманом после самоубийства Каледина».
· «Тихим Доном» Бар-Селла, по его словам, занялся, приняв в качестве рабочей гипотезы, что автор романа — это Шолохов. «Задача, которую я перед собой ставил, — писал он Журавлеву, — была чисто академическая: можно ли, не имея уличающих документов, доказать наличие или отсутствие плагиата?
Иными словами: может ли сам литературный текст служить уликой в споре об установлении авторства?
Мой ответ — положительный: может!
Потому что каждое произведение литературы несёт в себе не только неизгладимые черты личности автора (биографические моменты, круг чтения), но и времени, в которое оно было написано».
· Каков же приговор автора «Литературного котлована»?
Не только черты личности автора романа, отразившиеся в основном его тексте, никак не соответствуют личности Шолохова, но и время написания ряда эпизодов, зорко выхваченное исследователем по едва уловимым деталям, официальной версии не соответствует.
Например, первая часть романа писалась определенно до войны 1914 года, то есть когда
Шолохову было… менее девяти лет!
Кто же на самом деле писал роман?
· Исходные установки для поиска подлинного автора «Тихого Дона» Зеев Бар-Селла сформулировал себе так:
· 1. По стилистике подлинного текста автор явно постсимволист и близок к акмеистам. Следовательно, он должен быть их ровесником, а эти последние родились вокруг 1890 года. Значит, надо искать человека, родившегося в это же время.
· 2. Он должен быть родом из области Всевеликого войска Донского, поскольку досконально знает жизнь, быт и историю края и народа.
· 3. Он должен быть хорошо образован.
· 4. Он должен быть литератором, что-то создавшим и публиковавшимся.
· 5. Он должен любить Тургенева и Бунина, что следует из контекста романа.
· 6. Он должен быть белогвардейцем, поскольку жизнь красных, и это очевидно, знает хуже.
· 7. Он должен быть поклонником генерала Корнилова.
· 8. К моменту издания романа (и даже ещё раньше) его не должно быть ни в живых, ни в эмиграции. То есть вторая крайняя дата его жизни должна быть около 1920-1922 гг.
В. Краснушкин
И Зеев Бар-Селла нашёл-таки этого человека!
Это Вениамин Алексеевич Краснушкин, литератор, писавший под псевдонимом Виктор Севский. Он родился в 1891 году в станице Филоновской в зажиточной казачьей семье, глава которой выслужил дворянство. Образование получил в Московском университете.
С 1908 года — профессиональный литератор. Редактировал газету. У него было более тысячи публикаций в местных и центральных изданиях, в том числе роман «Кровавая слава» (1911 г.) и биографическая книга «Генерал Корнилов» (1919 г.) Работая в Петербурге, написал статью «Внук Тургенева» — это о Бунине.
В 1913 году начал писать роман о роковом любовном треугольнике (Степан, Григорий, Аксинья). Но вскоре началась война, и замысел романа расширился, потом - революция, Гражданская война.
В 1920-м автор с незаконченной рукописью романа был захвачен красными в Ростове-на-Дону. Его расстреляли, а рукопись кто-то в ВЧК прочитал и оценил.
· Прежде, чем перейти к судьбе рукописи в недрах органов госбезопасности, заметим, что текстологический и литературоведческий анализ сохранившегося литературного наследия Краснушкина-Севского, выполненный Бар-Селлой, подтвердил, что именно он являлся автором большей части исходного текста «Тихого Дона»: 1-го и 2-го томов полностью, 3-го — более половины, 4-го — нескольких последних страниц...
Остальное дописала подобранная чекистами бригада литературных «негров».
· Зачем им это было нужно?
Если, по Ленину, кухарку можно было допустить к управлению государством, то и в области культуры необходимо было осуществить подобный революционный прорыв.
Согласно теории Ленина, культура всякой нации делится на буржуазную и пролетарскую. Буржуазную культуру — долой, а пролетарскую культуру предстояло создать и поднять на невиданную высоту.
Организованный ради этого Пролеткульт с задачей не справлялся, и тогда ею занялась ВЧК, вскоре преобразованная в ОГПУ («Объединенное Государственное Политическое Управление»).
· Там как раз оказалась рукопись, похоже, уровня Льва Толстого, так что чекистам оставалось только подыскать к ней классово подходящего автора. То, что у него не было и среднего образования — это ничего, это даже было хорошо! Подробнее — почему выбор пал на 18-летнего продармейца Шолохова, кто и как работал над текстом, правя и редактируя его, дописывая недостающее, — об этом, пишет Н.Журавлев, мы вскоре узнаем из книги Бар-Селлы. Подождём её выхода в свет, а пока порассуждаем.
· Я воспринял статью в «Новой газете» и предстоящий выход в Москве книги, разоблачающей Шолохова (причём, уж на сей раз окончательно и бесповоротно), с большим удовлетворением, поскольку давно был уверен, что такой низкий и подлый человек («горький пьяница, хам, завистник, подхалим и антисемит» — по характеристике, данной ему в одной из статей 1997 года в «Рекламе» Ильёй Куксиным) никак не мог быть творцом «Тихого Дона».
Но, как ни странно, и статья Куксина, и моя вышеназванная попали под волну критики, на которую мне пришлось откликнуться новой статьёй под названием «Бог правду видит, да не скоро скажет» («Реклама» № 36, 1997).
По поводу названия этой статьи, заимствованного у Л.Н.Толстого, теперь скажу: ну вот, уже скоро скажет, наконец!
Постфактум говорю спасибо критиковавшему нас уважаемому автору...
По крайней мере, мы — обе стороны — получаем возможность к ней приблизиться. Перечитав теперь старые статьи, нахожу, что подписался бы под ними и сегодня.
· Крушение Шолохова не все воспримут с удовлетворением. Целая когорта высокопоставленных «шолоховедов», многие годы кормившихся прославлением придуманного народного «гения»; подхалимы, толпой вертевшиеся вокруг знаменитой станицы Вёшенской, выискивавшие там прототипов Григория Мелехова и прочих персонажей; искатели и изобретатели рукописей, которых не было; те, кто изображал малолетнего Шолохова вундеркиндом, и те, кто придумал, что он был на десять лет старше, чем значилось в паспорте, чтобы представить его имевшим достаточный для написания шедевра жизненный опыт; сочинители, утверждавшие, что он, якобы, был красным разведчиком в стане белых; поклонники, рисовавшие хулигана образцом нравственности и чуть ли не диссидентом; авторы многочисленных лжесвидетельств и мифов «шолоховедения» — все они могут остаться без любимой темы, а, значит, лишиться кормушки. Огорчены будут и некоторые рядовые читатели...
· Итак, теперь абсолютно ясно, что роман «Тихий Дон» написан отнюдь не Шолоховым и то, что ему досталась Нобелевская премия, можно считать одним из курьёзов ХХ века.
Узнай об этом изобретатель динамита, — перевернулся бы в гробу...
· А как насчёт других творений Нобелевского лауреата?
Хронологически первыми, как известно, были «Донские рассказы» (1926 г.) «Шолоховеды» это выставляли как факт творческой зрелости "автора".
Однако, согласно анализу Зеева Бар-Селлы, для компиляции «Донских рассказов» гэпэушной бригадой сочинителей были использованы именно фрагменты арестованной рукописи В.А. Краснушкина-Севского, причЁм не вполне квалифицированно: некоторые фабулы рассказов, указывает Бар-Селла, немыслимы, поскольку разработаны людьми, не знавшими, например, законов поземельных отношений в области Войска Донского.
· Следующие за «Тихим Доном» книги — «Поднятая целина», «Они сражались за Родину», «Судьба человека» — никак «Тихому Дону» не соответствовали.
Они и между собой, как я писал в 1997 году («Реклама» № 33), не родственны, как будто написаны разными людьми.
А роман «Они сражались за Родину», печатавшийся по главам, так и не был завершён. Можно понять, когда смерть автора обрывает нить повествования.
Так ведь нет, писатель ещё долго и прекрасно жил, резвился и на здоровье не жаловался.
Очень похоже, что кто-то за Шолохова писал эти главы, но потом что-то случилось, и казаку-седоку пришлось спешиться. Оттого и долгое молчание — в том смысле, что, числясь писателем, писательскую продукцию на-гора совсем не выдавал, а только ругался со всех трибун.
· Окончательно я утвердился в несоответствии Шолохова приписываемым ему творениям (не только «Тихого Дона», но и всех прочих), когда после его смерти прочитал в «Литературной газете» большую статью кого-то из шолоховских клевретов, вертевшихся вокруг станицы Вёшенской.
Смысл статьи был таков, что весь мир замер, не слыша более голоса гения из этой всемирно известной станицы, а то, что это был невиданный на Земле гений, можно заключить хотя бы из такого факта, что все замыслы только в голове держал, и писал сразу начисто, — никаких черновиков, никаких записных книжек.
· Подумать только, воскликнул я тогда, Пушкин писал наброски, зачёркивал, переделывал, снова марал и писал заново.
Толстой трудился-мучился, Софью Андреевну извёл бесконечным переписыванием. А Шолохов, выходит, писал легко и сразу, как бы по озарению свыше, мук творчества не ведая и зря бумагу не переводя?
Ну, тут дело ясное: раз не было у Шолохова архива, значит, не он писал, а кто-то другой или другие.
· Это было моё мнение. Теперь обратимся к изысканиям Зеева Бар-Селлы. По его заключению, роман «Поднятая целина», хотя и содержит фрагмент («корниловский мотив»), перешедший из «Тихого Дона», то есть из рукописи расстрелянного В.А.Краснушкина-Севского, написан другим человеком. Его личность тоже установлена — это донской литератор Константин Иванович Каргин.
Кроме текстологической экспертизы, здесь интересна удивительная корреляция, обнаруженная Бар-Селлой и поразившая его — корреляция между датами выхода в свет частей «Поднятой целины» и датами сложной судьбы Каргина.
Публикация «Поднятой целины», как известно, растянулась на долгие годы — с 1932 по 1960. Начинал Каргин на Дону, но во время войны попал к немцам в плен, затем остался на Западе невозвращенцем, то есть как бы «изменником Родины»...
Однако странным образом в 1959 году кто-то с ним договорился, он был прощён советской властью, возвратился домой, и уже через год вышла долгожданная, в течение двадцати лет испрашивавшаяся читателями у Шолохова вторая книга «Поднятой целины».
· В предисловии к книге «Стремя «Тихого Дона» (загадки романа)» Солженицын писал: «Простым художественным ощущением, безо всякого поиска воспринимается: не то, не тот уровень, не то восприятие мира. Да один только натужный грубый юмор Щукаря совершенно несовместим с автором «Тихого Дона»…»
Солженицын не ошибся, но что дивно: даже этот натужный грубый юмор Щукаря не Шолоховым сочинён, этот лауреат всех премий и дважды Герой Социалистического Труда вообще ничего складного написать не мог.
Да если бы и мог, то не пожелал бы: зачем ему самому трудиться, когда с 1923 года у него от ОГПУ полный пансион и обслуга?
Вот что значит Социалистический Труд, которого он аж дважды Герой, потому что ухитрился всю жизнь не трудиться.
· Он не утруждал себя даже подготовкой своих речей...
Вот удивительный документ, обнародованный Бар-Селлой. Это машинописный текст выступления Шолохова на Втором съезде советских писателей. На нём надпись рукой Шолохова: «Л.Ф.Ильичёву, дорогому другу и автору сей речуги, — с поклоном и благодарностью. М.Шолохов.
P.S. Аплодисменты — пополам: мне как исполнителю, тебе — как автору. М.Ш.»
Л.Ф.Ильичёв был секретарём ЦК КПСС, вряд ли он сам писал для Шолохова «речугу», в его распоряжении для этого была большая команда помощников, умеющих писать, но Шолохову, видно, всучили текст выступления от имени Ильичёва, отчего он и посчитал шефа автором.
· Самый впечатляющий сюрприз ждёт читателей в связи с разысканиями Зеева Бар-Селлы вокруг романа «Они сражались за Родину» и в тексте его опубликованных глав.
Кто писал эти главы и почему роман не дописан, не завершён?..
В статье о «шолоховедах» и «шолохолюбах» в «Рекламе» № 7 этого года я высказал такое предположение по этому поводу: «А что, если вдруг выяснится, что публиковавшиеся с 1943 года главы романа «Они сражались за Родину», так и не законченного аж за 40 лет последующего здравствования маститого лауреата, принадлежали не Шолохову, а какому-то, к примеру, работнику фронтовой армейской газеты?»
Как в воду глядел!..
· Но прежде всего посмотрите-ка, читатель, как в отличие от нас читает тексты Зеев Бар-Селла.
Мы читаем быстро и невнимательно, многое при этом не замечаем, а он, присматриваясь к каждому слову, обнаруживает такое, что, собрав это всё вместе, можно было бы издать увлекательную книжку под названием, например, «Занимательное литературоведение».
· Перехожу к его находкам, которые я не поленился проверить по тексту, и кое-что, приведённое в «Новой газете», уточнил.
Персонаж романа «Они сражались за Родину» Звягинцев рассказывает, как в мирной жизни получил от жены удар тарелкой по физиономии, на что вскричал:
«Так-то вы, Настасья Филипповна, показываете свою культурность?»
Настасья Филипповна — так это же из «Идиота» Достоевского!
Какой писатель остановит свой выбор на этом ставшем классическим имени-отчестве?
Никто и никогда!
Мало, что ли, других женских имен?
А если пишет литературный батрак, раб?
Тогда вполне может поглумиться над рабовладельцем. Тот не заметит. Зато потом, подумал раб, подобно пушкинскому Пимену, «когда-нибудь монах трудолюбивый найдёт мой труд усердный, безымянный», заметит он тогда мои пометы, да и поймёт, что то писал другой!
· Ещё один персонаж романа по фамилии Лопахин «шмыгнул в сад. Но едва лишь вишнёвые деревья скрыли его от посторонних взоров…»
Батюшки, Лопахин и вишнёвый сад — так это ведь как у Чехова!
Прозрачно до издевательства.
И опять батрак был уверен, что Шолохов не поймёт.
Ещё там персонаж — старшина Поприщенко. И эта фамилия вписана неспроста: у Гоголя в «Записках сумасшедшего» — Поприщин.
· Помню, в старинных среднеазиатских мозаиках среди замысловатых орнаментов и переплетений нам показывали тщательно замаскированный автограф художника. Делать такое было запрещено и опасно, но мастер всё же оставлял своё имя. И на живописных полотнах мастеров мы нередко видим их полуспрятанные автопортреты.
Вот и тот, кто волей обстоятельств должен был писать за Шолохова, оставлял потомкам свою тайнопись.
Она прочитана! — хочется сейчас ему крикнуть.
· Но кто он? Не буду вас томить, читатель, вот намёк: книга Зеева Бар-Селлы, которая скоро должна выйти в Москве, называется «Литературный котлован». Это название вам что-то говорит? Да, конечно, была знаменитая повесть «Котлован», и жил, очень плохо жил её талантливый автор.
Процитирую из статьи Николая Журавлева в «Новой газете»:
· «Какого мастера такого уровня в то время можно было заставить стать «негром»?
Только такого, у которого настолько туго с добыванием хлеба насущного, у которого перекрыты все пути в литературу, у которого плюс к этому серьёзнейшие неприятности в семье по части репрессий, что он на всё готов. И этому человеку Шолохов по старой и тесной дружбе помогает (по его же словам) освободить сына…
А когда Сталин… советует Шолохову написать очередную эпопею про идущую войну, к кому он мог обратиться за спасением?.. Только к старому другу, с которым они регулярно пили водку, запершись на кухне в квартирке на Тверском бульваре»…
· Речь идёт об Андрее Платонове.
Какая там могла быть у него дружба с Шолоховым, мне непонятно.
Разве что дружба в кавычках.
Принуждение, уламывание непокорного, вплоть до использования для этого репрессивных органов. Шолохов на всё был способен. И Платонов не устоял.
Именно в это время — после всех обрушившихся на него бедствий — его вдруг оценили: он назначается фронтовым корреспондентом, семья получает денежный аттестат, паёк и прочее... Платонову создают условия, и он пишет не свой роман. Сколько успел, сдал заказчику. Умер — и дописывать роман уже было некому.
· Литературный проект по созданию шедевров пролетарской литературы, затеянный в 1923 году чекистами, зачах. Его организаторы и покровители канули в лету, новых энтузиастов для продолжения проекта не оказалось, так что с Платоновым Шолохову пришлось договариваться лично. И замену ему найти он уже не смог.
Дальше — ещё хуже, времена стали меняться, средства принуждения уже не те.
Что же бедному Шолохову оставалось? Правда, он был совсем не беден и «негров» вполне ещё мог просто купить. За деньги или за протекции, поскольку везде имел руку и в самых верхах поддержку.
· В статье Журавлева и в прежней публикации Бар-Селлы никаких сведений не было о рассказе «Судьба человека» (1957 г.), на котором писательская судьба Шолохова завершилась, хотя бражничать ему оставалось ещё 27 лет, и если бы он был действительно писателем, то мог бы ещё большое наследие оставить.
Кто же всё-таки написал «Судьбу человека»?
У меня была догадка, и я высказал её в статье, которую выше цитировал. Вот она: «А что, если рассказ «Судьба человека» был написан, к примеру, писателем Анатолием Калининым, автором близкого по стилю романа «Цыган»? Почему он не мог отдать свою рукопись как взятку ради своего продвижения?»
Эх, провёл бы Бар-Селла сравнительный анализ текстов!
А может, он уже это сделал? Буду ждать его книгу с нетерпением.
· Можно себе представить, какой переполох она произведёт в стране, где ежегодно отмечается День Шолохова и присуждаются премии Шолохова, где каждый школьник его знает, где он уже привычная икона и национальная гордость.
Можно представить также и переполох в Нобелевском комитете, когда снова всплывут свидетельства о подкупе общественных деятелей и давлении советских эмиссаров.
Ведь действия по блокированию Нобелевской премии Пастернаку и приказ советскому послу в Швеции добиваться её присуждения Шолохову исходили из самой высокой советской инстанции - ЦК КПСС (в недавней статье, посвящённой Пастернаку, я цитировал ныне рассекреченные партийные Постановления той поры).
· Так что, грядёт буря. Несомненно. Но за нею — очищение от налипшей лжи.
Сообщение отредактировал smiles - Вторник, 15.09.2020, 00:37 |
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Среда, 23.09.2020, 10:21 | Сообщение # 480 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1549
Статус: Offline
| СЕГОДНЯ в Литве отмечают Национальный день памяти жертв Катастрофы. В памятной церемонии у Панеряйского мемориала традиционно принимает участие президент, высшие руководители страны – и люди, пережившие Катастрофу.
Перед вами история женщины, которая в те дни была младенцем и выжила только благодаря матери и людям, которые прятали их после побега.
– Я родилась в неподходящее время и, как оказалось, в неподходящем месте: 7 июня 1941 года.
И скоро маму с младенцем на руках, а также моих бабушку и отца отправили в гетто, – говорит Суламит Лев (79).
В Шауляе было два гетто и кого куда отправить – зависело от воли полицая. Мама отдала этому полицаю кольцо с руки, чтобы он отпустил бабушку вместе с нами.
А отца отправили в другое...
Надзиратели были местными.
Каждый день мама и все работоспособные рано утром отправлялись колоннами на работу в поле, на бойне, на железной дороге, на аэродроме… Работы были очень тяжёлыми, а люди – полуголодными. Когда в первый день моя мама вернулась после работы домой, где осталась бабушка с ребёнком, она спросила, есть ли что-нибудь поесть – на что бабушка, не успевшая приспособиться к ситуации, ответила: «Я не умею готовить эту нищенскую еду!»
Но она научилась, и очень быстро...
Мы пробыли там 2 года и 3 месяца.
Одной из наиболее лёгких работ была уборка вагончиков, в которых жили немецкие инженеры-железнодорожники. Они расспрашивали маму, кто и с кем остался в гетто, давали ей с собой продукты, что вызывало удивление мамы: «Зачем вы мне это даете? Я же ваш враг!»
Они отвечали: «Мы гражданские, а не военные, и знаем, какое у вас положение».
В других городах уже проводили «детские акции», слухи о них доходили.
Наступил день детской акции и в еврейском гетто в Шауляе. А на чердаке дома, в котором мы жили, была каморка. Там жила немка. Почему немка оказалось в гетто?
Потому что её муж был еврей, и она пожелала разделить с ним его судьбу.
К ней приходил кто-то, то ли из охраны гетто, то ли из полиции гетто, и после его ухода она сказала маме: если можете куда-то спрятать ребёнка – спрячьте!
Меня усыпили.
Мне вообще очень много снотворного давали во время войны, потому что ситуации были разные, когда было важно, чтобы ребёнок не плакал...
Моя мама успела сбегать ещё в один дом, предупредить их. Но им негде было прятать свою девочку, и её с бабушкой привели к нам. И в результате на чердак, на самый верх, спрятали меня, спящую, эту девочку и двух бабушек...
Утром, как всегда, маму погнали на работу. А когда вечером колонну пригнали обратно, по всему гетто стоял стон. Я не могу вам передать, что мне рассказывала мама – это невозможно. Люди рвали волосы на себе: детей в гетто уже не было...
Какой-то старик, встретившийся маме по дороге домой, сказал ей: «Фрау, я видел, как вашего ребёнка забрали».
На самом деле, события развивались так: когда полицаи пришли забирать детей, они увидели люк, ведущий на чердак, и начали прикладами стучать по нему и кричать: «Выходи!». Они не знали, есть ли там кто-то. А там одна бабушка сказала шепотом моей: «Есть драгоценности, откупимся». Она была из очень богатой семьи.
Моя бабушка отказалась, но у той нервы не выдержали, она открыла люк и спустилась со своей внучкой Авивой. Их и забрали…
В Шауляйском гетто остались трое детей, а до этого были сотни.
Мама искала возможность бежать. Ей помогало то, что она была непохожа на еврейку, за оградой гетто она снимала нашивку с шестиконечной звездой и, если останавливали, представлялась портнихой. Искала связи с людьми, которые старались помочь – такие были.
Но как выйти из гетто?
Был учитель гимназии Антанас Маргайтис. Он должен был, когда колонну гнали на работу, ждать нас на телеге в определённом месте. В тот день меня опять усыпили, и мама ремнями привязала меня к телу. Поверх на ней было надето большое пальто и деревенский платок. А бабушку взяла за руку и повела с собой. Была осень, затемно, и они прошли в единственном месте, где было мало полицаев...
А потом смогли отделиться от колонны и заскочить во двор, где ждала телега. Оттуда Маргайтис увёз нас к крестьянам, где мы и стали жить, помогая им по хозяйству.
Суламит Лев
Я начинала уже говорить – и, конечно, на идише. Хозяйский сынок, который был бандитом, из-за этого однажды странно на меня посмотрел, но мама сказала ему, что это – немецкий.
Отец мой сбежал из другого гетто и однажды он выбрался к нам из леса, и тут хозяева прибежали предупредить, что к дому идут полицаи. Что делать? Отец быстро – на чердак. И вот они сидят, выпивают, с мамой разговаривают, а потом один из полицаев спросил: «Деточка, а где твой папа?» И я, ребёнок, показала туда – наверх, в направлении чердака. Но он понял так, будто папа ушёл к Господу Богу… «Ой, бедненькая!» – и погладил меня по голове...
Мы меняли места, последним был монастырь в имении Вайгува, которым руководила Мария Рустейкайте. Там мне сменили имя на Марите Казлаускайте – и если бы после войны мама через суд не восстановила мои документы, я могла так и остаться с этим именем.
А в 1945 году в парк, где стоял монастырь, ворвались советские танки: шли большие бои за Шауляй, город переходил из рук в руки.
Монашки попрятались, они боялись русских так, что их трясло от ужаса. Но моя мама только этого и ждала.
Когда из танка вылез мальчик, молоденький и закопчённый, она к нему подбежала, начала обнимать и целовать. И спросила, есть ли среди них евреи? На что мальчик ехидно улыбнулся и сказал: «Евреи в Ташкенте воюют».
ЭТО было первое приветствие от советского солдата. Антисемитское. Так им вправляли мозги.
Для мамы их приход значил: свобода! Ведь с 1-го июля 1941-го до 3-го октября 1943 года мы были в Шауляйском гетто.
Но моего отца они потом посадили на 25 лет.
А маму таскали на допросы в КГБ. Видно, хотели ей какое-нибудь дело придумать: как это столько погибло, а вы остались живы, может быть, вы с немцами сотрудничали?..
У меня сейчас есть документ от властей Литвы, что никаких претензий они к отцу не имеют, он чист перед ними.
Мы были в Израиле, ездили в «Яд ва-Шем». Стояли у той доски, где золотыми буквами написаны имена Антанаса Варгайтиса, который тогда нас на телеге вывез в деревню к своим людям, и Марии Рустейкайте, что нас в монастыре укрывала.
Так нас судьба свела.
А ведь это – только то, что на поверхности.
У моей бабушки много родственников было, о которых мы даже не знаем. Когда говорят, что жертв шесть миллионов – это неверно, на самом деле жертв больше. Разбиты целые семьи, в которых каждый мог иметь сестёр и братьев.
Нас много по всему миру, кто уцелел, но у каждого своя рана, и она по сей день кровоточит...
Анна Русинова, «Детали».
|
| |
|
|
|
