Дата: Суббота, 26.09.2020, 07:19 | Сообщение # 481
Группа: Гости
«В советском гастрономе таких костей не было»
Я родилась в Советском Союзе. Наверное, в каком-то смысле мне повезло, потому что это была привилегированная семья, с доступом к распределителю и деньгами на поход на рынок, бытовых проблем, многим знакомым, не испытывавшая. И всё равно бабки водили меня в Березку на Большой Грузинской (или Малой, 40 с лишним лет прошло) смотреть на мясо. Правильно разрубленное, выложенное на витрину не уродскими комками неизвестно чего, но антрекотами, стейками, бараньими рёбрышками, филеем, толстым краем и грудинкой. - Это мясо, фишеле (fischele - ласковое обращение на идиш "рыбка", устар.). Мясо – это вот это, - наставляли меня бабки под подозрительные взгляды охранников мясного изобилия: валютные чеки чтобы войти, у нас были, но чтобы покупать – нет. - А в магазине? – любопытствовала фишеле. В магазине – мы о центре Москвы и конце 70-х - что-то тоже было. Кости, к примеру. Похоже, что все сельскохозяйственные животные рождались исключительно как кости. Загадка костей была также непостижима, как секрет картофельной кожуры – если кто-то её ел, куда делать картошка? Вот и кости тоже… Они сами собой зарождались? Уже почти столько же, сколько я прожила в СССР, я живу совсем в другом месте – с точки зрения мяса, радикально другом. Роскошный, выдержанный (это же надо специально выдерживать в правильных условиях) стейк является предметом шаговой доступности. Что значит, что нет стейка в 5 минутах ходьбы, не езды даже? А если понадобилось? А если душа попросила? А если в 3 часа ночи? Без такого нельзя оставаться – это противоречит ценностям гуманизма. Нет, мои бабки, светлая им память, ничего не знали о мясе, даже походы в продуктовую Березку не спасали. Ни о вилтширской свинке, у которой при жизни было много игрушек и грязи, ни о норфолксом гусе, мечте Паниковского, ни о счастливой курице, ни о новозеландском барашке, ни о короле мясного царства, чёрном Ангусе с шотландских пастбищ. Свежее и выдержанное, разделанное так, что даже Книга о Вкусной и Здоровой пище под редакцией тов. Микояна должна захлебнуться слюной, на все случаи жизни, на любой вкус. Да, на континенте умеют готовить. А у нас не то, чтобы очень – если, конечно, мы континенталов не завезли вместе с их рецептами и умелыми ручками.. Извинение, оно же объяснение, простое. Нам не надо. Мясоед на Острове находится в раю. Хватай и жри, гриля хватит, это требует лишь medium raw (полусырого вида). Кости, которые во времена моего советского детства были всюду. Вы пробовали их достать на Острове?! Нету костей. Что, все эти твари, которых мы едим, рождаются уже разделанными? Это чудо генетики, что ли? Кости где, я вас спрашиваю?! Что, кто-то изобрёл машину времени типа конвейер? Кости продаются в единственном супермаркете, Morrison (сеть супермаркетов в Лондоне), если соседи интересуются. Не всегда – кости быстро раскупают. Вот и сегодня костей не было. Кости – дефицит. Для получения костей надо выстраивать персональные отношения. - Что, совсем костей нет? – прокричала я из-под маски. Вот же чёрт, как теперь делать расстроенное лицо, если лица больше не видно? - Есть, но только в промышленной упаковке. Сегодня привезли, мы ещё на расфасовали. В промышленной упаковке хотите? Промышленная упаковка значит килограмма четыре как минимум. - У вас, наверное, много собачек, моя дорогая? – вежливо, надо же поддержать дискуссию, интересуется мясник, приклеивая штрихкод. - Да, очень, - соглашаюсь я, чтобы его не расстраивать. – Целый табун. Собачек у меня нет. У меня котики. Котик, даже самый оголтелый, жрать говяжью кость хочет, но не может. Зато из богатых, роскошных костей получается отличный бульон. Не из 4 кг, конечно. Что делать с остальными? Соседям, что ли, отдать, у них как раз собаки? Даром что дефицитные кости у нас, скажем так, не то, чтобы финансово обременительны. - Мы можем положить их в морозилку, - мясник пытается быть полезным – или это его шотландская кровь, отвечающая за жадность, к голове прилила. – На чёрный день. У всех коронавирус – а у нас кости. М-да, новый морозильник, что ли, купить?.. Но теперь я, наверное, единственный человек на Острове, у которого есть мороженые кости. Как в советском гастрономе. Всё на круги своя возвращается. Хотя и на новом витке исторической спирали. В советском гастрономе таких костей не было. Такие кости даже бабки мои могли бы одобрить. Роскошь, роскошь, а не кости. И дефицит.
Дата: Вторник, 13.10.2020, 09:20 | Сообщение # 482
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 339
Статус: Offline
Эдуард Тополь: "Меня евреем сделали пацаны в Полтаве". Интервью по субботам
Когда-то в разговоре с другом Александр Дюма-старший сказал: "Посмотрите на мои руки. Эти руки за десятки лет каторжного труда написали тысячи страниц рукописей романов, пьес, дневников. Это руки не аристократа, но раба". Современные писатели пишут тексты на компьютере, но от этого их труд не становится легче. Человек, написавший более сорока книг, пьес и киносценариев, покоривший Америку и Европу, а ныне проживающий в Нетании - мой сегодняшний собеседник, писатель Эдуард Тополь.
- Эдуард, у меня есть вопрос, который я не могу не задать. Недавно один известный литератор впал в кому. А когда он из неё вышел, то сообщил всему свету, что Бог есть. Вы, как человек, который тоже побывал Там, что можете сказать по этому поводу? - Могу сказать: наконец-то! Слава Богу! Барух Ата Адонай! А то ведь всё человечество тысячи лет гадало: есть Бог или нет? А теперь мы имеем авторитетное свидетельство известного и всезнающего литератора-антисемита, и просто гора с плеч! Правда, почему-то этот литератор не описывает свою встречу с Господом. Я думаю, что если бы он Его встретил, то рассказал бы о ёпоподробнее. Ведь всем хочется свидетельств, доказательств, деталей встречи. А не просто: раз врачам удалось спасти этого литератора, то только благодаря личному вмешательству и отеческой заботе о нём самого Всевышнего. У меня, например, была остановка сердца. Но через сорок секунд меня отправили обратно, не удостоив аудиенции. - То есть с Богом вам встретиться не удалось. А как по-вашему - судьба существует? - Конечно, существует. Она вся на руке написана. У меня в сорок восьмом году в городе Полтаве был такой случай. Я шёл из школы, и ко мне подошла цыганка. В то время как раз через Полтаву проходил цыганский табор. А тогда, если табор появлялся в городе, то сразу возникали слухи: там вещи пропали, там скотина исчезла. Говорили, что и дети тоже. И вот молодая красивая цыганка подошла ко мне и предложила погадать. Взяла руку, посмотрела и говорит: "Жить ты будешь за океаном, будет у тебя две жены, двое детей…". В этот момент мама подскочила, схватила меня за руку и утащила домой. - И самого интересного вы не узнали. - Она прочла главное. - Но про ваши литературные достижения она сказать не успела. - Да, но и так ясно: судьба пишется сверху, а человек проживает свою жизнь соотносительно с ней или не соотносительно. Всё, что я смог сделать в своей жизни, а это несколько десятков книг, изданных в шестнадцати странах, я сделал потому, что там, наверху, мне дали такую возможность. Мне подарили литературные способности и достаточно длинную, насыщенную событиями жизнь. То есть мы работали совместными усилиями.
- Мне кажется, вы с самого начала знали, что станете писателем. Ведь вы начали публиковаться в очень юном возрасте, вы сознательно выбрали этот путь?
- Да, ничего другого я не хотел. При этом я уверен, очень важно, кем человек себя считает. Во сколько он себя ценит, столько он и стоит.
- Это очень сложно. Объясните проще.
- Я не имею в виду деньги. Деньги в данном случае не имеют никакой ценности. Не один великой художник умер от голода. И всё-таки каждый человек знает свою истинную стоимость. Не финансовую, а ценностную. Всё, что я делаю, — это для того, чтобы доказать, в первую очередь, себе, что я это могу.
- То есть вы бросаете себе вызов, ставите перед собой challenges.
- Да, именно challenges. Это и вызов, и испытание. В русском языке нет точного перевода. Понимаете, после сорока книг, вышедших на многих языках, я могу считать себя профессионалом своего дела. И я знаю, чего я стою. Но вот сейчас, в связи с развитием интернета, резко упало количество печатных книг, а возросло количество пиратских электронных версий.
- Не только пиратских. Я лично скачала вашу книгу за три с половиной евро.
- Вы деньги заплатили? Я в первый раз встречаю человека, который платит деньги за электронную книгу. Обычно люди деньги не платят, а скачивают бесплатно. Поскольку считают: зачем платить, когда можно не платить! И однажды я выступил в печати с открытым письмом, в котором объяснял, что в таком случае писателей в России вообще не останется, потому что они не смогут прожить, если их книги не покупают, а воруют. Знаете, что я услышал в ответ?
- Наверное, хамство какое-то.
- Не какое-то, а вполне определенное: "Ты, жидовская морда, скажи спасибо, что мы тебя даром читаем!"
- Ну, про жидовскую морду вы услышали достаточно рано. Так что это не должно было стать для вас каким-то необыкновенным открытием.
- Да, евреем меня сделало не то, что маму мою звали Саррой, папу Хаимом, а я при рождении получил имя Эдмон Топельберг. Меня евреем сделали пацаны в городе Полтаве, на улице Фрунзе, когда напали на меня, повалили на землю, сели сверху, тыкали лицом в землю и орали: "Ты нашего Христа распял, жидёныш!". Это и было посвящение в еврейство, которое я пронёс через всю жизнь. И мне приятно, что буквально в эти дни один из моих романов вышел в Киеве на украинском языке. Таким образом я завершил круг – от мальчика, который, лёжа на украинской земле, глотает слёзы и песок, до автора, чьи книги они читают на своей украинской мове.
- И эта тема еврейская присутствует практически во всех ваших романах. А вы не стеснялись своего еврейства?
- Не только во всех присутствует, но есть и несколько романов, этой теме специально посвященных: "Любожид", "Русская дива", "Римский период", "Московский полет", "Элиана – подарок Богу" и, наконец, "Юность Жаботинского". Хотя в 15 лет, когда я писал стихи и мнил себя поэтом, я взял русский псевдоним, я никогда не прятал своего еврейства, а, наоборот, порой даже щеголял им. И при этом постоянно, особенно в юности, ощущал на себе это клеймо... Например, я дважды поступал на филфак в Азербайджанский государственный университет, на вступительных экзаменах написал сочинение в стихах, но меня всё равно не приняли только потому, что я Топельберг. И это был позор на всю нашу улицу, потому что бакинская улица всё знает.
- Одну секундочку, я запуталась. Вы после Полтавы вернулись в Баку?
- Да, я родился в Баку, потом родители бежали от немецких бомбежек в Сибирь, а потом папа получил назначение на работу в Полтаву. А позже я вернулся в Баку, жил с дедушкой и бабушкой и заканчивал школу. Помню, была такая история. После того, как меня провалили на вступительных экзаменах, к нам во двор пришла молодая красивая девушка. Это был невиданный случай: юная азербайджанка ищет еврейского мальчика! Целая свита соседей повела её по лестнице на второй этаж, где мы жили. Оказалось, что это дочка декана филологического факультета Азербайджанского университета, которую отец послал специально, чтобы пригласить меня к себе в гости. Это был шок. Бабушка выстирала мою единственную нейлоновую рубашку, брат почистил парусиновые туфли зубным порошком, сам я пошёл в парикмахерскую привести себя в порядок. В общем, в семь часов вечера я стоял у входа в роскошную квартиру профессора. Там уже был накрыт стол: чай, фрукты, пахлава. Всё с восточным размахом... И вот сидит профессор, похожий на актёра Этуша. Он предложил мне сесть, а дочку отправил на кухню – женщина не должна сидеть рядом с мужчинами. И весь вечер мы читали друг другу свои стихи. Я, мальчишка, который только что закончил школу и провалился на вступительных экзаменах, и он, уважаемый профессор, аристократ, закончивший Сорбонну. Он обещал, что на следующий год я обязательно поступлю. И, тем не менее, на следующий год меня снова не приняли.
- Почему?
- Потому что все дочки министров должны были куда-то поступать. Ну не на физику же им идти! Поэтому они все поступили на филологический факультет, для меня места не осталось. Потом я поступал в Ленинградский университет, меня опять не приняли. И во ВГИК с первого раза тоже не приняли. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, может быть там, наверху, мне специально не дали поступить и отправили в армию для того, чтобы в итоге я поступил в лучший вуз страны – во ВГИК. Который я успешно закончил, но никто ни разу не спросил у меня диплом. Даже не знаю, где он теперь. Но к тому времени я уже прошел сильную школу журналистики, в свои двадцать с небольшим я уже вёл отдел сатиры и очерка в старейшей республиканской газете "Бакинский рабочий". Поэтому всё, что делается, - это неспроста.
-Вы стали не только профессиональным журналистом, но и профессиональным сценаристом. А потом вообще решили уехать из Советского Союза в Америку, чтобы стать писателем. Это тоже был своего рода вызов? - Да, был. К этому времени у меня уже вышло семь фильмов, пьеса шла в театрах Москвы и Вильнюса. Я был востребованным сценаристом. Но мне исполнилось сорок лет, и я себе сказал: или сейчас, или никогда. - А зачем? Почему вы не могли писать романы, будучи советским гражданином? - Вам это трудно понять. Вы никогда не ощущали того, что называлось "советская власть". Это нужно испытать на себе. Вот, скажем, такие книги, как "Красная площадь", "Русская дива", "Чужое лицо", "Журналист для Брежнева", - там рассказано многое о советской жизни. И на читателей это производило впечатление именно тем, насколько эмоционально и достоверно была показана советская империя и как живёт и чувствует человек, находясь под прессом КПСС. Я мог жить сытно, но ведь жизнь не измеряется количеством икры с блинами. Там нельзя было оставаться, если ты себя считал личностью, а не ремесленником. Тем более, если появился шанс легально уехать. Мне такой шанс представился, и я, по сути, вытянул лотерейный билет. Из-за того, что я был прописан в Баку, мне не чинили препятствий, я смог покинуть СССР. - Вы уезжали по израильской визе? - Да. Сестра моя, с которой мы выезжали вместе, поехала с дочкой в Израиль, а я отправился покорять Америку. - Удалось? - Во всяком случае, если мои книги были в списке мировых бестселлеров, если на Пятой авеню с одной стороны во всю витрину Barnes and Nobles, крупнейшей сети книжных магазинов Америки, был выставлен мой роман "Чужое лицо", а с другой стороны, в Skribner’s, а это было очень престижное в то время издательство, был в витрине мой "Красный снег", то я думаю, кое-чего я достичь сумел.
- А что чувствует человек, чьи книги выставлены в витринах двух крупнейших книжных магазинов, да ещё в центре Нью-Йорка? - Он чувствует себя ужасно, потому что в тот момент было некому его сфотографировать.
- Вы были один? - Да, в тот момент рядом не было никого, кто бы мог разделить со мной эту гордость. - Почему? - Потому что все друзья, все те, кто мог порадоваться за меня, остались в СССР, в прошлой жизни.
- Вам было тяжело? - Ну, что значит тяжело? Рабочий момент, всё нормально. Я сел работать дальше. - А почему ваши книги стали так популярны в Америке? - Они стали популярны не только в Америке, но и в Европе, Японии, Австралии... Я думаю, что успех был в первую очередь потому, что у меня кинематографическое образование и опыт работы в кино. Поэтому мои книги, особенно первые, написаны, как развернутый сценарий, в жанре детектива, для широкого читателя. Первый тираж "Красной площади" в мягкой обложке был пятьсот тысяч экземпляров, и он разошёлся за один месяц! Это и был первый успех. - А как это случилось?
- В то время я жил на пособие по безработице, на границе Бронкса и Манхеттена. Нищенский пуэрториканский район, время депрессии, очереди за пособием по безработице растягивались на три часа. Каждый четверг в восемь утра я шёл, занимал очередь, и к одиннадцати получал свой чек. И вот как-то рано утром, пока я ещё не успел выйти из дома, раздался звонок: "Мистер Топол? Вас беспокоит вашингтонский корреспондент лондонской газеты "Тайм". Я буду в Нью-Йорке через полтора часа, и мне нужно с вами встретиться". Я говорю: "А что такое?" Он отвечает: "Как, вы не знаете, ваш роман The Red Square вышел два дня назад в Лондоне, и он уже в списке бестселлеров, мне дали задание взять у вас интервью". А я об этом ещё не знал и так растерялся, что сказал: "Я не могу вас принять раньше двух часов дня". Это была глупость с моей стороны…
- Почему?
- Потому что я получил свой чек, пошёл в русский магазин, купил на все деньги икру, какие-то деликатесы, фрукты. И когда он прилетел, у меня дома был полный стол. А надо было, чтобы он постоял со мной в очереди безработных и там взял у меня интервью! Вот это был бы журналистский "фитиль"!
- Куда же подевался ваш журналистский инстинкт? - До сих пор не могу себя простить! В течение всего трёх месяцев эта книга вышла во всей Европе, стала официальным мировым бестселлером. - А как это произошло? Вы, никому не известный литератор из СССР, приехали покорять Америку. И вас там ждали?
- Никто меня не ждал. В то время приехало достаточно много амбициозных авторов, которые мечтали состояться на Западе. Я со своей рукописью "Красной площади" пешком обошёл в Нью-Йорке двадцать восемь издательств. И все присылали мне вежливые письма: "Good luck with another publisher"... Потому что эту рукопись, написанную по-русски, они отправляли на рецензию за сто долларов какому-нибудь эмигранту 1916-го года разлива. Но не мог же он рисковать заработком постоянного рецензента русских рукописей и рекомендовать издателю купить роман, перевести на английский и издать – а вдруг книга провалится? Но потом в лице европейского издательства "Посев" появился так называемый "литературный агент", они отправили рукопись маленькому британскому издательству "Квартет", где редактор-шотландка читала по-русски. И за три тысячи долларов "Квартет" купил и "Красную площадь", и "Журналиста для Брежнева".
- Это были большие деньги по тем временам?
- За два романа, которые стали бестселлерами? Нет, это были гроши. Тем паче, "Посев" взял себе 25%. - И что было дальше? - А дальше умер Брежнев. Буквально назавтра, после того, как "Квартет" купил "Красную площадь", где было сказано, что после Брежнева генсеком станет Андропов. Все советологи мира писали тогда, что преемником будет Устинов, Громыко или Романов, и только в "Красной площади" была изложена подковёрная борьба за кремлёвскую власть, которую вёл Андропов... Издатель понял, что эту книгу нужно выпускать срочно, он взял трёх переводчиков, и буквально через десять дней эта книга вышла в Великобритании в твёрдой обложке, а затем в Америке в мягкой, и дальше разошлась по всей Европе.
- То есть вы оказались в нужном месте в нужное время. - Так совпало.
- А откуда вы знали, что происходит в среде советской партийной верхушки? - Ещё во время учебы во ВГИКе я был разъездным корреспондентом "Комсомольской правды" и "Литературной газеты", ездил по стране и знал изнутри, как устроена советская реальность. Она была инертна, она годами не менялась, структура была статичной. Эта пирамида партийная, эти пайки, дачи, съезды, жаргон, социальные отношения – они оставались неизменными в течение многих лет. И я описал всё это в своих книгах. Конечно, в США и до меня были создатели лихо закрученных по фабуле произведений, но я сумел именно в этом популярном жанре донести до массового читателя специфику жизни советских людей на разных социальных уровнях.
- А после выхода в свет этой книги вам не угрожали расправой, не пытались запугать?
- Ну, обещали поначалу. Но до дела не дошло. Тогда у КГБ были более важные фигуры, которых им нужно было запугать или ликвидировать.
- А вам не кажется, что беллетристика, так же, как и журналистика, кстати, — это очень неблагодарный жанр? - Почему? Меня и сейчас приглашают в разные города на встречи с читателями, и там люди обязательно приносят на подпись мои книги, изданные даже тридцать лет назад. То есть люди везли мои книги с собой в эмиграцию и до сих пор их читают. А вообще, однажды, когда я написал открытое письмо российским олигархам, меня позвал на свою передачу Владимир Соловьев. И он спросил примерно так же, как и вы: "Неужели вы думаете, что вас будут читать через двадцать лет?". Я ответил: "Посмотрим". И вот, прошло двадцать лет, даже больше. Мои книги до сих пор читают, издают, экранизируют. Жаль только, что Соловьеву я не могу об этом напомнить, потому что уже много лет не подаю ему руку.
- Если вы сами перешли к этой теме, то я хотела бы вас спросить про это письмо, которое вы написали российским олигархам-евреям, и которое наделало тогда столько шуму. Зачем вы его написали?
- Это был девяносто восьмой год, дефолт. Я тогда в очередной раз оказался в Москве, гулял по городу и был в ужасе от того, что видел. Страна рухнула буквально в один день, люди были в отчаянии, толпы штурмовали закрытые железные двери банков, огромное количество богатых людей потеряли всё в одночасье, люди кончали с собой, кто-то прыгнул с моста в Москва-реку. Это был кошмар. Я это видел своими глазами. И как-то утром я проснулся как от толчка - почувствовал, словно кто-то диктует мне текст. И за сорок минут написал ту статью. К тому моменту у меня уже была достаточно длинная история отношений с Березовским, мы с ним обсуждали эту ситуацию с дефолтом.
- Вы обсуждали ответственность еврейских олигархов перед русским народом?
- Я говорил и написал о том, что меня не интересует, как они заработали свои деньги. Но когда-то на горе Синай наш народ подписал с Господом Богом договор о том, что десять процентов всех доходов нужно отдавать голодным и нищим. И вот сейчас русский народ рухнул в голод и разруху, и ваша обязанность отдать десять процентов людям, которые находятся в отчаянном положении. Ведь это уникальный шанс продемонстрировать России своё отношение, поднять у русских нашу репутацию.
- Но жадность оказалась сильнее. Что вам на это ответили?
- Началась травля. Причём оттуда, откуда я не мог этого ожидать – из эмигрантской прессы. Полосы газет, посвящённые обливанию меня грязью, коллективные письма: "Мы статью Тополя не читали, но…" и всё подобное. Особенно старалась главная американская русскоязычная газета, которая до этого печатала все мои романы. Потом я узнал, что это был личный заказ Березовского, он хозяину газеты заплатил пятьдесят тысяч долларов за эту кампанию.
- Он заплатил очень высокую цену, и не только деньгами. А почему вы решили в Израиль переехать? Всё-таки, поменять Майами на Нетанию – это ещё один вызов, который вы себе бросили.
- Да, я всю жизнь себя испытываю. Приехать из Баку в Москву, закончить ВГИК, вытребовать себе свободный диплом и без копья в кармане ночевать на московских вокзалах до тех пор, пока "Мосфильм" купит мой сценарий. Приехать в США, зная по-английски тридцать слов, и стать автором мировых бестселлеров. Вернуться в Россию, где экранизировали мои книги так, что мне пришлось снимать с титров свою фамилию, и взять власть в свои руки - стать продюсером и режиссёром и сделать фильм "На краю стою", который собрал несколько премий международных фестивалей и – единственный – был трижды в праймтайм на Первом канале. А приехать в Израиль с молодой красивой женой – это не испытание? И сделать то, чего никто не делал, - написать первый в литературе роман о сионисте - это был тоже challenge. Кстати, я считаю, что Господь Бог не стал меня задерживать у себя именно потому, что я ещё не закончил свои дела на Земле.
- Вы имеете в виду эту книгу?
- И эту, и следующие. Потому что "Юность Жаботинского" - лишь первый роман из серии книг про сионистов.
- А как это получилось, что в Израиле не написано книг о Жаботинском?
- О сионистах нет ни одного романа. Есть биографии, исследования, докторские диссертации. Романов нет. Я поставил перед собой цель написать серию романов о выдающихся сионистах: о Трумпельдоре, Дизенгофе, Шамире, Бегине, Голде Меир и других основателях Израиля. Их именами у нас названы улицы, но молодёжь, даже израильская, почти не знает, кто они такие, как жили, как стали сионистами и создавали наше государство. А это такой захватывающий материал! Это такие истории – Штирлиц отдыхает!
- Вам работы хватит до ста двадцати.
- И даже больше, если найдётся инвестор или филантроп, который поможет реализовать этот масштабный проект, позарез нужный еврейской молодёжи во всём мире.
Дата: Пятница, 06.11.2020, 12:54 | Сообщение # 483
настоящий друг
Группа: Друзья
Сообщений: 750
Статус: Offline
Советский боксёр Андрей Борзенко, будучи узником концлагеря Бухенвальд, смог провести блестящий поединок против немецкого чемпиона в тяжёлом весе по имени Вилли.
Борзенко стал прототипом главного героя популярной книги «Ринг за колючей проволокой», автором которой являлся Г.И. Свиридов.
Стоит отметить, что бывший заклюённный Бухенвальда был чемпионом по боксу среди южных республик в 1939 г. Впервые с Андреем Борзенко писатель познакомился на первом послевоенном чемпионате. Тогда он приехал на соревнования в качестве боксёра команды, в которой кроме него находились ещё узбек и немец. В результате, именно немцу удалось дойти до финала и выйти на ринг против Борзенко. Когда начался поединок, Свиридов исполнял роль секунданта немца. Интересен факт, что на тот момент писатель ничего не слышал о бывшем боксёре-заключённом, победившем в концлагере немецкого чемпиона. Уже в начале поединка Борзенко стал в жёсткой форме боксировать против своего оппонента. Он буквально избивал несчастного немца, который 9 раз оказывался в нокдауне. Свиридов тогда не мог понять, почему Борзенко с такой агрессией дрался с его товарищем по команде... И только после окончания чемпионата по боксу, Георгий Свиридов понял причину такой агрессии со стороны Андрея Борзенко и узнал, что в его карьере были 80 выигранных боёв, проведённых в концлагере. Большая часть поединков проводилась против немецких спортсменов...
В ряды Красной армии Борзенко уходил уже в качестве мастера спорта по боксу в тяжёлом весе. Через месяц в одном из сражений он был ранен в ногу, а ещё позже получил ранение в руку. Однако травмы оказались совместимые с несением службы, ввиду чего он продолжил защищать Родину от немецких оккупантов. В сентябре 1941 г. Андрей получил ещё одно ранение, потерял сознание прямо на поле битвы и в результате был взят в плен... Оказавшись в немецком концлагере Шталанг, он дважды совершал побег, но каждый раз его находили и отправляли обратно в лагерь. Позже Андрея вместе с другими заключёнными отправили в печально известный концлагерь Бухенвальд... Однажды один из уголовников ударил Андрея дубинкой, желая поторопить его на построение. Однако Борзенко тут же отправил своего обидчика в глубокий нокаут. После этого случая никто из уголовников не решался избивать русских заключенных.
В выходные дни уголовники обычно организовывали на потеху немцам боксёрские турниры. Как правило, именно лидеры касты чаще выигрывали в боях, поскольку значительно лучше питались. Победителям доставалась лишняя пайка хлеба, а проигравших узников просто увозили в крематорий. На тот момент советский спортсмен познакомился с голландским тренером по боксу – Гарри Мительдором, который также находился в концлагере. В очередные выходные должен был состоятся традиционный боксёрский поединок. Первым на ринг вышел немецкий экс-чемпион Гамбурга по боксу, посаженный в концлагерь за неоднократные разбои и убийства. Выйти против огромного разбойника, вес которого превышал 100 кг, не изъявлял желания ни один из заключённых. Видя это, немецкие надзиратели решили вручить победителю не только буханку хлеба, но ещё и банку тушёнки... К рингу подошёл Борзенко с тренером и сказал о желании боксировать с немцем. После этого на заключённых надели перчатки и объявили о начале поединка. Лысый немец, голова которого была усеяна шрамами после уличных драк, сразу ринулся на советского боксёра. Он хотел нанести один мощный удар и отправить соперника в нокаут... Однако его плану не суждено было сбыться - Андрей мастерски отбивал все атаки противника,хотя был легче своего оппонента килограмм на 20... Громила начал клинчевать и даже пару раз ударил советского спортсмена локтем, однако судья «не замечал» этого. Надзиратели и прочие сотрудники концлагеря начали делать ставки на немца думая, что тот рано или поздно нанесёт сокрушительный удар по русскому, но первый раунд так и не выявил победителя... С первых секунд второго раунда немец начал стремительную атаку на Борзенко. Не достигнув успеха, он ударил советского боксера в пах, после чего тот согнулся от нестерпимой боли. Лысый уголовник бросился добивать соперника, несмотря на возражения его тренера. Рефери оттащил немца в сторону и подождал пока Андрей займёт стойку. Как только судья разрешил продолжить бой, Борзенко приблизился к противнику ипровёл «двойку», ударив левой в печень и правой в челюсть. В следующую секунду немец уже лежал в глубоком нокауте. Большая часть публики начала аплодировать советскому боксёру, включая и надзирателей концлагеря... После этого Андрей провёл ещё немало боёв, одерживая в каждом из них уверенные победы.
Со временем, по просьбе коменданта концлагеря, в Бухенвальд был приглашён чемпион Германии в тяжёлом весе среди войск СС и Вермахта Германии – Вилли. Этот бой должен был стать настоящим событием и рассматривался как сакральный поединок между нацистским и советским солдатом. По регламенту спарринг должен был продолжаться 6 раундов по 5 минут каждый. Посмотреть на противостояние русского с немцем пришло всё высшее руководство. Интересен факт, что судьёй был сам начальник концлагеря. Ровно в 18:00 прозвучал гонг и бой начался... Высокий и крепкий немец бросился на Андрея, работая обеими руками одновременно. Изначально советский боксёр ставил блоки, убегая от атак противника. Зал неистово поддерживал Вилли аплодисментами и громкими криками. Во втором раунде оба спортсмена равномерно обменивались ударами, хотя немец был заметно активнее, чем на старте боя. Борзенко удавалось ловко уходить от ударов Вилли, бегая по периметру ринга. В третьем раунде, немец сбавил темп, решив выждать подходящего момента для нанесения решающего удара. В четвёртом раунде, Вилли стал использовать локти, нанося ими удары по голове советского боксера. Естественно рефери не собирался останавливать бой, а только делал замечания своему соотечественнику. Однако когда рассвирепевший немец очередной раз услышал от судьи замечание, он ударил его, после чего тот потерял сознание... Затем немец ринулся на Борзенко, забыв о защите своей челюсти. Наш боксёр, слегка присев и сделав резкий выпад вперёд, нанёс левой рукой удар в челюсть соперника. Через миг Вилли находился в глубоком нокауте рядом с рефери. В зале воцарилась полная тишина. Тренер подозвал к себе Андрея и вместе с ним удалился к заключённым. Все узники концлагеря быстро разбежались по своим баракам, опасаясь того, что униженные надзиратели откроют по ним огонь. До сих пор остается загадкой, почему нацисты не расправились с советским боксёром-заключённым, отправившим в нокаут их чемпиона...
Спустя пару лет Красная армия освободила всех заключенных концлагеря Бухенвальд, выживших немцев массово брали в плен или расстреливали на месте... После освобождения, тренер советского боксёра Гарри Мительдор ушёл вместе с американцами, которые к тому времени объединились с нашими войсками. Интересен факт, что Гарри предлагал нашему чемпиону поехать к нему в Нидерланды, однако тот предпочёл вернуться к семье в Узбекистан. Вскоре у него состоялся разговор с советскими командирами, которые поверили в его рассказ. В итоге он продолжил воевать до окончания войны, после чего отправился в Ташкент. Дома он встретился с родными – отцом, матерью и сестрой. Позже он поступил в Медицинский институт, выбрав профессию хирурга, а затем и женился. Ещё долгое время Андрей никому не рассказывал о своём пребывании в концлагере и только после смерти Сталина решил открыть правду близким родственникам...
Незадолго до распада СССР советскому боксёру всё же выдали удостоверение «Участника Великой Отечественной Войны», хотя до этого его неоднократно вызывали на допросы.
Андрей Борзенко прожил насыщенную жизнь, работая хирургом и пользуясь большим уважением. По воспоминаниям тех, кто его знал, он был очень добрым и отзывчивым человеком. Скончался Андрей Борзенко в 1992 году.
Сообщение отредактировал Примерчик - Пятница, 06.11.2020, 12:55
Дата: Понедельник, 09.11.2020, 01:40 | Сообщение # 484
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 261
Статус: Offline
НЕ ВЕСЬ ЖВАНЕЦКИЙ --------------
Жванецкий не умер сразу. Сначала умер Виктор Ильченко. Затем - Роман Карцев. Теперь вот - сам Михал Михалыч. Все вместе они представляли явление, известное нам как Жванецкий. Мне приходилось видеть Жванецкого в разных ситуациях: на сцене, за кулисами, за банкетным столом или просто за скромным выпивоном. Он не был чужд скромных мужских радостей, любил пропустить рюмку-другую-третью. Помню, когда он в 80-х приобрёл себе "жигули", их приходилось забирать в разных концах Москвы, на следующий день после возлияний. Джипы появились уже значительно позже, вместе со сменой эпох. Джип соответствовал его рангу первого сатирика страны. И было удивительно, когда он вдруг прикатил на АТВ со своим верным оруженосцем Олегом Сташкевичем на крохотной "оке", если кто не забыл такой автомобиль, и что было воспринято встречающими как очередная шутка Жванецкого. Многие артисты театра и эстрады пытались исполнять Жванецкого, однако никому, если не считать Карцева с Ильченко, повторить его успех не удавалось. Как у Жванецкого не получалось ни у кого, только у этого великолепного дуэта. Роман и Виктор жаловались, что получить новый материал у Михал Михалыча чрезвычайно трудно: на знаменитых "Раков" Роман Андреевич наткнулся, чуть ли не вырвав из рук автора записную книжку, и затем преобразив, казалось бы, незамысловатый текст в уморительный эстрадный номер. Читая Жванецкого, необходимо призывать на помощь воображение - жест, улыбку, интонацию писателя и одновременно исполнителя своих миниатюр, какими они запомнились тем, кому посчастливилось видеть его на сцене. Таким образом Жванецкий предлагает читателю стать как бы его соавтором и мысленно взять на себя труд режиссёра. Уход Жванецкого - большая потеря для современников. Каким он будет для наших потомков, предоставим судить времени.
Лев Новожёнов
Сообщение отредактировал smiles - Понедельник, 09.11.2020, 01:42
Дата: Воскресенье, 22.11.2020, 04:01 | Сообщение # 485
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
КОЕ ЧТО о ТРАМПЕ...
Как журналист развлечений, я имела возможность освещать Трампа на протяжении более десяти лет, и за все эти годы я никогда не слышала ничего негативного об этом человеке, пока он не объявил, что он баллотируется в президенты.
Имейте в виду, я получила много денег, чтобы выкопать грязь на знаменитостей (таких, как Трамп), и получила бы ещё больше. Возможно, я уже продала бы много журналов и получила бы огромное перо в свою шляпу. Вместо этого, я обнаружила, что он трудолюбивый бизнесмен и не употребляет алкоголь или наркотики. Кроме того, он один из самых щедрых знаменитостей в мире с сердцем, наполненным бОльшим количеством золота, чем его пентхаус стоимостью в 100 миллионов долларов.
Поскольку средства массовой информации так и не сообщили правду о Трампе, я решила собрать некоторые факты его доброты, которые он совершил за три десятилетия, но которые остались практически незамеченными.
В 1986 году Трамп предотвратил выкуп семейной фермы Аннабелл Хилл после того, как её муж покончил жизнь самоубийством. Трамп лично позвонил на аукцион, чтобы остановить продажу её дома, и предложил вдове деньги. Он решил принять меры после того, как увидел в новостях просьбу Хилл о помощи...
В 1988 году коммерческая авиакомпания отказалась перевозить Эндрю Тен, больного оpтодоксального еврейского ребёнка с редким заболеванием, через всю страну, чтобы получить медицинскую помощь, потому что он должен был путешествовать со сложной системой жизнеобеспечения. Его родители обратились к Трампу за помощью, и тот, не колеблясь, отправил свой самолёт, чтобы отвезти ребёнка из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк на лечение.
В 1991 году 200 морских пехотинцев, служивших в операции «Буря в пустыне», проводили время в лагере Леджун в Северной Каролине, ожидая отправки домой к своим семьям. Однако воинам было сказано, что была допущена ошибка и самолёт не сможет доставить их домой в назначенную дату вылета. Получив сообщение об этом, Трамп послал свой самолёт, чтобы сделать два перелёта из Северной Каролины в Майами и безопасно вернуть морских пехотинцев их близким (после войны в Персидском заливе)...
В 1995 году автомобилист остановился, чтобы помочь Трампу - у лимузина, в котором он ехал, спустило колесо. Трамп спросил доброго самаритянина, как отплатить ему за помощь. Всё, что мужчина просил, это букет цветов для своей жены. Несколько недель спустя Трамп послал цветы с запиской, в которой говорилось: «Мы погасили вашу ипотеку»...
В 1996 году Трамп подал иск против города Палм-Бич, Флорида, обвиняя город в дискриминации в отношении курортного клуба «Мар-а-Лаго», потому что он позволил посещать клуб евреям и чернокожим. Абрахам Фоксман, который в то время был директором Антидиффамационной лиги, сказал, что Трамп показал обратную сторону красоты, блеска и роскоши Палм-Бича, показал его дискриминацию. Фоксман также отметил, что обвинение Трампа имело эффект распространения, потому что другие клубы последовали его примеру и начали принимать евреев и чернокожих...
В 2000 году Мори Пович показал на своём шоу маленькую девочку по имени Меган, которая боролась с болезнью хрупких костей, и Трамп случайно увидел это шоу. По словам Трампа, история девочки и её позитивное отношение тронули его сердце. Поэтому он связался с Мори и подарил маленькой девочке и её семье очень щедрый чек.
В 2008 году, после того, как члены семьи Дженнифер Хадсон были трагически убиты в Чикаго, Трамп бесплатно поместил оскароносную актрису и её семью в свой отель «Windy City». Кроме того, служба безопасности Трампа приняла дополнительные меры для обеспечения безопасности Хадсон и членов её семьи в то трудное время...
В 2013 году водитель нью-йоркского автобуса Дарнелл Бартон заметил на краю бетонного моста женщину, глядящую на траффик ниже, когда он проезжал мимо. Он остановил автобус, вышел, обнял женщину и спас ей жизнь, убедив не прыгать. Когда Трамп услышал об этой истории, он послал водителю автобуса чек просто потому, что считал, его доброе дело заслуживает того, чтобы быть вознаграждённым...
В 2014 году Трамп отдал 25 тысяч долларов сержанту Эндрю Таморесси после того, как он провёл семь месяцев в мексиканской тюрьме за случайное пересечение американо-мексиканской границы. Трамп же помог этому военнослужащему встать на ноги... ( Обама мог бы тоже помочь с освобождением служащего морской пехоты Соединенных Штатов, но ... не захотел сделать один телефонный звонок...)
В 2016 году Мелисса Консин Янг приняла участие в митинге Трампа и со слезами на глазах поблагодарила Трампа за то, что он изменил ее жизнь. Она сказала, что с гордостью стояла на сцене с Трампом в звании «Мисс Висконсин США» в 2005 году, но годы спустя оказалась одна в борьбе с неизлечимой болезнью. Она поведала, что не только получила рукописное письмо поддержки от Трампа - он написал ей, что она самая храбрая женщина из всех, которых он знает - но и получила от него и от его организаций полную оплату за колледж её мексиканско-американского сына...
Линн Паттон, чернокожая глава «Trump Organization», в 2016 году - со слезами на глазах защищая своего босса в обвинении, что он расист - рассказала, как она боролась со злоупотреблением психоактивными веществами и наркоманией в течение многих лет и подчеркнула, что «Trump Organization» и вся семья Трампа не только не уволили, а поддерживали её в те чрезвычайно трудные для времена...
Доброта Дональда Трампа не знает границ, а щедрость его затрагивает и продолжает касаться жизней людей любого пола, расы и религии. Когда Трамп видит кого-то в нужде, он помогает...
Два десятилетия назад Опра спросила Трампа в телевизионном интервью, будет ли он когда-либо баллотироваться в президенты и он ответил: «Я не могу исключить это полностью и, возможно, решусь на это, если станет ещё хуже, потому что я действительно устал видеть то, что происходит с этой страной."...
Этот день настал. Трамп видит, что нужен Америке, и он хочет ей помочь! С другой стороны, вы когда-нибудь слышали о Хиллари или Обаме, что они(мудаки) когда-либо делали нечто подобное?!...
Я просто хочу показать всем вам, что мы наняли правильного парня.
И если Голливуд, либералы и СМИ когда-либо прекратят теребить его, Трамп будет иметь время, чтобы сделать ещё много хорошего для нашей страны ... старых добрых Соединенных Штатов !!
PS.Для тех, кто уже поспешил проверять факты, по «Fact Checking»: не напрягайтесь. Я уже сделала это, и все истории являются правдой!
Вот поэтому-то либералы и социалисты(нацисты) хотят уничтожить этого парня!!
Дата: Понедельник, 30.11.2020, 11:05 | Сообщение # 486
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 339
Статус: Offline
Сегодня исполняется 5 лет со дня смерти Эльдара Александровича Рязанова...
Цикл Успеха
Успех поделен по годам, А что вы, собственно, хотели? В пять лет удачей было нам Проснуться на сухой постели.
В семнадцать - мысли об одном, Как женщины быстрей добиться. И Счастье состояло в том, Чтоб в первый раз не осрамиться.
А в двадцать пять везёт тому, Кто смог, не мешкая, умело, Найти хорошую жену, Что, кстати, не простое дело.
Куда-то делись все друзья, То в тридцать пять - дурные вести. Для нас карьера и семья, Теперь стоят на первом месте.
Всё на круги придёт своя, Мы в сорок пять вновь у барьера. Важней для нас уже семья, И только лишь потом - карьера.
А в шестьдесят пять загрустим, О женщинах...(скажи на милость). И как в семнадцать, захотим, Чтобы хоть что-то получилось.
Но вот уж восемьдесят пять, Как быстро годы пролетели. Одно лишь счастье нам опять - Проснуться на сухой постели.
Капризная память
У памяти моей дурное свойство, – Любая пакость будет долго тлеть. Хочу прогнать больное беспокойство, Но не могу себя преодолеть.
Как в безразмерной камере храненья, В сознаньи – чемоданы и мешки, В которых накопились оскорбленья, Обиды, униженья и щелчки.
Не в силах изменить свою природу, Я поимённо помню всех врагов. Обиды-шрамы ноют в непогоду, К прощенью я, простите, не готов.
В самом себе копаюсь я капризно, На свалке памяти я черт-те что храню... Обидчиков повычеркав из жизни, Я их в воображеньи хороню.
Конечно, признавать все это стыдно, И я раскрыл свой неприглядный вид. Я очень плох, и это очевидно, Мое сознание – летопись обид!
У памяти моей дурное свойство – Я помню то, что лучше позабыть. Хочу прогнать больное беспокойство, Но не могу себя переломить.
Музыка жизни
Что жизнь? Музыкальная пьеса, Соната ли, фуга иль месса, Сюита, ноктюрн или скерцо? Тут ритмы диктуются сердцем.
Пиликает, тренькает, шпарит, Бренчит иль бывает в ударе. Играется без остановки. Меняются лишь оркестровки.
Ребячество наше прелестно, Хрустально, как отзвук челесты. Потом мы становимся старше, Ведут нас военные марши.
Пьяняще стучат барабаны, Зовущие в странные страны. Но вот увенчали нас лавры, Грохочут тарелки, литавры.
А как зажигательны скрипки От нежной зазывной улыбки. Кончается общее тутти. Не будьте столь строги, не будьте.
Мелодию, дивное диво, Дудим мы порою фальшиво. Проносится музыка скоро Под взмахи судьбы дирижёра.
Слабеют со временем уши, Напевы доносятся глуше. Оркестры играют всё тише. Жаль, реквием я не услышу.
Народный артист Советского Союза, кинорежиссёр, сценарист, легенда отечественного кинематографа Эльдар Рязанов, стихи писать начал не в молодости, а довольно поздно, уже когда стал тесно общаться с поэтами...
Дата: Суббота, 26.12.2020, 05:52 | Сообщение # 488
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 178
Статус: Offline
Её знают и помнят не потому, что она была тёщей знаменитого зятя, гениального артиста Иннокентия Смоктуновского, а потому что она, как и он, была чистой воды самородком — талантливой писательницей, ставшей явлением в еврейской литературе двадцатого столетия.
К сожалению, её имя недостаточно знакомо русскоязычному читателю. Она творила на языке идиш и герои её рассказов и повестей разговаривают на языке своих предков мамэ-лошн (идиш).
Шира Григорьевна Горшман
Шира Горшман печаталась в харьковской еврейской газете «Дэр штэрн» и московской «Дэр Эмэс». Во время эвакуации публиковала свои рассказы в «Эйникайте», официальной газете Еврейского антифашистского комитета, которая издавалась до 1948 года. ЕАК публиковал Горшман и в своих сборниках за границей. После разгона комитета она ушла в самиздат, но в Москве постоянно выходили её сборники. В 1961 году в Варшаве вышли её «Тридцать три новеллы», а потом – сборник переводов на русский язык «Третье поколение». Читали произведения и в «Советиш геймланд», который появился в то же время в издательстве «Советский писатель», Горшман даже входила в редколлегию журнала. Значительная часть рассказов в сборнике посвящена еврейским переселенцам-коммунарам в Крыму, но их история рассказана не полностью...
Родителей Шира потеряла рано и выросла в еврейском детском доме в Каунасе. Состояла в «Гехалуц» и училась позже в Каунасском еврейском народном университете. Идея строительства нового мира была ей по душе с самого детства. Тогда из разных концов света сотни тысяч молодых евреев ехали возделывать земли в Палестину. Когда она встретилась с дедом, ей было 15 лет, в России была Гражданская война и голод, ожидание Мессии казалось бессмысленным... В составе молодёжного отряда с мужем и новорождённой дочерью Шира в 1923 году отправилась в Эрец-Исраэль. Работали в сельскохозяйственных коммунах организации «Гдуд а-Авода» («Трудовой батальон»), на время обосновались в кибуце Рамат-Рахель. Залитая солнцем выжженная земля – работы хватало, как и проблем. Все в артели ходили в униформе, жили сообща по распорядку, трудились много и по первому времени радостно. Шира работала в поле, потом в больнице, считалась активисткой. Вспоминала, как к ним в артель приезжал обедать Бен-Гурион. Она с ним спорила: доказывала, что их коммуна – политическая партия трудового коммунистического толка, он не соглашался. Переселенцы были все как один про труд, но мало кто из них был про коммунизм. Многие из них даже не хотели терпеть коммунистов рядом...
Информация об успехах еврейских сельскохозяйственных поселений в Крыму, их перспективах превратиться в Еврейскую сельскохозяйственную республику, как писали тогда газеты, взбудоражила Ширу. Противники идеи уверяли, что в России ждёт только голод, муж ехать отказывался наотрез. Шира развелась и с тремя дочерьми в составе небольшой группы строителей будущей крымской коммуны в 1929-м всё-таки отправилась обратно в СССР. Прибыли в Одессу. Переселенцы, одетые в английские свитера и обутые в сандалии с ремешками до колена, выглядели слишком роскошно на фоне местных жителей. Публика бесцеремонно щупала гладь английской вязки на них. «Мужчины часто вспоминали мать», – это было второе, что отметила Шира с ужасом.
...До крымского Джанкоя добирались на телегах по степному бездорожью. Дальше несколько километров в место под названием Дикое поле. Когда приехали, вокруг была сухая крымская степь. Там разместилось поселение, торопливо названное коммунарами на эсперанто «Войо ново». Соседи называли их то «Войново», то «Воиново»: не выговаривали они эту «новолатинскую муть». У коммунаров была эмблема, на которой были изображены книга, лира и серп – знание, вдохновение и труд. Шира работала скотницей: униформа, правда, отсутствовала, так же как и регулярное питание. Разделение продуктов было спорным вопросом с самого начала, а со временем стало понятно, что как ни разделяй выращенную продукцию, прискачут хлопцы из ЧК и всё увезут – у них рука набита... «Джойнт» активно помогал техникой и деньгами, так что через пару лет «Войо ново» стал похож на место для жизни. Исследователь Яков Пасик писал, что вначале тут проживало 20 человек, включая пятерых детей, и все в одном доме. Самому старшему из коммунаров было 32 года, председателю Элькинду – 31 год. В июле их было уже 75 человек, включая 20 детей, а ещё через четыре месяца – 99 человек. Из Палестины переселились 62 из 74 членов коммуны. К 1932 году построили два двухэтажных дома по 20 комнат каждый, достраивался третий. Были отдельные ясли и детдом, общественная кухня и столовая, трикотажная фабрика. Автомобиль, пять тракторов, ремонтная мастерская. Коммунары всё делали своими руками – ракушечник для строительства домов и хозяйственных построек тоже самостоятельно добывали в каменоломне рядом. В прессе еврейские поселения Крыма подавались пышно – по коммунам возили художников и поэтов, корреспондентов с кино- и фотокамерами. О Красном Сионе снимали кино. В суете строительства нового мира Шира познакомилась с Менделем Горшманом, когда тот приехал с группой еврейских художников. Был красивый роман на природе, а потом доярка Шира вышла замуж за Менделя и в 1931 году уехала с ним и тремя дочерьми в Москву. Через год Элькинда отстранили от руководства коммуной и отправили под суд «за срыв весеннего сева». Следствие длилось два года, его оправдали. Коммуну распустили в 1934-м, когда вновь начались аресты. Элькинда расстреляли 19 февраля 1937 года в Москве. Шира понимала, как ей повезло, и всё оставшееся время жила, словно затаив дыхание...
Истории накопились сами собой к моменту, когда Лейб Квитко, друг мужа, обратил внимание на стиль её устных рассказов и посоветовал писать. Муж отговаривал, но Шира любила решать сама. В отличие от столичных авторов, жизнь трудового человека ей придумывать было не нужно. Кто-то даже упрекнул её – только о своём, дескать, пишешь. Ещё бы – история о том, как они с Горшманом выдали дочь замуж за гоя, того стоит! К тому же речь идёт об Иннокентии, который на момент сватовства был ещё не великим Смоктуновским, а просто великовозрастным неудачником. Будущую жену Иннокентия Михайловича отговаривали от него всем миром. И пока Шира писала эту историю, она много поняла о жизни и о себе...
Иннокентий Смоктуновский с женой Суламифь и дочерью Марией
Повесть «В созвездии тельца и овна», которая вышла в сборнике 1979 года, тоже автобиографическая. Правда, о доярке Ханне – бой-бабе, строителе, матери троих детей, «одиночке», как тогда говорили. Она встретила свою любовь – художника – среди грядок еврейской коммуны в Крыму. И уехала с ним в столицу. Работала в детском саду, по вечерам слушала, как муж с друзьями рассуждают о высоком, по выходным посещала музей имени Пушкина. Стеснялась своей провинциальной несуразности и краснела, когда друг мужа целовал её руку. У повести, надо думать, должно было быть ещё несколько линий, оборванных расстрелами героев. Но они остались за рамками повествования. Писать, как было, Горшман побоялась, а придумывать не хотелось – или не моглось. Финал она оставила открытым...
В 1989 году, дождавшись, когда станет окончательно ясно, что из-за выезда в Израиль оставшимся родственникам ничего не угрожает, она подала документы и повторно прошла алию. Теперь уже одна, просто чтобы выдохнуть. Она считала, что этому выбору не стоило изменять в начале века. Поселилась в Ашкелоне. Здесь она случайно встречает друга далёкой юности, коммунара Даниэля, отставного офицера Армии Обороны Израиля, участника всех войн Израиля и выходит за него замуж, но после очень скорой размолвки с мужем, покидает кибуц и переезжает в дом для престарелых (хостель) в приморском городе Ашкелон. Невзирая на возраст, она продолжает много работать. У неё дрожат руки, она не в состоянии держать ручку или карандаш и свои сочинения она диктует старшей дочери Рут, живущей в этом же хостеле... Титанический труд венчается изданием сборника повестей и рассказов «Выживание» (Тель–Авив 1992 год), и повести «Стада и отары Ханы» (Тель–Авив1993 год), нескольких других сборников на идиш, в которые наряду с новыми вошли ранее написанные рассказы. Ей присуждается престижная литературная премия Израиля имени Давида Гофштейна и о ней снимается документальный фильм.
Об истории Красного Сиона с участием Ширы Горшман в 90-е годы снято два документальных фильма: «Красный Сион» и «Одна из многих блуждающих звёзд».
Дочери, зять и внуки приезжали к ней то вместе, то по очереди...
Алёна Городецкая
-----------------------------------------------
Шира Горшман с зятем, дочерью Суламифь и внучкой Марией...
...В 1996 году, на праздновании её 90-летнего, во время выступления ашкелонского детско-юношеского театра еврейской песни «Кинор Давид» Шира пустилась в пляс, обнимая и целуя юных артистов. Иннокентий Михайлович с восторгом отзывался о Святой Земле и Святом городе Иерусалиме. Он навестил в хостеле в Ашкелоне свою любимую тёщу и чтобы не расставаться с ней, даже ночью, не уходил в гостиницу, а устраивался на ночлег в её комнате на топчане. Это была их последняя встреча. Скоро выдающегося артиста не стало... А ещё через семь лет, не дожив несколько дней до своего 95 –летия, ушла из жизни Шира Горшман, талантливая еврейская писательница и тёща знаменитого зятя. Погасла «шаровая молния», но до сих пор обжигают сердце её пронзительный взгляд и фраза «Встречаться надо не там, а здесь».
Дата: Четверг, 07.01.2021, 13:38 | Сообщение # 489
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Статус: Offline
"Давид".Сам гениальный да Винчи позавидовал!...
1991 году итальянский художник Пьеро Канната зашёл в Академию изящных искусств во Флоренции. Под одеждой он прятал молоток...
Академию изящных искусств — второй по посещаемости музей в мире после галереи Уфицци — в год посещают более полутора миллионов туристов. Посетители долго стоят в очереди, а потом устремляются к главной достопримечательности музея — пятиметровой статуе Давида, которую создал великий Микеланджело.
Давид
Миллионы людей приходят в музей, чтобы полюбоваться статуей. Но Пьеро Канната шёл не за этим. Когда он приблизился к Давиду, то достал молоток и бросился впкрёд... Он мог дотянуться только до ноги и принялся долбить её молотком, надеясь отбить ступню, чтобы шесть тонн каррарского мрамора рухнули на землю. Посетители музея, находившиеся рядом с вандалом, пришли в негодование. Они моментально скрутили нападающего и сдали его охранникам. Пьеро успел лишь попасть по большому пальцу молотком и отбить кусок мрамора. Почему же Канната так возненавидел Давида? Поразительно, но Пьеро Канната был не первым, кто хотел уничтожить Давида. Это пытались сделать сразу же после появления статуи.
История этого шедевра была непростой. В середине XV века Флорентийская республика процветала и в честь своего величия власти заказали статую Давида, которая должна была быть выполнена из цельного куска мрамора. Для этих целей из копей Каррары была доставлена огромная глыба мрамора. За дело взялся скульптор Агостино ди Дуччо. Он потюкал мрамор зубилом, пытаясь выдолбить хотя бы ноги, но дело шло тяжело, и он быстро отказался от этой затеи... После него решил попробовать свои силы Антонио Росселлино, один из ведущих мастеров Флоренции. Но тоже не пошло... Флорентийцы пригласили великого Леонардо да Винчи. Он походил вокруг глыбы мрамора и отказался. Так эта глыба и стояла под дождём и снегом почти 40 лет... Пока в 1501 году во Флоренцию не приехал 26-летний Микеланджело Буонарроти. Он сказал, что готов взяться за работу. Его пытались отговорить, но он настаивал, что сделает. Так как тащить глыбу назад в карьер никто не хотел, власти согласились на предложение молодого скульптора. Микеланджело обнёс глыбу забором, чтобы никто не видел его работы. Два года продолжалась работа над статуей. Транспортировка статуи к стенам палаццо Веккьо заняла четыре дня. А когда статую открыли… в неё полетели камни. Она была слишком прекрасна!
Статуя Давида в исполнении Микеланджело «отняла славу у всех статуй, современных и античных, греческих и римских». Леонардо да Винчи также холодно отнёсся к этой статуе. Ему было обидно, что какой-то юноша сделал то, от чего отказался знаменитый художник. Людям тяжело переносить чужую славу. А слава статуи Давида была огромной.
Сегодня это самый копируемый художественный объект в мире. В 1873 году скульптуру перенесли в здание Академии художеств, а на площади установили копию. Перемещая статую в здание, её хотели защитить, но это не помогло. Именно в Академии на неё напал Пьеро Канната и повредил Давиду палец.
Палец отреставрировали, а по обломкам учёные установили, в каком именно карьере в Карраре был добыт мрамор. Так что даже из этого безумного поступка извлекли пользу...
Почему же одни люди испытывают восхищение при взгляде на этот шедевр, а другие — ненависть? Микеланджело признан величайшим художником всех времён. Редко у кого выходит биография при жизни. При жизни Микеланджело вышло две его биографии...
Если относиться к Микеланджело как к гению эпохи Возрождения, то история его жизни представляется сплошной чередой созданных им шедевров. Это его путь, и он его прошёл до конца. Он работал до глубокой старости и умер 18 февраля 1564 года в возрасте 88 лет, окружённый всеобщим почётом. Если же воспринимать Микеланджело как соперника, то попытка сравниться с ним и вызовет ненависть. Ведь с первого взгляда ясно, что повторить статую Давида практически невозможно. В этом случае остаётся только хватать молоток и идти громить эту статую...
Микеланджело пришёл в этот мир, чтобы создать искусство Ренессанса. Он его создал.
Сравнивать себя с другими — это первый шаг к безумию. У каждого человека свой путь. Попытка завидовать чужой славе глупа уже потому, что отвлекает от познания своего пути.
Дата: Вторник, 19.01.2021, 07:48 | Сообщение # 490
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 261
Статус: Offline
Когда он делал предложение, то предупредил невесту о двух вещах: о том, что мужчины в их роду рано лысеют, и о том, что у его мамы несносный характер. О своем непростом нраве он предупредить забыл, хотя им, помимо гениальности, и славился...
А потом легендарный гроссмейстер Ботвинник признавался, что жена сделала его добрее… «Сухарь, аскет и педант, не позволяющий себе в жизни ничего. Поражали его необычайно холодные, пронизывающие глаза. Если Ботвинник чего-то хотел или требовал, заставить его отказаться от этого было невозможно. Не то чтобы он выдвигал какую-нибудь неотразимую аргументацию, нет, он просто обладал железной способностью стоять на своём». Эти слова гроссмейстера Леонида Шамковича — квинтэссенция всего, что говорили о Михаиле Ботвиннике. «По крови я — еврей, по культуре — русский, а по воспитанию — советский», — знаковая фраза первого советского чемпиона мира по шахматам. От своей «пятой графы» он никогда не отказывался, в отличие от многих. Однажды он осудил Гарри Каспарова, своего же ученика, за то, что тот отказался от фамилии отца — Вайнштейн — и взял фамилию матери. «Вот я же не сделал этого, проявил характер!» «А какая была фамилия у вашей мамы, Михаил Моисеевич?» — спросили его. И тут Ботвинник улыбнулся: «Рабинович»...
О подозрительности Ботвинника слагали легенды. Бывало, он не принимал анализ от секунданта без… расписки. Если его указания не выполнялись, заносил «виновника» в специальный блокнот и переставал с ним здороваться (у каждого был свой срок «дисквалификации»). Однажды в штрафники попал ещё один его ученик – Анатолий Карпов, когда «подпольно» встретился с Фишером. Король чёрно-белых клеток был против таких контактов и записал «провинность» в свой кондуит. Отношения у них восстановились только… 15 лет спустя.
И вот такой человек, застёгнутый на все пуговицы, однажды публично признался в любви. По прошествии лет окажется, что Ботвинник был единственным шахматным чемпионом, кто в своих мемуарах посвятил любимой женщине отдельную главу, дав ей простое название — «Жена».
Из воспоминаний М. Ботвинника: «1 мая 1934 года отправился я на Васильевский остров к Якову Рохлину, моему другу. Опаздывал: все уже собрались. Сели за стол. Глянул на свою соседку справа и обомлел… Жгучая брюнетка с чёрными-пречёрными глазами, стройная и изящная. От неё исходило такое очарование! Лишь потом я понял, что Ганочка обладала способностью делать других людей добрее. И я этого не избежал… Провожал я Ганочку по ночному Ленинграду с приключениями: проливной дождь, мосты разведены. Под дождём моя причёска вконец испортилась, и я переживал, что не сумею понравиться хорошенькой девушке. Но страхи оказались напрасными. Домой шёл очарованный этой удивительной и в чём-то загадочной девушкой».
Кем же была эта Г аночка, в которую с размаху влюбился 23-летний Михаил Ботвинник, в то время уже двукратный чемпион СССР по шахматам? Дочь известного армянского профессора Ананова, по учебникам которого многие поколения студентов учили начертательную геометрию, Гаянэ была балериной, солисткой балета знаменитого Мариинского театра. Знакомя её с Ботвинником, шахматист Яков Рохлин представил их так: «Гроссмейстер балета, разрешите познакомить Вас с гроссмейстером шахмат…» Гаянэ было 20, но о её таланте уже говорили громко, и хороша она была сказочно. Великий Хосе-Рауль Капабланка, большой ценитель женской красоты и сам пользовавшийся огромным успехом у прекрасного пола, познакомившись с Гаянэ, сказал по-французски: «Еt bonne, et belle» («И добра, и красива»). Маршак, впервые увидев Гаянэ, произнёс: «Как говорили в старину, она мила…» Помолчав, Самуил Яковлевич добавил: «Тогда в это вкладывали иной смысл».
Ботвинник мог бы стать одним из роя поклонников, но не в его привычках было сдаваться без боя. Недаром же 14-летний Миша, участвуя в сеансе одновременной игры с тогдашним чемпионом мира по шахматам Капабланкой, чтобы не слышать подсказок со всех сторон, зажал уши и спокойно играл, пока сам Капа не положил на доску своего короля в знак капитуляции. Так же уверенно он действовал и с Гаянэ. Сначала водил в театр (по его словам, «в фойе даже дамы открыто восхищались красотой моей спутницы»), знакомил с друзьями, дарил цветы, а через год сделал ей предложение... Хотя они были абсолютно разными. Она — чувствительная, сентиментальная, религиозная. Он — убеждённый атеист, прагматик, пунктуальный, упрямый, дотошный.
Из воспоминаний М. Ботвинника: «И стали мы жить втроём: моя мама (характер у неё был пресквернейший — об этом я предупредил свою невесту, так же, как и о том, что со временем буду лысым), Ганочка и я. Но жена тут же добилась того, что ранее удавалось далеко не всем, — мама, Серафима Самойловна, горячо её полюбила. Удивительно приветливая, добрая, жена ко всем родным и друзьям относилась трогательно («Хватит сюсюкать», — советовал я). И ей отвечали взаимностью. Была набожна — но не поэтому была добра, такова была натура… Только мы появлялись, нищие выстраивались как на параде в ожидании своей доли. Подумал я и включил расходы на милостыню в бюджет семьи. Правнучка моя, Машенька, очень на неё похожа — такая же приветливая, симпатичная. И общительная такая… А вот Ганочка моя всегда немного грустной была…»
Вскоре после женитьбы Ботвинник засел за кандидатскую диссертацию и работал по 12 часов в сутки. Гаянэ придумала, как бороться с излишним рвением молодого мужа. Она составила «План занятий самого умного мальчика в мире М. М. Ботвинника» — шуточный, но солидный. Там было предусмотрено всё: когда спать, когда обедать, когда гулять, когда работать. Трудоголик Ботвинник старался объять необъятное за несколько часов, пока жена была в балетном училище, а после рождения дочки Оли ночами брал шахматную доску в ванную. Узнав, насколько долго муж высиживает без еды во время турниров, Гаянэ нашла выход: пока все остальные шахматисты поглощали в безумных количествах кофе, Ботвинник прихлебывал… чёрносмородиновый кисель — наверное, единственный из всех чемпионов.
Для Гаянэ не было мелочей. Зная, что в турнирном зале будет накурено и шумно, с подачи жены некурящий Ботвинник играл тренировочные партии с включённым на полную громкость радио и поставленной рядом пепельницей с зажжённой сигаретой. Мужчин такое полное растворение в муже восхищало. Гаянэ в шутку называли «приз для чемпиона». Поэт Николай Асеев подарил ей свой сборник стихов с посвящением:
Прекраснейшая Гаянэ, Гаянэ Давидовна! Таких, как Вы, ни на Луне, Ни на Земле не видано. Вы лишь одна на свете есть, Красивая и скромная. И эти строки — Вам не лесть, А правда безусловная…
Одновременно людей поражало, как эти двое уживаются, ведь нраву Ботвинника продолжали ужасаться. Да, во времена «Дела врачей» Ботвинник отказался подписать письмо о депортации советских евреев в Сибирь и на Дальний Восток и публичной казни врачей, и именно он в 1976 году не подписал письмо кампании против «невозвращенца» Виктора Корчного. Но он же перед началом матча в 1960 году с Михаилом Талем, всегда лично осматривавший игровой зал, выяснил, что путь до туалета занимает гораздо больше времени, чем ему представлялось. Ботвинник наотрез отказался играть в предложенном помещении. Компромисс нашли: позади зала в небольшой комнате был установлен специальный чан. Правда, злые языки поговаривали, что чана-то не было, а использовался переходящий Кубок Гамильтона Рассела, вручавшийся сборной СССР за победу на Всемирных шахматных олимпиадах.
Как-то в присутствии Михаила Моисеевича разговор зашёл о матче Фишера со Спасским. Ботвинник взвился: «Вот Фишер выиграл 10:5, и его снова все называют гением. А я в 1961-м выиграл матч-реванш у Таля. Тоже с разрывом в пять очков. Но мало того, что никто не называл меня гением, так я ещё отовсюду только и слышал: «Опять вылез, старая сволочь!»
Когда начинались соревнования, Ботвинник не открывал газет, не разговаривал, становился непереносимо тяжёлым. Представить рядом с ним нежную Гаянэ многим было непросто.
Ольга Фиошкина, дочь М. Ботвинника и Г. Анановой: «Мама была настоящей армянской женщиной — в девушках она почитала родителей, а в замужестве — супруга. На свадьбе она сказала: «Дорогие родители! Я всегда слушалась вас, а теперь буду слушать только своего любимого Мишеньку». Она очень любила папу и относилась к нему с трогательной заботой, как и он к ней. Забота и нежность — по-моему, это и есть любовь. Мама любила балет, но семья, конечно, была главным в её жизни. Отец, выезжая на соревнования за рубеж, просил руководство разрешить жене сопровождать его. И хотя это обычно не практиковалось, папе шли навстречу, а платил он за маму сам. Отец строго относился к себе и своим близким. Когда я училась в институте, стипендию в 30 рублей я не получала, отец выдавал мне 20 рублей в месяц на пропитание и ещё 7 — на проездной. Меня это обижало, но сейчас я понимаю, что он был прав»...
Только мемуары открыли в замкнутом чемпионе влюблённого мужчину. Годы ему не мешали. «После 24 лет пребывания на сцене пора было уходить на пенсию, — вспоминал Ботвинник. — Замены любимому делу не нашлось, и жена заболела. Болела долго, пока не должен был на свет Божий появиться внук Юрочка. Пришлось поправиться — снова было кому отдавать всю душу. Потом ещё и внучка Леночка появилась… И бабушка их вырастила. Вставали мы рано, в 6 утра. Ганочка кормила меня завтраком и выпроваживала в институт. Затем каждый день готовила свежий обед и, нагруженная сумками с банками и кастрюльками, направлялась к троллейбусу № 28. Водители её хорошо знали и задерживались, чтобы она успела сесть…»
Самое трудное время в их жизни наступило, когда Гаянэ Давидовна неизлечимо заболела. В декабре 1987 года Михаил Моисеевич, навещая жену, печально сказал: «Из моей молодости рядом осталась только ты». Она ответила: «Я тебя не брошу». Вечером Гаянэ Давидовны не стало... Урну с её прахом захоронили рядом с прахом матери Ботвинника. Михаил Моисеевич, которому предстояло пережить супругу на восемь лет, настоял, чтобы в нише оставили место и для третьей урны. «Для меня будет место — рядом с Ганочкой», — сказал он, отдал распоряжения насчёт своих похорон, попросив, чтобы речей не было и шахматистов, ему неприятных, тоже. И записал в главе «Жена»: «Да, сомневался я тогда в молодости, когда познакомился с Ганой Анановой, жениться ли? Если бы я знал, какие ждут нас радости и печали, что бы тогда решил? Без колебаний предложил бы доброй и самоотверженной девушке стать моей женой».
Своё восьмидесятилетие, которое совпало с окончанием претендентских матчей, Ботвинник встречал в Брюсселе. Был большой банкет, и сам юбиляр выступал с речью. Когда Михаил Моисеевич под аплодисменты стал спускаться по лестнице, переводчик попытался взять его, почти ничего не видящего, под руку. «Нет, — сказал патриарх твердо, — я сам. Я — сам». Как всегда, всё, что он делал в шахматах и в жизни, все решения, которые Ботвинник принимал, он принимал сам…
------------------
Последняя олимпиада, в которой участвовал Ботвинник, проходила в 1964 году в Тель-Авиве и закончилась победой советской команды.
«Меня спросили как-то, — пишет Ботвинник, — кем вы себя считаете по национальности? Да, — ответил я, — положение мое «сложное»: я — еврей по крови, русский — по культуре, советский — по воспитанию». Этот ответ можно пояснить: После чемпионата мира, 19 мая 1948 года, он написал письмо в выходившую тогда газету «Эйникайт» по поводу признания Советским Союзом государства Израиль. Письмо начиналось словами: «Благородное решение Советского правительства признать еврейское государство в Палестине с радостью и благодарностью будет воспринято многострадальным еврейским народом». Опубликовано письмо не было,но попало в Министерство госбезопасности и было приобщено к так называемому «Делу еврейского антифашистского комитета», по которому велось следствие... Оно было обнаружено в Государственном архиве СССР. Обо всём этом поведал журнал «64» в номере от 16 августа 1991 года...
Жизнь председателя стоматологической ассоциации Израиля Ицхака Хена могла сложиться совершенно иначе, если бы не отец... В 1944 году, находясь в Завокриче, родители и старшая сестра Ицхака Хена, получили извещение, что их переводят в другой лагерь из-за приближения Красной армии. Отец семейства Шмуэль, догадался, что их поведут на верную смерть и бежал вместе с семьей в Молдавию, и в том же году родился Ицхак Хен... В Израиль семья Хена репатриировалась в 70-е годы после получения разрешения советских властей. Талантливый музыкант и композитор рассказывает об ужасах Катастрофы с помощью песни. ...семь лет назад на отмечавшемся в Освенциме Международном дне памяти Холокоста, впервые принимала участие и делегация Израиля в составе 300 человек, среди которых был доктор Ицхак Хен, чья песня "Плач скрипки" исполнялась при закрытии церемонии:
----------------------------- текст песни на русском, выполненный, видимо, самим автором: Играет скрипка
Играет скрипка, рыдают струны, Мотив еврейский под ночью лунной И плачет скрипка из прошлых лет О тех местечках, которых нет.
Горит, пылает амбар закрытый, Там рвутся струны, скрипач убитый И мальчик Мотл стоит босой, Ещё ребёнок, уже седой..
Припев: Играй, скрипач, рассказывай, кричи из небытья, О пепле и пожарищах, чтоб память душу жгла И чудом уцелевшие, мы пронесём с собой, Тот лоскут обгоревший под жёлтою звездой
Шесть миллионов не постаревших, Недолюбивших, жить не успевших.. Рыдай же, скрипка, лишай всех сна, У безымянных есть имена
Святую память они хранят, Мы дали клятву, что никогда Не будут больше нам струны рвать, Мы научились броню ковать
Дата: Суббота, 30.01.2021, 07:07 | Сообщение # 492
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Статус: Offline
Еврейский след в любимом фильме
Я бы не стал утверждать, что дело в еврейском происхождении режиссёра Татьяны Лиозновой, скорее всего, причина кроется в том, что в советском искусстве, в том числе и в кино, всегда было много евреев – так сложилось исторически.
Её необычная фамилия пошла от белорусского местечка Лиозно (по-белорусски –Лёзна, что переводится, как «чужой», «неместный», «пришлый»), в котором жили её далекие предки. Уроженцем этого поселка, кстати, являлся всемирно известный Марк Шагал. Всегда представлявшаяся, как Михайловна, Татьяна Моисеевна из белорусских евреев, хотя родилась уже в Москве. Она являлась ярой патриоткой Советского Союза и долгое время входила в Антисионистский комитет, созданный евреями, недовольными репатриацией своих соплеменников в государство Израиль...
Но список евреев в «Семнадцати мгновениях» ею не исчерпывается. Леонид Сергеевич (Соломонович) Броневой должен был носить еврейскую фамилию Факторович, которая пошла от немецкого названия для торговых агентов. Но в 1918-м году его дядя Абрам, служивший красноармейцем, «грудью пошёл на вражеский броневик», который подбил единственной гранатой. В память об этом подвиге его брат Соломон, который позже дослужился до майора госбезопасности, взял себе такую говорящую фамилию... Следующим представителем еврейской нации, без которого данный фильм не смог бы состояться, оказался сам автор книги. Настоящая фамилия Юлиана Семёнова – Ляндрес. Корни семейства Ляндресов уходят в Германию, в которой данная фамилия обозначала богатого человека. Правда, в отличие от своих далеких предков, Семёнов за богатством не гнался, а был в числе известных российских благотворителей... Евреем также является Валентин Гафт, чья фамилия пошла от главы Гафтара («заключение») ветхозаветной книги «Пророки». Правда, в этом фильме он практически незаметен, ибо получил малозначимую роль сотрудника американской резидентуры в Швейцарии. Эмилия Давыдовна Мильтон сыграла фрау Заурих, пожилую собеседницу и подругу Штирлица, а сын польского еврея Григорий Лямпе – немецкого физика Рунге, за которым охотились все разведки мира. Однако, актёр Владимир Кенигсон (отставной рейхсминистр Краузе) евреем не является – его предки были шведами... Но это далеко не все евреи, которые приняли участие в работе над фильмом. Пусть никто из них в кадре больше не появлялся, актёр Ефим Копелян стал голосом за кадром, а его коллега Евгений Весник по иронии судьбы озвучивал Гитлера. Фамилия первого, кстати, является польским переводом слова коэн (так называли еврейских священнослужителей), а фамилия второго была получена об белорусского деда, а не от еврейской бабушки...
----------------------------------------------
Первая серия легендарного телефильма Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны» вышла 11 августа 1973 года...
вот несколько интересных фактов о картине и актёрах:
Погоня создателей за исторической достоверностью в фильме привела к весьма забавной истории: когда все кадры с участием немецкой армии были отсняты, некий консультант, пробежавшись взглядом по именам в титрах, заметил, что практически все воины СС – евреи. Второй консультант, действовавший независимо от первого, вынес то же резюме: у всех «немцев» еврейская внешность. Поэтому в срочном порядке из Эстонии приехали пятьдесят белокурых-голубоглазых курсантов-пограничников, которые и стали теми самыми воинами СС, что мы видим в фильме...
В сцене, где Штирлиц раскладывает на столе спички, мы видим руки не Тихонова, а художника Феликса Ростоцкого. Причина такой странной замены в том, что на тыльной стороне руки Тихонова была внушительная чернильная татуировка «СЛАВА», сделанная ещё в юности и убрать её было не под силу никакому гриму. Да и шифровки за профессора Плейшнера писал всё тот же Ростоцкий – не из-за того, что у Евгения Евстигнеева была татуировка «ЖЕНЯ», а из-за почерка актёра – писал он, как шутила Лиознова, как курица лапой...
Поклонником фильма «Семнадцать мгновений весны» был не только Брежнев, но и Кастро, который познакомился с лентой весьма неожиданным образом: он стал замечать, что несколько чиновников раз за разом отпрашиваются с заседаний и когда он спросил в чём дело, ему объяснили, что всё дело в советском телефильме о разведчике, работающем под прикрытием в фашистской Германии: ленту показывают без повтора в определенное время. Тогда Кастро, пользуясь связями, запросил у СССР копию кинофильма о Штирлице и устроил коллективный просмотр фильма «Семнадцать мгновений весны» для всех членов правительства: все 12 серий были показаны за один вечер и в общей сложности это заняло 14 часов...
Сцена, где Штирлиц разговаривает с собакой, была импровизацией: во время съёмок парковки машины Вячеслав Тихонов, как было предписано сценарием, неторопливо вышел из автомобиля, и в это время к нему подбежал пёс, гулявший с хозяином неподалёку. Актёр не растерялся, присел, протянул руку собаке и под прицелом камер, в образе Штирлица, спросил: «Чей же ты, дурашка?» Пёс ткнулся в ладонь Тихонова и стал ласкаться. Лиозновой очень понравилась эта сцена, и она решила включить её в финальный монтаж фильма...
Все костюмы в картине были сшиты под присмотром консультанта – некоего полковника Брауна, который в своё время служил в разведке. Каждая деталь, от погон до значков и петлиц, была выверена, костюмы шили специализированные «генеральские» ателье, перед которыми поставили задачу одеть актёров безупречно. Весь «платяной» реквизит фильма еле-еле уместился в 60 крупных ящиков, занявших... три стандартных грузовых вагона поезда. Как рассказывали очевидцы, когда всех статистов одели в немецкую форму «от кутюр-СССР», присутствовавшие на площадке немцы, когда-то видевшие подобное своими глазами, поёжились – настолько все было реалистично. Кстати, специально для Штирлица действительно на съёмочную площадку в ГДР привезли целых 100 белых рубашек – на всякий случай, чтобы советский разведчик выглядел на экране безупречно...
Очень интересна география съёмок. Так, сцену, где пастор Шлаг переходит швейцарскую границу, снимали в Грузии, а застенки гестапо "обнаружили" в Бутырской тюрьме. Зоологический музей, где Штирлиц ждал Бормана, отсняли в Ленинграде. А за несколько часов до провала профессор Плейшнер начинает идти в Мейсене в Германии, затем смотрит на медвежат в Тбилисском зоопарке, доходит до Блюменштрассе и выбрасывается из окна в Риге...
Радисткой Кэт режиссёр видела Екатерину Градову или Ирину Алфёрову, но так как Алфёрова не приехала на пробы — выбор стал очевиден.
Олег Табаков был утверждён на роль Шеленберга, как оказалось, к большой радости потомков генерала, которые написали актёру, что образ получился один в один, и когда они хотят взглянуть на «дядю Вальтера», то смотрят «Семнадцать мгновений весны»...
Юрий Визбор, попытался отказаться от роли Бормана, но затем передумал. Чтобы создать мрачный лик фашистского бонзы, актёру вставили тампоны в нос, а мундир прокладывали поролоном, чтобы придать внушительный объём. Так как голос у Визбора был мягким, в фильме его пришлось озвучивать другому актёру — Соловьеву из Театра киноактёра...
Автомобиль Штирлица марки «Мерседес» (из гаража студии имени Горького) на съёмках заглох и выручил группу звукооператор Леонард Бухов, разыскавший своего старого приятеля Гюнтера Клибенштайна, который коллекционировал старые автомобили. Из его коллекции и был взят напрокат автомобиль для Штирлица, в превосходном состоянии.
Дата: Вторник, 02.02.2021, 03:40 | Сообщение # 493
Группа: Гости
СЕГОДНЯ - 120 лет со дня рождения великого ЯШИ ХЕЙФЕЦА
Этот великий скрипач не любил компании. Праздники и общение с посторонними людьми его раздражали. Однако ещё больше он не переносил собственное имя, с которым к нему обращались журналисты, устроители концертов, и под которым его знали тысячи и тысячи любителей музыки всего мира – Яша. Зная такую особенность характера музыканта, друзья именовали его не иначе как Мистер Эйч, а студенты ещё более строго – Мистер Хейфец.
Перед вами рассказ о великом исполнителе, гениальном скрипаче XX века Иосифе Хейфеце.
Становление музыканта
Полное имя гения – Иосиф Рувимович Хейфец. Яшей его называли родители: отец, преподаватель игры на скрипке Рувим Элиевич Хейфец, мать, хозяйка бакалейной лавки Хая Израилевна Шарфштейн, да сёстры Полина и Эльза. Родился будущий музыкант в Российской империи 2 февраля 1901 года в городе Вильно, в те времена считавшимся частью Королевства Польского, а позже ставшего столицей независимой Литвы. С раннего детства мальчика стали приучать к музыке. Уже в три года Яша взял в руки свою первую скрипку, а спустя ещё 3 года впервые выступил перед публикой. Видя явные успехи сына в качестве исполнителя, Рувим Элиевич отправился с ним в Санкт-Петербург. Мальчику на тот момент было всего 9 лет.
Существует легенда, гласящая, что столь юного ученика отказывались взять в столичную консерваторию. И чтобы вопрос решился положительно, по документам учащимся заведения стал Рувим Хейфец, хотя на самом деле там обучался его сын. Справедливости ради надо сказать, что уровень преподавания в Санкт-Петербургской консерватории был высочайший, и талантливый ученик уже в 1912 году стал участником первого собственного зарубежного турне. Хейфец поехал в Германию, где солировал с Берлинским и Гамбургским оркестрами. После исполнения им в Берлине концерта Чайковского зал филармонии буквально взорвался овациями. Через год Яша отправился в новый гастрольный тур, на этот раз помимо Германии он давал концерты в Швеции. Кстати, во время этих гастролей познакомился с одним из авторов исполняемых им произведений – австро-американским скрипачом и композитором Фрицем Крейслером. Даже в годы Первой мировой войны юный музыкант выезжал с концертами за границу. В 1916 это были страны Скандинавии, а в 1917 он отправился в США. К сожалению, на родине была крайняя политическая нестабильность: катилась череда революций, и всё шло к началу гражданской войны. Попав в спокойно развивающиеся Штаты, 16-летний музыкант предпочёл остаться в этой стране, тем более что ему был немедленно предложен контракт, и он уже 7 ноября сделал первую запись своей игры в студии звукозаписи. Правда, несмотря на то, что талантливый юноша считался в США «скрипачом номер один», гражданство он смог получить лишь в 1925 году... Однако за это время Иосиф Хейфец превратился из просто талантливого исполнителя в гениального музыканта.
Зрелые годы
Мастерство Хейфеца с годами только усиливалось. Его считали своим долгом пригласить в самые престижные концертные залы. Не осталась в стороне и его бывшая родина Россия, после 1917 ставшая Советским Союзом. В 1934 году Иосиф Рувимович совершил гастрольный тур по СССР, дав шесть концертов в крупнейших городах страны – Москве и Ленинграде. Параллельно с концертами он читал лекции студентам Московской и родной для себя Ленинградской консерваторий, давая им мастер-классы игры на скрипке... Когда США вступили во Вторую мировую войну, Хейфец начал выезжать с концертами на фронт, чтобы солдаты могли немного отдохнуть душой от опасности, грозившей им повседневно. Рассказывают, что в 1945 великого скрипача по приказу генерала Бредли срочно вызвали в Германию. Прославленный военачальник хотел похвастать перед советским маршалом И. Коневым, приглашённым в американское расположение. Справедливости ради следует отметить, что затея генерала удалась, и Конев был в восторге от услышанной музыки...
После возрождения в 1948 году независимого еврейского государства Хейфец совершил сразу четыре гастрольных тура в Израиль. На Земле Обетованной маэстро принимали с восторгом. Однако во время четвёртого тура, проходившего в 1953, с музыкантом произошёл крайне неприятный случай, на долгие годы прервавший поездки маэстро на историческую родину. Дело в том, что прославленный музыкант тогда включил в свой репертуар Скрипичную сонату Рихарда Штрауса. А этот композитор рассматривался значительной частью израильтян как нацистский, и его произведения, хотя и неофициально, были запрещены в Израиле к исполнению. В правительстве еврейского государства ознакомились с репертуаром скрипача и настоятельно рекомендовали ему подкорректировать программу выступлений, однако маэстро этим просьбам не внял, заявив, что музыка выше всяческих политических факторов и предубеждений. Ответом публики после исполнения скрипачом сонаты Штрауса стало гробовое молчание. Но это было далеко не самым опасным для Хейфеца. Ему начали приходить письма с угрозами физической расправы, если он не откажется от исполнения произведений этого композитора. Однако музыкант продолжал играть... И тогда на Хейфеца было совершено нападение. После одного из концертов в Иерусалиме к музыканту подошёл некий молодой человек и без лишних разговоров попытался ударить его железным прутом. Подставив под удар правую руку, маэстро спас и себя, и свою драгоценную скрипку. Несмотря на предпринятые израильской полицией меры, найти преступника не удалось. Впоследствии нападение приписали некоему движению «Малхут Исраэль», исповедующему террористические принципы. Для музыканта нападение не прошло даром: его правая рука, которой он прикрывал себя и скрипку, получила серьезные повреждения, распухла и сильно болела. Тур был сорван, и один из концертов пришлось отменить. Оскорбленный маэстро уехал из Израиля и отказывался его посещать до 1970 года. Однако и после отказа концертировать в Израиле, Хейфец имел огромное количество приглашений. В числе наиболее грандиозных из его выступлений входит исполнение концерта Бетховена на юбилее ООН 9 декабря 1959 года. Для участия в праздничном концерте эта международная организация пригласила большое число именитых исполнителей, среди них был и Иосиф Хейфец.
Последние годы
Великий музыкант, казалось, не знал усталости. Он постоянно концертировал, переезжая из города в город, из страны в страну. Однако время брало своё, и в 1972 году, дав в Лос-Анджелесе последний концерт, скрипач попрощался со сценой. Но из мира музыки он не ушёл, а переключился на педагогическую работу: сначала Хейфец преподавал в Калифорнийском университете, а потом перебрался в Университет Южной Калифорнии. Жизнь великого музыканта оборвалась 16 октября 1987 года. Он умер от инсульта, находясь в госпитале Седарс-Синай Лос-Анджелеса. Перед смертью гениальный скрипач попросил не устраивать на похоронах никаких торжественных церемоний с хвалебными речами, затратив на них минимальное количество средств. Сейчас в Вильнюсе в память о великом музыканте проводятся международные конкурсы скрипачей, а в студии Хейфеца в Колбернской школе – мастер-классы для музыкантов.
Дата: Пятница, 05.02.2021, 07:35 | Сообщение # 494
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 563
Статус: Offline
ВОПРОС по существу
Матвей Яковлевич Грин, писатель, поведал нам эпизоды из своей лагерной жизни, которые впоследствии вошли в его книгу воспоминаний «Театр за колючей проволокой».
Вот один из них: «На одном пересыльном пункте я познакомился со старым бухгалтером из Одессы. Он сказал мне: «Мотя, я здесь уже не первый год и вижу, как каждый день сюда прибывают этапы «врагов народа». Скажи мне, пожалуйста, Мотя, что это за народ такой, у которого столько врагов...?!
Дата: Четверг, 18.02.2021, 01:09 | Сообщение # 495
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
«Вы прекрасны мадемуазель»
На этой фотографии 1933 года, генерал Шарль де Голль с дочерью Анной отдыхает на пляже. Анна серьёзно смотрит на папу, а тот полностью сосредоточен на ней одной. Генерал-освободитель, жёсткий политик был трепетным, счастливым и переживающим отцом маленькой Анны, девочки с синдромом Дауна. Его любовь к ней изменила отношение французского государства к людям, имеющим ментальные нарушения. У супругов де Голль уже было двое детей Филипп и Элизабет, когда в первый день нового 1928 года в семье родилась дочь... «Мы назовём её Анной», - сказал де Голль. Первое, что услышала семья Де Голль после объявления диагноза: «лечение бесполезно, девочка никогда не сможет произнести даже трёх слов, не сможет есть без помощи, из-за крайне слабого зрения не сможет сама сойти и подняться по лестнице, избежать любой опасности, будь то огонь, вода, препятствие на пути»... Племянники и племянницы с удивлением увидели, что дядюшка Шарль может умиляться, когда он брал малышку на колени. Генерал так никогда не вёл себя ни со старшим сыном Филиппом, ни со средней Элизабет. Он напевал маленькой Анне то ли детскую песенку, то ли военный марш. Никто из родных не подозревал какая нежность заключена в нём, писал его биограф: «Как только он слышал крик Анны, сразу откладывал дела, о чём бы ни шла речь, спешил к ней, брал на руки… укачивал и напевал военные песни: на рубеже сорокалетия Шарль де Голль стал другим человеком» У генерала был суровый характер, закалённый войной и годами службы. Современники описывают его, как дерзкого и мужественного и отмечают, что в де Голле чувствовалось какое-то «экстраординарное одиночество». Но если с ним была его Анна, похоже, одиночество отступало. Их отношения были очень трепетными, генерал был абсолютно предан своей дочке. Возвращаясь со службы, Шарль первым делом шёл в комнату дочери, сажал её на колени, целовал и напевал похвалы её нарядам. Она любила играть с его военной фуражкой и засыпала у него на руках. Говорят, что единственным словом, которое Анна могла произносить чётко, было слово «папа». Её же де Голль называл не иначе как "Моя радость". Горничная, работавшая в семье, видела, как де Голль ползал на четвереньках, играя с Анной, и пел ей «Вы прекрасны, мадмуазель…». Офицеры вспоминали, что, выезжая на манёвры, и оказавшись вдали от семьи и дома, командир каждую ночь заказывал машину, чтобы проехать сотни километров и увидеть Анну, подержать её на руках, а потом вернуться на свой пост. Когда Анне исполнилось 20 лет, она заболела гриппом, а затем бронхитом и через месяц скончалась... На похоронах дочери генерал сказал своему другу: “В этой девочке было что‑то особенное и притягивающее. Я всегда думал, что, если бы она не была такой, она стала бы кем‑то выдающимся”. Прощаясь со своей любимой дочерью, де Голль с горечью произнес: “Теперь она стала такой, как все”. Биограф де Голля передаёт слова, сказанные генералом своему врачу: «Без Анны, возможно, я не достиг бы того, чего достиг. Она давала мне так много сердца, так много духа». В своих мемуарах Шарль де Голль отмечал, что Анна помогала ему держаться выше людских срывов, смотреть на них другими глазами. Шарль де Голль всегда носил с собой фотографию Анны и никогда не расставался с ней, даже после её смерти. де Голль утверждал, что однажды её портрет спас ему жизнь: в 1962 году на него было совершено покушение и пуля попала в рамку фотографии... После войны Шарль и его жена Ивонн основали Фонд Анны де Голль, дом для девочек, у многих из которых были интеллектуальные нарушения. И этот Фонд Анны де Голль работает до сих пор.
Борзенко стал прототипом главного героя популярной книги «Ринг за колючей проволокой», автором которой являлся Г.И. Свиридов.
