| Форма входа |
|
 |
| Меню сайта |
|
|
| Поиск |
|
|
| Мини-чат |
|
|
|
|
|
воспоминания
| |
| отец Фёдор | Дата: Четверг, 05.08.2021, 01:30 | Сообщение # 511 |
|
Группа: Гости
| Луи Армстронгу — 120 лет!
...Я услышал его, когда мне не было десяти. Хриплый неотразимый голос тянул согласные и пробивал сердце насквозь. Всё исчезало, оставался только этот голос, переходящий во взлёт трубы, в мокрое от пота лицо, с глазами, наркотически скошенными в сияющий блик за собственными пальцами, — на фотографии с обложки пластинки.
А потом был его смех — блаженный смех человека, взлетевшего выше самого себя и опять не понявшего, как это случилось...
С тех пор я отличаю настоящие вещи от подделки.
Потому что искусство — это когда вот так. И только так!!
Оттого-то я с подозрением кошусь в сторону Джона Кейджа и прочей концептуальной игры ума: моей простоватой натуре это кажется разновидностью вокзальной игры в напёрстки. Нет, братцы, искусство создаётся только душой — обожжённой или весёлой, нежной или яростной, но — душой!
И вот тогда (если с душой повезло) пианист прорастает в рояль, поэт перевоплощается в слово, а художник — весь, как в обмороке — умещается в виноградник в Арли и небо над виноградником...
Это невозможно симулировать. И это не нуждается в концепциях.
С Грейс Келли на съемках фильма "Высшее общество", 1956 год
И маленький чёрный толстяк, весь собранный на этом блике трубы, весь взмокший в процессе превращения куска мяса в сияющий звук, великий Луи Армстронг — может быть, самый ясный образец безоговорочного божьего дара!
...Он был внуком раба и сыном проститутки — и должен был сгинуть в луизианских трущобах между наркотой и ножом, но вытянул счастливый билет: по соседству жили еврейские эмигранты из Литвы, и они взяли мальчика в дом и дали ему первую работу, а потом купили первый корнет...
У Луи Армстронга были основания смеяться так счастливо...
В. Шендерович
|
| |
|
|
| Щелкопёр | Дата: Воскресенье, 15.08.2021, 14:44 | Сообщение # 512 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 345
Статус: Offline
| 13 августа Фиделю Кастро исполнилось бы 95 лет
95 лет со дня рождения исторического лидера кубинской революции, ставшего не только универсальным символом освободительных идей, антиколониальной и антиимпериалистической борьбы, но и символом чести, достоинства, солидарности в такой неоднозначной и не признающей сантиментов сфере, как политика.
И в нынешней беспощадной жизни...
Фиделя Кастро можно было пылко любить или люто ненавидеть, но даже враги Кубы признавали величие и уникальность кубинского лидера.
Карибская страна, несмотря на свои небольшие размеры и бедность, стала факелом в тёмной тени империи, справедливо подмечает латиноамериканский телеканал Telesur.
Кастро повернул историю вспять, поведя родную Кубу, напоминающую сегодняшнее Гаити - жалкую, нищенствующую, находившуюся во власти продажных проамериканских марионеток и мафии, по тому пути, на который в далекие 1950-е годы ступили он и его боевые товарищи.
Многое известно о человеке, который в 1959 году привёл к триумфу небольшое движение "бородачей" (барбудос), но многочисленные известные и неизвестные факты из его жизни всё же не объясняют, не способны объяснить масштаб таланта этой, без всякого сомнения, выдающейся личности...
Генерал-лейтенант государственной безопасности в отставке Н.С.Леонов, в своё время входивший в число самых авторитетных и уважаемых аналитиков в мире, был первым русским, познакомившимся в далёкие 1950-е сначала с Раулем, а затем и с Фиделем Кастро. сказал потрясающую фразу: "Моё самое главное впечатление от Фиделя Кастро - он не такой, как все. Общаясь с ним, начинаешь верить в мифы о том, что раньше действительно рождались люди, наделённые чем-то божественным. У меня есть твёрдое убеждение в том, что Фидель, образно говоря, на несколько этажей превосходит среднего нормального человека. Прежде всего, с точки зрения морально-волевых качеств, интеллекта и, конечно же, с точки зрения внутренней энергетики. У меня часто спрашивают: а что будет после Фиделя? Я отвечаю. А что будет? Будет, как и прежде. Будут обычные земные люди со всеми нашими проблемами. Вот только такая личность действительно рождается раз в столетие".
Фидель, выходец из многодетной семьи, сын Анхеля Кастро, простого работяги, выходца из самой бедной испанской провинции Галисия, приехавшего на Кубу в поисках счастья и благодаря своему трудолюбию ставшего богатым человеком, с детских лет был бунтарем. Сидел бы в имении своего отца, будучи сыном местного дона, которому в родовом имении принадлежало всё, кроме "почты и телеграфа".
Нет, с юных лет устраивал, как бы сейчас сказали, "протестные акции" в поддержку местных бедняков с Гаити, работавших в Биране на его отца.
В шесть лет, взбунтовавшись против унижавшей его одноклассников учительницы, вместе с товарищем забрался на крышу соседней со школой постройки и обстреливал зёрнышками кукурузы окно своего класса в знак протеста...
Он был обучен стрельбе с детства, пользовался арсеналом отца, даже иногда не спрашивая у него на то разрешения.
Несколько раз Фидель в Биране лично отстреливал диких животных, которые пытались напасть на принадлежавшие его семье стада.
У него была своя полуавтоматическая винтовка на четыре заряда. Фидель научился выпускать эту обойму за две секунды...
Когда в 1956 году в Мексику, где повстанцы готовились к экспедиции для высадки на Кубу, пришло известие о смерти дона Анхеля, плакали все: младший брат Фиделя Рауль и тогда ещё никому не известный молодой, сильно страдавший от астмы аргентинец Эрнесто "Че" Гевара, другие боевые товарищи будущего команданте.
На лице Фиделя не дрогнул ни один мускул.
Позже, после победы революции, в рабочем кабинете Фиделя Кастро висела большая фотография отца - старого, умудрённого жизнью фермера в простой рубашке.
Рядом с портретом "апостола кубинской революции" поэта, политика, философа Хосе Марти, чьи идеи насквозь пронизывают смысл кубинской революции и последующих реформ, поставивших в "центр мироздания" идеи социальной справедливости.
Будучи безграмотным, дон Анхель предпринимал большие усилия, чтобы научиться всему. Именно у отца будущий революционер перенял умение постоянно идти вперёд к осуществлению своей мечты, невзирая ни на какие трудности.
В 1990-е, когда после развала СССР и соцлагеря Остров свободы оказался один на один со всем миром, а в Вашингтоне потирали руки, считая дни по падения кастровского режима, команданте сказал, что Куба никогда не откажется от двух главных достижений революции - бесплатного образования и бесплатной медицины.
Это обязательство последователи Кастро берегут до сих пор как зеницу ока.
Фидель был сложен и многогранен, как, образно говоря, любая отдельная планета. Но нельзя отрицать того, что кубинская революция - книга правдивая и открытая. Главный принцип Кастро и его товарищей - никогда не лгать. Ни себе, ни собственному народу, ни журналистам, ни врагам.
На эту тему он высказался предельно просто: "Мы никогда не лжём; разумеется, мы не информируем противника о том, чего ему не следует знать, не информируем, и всё, но никогда не лжём, ни противнику, ни журналистам, никому. Это неизменный принцип".
Фидель Кастро был беспокойным и пытливым учеником. Его страсть к чтению и обучению сформировала его способность формировать всеобъемлющее представление о социальных и исторических процессах.
О феноменальной памяти Кастро ходили легенды. Он вспоминал имена людей, с которыми виделся 20-30 лет назад, а ведь таких людей вокруг него проходили десятки, если не сотни тысяч. Он шутил, что на завтрак обычно "съедает" около двухсот спецсообщений и донесений, подготовленных его окружением о ситуации в стране и мире.
Во время борьбы в горах Сьерра-Маэстра мог поспать в проливной ливень, прислонившись к дереву. Во время Карибского (Октябрьского) кризиса не спал 13 суток подряд.
Его феноменальной физической выносливости поражались друзья и противники.
Программная речь его жизни "История меня оправдает", сделавшая Кастро знаменитым на весь мир, была произнесена на суде после штурма Монкады, когда Фиделю было всего 27 лет...
Но мало кто знает, что эта речь, объёмом более ста страниц, произнесённая, как говорится, с листа, была полностью восстановлена им по памяти после выхода из тюрьмы на острове Пинос спустя три года: в неволе ему не разрешалось писать речи политического содержания.
Любопытно, что Фидель Кастро, который слыл непревзойдённым оратором современности, не сразу научился красноречию. В его колледже Белен в Гаване была литературная академия, но, чтобы туда поступить, надо было говорить подряд десять минут без бумажки, при этом тему ученикам давали за час до выступления...
В это трудно поверить, но Фидель пробился в число слушателей литературной академии только на четвёртый раз.
Парадокс, но спустя годы его непревзойдённые выступления перед публикой, часто продолжавшиеся по пять часов, когда в "союзниках" у Кастро была не бумажка, а феноменальная память, стали классикой публичных выступлений политических деятелей в новейшей мировой истории.
Нынешний президент Венесуэлы Николас Мадуро однажды назвал бескорыстную помощь кубинцев "общей солидарностью, которая сегодня охватывает народы мира".
И чтобы понять эту фразу, достаточно было бы увидеть Фиделя среди сотен бойцов из Вьетнама, которых он посетил в сентябре 1973 года в разгар освободительной войны против янки.
"За Вьетнам мы готовы отдать даже свою кровь!", - сказал Фидель.
Ни один другой правитель и государственный деятель не рискнул отправиться в это место.
До падения Сайгона оставалось ещё два года, а Фидель уже предвидел, что вьетнамский народ сломает хребет "самой мощной в промышленном отношении империалистической стране, самой мощной в военном отношении и самой мощной в экономическом отношении".
Необычной и уникальной была помощь, оказанная в период с 1990 по 2011 год более чем 26 тысячам детей из России, Беларуси и Украины, страдающим тяжёлыми заболеваниями после аварии на Чернобыльской АЭС.
Команданте лично встретил первую группу детей-чернобыльцев у трапа самолёта.
Фидель был заинтересован в них, в проявлениях любви, которые он умножил среди кубинских детей и молодёжи. Ведь именно молодёжи, боготворившей его, он с самого начала доверил будущее революции и самые важные задачи.
Фидель отправлял кубинских врачей к наиболее нуждающимся пациентам в мире.
С начала 1960-х годов около 420 тысяч кубинских специалистов здравоохранения оказали помощь более чем в 120 странах.
О благородстве Кастро говорит и тот факт, что кубинские врачи спасли зрение убийце Че Гевары, бывшему боливийскому сержанту Терану...
Возможно, Кастро является самым знаменитым латиноамериканцем в истории.
В 1970-е годы жена будущего президента Франции Франсуа Миттерана, ныне покойная Даниэль сказала потрясающую фразу: "Фидель Кастро - великий боец. Он борется с системой, которая правит нами столетиями - диктатурой денег".
Как сказал после смерти Фиделя бывший президент Эквадора Рафаэль Корреа, с помощью Кастро Куба "построила не стены, которые возводят империи, а бастионы достоинства, уважения и интернационализма".
Экс-президент Боливии Эво Моралес признал, что Фидель поместил Кубу на карту мира, сражаясь против политики империи, а мир признаёт Фиделя "недостижимой эпопеей во времена одиночества для всего человечества".
Один из самых совестливых режиссёров Голливуда Оливер Стоун, чей фильм о Фиделе "Команданте" был запрещён к показу в США, назвал Кастро "одним из наиболее разумных людей на Земле и одним из тех, с кем нам следует советоваться".
А давний друг Кастро - нобелевский лауреат по литературе и самый знаменитый латиноамериканец Габриэль Гарсиа Маркес как-то сказал: "Фидель - это сила природы, и с ним никогда не знаешь, чего ждать"...
В Латинской Америке, где популярность Фиделя Кастро вообще невероятно велика, его из-за присущего тому благородства и чести часто называли "последним рыцарем современности".
Диего Марадона назвал его величайшим человеком в истории и однажды признался команданте: "Фидель, если я чему-то научился у тебя за годы искренней и красивой дружбы, так это тому, что верность бесценна".
В 1986 году незадолго до 60-летнего юбилея один из иностранных журналистов, набравшись смелости, задал команданте вопрос: "Боитесь ли Вы смерти?". Фидель, выдержав паузу, ответил: "Смерти боятся те, кто ничего не сделал или поленился сделать. Мне же бояться нечего".
Среди сотен вопросов, которые годы спустя французский публицист и писатель Игнасио Рамоне задал команданте при подготовке популярной книги "Сто часов с Фиделем", был один, крайне важный: "А что будет после вашей смерти?".
Фидель абсолютно не смутился."Наши враги не должны иметь никаких иллюзий. Я умру завтра, и моё влияние может расти. Я когда-то сказал, что, если на следующий день я умру, то на самом деле этому никто не поверит, - сказал Кастро. - Наша революция не основана на идее культа личности. Наша революция основана на принципах. Это идеи, которые мы защищаем давно, идеи всех людей".
Сердце Фиделя остановилось в 22.29 25 ноября 2016 года. Спустя шестьдесят лет после начала экспедиции на "Гранме".
От нас останется пепел. А от кого-то мечта, которая будет жить в веках. Воин может погибнуть, но не его идеи, говорил сам Фидель.
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Вторник, 17.08.2021, 01:17 | Сообщение # 513 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1741
Статус: Offline
| хотелось бы парочку фото команданте добавить...
Кастро и Брежнев
Фидель в Большом театре
|
| |
|
|
| Kiwa | Дата: Воскресенье, 29.08.2021, 10:48 | Сообщение # 514 |
 настоящий друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 697
Статус: Offline
| о смерти великого Моцарта
Какая сейчас разница, кто его отравил? Я думаю, что Сальери очень повезло, что на него упало в этом подозрение, иначе никто бы о нем и не вспомнил. Толъко так и мог заработать путь в историю.
Бетховен
В 1832 году Александр Сергеевич Пушкин переписал на отдельный листок заметку из немецкой газеты, где рассказывалось, как на первом представлении «Дон Жуана» в Вене, когда изумлённые знатоки упивались гармонией Моцарта, в зале раздался свист. Все обратились с негодованием в ту сторону. И Сальери, снедаемый бешеной завистью, вышел из театра...
«Завистник, который мог освистать «Дон Жуана», мог отравить его творца», - сделал приписку наш поэт. Итак, для своей драмы Пушкин принял версию прямой вины Сальери.
Правда, совсем не это стало главным в его произведении. Смысл здесь – в противопоставлении двух характеров, двух разных уровней творчества: бескорыстного пламенного и хладнокровного.
Таинственные обстоятельства смерти Моцарта в эпоху Пушкина ещё не начинали распутываться. Предметом исследований они стали позже.
Версия вины Сальери долго оставалась основной, более того, она искусственно поддерживалась...
В 1983 году во время музыкального фестиваля в Брайтоне английский литератор Фрэнсис Каре организовал и успешно провёл публичное и весьма своеобразное «судебное разбирательство» по делу Моцарта, пригласив на него юристов, адвокатов, музыковедов и журналистов из ряда европейских стран. Слушалось дело по обвинению четырёх лиц в отравлении композитора.
Четырёх? Да, подозреваемых было именно столько.
И скажем сразу: имени Сальери между ними не оказалось.
После ознакомления с новыми фактами, речами обвинителей и прений был сделан осторожный вывод, что речь может идти о преступлении со стороны неизвестного лица, не входящего в четвёрку подозреваемых. Скорее всего это был наёмный убийца, оплаченный венскими масонами.
Большая часть «следователей» остановилась на имени Франца Хофдемеля, тоже связанного с кругами масонов.
Первая попытка скрупулезно разобраться в этой загадочной истории и снять обвинение с Сальери была предпринята в Австрии примерно сто лет назад.
Тогда в книге некоего автора печальная судьба Моцарта связывалась с другими именами и обстоятельствами.
Автор утверждал, что о творческой зависти не могло быть и речи. Сальери не был злодеем. Сработали другие пружины, а Сальери – жертва интриг и намеренно распускаемых слухов.
Но эта книга не увидела свет, а сама рукопись затем бесследно исчезла. Остались лишь краткие упоминания о новой версии в переписке венских музыкантов и музыковедов конца XIX века. Намекалось, что автору удалось добыть какие-то новые документы.
Дотошные биографы Моцарта, особенно немецкие, давно о многом догадывались. Они считали, что Сальери – это ловко подставленная фигура, жертва старых слухов, кому-то очень выгодных.
Да и похоронили великого Моцарта в великой спешке не как бедняка, а как человека, с самим именем которого надо было скрыть очень неприятный венским верхам скандал. Его распухшее от яда тело просто спрятали в общей могиле и постарались неуклюжими слухами затемнить причины происшествия.
Интриги шли с самого верха австрийского престола. Это для августейших особ понадобилась версия вины Сальери. Чтобы её опровергнуть, биографам Моцарта были необходимы документы.
И они появились в наше время.
В декабре 1970 года на аукционе в Марбурге было продано за 28 тысяч немецких марок письмо, написанное рукой Моцарта 2 апреля 1789 года и адресованное члену масонской ложи Вены, процветающему юристу Францу Хофдемелю. В письме содержалась просьба о денежной помощи в размере 100 гульденов для поездки в Берлин. Как старший по ложе, Хофдемель просьбу младшего брата удовлетворил, но поездка не состоялась из-за болезни композитора...
Так на свет Божий всплыло имя, которое раньше чрезвычайно редко упоминалось в связи с последними днями жизни великого композитора.
Прежде чем поведать о личности юриста и его роли в судьбе Моцарта, проясним причины появления документов XVIII века.
Они всплыли на многих аукционах Европы – в Лондоне, Париже, Женеве, Вене. С чем же это связано?
Оказывается, дальние потомки австрийских и австро-венгерских герцогов и эрц-герцогов к середине 20-го века успели прожить и промотать фамильные драгоценности, а сейчас потихоньку принялись приторговывать письмами, документами, дневниковыми записями своих предков.
Для тех, кто занимается загадкой смерти Моцарта, из пожелтевших бумаг посыпались сногсшибательные новости.
Взять, к примеру, записи одной из придворных дам, в которых явно отражались события декабря 1791 года. Оказывается, император, узнав о странной смерти композитора, всполошился и не стеснялся в выражениях. Он, как выясняется, был шокирован ролью Хофдемеля в этом мрачном деле и приказал исключить это имя из любых разговоров в его присутствии. Кроме того, он распорядился замять скандал любыми средствами и заткнуть глотку газетам.
С первого взгляда, больших новостей в этих записках вроде бы не было.
Но и сами приведенные факты и связь двух имён – Моцарта и Хофдемеля – прекрасно нанизывались на единую нить расследований, проводимых в наши дни литераторами и биографами Моцарта.
Ведь всплыли сведения о том, что австрийский драматург Франц Грильпарцер подозревал в убийстве Моцарта не Сальери, а Хофдемеля и намекал на суетливые интриги венского двора.
Почему же так разгневался австрийский император и почему надавал столько поспешных распоряжений?
Причин было много.
Моцарт – плебей по происхождению, и его пышные похороны могли бы умалить первенствующее значение правителя, который очень кичился своим положением и властью. Кроме того, отравителем стал масон. А там, где члены ложи преступают законы и попадают в скандальные ситуации, должна быть тишина.
Хорошо организованная тишина!
Что же произошло 6 декабря 1791 года?
За день до этого в муках скончался Вольфганг Моцарт. Жена Хофдемеля – венская пианистка Магдалена – вернулась домой из кафедрального собора святого Стефана, где она заказала скромную службу в память почившего композитора, своего учителя. Не успела она войти в свою комнату, как муж набросился на неё с бритвой в руке. Женщина закрыла горло руками и в ужасе закричала.
Её оглушительные вопли и визг разбудили ребёнка, чьи тревожные рыдания спасли Магдалене жизнь...
Когда на крики женщины и плач ребёнка примчались соседи, Хофдемель скрылся в своей комнате. Дверь долго взламывали. Когда она поддалась, люди увидели 36-летнего судью, лежащего на кровати с перерезанным горлом. Правая рука самоубийцы сжимала бритву...
Франц Хофдемель скончался от полной потери крови.
Его жену отвезли к врачу в бессознательном состоянии. Муж успел не только порезать ей шею и руки, но и обезобразить лицо...
В доме № 10 по улице Грюненгергассе в центральной части Вены Моцарт был частым гостем. Весь первый этаж занимали апартаменты супружеской пары Хофдемель. Композитор там музицировал, обедал, беседовал с хозяином о разных столичных новостях. Однако главная цель посещений дома богатого юриста – музыкальные занятия с Магдаленой.
Не всякой венской пианистке Моцарт так охотно давал уроки. Она была одарённой ученицей. Ей было всего 23 года, и в столице она слыла чуть ли не первой красавицей.
Лучшие венские художники считали за честь писать её портреты. Однако после декабрьских событий все эти полотна бесследно исчезли...
Моцарт, несомненно, был влюблён в Магдалену, посвящал ей необыкновенно мелодичные сонаты. Написал для неё и концерт для фортепиано с оркестром. Любовь была взаимной.
Учитель был молод, красив и знаменит. Словом, повод для ревности был.
Но трудно было ожидать такой дикой вспышки от члена Королевской судебной палаты и высокого сановника масонской ложи...
Супругу Хофдемеля после длительного лечения сослали в Брно, назвав это «великой милостью императрицы, взявшей вдову под своё покровительство». Конечно, ей было рекомендовано молчать и молчать. Император оказал «покровительство» Францу Хофдемелю, разрешив похоронить его не в коровьей шкуре, как самоубийцу, а как гражданина Вены в дубовом гробу.
Что касается Моцарта, то и его коснулись монаршие «милости»: о его смерти разрешили написать в газетах лишь после того, как тело было в спешке закопано в общую могилу захолустного кладбища. Написали несколько скромных слов.
Затем послушные императору чиновники и полицейские чины приказали молчать всем, кто был так или иначе связан с композитором.
Разве случайно, что Зюсмайер, ученик Моцарта, вдруг отказался закончить знаменитый «Реквием», хотя вся Вена знала об этой предсмертной просьбе великого композитора.
В своих воспоминаниях этот ученик не упоминает ни единой фразой о том, что учитель был отравлен. Ни словом о яде не обмолвился ни один из венских врачей той поры, хотя следы отравления были налицо.
Об этом туманно заявили лишь немецкие газеты в 1792 году.
Молчала до конца жизни жена композитора Констанца. Не поведал правды и её второй муж, взявшийся писать первую биографию великого композитора.
По версии англичанина Фрэнсиса Каре, немецкого публициста Рольфа Хохута и австрийского музыковеда Фердинанда Фрикса, есть убедительные сведения, что Констанца хорошо знала об отравлении мужа.
Он сам ей об этом несколько раз говорил. Да и не увидеть это было просто невозможно...
Моцарт говорил о яде и двум врачам, посещавшим его на дому. Много раз свои подозрения он выражал Магдалене. Его ученица и возлюбленная не могла не замечать медленное, но жуткое действие яда..
Франц Хофдемель пытался убить жену, чтобы она не выдала его злодейства.
Юрист не мог не догадываться о последствиях своего поступка – Моцарт был крупной величиной в Европе.
Магдалена могла догадываться и о характере яда, действующего в течение нескольких месяцев. Добавляли его в вино, а состоял он из мышьяка, сурьмы и окиси свинца.
Рецепт был старинным, идущим от итальянских алхимиков. Назывался он «Аква Тофана». Расшифровали его состав и характер действия немецкие врачи в 1962 году, тогда ещё верившие в виновность Сальери.
Но Сальери не мог давать такой яд Моцарту: виделись они от случая к случаю, чаще всего в концертных залах. Отравить композитора мог лишь человек, который встречался с ним постоянно и подливал капли яда методично...
Хофдемель делал это в своём доме, где не скупился на столовое вино.
Он задумал свою месть давно и педантично отравлял Моцарта в течение года. Композитор вдруг стал терять силы, страдать мигренью, испытывать боли в желудке.
За день до смерти тело его распухло, что выдало, как характер яда, так и чрезмерную дозу в последнюю неделю его жизни.
Можно предположить, что хладнокровный Хофдемель после мучительной смерти Моцарта всё же растерялся, заметался и вместо того чтобы испытать облегчение после устранения любовника своей жены, он делает неожиданную попытку убить Магдалену, как опасную свидетельницу его преступления.
После неудачной попытки убийства жены ему не оставалось ничего другого, как наложить на себя руки. Остальные заботы взял на себя императорский двор...
Теперь можно вернуться к началу статьи, а точнее – к эпиграфу, где стоят слова Бетховена. Немецкий композитор высочайшим образом ценил музыку Моцарта. Он довольно часто посещал Вену и был, очевидно, в курсе причин, из-за которых над Моцартом сгущались тучи.
Семейство Хофдемелей не пользовалось доброй славой. Муж был мрачным педантом и слыл не только суровым судьёй, но и стяжателем.
В Вене ходили слухи о нём, как о честолюбце и бешеном ревнивце. Жена была моложе его, красива и крайне легкомысленна. Всё это было зловещим клубком...
Что касается версии Сальери, то Бетховен явно не поддался на такую уловку.
Немецкий композитор знал тут что-то более глубокое, он никогда не упоминал имени Сальери в связи с судьбой Моцарта.
Словом, Бетховену уже тогда было очевидно то, что нам становится понятным только сейчас.
Сообщение отредактировал Kiwa - Воскресенье, 29.08.2021, 11:10 |
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Суббота, 04.09.2021, 10:15 | Сообщение # 515 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1577
Статус: Offline
| Юрию Кузнецову – 75!
Мухомор будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
Ну что же делать – так помнят.
Юрий Кузнецов
Он сыграл более 140 ролей в кино менее чем за 40 лет кинокарьеры. Преданные поклонники знают его по прекрасным работам в фильмах «Торпедоносцы», «Мой друг Иван Лапшин», «Подсудимый», «Противостояние», «Я тебя ненавижу», «Единожды солгав…», «Собачье сердце», «Гений», «Брат».
Однако большинство россиян воспринимают этого неординарного актёра именно как «Мухомора» из сериалов «Улицы разбитых фонарей» и «Опера. Хроники убойного отдела».
3 сентября 75-летний юбилей отметил выдающийся советский и российский актёр театра и кино, лауреат премии «Ника», заслуженный артист России Юрий Кузнецов.
Родился юбиляр в Абакане в семье офицера милиции. В 1969 году окончил актёрский факультет Дальневосточного педагогического института искусств во Владивостоке и был принят в труппу Хабаровского драматического театра, в котором прослужил десять лет.
В 1979 году Юрий Кузнецов перешёл в легендарный Омский академический театр драмы, сцене которого в разные годы служили Владимир Раутбарт, Спартак Мишулин, Вацлав и Владислав Дворжецкие, Вадим Лобанов, Николай Чиндяйкин, Юрий Ицков и многие другие видные актёры СССР и России.
В 1983 году провинциальный актёр дебютировал на большом экране в роли командира авиаполка, гвардии подполковника Фоменко в фильме Семёна Арановича «Торпедоносцы». Картина имела большой успех, став лауреатом Всесоюзного кинофестиваля и Государственной премии СССР.
Кузнецова заметили, и приглашения от кинорежиссёров не заставили себя ждать: Алексей Герман и «Мой друг Иван Лапшин», Виктор Трегубович и «Прохиндиада, или Бег на месте», Иосиф Хейфиц и «Подсудимый», телевизионные многосерийные фильмы «Предел возможного», «Колье Шарлотты», «Противостояние».
 Гвардии подполковник Фоменко («Мак‑1») в фильме «Торпедоносцы». Первая роль в кино, 1983 год
 Начальник райотдела милиции в фильме «Мой друг Иван Лапшин», 1984 год
Однако столичные театры не спешили с предложениями о работе.
Лишь в 1986 году 40‑летний Юрий Кузнецов, имеющий за плечами порядка десяти ролей в кино, переехал из Омска в Ленинград и стал актёром Академического театра комедии имени Н. П. Акимова, где прослужил десять лет, пока его окончательно не поглотили беспрерывные съёмки в кино и на телевидении.
 Дворник в фильме «Собачье сердце», 1988 год
 Майор Кузьмин в фильме «Гений», 1991 год
Заветный в фильме «Странные мужчины Семёновой Екатерины», 1992 год
В последние годы юбиляр создал целую галерею ярких образов в фильмах и сериалах, новыми гранями проявив талант в возрастных ролях отцов, дедушек и священников: Мармеладов в «Преступлении и наказании» Дмитрия Светозарова, Малюта Скуратов в «Царе» Павла Лунгина, отец Гермоген в «Прощаться не будем» Павла Дроздова, дедушка Светланы в мелодраме Дмитрия Светозарова «Петербург.
Любовь, До востребования», Борис Михайлович в «Эпидемии» Павла Костомарова, отец Феофан в «Обители» Александра Велединского.
Сегодня в стадии производства находится ещё несколько проектов с участием любимого «Мухомора» миллионов россиян.
 Семён Захарович Мармеладов в фильме «Преступление и наказание», 2007 год
 Лука в фильме «Проклятый чиновник», 2021 год...
В 2006 году Юрий Кузнецов получил долгожданное звание заслуженного артиста России.
В 2019‑м он стал лауреатом Национальной кинематографической премии «Ника» в категории «Лучшая мужская роль второго плана» за роль деда Николая в драме Алексея Чупова и Наташи Меркуловой «Человек, который удивил всех».
|
| |
|
|
| Сонечка | Дата: Воскресенье, 26.09.2021, 17:23 | Сообщение # 516 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 565
Статус: Offline
| - «У МЕНЯ НЕТ ДРУГОГО ХОББИ КРОМЕ РУССКОГО ЯЗЫКА»: ВСПОМИНАЕМ ЗИНОВИЯ ГЕРДТА
У Зиновия Гердта — устойчивая репутация, хорошо различимый набор выдающихся качеств: лёгкое дыхание, комический дар, уникальный тембр голоса, волшебное умение интонировать, героическое военное прошлое и ближний круг, которому позавидует всякий, кто разбирается в отечественной культуре минувшего столетия.
Но едва начнёшь осмыслять жизненный и творческий путь артиста в деталях, прислушаешься к его прямой речи в задушевных беседах с интервьюерами и коллегами, тут же понимаешь: очевидные достоинства вторичны по отношению к его главной характеристике — нешумной, непафосной религиозности, о которой сам он не говорит ни слова.
Каждой конкретной жизнью большую часть времени управляют внешние обстоятельства.
Когда кто-то или что-то нас расстраивает, деморализует, злит, мы на этих чувствах-эмоциях порой зацикливаемся. Еврейская же традиция учит: чтобы не потерять связь со Светом, нужна стабильность духа, необходимо сохранять душевный баланс вне зависимости от того, что слышится или происходит на наших глазах, не следует реагировать импульсивно, автоматически. Говорливый Гердт умудрялся в паузах и даже монологах сверяться с божественным откровением. Его вера, пусть и без обрядности (хотя отец исправно посещал синагогу), была так сильна, что предопределила в судьбе актёра практически всё.
Он не придавал большого значения частностям, профессиональные качества и доброжелательная общительность позволяли ему сосредоточиться на большой цели и наступательно, подобно танку, двигаться к заданной точке по прямой.
Директор школы в Себеже, где Залман Храпинович (имя и фамилия при рождении) жил до 16 лет, в аттестате юноши записал: «Имеет склонность к драматической игре».
Однако, переехав к брату в Москву, тот поступил в фабрично-заводское училище электрозавода и особых усилий для того, чтобы реализоваться в качестве артиста-профессионала, не предпринимал. Изучал не технику создания художественного образа, а технологии, связанные с железом и электричеством.
Правда, в свободное время посещал Театр рабочей молодежи, организованный будущим худруком Театра Сатиры Валентином Плучеком.
Залман в ту пору к себе присматривался, осторожно с самим собою разбирался. (Кстати, незадолго до смерти он поставит автодиагноз: «Актёрство у меня, видимо, на восьмом месте».)
По окончании ФЗУ пришёл в Метрострой электромонтажником. Так, вероятно, было комфортней его душе, органичней для внутреннего строя — не форсировать, не перечить высшей силе. Соблюдая технику безопасности, молодой человек соединял провода и пробовал себя в качестве актёра кукольного театра при Московском дворце пионеров, пока в один знаменательный день не принял приглашение перейти на профессиональную сцену...
Новичок оказался безукоризненно пластичен и музыкален. Его речь и юмор пока что были мало востребованы, но он уже прослыл лучшим танцором в знаменитом и шумном клубе «Крылья Советов»: здесь у заводного паренька имелись постоянная партнёрша и звание «короля румбы». Когда эта виртуозная парочка выступала, прочие танцы, по сути, прекращались, поскольку все, включая профессионалов, смотрели, учились и восхищались.
Переломный момент наступил в 1939 году.
Будущий знаменитый драматург Алексей Арбузов вместе с хорошо знакомым Залману Плучеком организовали театральное объединение, которое вскоре стало именоваться Арбузовской студией. На её спектакли было не попасть.
На первых порах творцы-основатели сочиняли коллективно, и довольно быстро студия превратилась в легенду театральной Москвы. Здесь начинали свой путь многие видные мастера пера и сцены, однако решающим для Гердта (у Храпиновича наконец появился театральный псевдоним) стало знакомство с молодыми поэтами Михаилом Львовским, Всеволодом Багрицким, Павлом Коганом, Михаилом Кульчицким, Давидом Самойловым.
«У меня нет другого хобби, кроме как русский язык и все оттенки смысла его словаря», — признавался Зиновий Ефимович много позднее. С детства он легко запоминал сотни классических и современных стихотворений, а потом твердил их про себя, точно заклинания.
С началом Великой Отечественной Арбузовская студия получила статус фронтового театра и, соответственно, бронь для своих артистов. Тем не менее 10 студийцев из 46 сразу же попросились добровольцами на фронт, и среди них — Храпинович-Гердт.
Да и мог ли он поступить иначе, когда друзья-поэты, которым он доверял больше, чем себе, отправились сражаться за Родину в полном составе. Вернувшийся с войны Давид Самойлов впоследствии посвятил погибшим товарищам пронзительные строки:
Я вспоминаю Павла, Мишу,
Илью, Бориса, Николая.
Я сам теперь от них завишу,
Того порою не желая.
Они шумели буйным лесом,
В них были вера и доверье.
А их повыбило железом,
И леса нет — одни деревья.
Рассказывая о друзьях-студийцах, Зиновий Ефимович говорил: «Мы были уверены, что все попадем в одну часть», — но так, конечно же, не получилось.
Его самого как человека с отличной технической подготовкой направили в Московское военно-инженерное училище, где он до декабря изучал сапёрное дело.
После служил в должности начальника инженерной службы полка, а в феврале 1943-го получил тяжёлое ранение в ногу. С поля боя на плащ-палатке его вытащила санинструктор Верочка Веденина (так спасённый называл её всю оставшуюся жизнь), 400 метров ползли они к своим под шквальным огнём. Затем предстояли 11 операций ради того, чтобы сберечь изувеченную ногу. Сохранили, правда, теперь она была на 8 см короче прежней...
Четыре недостающих сантиметра в дальнейшем удавалось скрывать с помощью каблука, а на оставшиеся четыре он до конца жизни прихрамывал.
Единственный, по его собственному признанию, близкий друг из актёров Александр Ширвиндт на сей счёт высказался: «Эту хромоту он нёс! Это же была «хромота с оттяжкой». Он не хромал — он величественно нёс эту вот свою ногу».
Гердт и после войны не стремился диктовать собственные пожелания высшим силам.
Почти случайно устроился в кукольный театр Сергея Образцова, где одного только конферансье Эдуарда Апломбова «сыграл» пять с половиной тысяч раз на 24 языках мира...
Поразившись тому, как он исполнил роль «чёрта первого разряда» в кукольном спектакле «Чёртова мельница», режиссёр дубляжа предложил прочитать в той же манере закадровый комментарий для новой французской кинокартины.
Артист беззаботно согласился, переписал суховатый подстрочник под себя, и вскоре его речевая манера покорила Советский Союз, ведь фильм носил название «Фанфан-тюльпан».
С тех пор лучшие отечественные кинорежиссёры стали доверять ему текст за кадром в своих заветных, авторских работах.
Незабываемый, сочетающий лирику, мудрость и тёплый юмор голос легко, безошибочно распознаётся в лентах «Девять дней одного года», «Карьера Димы Горина», «Зигзаг удачи», «Каникулы Кроша», «12 стульев» (Марка Захарова)...
Два абсолютных шедевра советской анимации «История одного преступления» и «Приключения капитана Врунгеля» немыслимы без чудо-интонации Гердта.
Казалось бы, что это за странная специализация, да ещё в сочетании с амплуа актёра-кукольника, вечно прячущегося за ширмой?
Как выбрал для себя подобное тот, кто до войны приковывал внимание элитарной московской публики?
А он и не выбирал. Так сложилось...
Тот же Ширвиндт отмечал, что в театральной среде Зиновия Ефимовича знали как человека, который мог соорудить и починить, что угодно: «Поставить палатку, сбить стол. Все стояли к нему в очередь!»
Никакая честная работа не лучше и не хуже всякого иного общественно полезного труда.
«В любом случае то, что прямо сейчас с вами происходит, — это ровно то, что необходимо вашей душе в данный момент», — гласит старинная еврейская заповедь.
Далее в ней тоже неплохо сформулировано: «Если я не мог примириться с тем, кто причинял мне зло, я не ложился спать, пока не простил его и всех, кто меня обидел, и я не держал в душе ненависти ни за какое причиненное мне зло. Кроме того, с этого момента я старался делать им добро. Приди и узри: все люди, которые не ведут себя негативно перед Творцом и не нарушают духовных законов, сохраняют божественное сияние образа Творца».
Во всех поздних интервью Гердт удивляет этакой надмирной, нездешней стабильностью духа, его назидательность в отдельных фразах не имеет ничего общего с навязчивостью: «Каждый человек должен ставить себе поведенческие задачи».
Артиста нередко провоцировали на рассказ о скандальном расставании с Образцовым и Театром кукол в 1982-м. В ответ — ни малейшего желания распространяться на данную тему. В крайнем случае звучала короткая реплика: «В театре я всегда требовал справедливости».
Зато из раза в раз актёр сыпал афоризмами, объясняя собственное жизненное кредо: «Наверное, я занимался не тем. Я был бы хорошим народным заседателем в суде» (это к вопросу о всепрощении); «Есть способ, как достойно прожить! Надо читать русских классиков. Про что бы они ни писали, они были добры»; «Я ни разу не сыграл подлеца.
Паниковский — он же не подлый, он «детский». Совсем уже ребёнок»; «Счастье моё состоит в том, чтобы обнимать единомышленников».
Здесь нет рисовки перед камерой или публикой, просто-напросто в реальном времени решаются когда-то поставленные перед собой «поведенческие задачи».
На вечере в честь своего 80-летия уже совсем физически слабый человек был поразительно похож и на молодого Осипа Мандельштама, и на древнееврейского пророка.
Этический кодекс повидавшего виды артиста стал очевиден для всех, проступил на лице.
Как тут не вспомнить строки Василия Розанова: «Сила еврейства в чрезвычайно старой крови. Не дряхлой: но она хорошо выстоялась и постепенно полировалась.
Вот чего никогда нельзя услышать от еврея: «как я устал» и «отдохнуть бы».
Едва сменишь оптику и присмотришься к нему не как к гению эпизода и закадровому чтецу с уникальным тембром, но как к мудрецу, философу, послушнику высших сил, Гердт превращается в фигуру эмблематическую.
Он не писал трактатов и статей, даже не преподавал, однако у него очень многому можно научиться, например, не уставать, не ныть, слушать внутренний голос, а не только начальство и при этом доброжелательно улыбаться первому встречному.
Псевдоним ему придумал Алексей Арбузов — в честь примы-балерины Мариинского театра Елизаветы Гердт, которая в 1920-е потрясала безупречным классическим танцем ленинградскую публику, а потом воспитала десяток суперзвёзд, включая Аллу Шелест и Майю Плисецкую. Фирменный стиль Елизаветы Павловны предполагал пластичность, совершенство форм, мягкость подачи, «уютность» образа. Таков и Зиновий Ефимович (Зяма для друзей) с его безупречной точностью интонаций, пластики и при этом завораживающей домашностью.
Он был очень доволен, даже горд тем, что публика театра Образцова «знала, кто там за ширмой». Зато всякая осторожность покидала его, как только начинал признаваться в любви к кукольному представлению, которое считал искусством высшей пробы: «Когда у нас в «Волшебной лампе» целовались Аладдин и принцесса Будур, ни у кого не могло возникнуть отторжения от этого. Физиологии там нет и не может быть. Но там есть чистое чувство, Любовь как таковая. Лю-бовь, и больше ничего!»
Он блестяще сочинял и читал комические стихи, смог осуществить, по мнению коллег, революцию в документальном кино (режиссировал, отказавшись в пользу импровизации от заранее обусловленного диалога), озвучил короля Лира в знаменитом фильме Григория Козинцева, хотя сам на главные роли почему-то не назначался (исключение — малоудачный «Фокусник»).
«Замечать, что какие-то люди смешны, это неприлично. Потому что я не менее смешон, чем замеченные мною в этом люди», — так этот мудрец не только определил для себя непостоянное амплуа комика, но и выразил одну из важнейших, вечных заповедей человеческого бытия.
Николай Ирин, 24-09-2021
|
| |
|
|
| smiles | Дата: Суббота, 02.10.2021, 06:23 | Сообщение # 517 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 266
Статус: Offline
| Знаменитый писатель перед смертью попросил сиделку о двух вещах: не впускать к нему в спальню жену и не гасить свет: «Я не хочу возвращаться домой в темноте…»
Ему было всего 47 лет.
Уильям Сидни Портер родился в семье врача. Когда мальчику было три года, умерла от туберкулёза его мать. Хмурый, неразговорчивый отец грустно изрёк: «Ты — мужчина и можешь позаботиться о себе сам…»
После похорон отец, бабушка и тётя Лина, родная сестра отца, с ног сбились разыскивая Уильяма.
Они обшарили каждый уголок в городке Гринсборо, но безрезультатно: мальчика не было ни на заднем дворе, ни на пустыре, ни у соседей. Оказалось, ребёнок отправился на кладбище и всё это время сидел у могилы матери...
Его обнаружили, когда совсем стемнело.
С тех пор у него на всю жизнь остался страх темноты.
Мальчика отдали на воспитание тёте Лине.
В пятнадцать лет он стал помогать своему дядюшке, который держал самую большую аптеку в Гринсборо. Дядя обучил его аптекарскому делу, чтобы племянник в будущем смог заработать себе на жизнь. Через год он получил диплом фармацевта.
Уильям прекрасно рисовал и делал шаржи на знакомых, приятелей и случайных прохожих. Однажды ему в голову пришла мысль разрисовать пакетики с лекарствами.
Так булочник, заказавший порошок от бессонницы, обнаружил на обёртке забавного толстяка в колпаке, дрыхнувшего в кресле. Жена банкира, страдающая мигренями на коробочке с лекарством увидела особу, обмотавшую голову полотенцем, гоняющуюся за бабочками на лугу. А хорошенькая дочка четы Колманов узнала себя на микстуре от кашля.
Ученик аптекаря изобразил Сару с мороженым в руках, подставляющую губы для поцелуя мальчишке, подозрительно похожему на него самого.
Сара Колман, до этого не замечавшая Уильяма, наконец обратила на него внимание.
Они приветливо поболтали на улице и Сара приняла его приглашение посетить кондитерскую и выпить лимонада. Уильям нервничал, а девушка держалась легко и непринужденно.
Уминая миндальное пирожное, Сара попросила: «А что если ты нарисуешь мой портрет? У нас в гостиной висит портрет моей прабабки, ну, то есть она там ещё не прабабка, ей там столько же лет, как и мне. Я смотрю каждый день на её портрет и думаю: я ничем не хуже!»
Уильям с энтузиазмом согласился. Девушка поправила завязки шляпки под подбородком и заговорщически сказала: «Только одно условие: ты напишешь меня без одежды!»
Дело было летом и сеансы рисования проходили в заброшенной беседке на окраине города.
Сара, полна решимости, стала расстегивать пуговки платья, а он почувствовал как ноги стали ватными и ... грохнулся в обморок.
Когда парень очнулся, то испуганная Сара сидела рядом на корточках и хлопала его по щекам. Уильям совершил отчаянный поступок: поцеловал её. К его удивлению, она не отстранилась, а подалась навстречу…
Когда об их отношениях узнали, разразился грандиозный скандал, Портеру запрещено было приближаться к дому Колманов.
Но отец и тётка, не надеясь на покладистость юного художника, от греха подальше отправили его в Техас, к друзьям на ранчо, где он чувствовал себя одиноким и отчаянно скучал по Саре.
Ни на одно из отправленных писем он не получил ответа. Время шло и любовь превратилась в приятное воспоминание.
Уильям решил уехать в Остин: там жила его крёстная, давняя подруга матери.
Она нашла ему место чертёжника в земельной конторе. На работе он подружился с новым сотрудником Максом Уинтерпортом. Благодаря весёлому, энергичному Максу он познакомился с хорошенькой девушкой Атоль Роч из богатой семьи. Девушку поразил новый знакомый: он был потрясающе начитанным и галантным.
Когда они поженились, отец Атоль подыскал Уильяму место кассира в банке. Жалование было неплохим, а свободного времени уйма — для души Уильям мог писать статьи в местную юмористическую газету «Роллинг стоун».
Его юморески и карикатуры пользовались большим успехом и приносили неплохой доход.
Портер обзавёлся хорошим жильём и мог себе позволить каждый день обедать в ресторане.
Он души не чаял в молодой жене, именно её он описал как Деллу в рассказе «Дары Волхов». В этом рассказе Делла продала своё единственное сокровище — прекрасные длинные волосы — чтобы купить любимому мужу платиновую цепочку для его единственного сокровища — золотых часов. А муж продал часы, чтобы купить в подарок жене набор дорогих черепаховых гребней для её шикарных длинных волос...
Период благополучия длился в молодой семье недолго.
Атоль забеременела, но их первенец прожил всего несколько часов. Безутешная Атоль рыдала и не могла прийти в себя. И кто бы мог подумать, что в этот непростой период в его жизни появится Сара Колман.
Уильям находился в редакции «Роллинг стоун», когда секретарь передал, что мистера Портера дожидается дама. Он вышел в приемную и остолбенел: перед ним была Сара.
За годы, что они не виделись, Сара изменилась - из очаровательной юной кокетки она превратилась довольно вульгарную особу.
Но парадокс заключался в том, что Уильяма тянуло к ней ещё больше, чем раньше.
Чтобы не привлекать внимание, они переместились в тихий ресторанчик. Сара поведала, что в Остине она проездом и просто решила навестить старого знакомого.
О своей жизни она говорила неохотно: «Всякое бывало!»
Нет, она не замужем. Была замужем, но в церковь не ходили. Много путешествовала, скучала, вспоминала. Сейчас остановилась в отеле. Они условились встретиться на другой день. Придя домой, Уильям впервые обманул Атоль, придумав, что задержался в редакции.
На следующий день Сары в ресторане в назначенное время не оказалось. Уильям направился в маленький отель на окраине, который назвала ему вчера Сара. Постучав в дверь, он услышал: «Войдите!» В комнате было темно. Сара подошла совсем близко — он почувствовал аромат духов. Горячие руки обвили его шею. Он глубоко вдохнул — чувство вины перед Атоль отступило.
Чем бы не обернулась для него эта встреча, всё равно, он пойдёт на что угодно, чтобы быть с Сарой.
Она стала настоящим наваждением для Портера.
С этого дня он жил как будто в двух параллельных мирах. В одном он был заботливым и любящим мужем, в другом — страстным любовником Сары. Атоль и Сара отличались друг от друга как лёд и пламень.
Он стал раздражительным и часто срывался на жене. Не приходил ночевать или пропадал по вечерам. Жене говорил, что снял квартиру под рабочий кабинет, где мог спокойно работать над рассказами, а сам принимал там Сару. И всё-таки он любил Атоль. Хотя бы потому, что она должна была скоро стать матерью его ребёнка.
Вторые роды прошли удачно и у них появилась дочь Маргарет, в которой оба супруга души не чаяли...
Известие о том, что Уильям Портер украл из банковской кассы казенные деньги, повергло горожан в шок. Чтобы уважаемый, известный журналист стал вором, такого никто представить не мог. Но ещё больше удивило то, что когда дело о растрате получило ход, Портер без объяснений исчез из города...
Сара любила дорогие наряды и украшения. Ей плевать было, что Уильям не может себе позволить такие расходы. Она тут же устраивала сцену и он покорно шёл в банк, где работал и брал нужную сумму.
Обычно Уильям аккуратно возвращал «заём», но однажды, когда он взял крупную сумму (Сара захотела рубиновое колье), в банк нагрянула проверка.
Исчезнув из Остина, Портер надеялся, что всё устаканится: тесть внесёт деньги в банк, дело о растрате закроют, и он сможет вернуться… к Атоль и Маргарет. Ведь Атоль отдала ему свою единственную ценность, золотые часы: продай, на первое время хватит.
Уильям уехал сначала в Новый Орлеан, работал под чужим именем репортёром в газете, а потом вообще отправился ... в Гондурас.
Тогда многие американцы, у которых возникли проблемы с законом, скрывались именно там. В Гондурасе он познакомился и подружился с грабителем Элом Дженнингсом, крайне любопытной личностью.
В конце XIX века Эл несколько лет работал прокурором в Оклахоме, затем вместе с двумя братьями основал юридическую фирму в городе Вудворд. Разочаровавшись в профессии адвоката, Эл какое-то время странствовал, и, наконец, переметнулся на другую сторону закона.
«Банда Дженингса» грабила магазины, почтовые отделения и поезда.
Вдвоём разъезжали по всей Южной Америке, и проворачивали разные делишки на грани закона...
О дружбе с писателем Эл написал книгу «С О. Генри на дне». В этот период Портер напишет «Короли и капуста».
Когда Дженнингс решил ограбить банк, их дороги с Уильямом разошлись. Дальше Уильям путешествовал один, он хватался за любую работу и страшно тосковал по Атоль. Он ещё не знал, что в разлуке она заболела туберкулёзом.
Узнав, что его жена умирает, Портер вернулся в Остин 23 января 1897 года и сдался суду.
В связи с состоянием жены Портер получил отсрочку.
Атоль была счастлива и казалось, болезнь отступила. Вдвоём с Уильмом они катались за городом в двухместной коляске, взятой напрокат, и не могли наговориться и насмотреться друг на друга. Потом ей стало хуже. Она ослабла так, что Уильям каждый раз нёс её до коляски на руках.
Атоль Портер умерла от туберкулеза 25 июля 1897 года, а его сразу арестовали.
По большому счёту, Портеру было всё равно, оглушённый горем, он не очень понимал, что с ним происходит. Какой-то суд, какие-то показания… Он ничего не опровергал, не отрицал, молча сидел и смотрел перед собой, вообще ничего не видя.
Для него всё было кончено. Он проиграл свою жизнь.
Приговор был суровым: так как Уильям пытался скрыться от правосудия, ему дали пять лет каторги.
Про каторжную тюрьму в Колумбусе рассказывали страшные истории, и они подтвердились. Изнуряющая работа по 14 часов в сутки, голод, наказания.
Но ему повезло: понадобился ночной аптекарь в тюремный госпиталь.
Портер был лицензированным фармацевтом. Так заключенный №30664 избавился от каторжных работ и получил возможность по ночам писать рассказы.
Он подписывал их разными псевдонимами и время от времени отправлял на волю. Редакции публиковали рассказы, а гонорар перечисляли дочери, которая жила с бабушкой и дедушкой. Уильям провёл в тюрьме три года с небольшим и вышел по амнистии. Он решил, что пойдёт на свободу другим человеком — во всех смыслах.
Так с лица земли исчез Уильям Портер, и появился писатель О.Генри... И это были два совершенно разных человека.
Уильям Портер был балагуром и душой любой компании — О.Генри был замкнутым, молчаливым и вообще сторонящимся компаний.
Больше всего он боялся, что кто-то узнает о его преступном прошлом: тогда его рассказы перестанут печать, стало быть, он не сможет зарабатывать деньги для дочери.
Один за другим выходят «Четыре миллиона», «Горящая лампа и сердце Запада» и другие сборники. Сумма его гонораров растёт, на тот период он становится самым высокооплачиваемым американским писателем.
Персонажи произведений О. Генри — часто неунывающие мелкие мошенники, при этом добрые и даже благородные.
Всё шло хорошо, пока в Нью-Йорк не приехала Сара Колман.
В одно непрекрасное утро она появилась в апартаментах Уильяма. Месяц назад ей попалась на глаза газетная заметка, в которой рассказывалось о популярном авторе коротких рассказов — О.Генри с его портретом. В Нью-Йорке найти его Саре не составило труда.
Наконец-то она нашла своего дорогого Уильяма! Он так хорошо здесь устроился, между тем как она, Сара еле еле сводит концы с концами. Это несправедливо.
Уильям взорвался: ему нет никакого дела до того как живёт Сара Колман, между ними давно всё кончено.
Сара рассмеялась: дорогой Уильям очень ошибается! Для людей, которых связывает общее прошлое, ничего не заканчивается. Что значит разлюбил? Сегодня разлюбил, а завтра снова полюбил! Ей всего-то надо быть рядом с ним на законных основаниях. Но если он будет упрямиться, она завтра же постарается, чтобы все нью-йоркские газеты узнали об их прошлом. Она очень постарается, чтобы история была красочной. За эти годы она тоже стала писательницей.
У него есть возможность всё исправить: она готова забыть о нерадушном приёме и всех этих глупостях, которые он тут ей наговорил, если в ближайшее время она станет миссис О.Генри...
Он похолодел, казалось, земля уходит из-под ног. Завтра газетчики будут смаковать подробности его жизни, трепать имя покойной Атоль, бедная девочка Маргарет, она узнает обо всём…
О.Генри и Сара Колман обвенчались в Нью-Йорке в 1907 году.
Сара перебралась жить к нему. Он искал малейшую возможность, чтобы не возвращаться к ней, оставался у друзей, месяцами жил в отелях. И всё время пил.
Он больше не мог писать. Вдохновение покинуло его.
В 1910 году писателя не стало...
--------------
P.S.
По неизвестно кем заведенной традиции, люди оставляют на могиле писателя ровно $1,87 на удачу и в знак уважения к его таланту. Монетки собираются смотрителем кладбища и жертвуются местной библиотеке.
Почему $1,87?
«Один доллар восемьдесят семь центов. Это было всё. Из них шестьдесят центов монетками по одному центу. За каждую из этих монеток пришлось торговаться с бакалейщиком, зеленщиком, мясником так, что даже уши горели от безмолвного неодобрения, которое вызывала подобная бережливость. Делла пересчитала три раза. Один доллар восемьдесят семь центов. А завтра Рождество…»
|
| |
|
|
| KBК | Дата: Воскресенье, 17.10.2021, 02:39 | Сообщение # 518 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 146
Статус: Offline
| Человек-вихрь
"Мы – единственное государство, которое на протяжении веков было лишено самого понятия "закон“ и права на слово".
Юлиан Семёнов
Он учился в Московском институте востоковедения. Собирался стать специалистом по Ближнему Востоку, а стал одним из самых известных советских журналистов.
Он преподавал в МГУ пушту, на котором говорят в Афганистане и некоторых районах Пакистана, но преподавателя из него не получилось – получился популярный писатель и сценарист.
Собкором "Правды", "Огонька", "Литературной газеты" он работал во Франции, Германии, на Кубе и в Латинской Америке.
Военкором прошел Вьетнам, Анголу, Никарагуа, Афганистан – все "горячие точки" планеты, как говорили в те годы в Советском Союзе.
Он объездил полмира, встречался с политиками, дипломатами, миллионерами, людьми искусства и нацистскими преступниками, которым удалось избежать смертной казни.
Во Вьетнаме его принимал Хо Ши Мин, во Франции – Марк Шагал, в Чили – Сальвадор Альенде и Луис Корвалан, в Америке – Дэвид Рокфеллер и Эдвард Кеннеди.
Ему удалось взять интервью у личного архитектора Гитлера, бывшего рейхсминистра вооружения и военного производства Альберта Шпеера, использовавшего "работоспособных евреев" на закрытых военных предприятиях; у бывшего генерала СС Карла Вольфа, по приказу Гиммлера установившего в марте 1945-го контакты с американцами, и y любимца фюрера, бывшего начальника секретной службы СС в VI отделе Главного управления имперской безопасности Отто Скорцени, готовившего в 1943-м покушения на Сталина, Рузвельта и Эйзенхауэра в Тегеране...
Как писатель он стал известным в 1960–1970-х после своих остросюжетных повестей и романов о "доблестной советской милиции" (из газет того времени) – "Петровка, 38", "Огарёва, 6", "Противостояние" – и не менее доблестных разведчиках, действующих в романе "Майор „Вихрь“", перед которыми поставлена задача предотвратить уничтожение Кракова.
"Майор „Вихрь“" войдёт в цикл романов об Исаеве-Штирлице. По книге снимут фильм, но ни роман, ни кино особого интереса не вызовут.
Слава обрушится на него в 1973-м, когда по другому его роману "Семнадцать мгновений весны", написанному в 1969-м, режиссер Татьяна Лиознова снимет одноименный телевизионный фильм.
Юлиан Семёнов окажется единственным советским писателем послесталинской эпохи, чей герой Исаев-Штирлиц станет народным героем.
"А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!"
Здесь всё совпало – и литературная основа, и то, что за экранизацию взялась Татьяна Лиознова, которая пригласила сниматься в фильме самых лучших актёров того времени – Плятта (пастор Шлаг) и Броневого (начальник тайной государственной полиции – IV отдела РСХА, группенфюрер СС Мюллер), Евстигнеева (профессор Плейшнер) и Табакова (начальник внешней разведки службы безопасности – VI отдела РСХА, бригадефюрер СС Шелленберг), Дурова (агент Клаус) и Куравлева (оберштурмбаннфюрер СС Курт Айсман) и, конечно же, красавца Вячеслава Тихонова.
Им мало в чем уступал Юрий Визбор, сыгравший личного секретаря фюрера Бормана. Справились со своими ролями и приглашенные актёры из ГДР – Фриц Диц (Гитлер), Вильгельм Бурмайер (Геринг).
Отдельной строкой скажу о Ефиме Копеляне – он читал закадровый текст, текст от автора. Кто-то остроумно заметил, что его голосом думает Штирлиц.
Копеляна Лиозновой посоветовал режиссер Семён Аранович. Когда она услышала его голос, всё решилось мгновенно.
Угадала она и с музыкой, которую специально для фильма написал Микаэл Таривердиев. Ну а песню "Мгновения" на слова Роберта Рождественского она отдала не Вадиму Муллерману и не Муслиму Магомаеву, которые были в числе претендентов, а Иосифу Кобзону, который исполнил её так, как потребовала Лиознова: спеть, как спел бы сам Штирлиц, тоскующий по родине. И Кобзон спел.
Фильм потрясал не только великолепной режиссурой, отличной игрой актёров и музыкальным сопровождением, но и эстетикой, которая, по мнению Лиозновой, была присуща нацисткой Германии и которую ей не раз ставили в упрёк.
Как и некоторые ошибки исторического плана.
И вот это всё – сценарий Юлиана Семенова, режиссура Татьяны Лиозновой, игра актёров от "Штирлица" Вячеслава Тихонова до "радистки Кэт" Екатерины Градовой, музыка Микаэла Таривердиева – стало единым целым, великолепным и безукоризненным фильмом, который постоянно, вплоть до распада Советского Союза, транслировали по ТВ и который в наше время превратился в легенду советского кино.
12-серийный фильм снимали в Москве, Риге, Грузии и ГДР, снимали с 1971 по 1973 г. Премьерный показ должен был состояться в День Победы в мае 1973-го, но генеральный секретарь Брежнев собирался нанести визит в ФРГ, и премьеру перенесли на август – может быть, не захотели напоминать дружественно настроенному к Советскому Союзу канцлеру Вилли Брандту о войне.
Через три месяца страна опять приникла к телевизорам – по просьбе многочисленных зрителей фильм вновь продемонстрировали по ТВ.
Вокруг "Семнадцати мгновений" сразу же образовалось много слухов, главный из которых был такой: фильм был запущен в производство с одобрения самого председателя КГБ СССР Юрия Андропова. Однако, несмотря на близость Юлиана Семенова к комитету и знакомство с его главой, это был всего лишь вымысел, в 1970-м картина стояла в плане киностудии им. Горького, через год её запустили в производство. А вот то, что фильм под псевдонимом (почему – понятно) С. К. Мишин консультировал заместитель Андропова генерал-полковник Семен Кузьмич Цвигун, было правдой – совпадали только инициалы.
Цвигун питал склонность к изящной словесности, был автором книжек под интригующими названиями "Тайный фронт", "Возмездие", сценариев фильмов "Фронт за линией фронта", опять-таки "Возмездие" и, очевидно, поэтому считался специалистом в литературе и кинематографии.
Кстати, по Москве в те годы ходила такая история: директор картины Ефим Лебединский приглашал в статисты своих знакомых, и у всех как на подбор была явно неарийская внешность. Цвигун в разговоре с Лиозновой однажды заметил: "Татьяна Михайловна (по отцу она была Моисеевна), у нас фильм про немецкую армию или про израильскую?"...
После чего статистов заменили курсантами военных училищ из Прибалтики.
Благодаря характерам, искусно выписанным Юлианом Семеновым, чётко выверенной режиссуре Татьяне Лиозновой и блестящей игре всё тех же Тихонова, Броневого, Табакова и далее по списку (сегодня полная версия фильма выложена в YouTube, и все желающие могут посмотреть или пересмотреть эту замечательную работу советских кинематографистов), главные герои получились в фильме не картонными персонажами, не карикатурными, а умными, рассудительными и сметливыми врагами, чьи "коварные" (из тогдашних рецензий) планы разоблачает советский чекист, разведчик, полковник Исаев – глубоко законспирированный "в логове врага" (тоже из тогдашних рецензий) штандартенфюрер СС Штирлиц.
Партия и правительство высоко оценили картину: в 1976-м её создатели были удостоены Государственной премии СССР, а через два года – премии КГБ.
Помните реплику Мюллера: "А вас Штирлиц, я порошу остаться!"?
Не только она ушла в народ – многие фразы разлетелись на цитаты.
Ну а что касается Штирлица, то в фильме он действительно остался в приёмной Мюллера – в советской действительности стал одним из самых запоминающихся героев приключенческой литературы и кино, и надолго – героем анекдотов, из которых приведу только один.
Как говорят, он был любимым анекдотом Вячеслава Тихонова: "Штирлиц просыпается в камере с дикой головной болью и думает: "Так, если я у наших, я Исаев, если у немцев – я Штирлиц". Тут входит участковый со словами: "Вячеслав Васильич, ну нельзя же так надираться".
"Зачем вам быть Ляндресом?"
Когда Семёнов еще не был Юлианом Семёновым, а был только журналистом Юлианом Ляндресом, страстно желающим стать писателем, он пришёл в один из журналов и предложил рукопись. Редактор сказал то, что обычно говорят в подобных случаях: "Оставьте, я обязательно прочту, зайдите через неделю".
Когда начинающий писатель зашёл, редактор уже разговаривал по-другому: "Вы написали хорошую повесть; думаю из вас что-то получится". Затем помолчал и добавил: "Но зачем вам быть Ляндресом?"
Автор послушался совета и взял псевдоним, образованный от имени отца, который был известным человеком в политических, журналистских и издательских кругах.
Семён Ляндрес дружил с Николаем Бухариным. В те годы, когда тот возглавлял газету "Известия", был его правой рукой – ответственным секретарем...
Когда Бухарина расстреляли как "врага народа", случайно уцелел – такое редко, но случалось. Его арестовали во время войны, но вскоре выпустили за недостатком вины.
Во второй раз взяли в 1952-м, к тому времени он был известен как один из создателей Издательства иностранной литературы, какое-то время ходил в заместителях директора издательства, а затем исполнял обязанности его главного редактора. Обвинили – через 15 лет (!) – в "пособничестве троцкистскому диверсанту Бухарину" и впаяли по 58-й статье ("контрреволюционные действия") восемь лет исправительно-трудовых лагерей.
В том же году сыну настоятельно рекомендовали отречься от отца, позабыв про знаменитую сталинскую формулу "Сын за отца не отвечает". Но Сталин говорил одно, думал другое, поступал не так, как говорил, и не так, как думал. Так же вели себя и его чиновники, где и какие бы должности они ни занимали.
Сын возмутился, от отца не отрёкся.
За что и был выгнан из комсомола и, соответственно, из университета.
Дело могло кончиться арестом, но вождь почил в бозе, "оттепель" вернула отца из лагерей, а сына – в университет.
Семён Ляндрес в конце 1950-х стал заместителем директора Гослитиздата, во второй половине 1960-х обратился в ЦК КПСС с просьбой включить купюры из булгаковского романа "Мастер и Маргарита", опубликованного в журнале "Москва", в завизированный Главлитом текст, предоставленный издательством "Международная книга" для переводных публикаций за рубежом.
В эти же годы Юлиан Семёнов приобретает известность и популярность и как журналист, и как писатель.
Лицом к лицу
С бывшим героем СС, гордостью Рейха и любимцем самого фюрера Отто Скорцени ему устроили встречу в Испании в 1974-м.
Представляете: чистокровный еврей Юлиан Семёнов и чистокровный ариец Отто Скорцени.
В Мадриде. Лицом к лицу...
Можно представить, что чувствовал советский журналист и писатель, но вы можете вообразить, что испытывал бывший оберштурмбаннфюрер СС?
В 1938-м, во время "Хрустальной ночи", когда штурмовики грабили, насиловали, избивали, убивали и расхищали ценности венских евреев, он сумел присвоить себе богатую виллу, а её хозяина отправил в небытие. В 1943-м по личному приказанию Гитлера освободил Муссолини, содержавшегося после ареста в заключении в отеле "Альберго-Рифуджио" в Апеннинских горах, а в 1944-м похитил венгерского регента Хорти, собиравшегося сдаться наступавшим советским войскам.
Это он – оберштурмбаннфюрер, начальник секретной службы СС в VI отделе Главного управления имперской безопасности – разрабатывал операцию "Длинный прыжок", целью которой былa ликвидация Сталина, Черчилля и Рузвельта.
Это он за месяц до гибели Третьего рейха обеспечивал для Гитлера и нацистской верхушки безопасность "Альпийской крепости" – Центра управления, расположенного в труднодоступных горах Тироля.
Одному из главных нацистских преступников удалось избежать Нюрнбергского трибунала – американский суд в сентябре 1947-го его оправдал, но через год его арестовали новые германские власти и поместили в лагерь для интернированных военных преступников в Дармштадте.
В 1948-м ему удалось бежать, а через два года – поселиться во франкистской Испании.
Тем не менее "человек со шрамом", как называли его в Германии (шрам пересекал левую щеку, остался от пьяных драк, в которых он зачастую участвовал, когда учился в Венской высшей технической школе), согласился на встречу с гостем из Москвы. И принял известного советского писателя и журналиста на последнем этаже своего мадридского дома.
О подробностях встречи написала Ольга Семенова в книге об отце: "Они начали разговор в семь часов вечера, а закончили в третьем часу ночи, в фешенебельном ресторане, хозяин которого приветствовал Скорцени нацистским вскидыванием руки. В течение пяти часов Скорцени много курил, много пил и много врал.
Он уверял отца, что не знал лично ни Барбье, ни Менгеле, ни Рауфа.
Постоянно подчёркивал, что он – "зелёный СС", а значит, боец, и не имел ничего общего с "чёрными эсэсовцами", сидевшими в тылу и применявшими пытки против врагов Рейха.
Папе удалось вытянуть из старого лиса интересные детали подготовки его операции по освобождению Муссолини.
Скорцени подтвердил, что Гитлер ежедневно (!) принимал 45 различных таблеток.
Но стоило отцу заговорить о Мюллере – закрывался. Это утвердило папу в мысли, что тот в 1945-м выжил и сбежал в Латинскую Америку. Эту версию он и использовал в романе о Штирлице "Экспансия"…
Скорцени повторял рефреном: "Фюрера обманывали!" – и этим до странного напомнил папе старых сталинистов, кричавших: "Сталин ничего не знал о злодеяниях!"
"Руководителя страны, не знающего о творящихся злодеяниях, переизбирают – в условиях демократии, – напишет отец позднее. – Истинные патриоты Германии пытались Гитлера, как злейшего врага немцев, уничтожить. Они хотели немцев спасти, однако те истерично приветствовали Гитлера, приказавшего показать им, как предателей вешают на рояльных струнах.
Значит, каждый народ заслуживает своего фюрера? Или как?"
Встреча со Скорцени в который раз отцу подтвердила: сталинизм и гитлеризм – суть две стороны одной медали. Несколько разнились формулировки, но одинаковым было потребительски-презрительное отношение диктаторов к своему народу. На следующее утро после встречи Скорцени прислал папе свою книгу мемуаров с автографом".
Семенов рассказал об этой встрече в книге "Лицом к лицу", которую издал лишь в 1988-м, во времена перестройки.
"Агент 001"
Любимой забавой советских писателей, тем или иным путём оказавшихся на Западе, было разоблачать друг друга и обвинять в работе на КГБ. Разоблачали не только тех, кто бежал или эмигрировал, но и тех, кто остался, а среди них – и автора гимна Сергея Михалкова и даже поэта-пародиста Александра Иванова.
Вряд ли это было правдой, система госбезопасности была наглухо закрытой. Вряд ли кто-то из разоблачителей уверенно мог говорить о других – только о себе.
Так и поступил оставшийся на Западе Анатолий Кузнецов (см. "ЕП", 2020, № 9), который выступил с сенсационным признанием о своём сотрудничестве с КГБ и у которого достало совести признаться, что его доносы в известную всем организацию на Евтушенко, Аксёнова и Гладилина представляли собой не более чем "развесистую клюкву".
Юлиана Семёнова почти в каждом интервью спрашивали: "Правда, что вы – полковник КГБ и агент 007 русских?" Автор "Штирлица" отшучивался: "Во-первых, уже не полковник, а генерал. А во-вторых, советское – значит отличное, и на порядковый номер 007 я не согласен. Я – агент 001!"
Но и в Москве в литературной среде ходили истории о его связях с КГБ – многие прямо называли создателя Штирлица закадычным другом Андропова...
Юлиан Семёнов в общепринятом смысле "агентом КГБ" не был. Он был так называемым агентом влияния. Несмотря на то, что произошло с его отцом, несмотря на то, что произошло с ним самим, он, как пишет его дочь, "верил в социализм с человеческим лицом, хотя никогда не состоял в членах компартии". И продолжает: да, "он был на короткой ноге с Андроповым – тот часто помогал отцу, в том числе в работе с архивами", и "говорил, что гораздо лучше дружить с чекистами, нежели быть преследуемым ими".
И ещё одно признание дочери, сделанноe уже в новую эпоху, когда Советский Союз рухнул и ушёл в историю: "Он был добровольным и полезным проводником в жизнь некоторых идей. Идеи эти были ложными. Он это, возможно, понимал, но остальные идеи казались ему еще хуже".
Ольга Семёнова отца оправдывает (но на то она и дочь): "Активный, деятельный, амбициозный человек в позднесоветские времена видел перед собой два варианта: либо эмигрировать, либо встраиваться". Эмигрировать он не хотел, предпочёл встроиться...
Каждый, как известно, выбирает для себя. Он выбрал, потому что "понимал, что в СССР есть одна организация, которая действительно может всё и притом не до конца ещё отравлена миазмами разлагающегося проекта", "с этой организацией он не сотрудничал, конечно, напрямую, но Андропова считал самым, если не единственным, умным человеком в ЦК (что правда) и верил, что его правление может спасти страну от деградации (что неправда)".
От себя добавлю: Юлиан Семёнов был революционным романтиком (помните песню Окуджавы: "И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной…"?) и разделял все идеи шестидесятников, главная из которыx была: Ленин хороший, Сталин плохой.
Он приветствовал перестройку и слова, вынесенные в эпиграф он произнёс именно в эти годы.
Но я бы не стал утверждать, что даже после краха Советского Союза он отрёкся от социалистических идей.
Детектив и политика
В 1985-м Горбачёв объявил перестройку. В это время Семёнов продолжал работать над романaми "Экспансия", "ТАСС уполномочен заявить – 2", третьей книгой романа-хроники "Горение", киносценарием "Пресс-центр".
В 1986-м по его предложению была основана Международная ассоциация детективного и политического романа (МАДПР). Учредительный форум проходил в Акапулько, его избрали президентом ассоциации.
Издательское дело было не бизнесом – Ольга Семёнова неоднократно повторяла, что акции еженедельника "Совершенно секретно", основанного отцом в 1989-м (он же придумал название), были поровну распределены между всеми сотрудниками, потому что он сделал их совладельцами и назначил себе символическую зарплату в один рубль.
А сам Юлиан Семенов в том же 1989-м говорил в интервью "Московской правде", что и ассоциацию, и издательство он создавал ради обретения свободы: "Обретение свободы – самого дорогого, что есть у человека, – сопровождается таким противодействием сути и движению перестройки, что остается только диву даваться… Такое ощущение, что назревает желание снова получить "сильную руку"… Единовластие, возвеличивание "великих, гениальных, выдающихся" ведёт к катастрофе. Это мы почувствовали на собственном опыте".
Инсульт
Инсульт разбил его в 1990-м, после поездки в Германию и Францию. Три года он мужественно боролся с болезнью. Ему пытались помочь в клинике в Инсбруке, в кремлёвской больнице, но…
Он умер 15 сентября 1993-го и был похоронен на Новодевичьем кладбище, с первых дней своего основания, предназначенного для захоронения известных людей.
"Еврейская панорама"
АВТОР:ГЕННАДИЙ ЕФГРАФОВ
Сообщение отредактировал KBК - Воскресенье, 17.10.2021, 03:20 |
| |
|
|
| Златалина | Дата: Воскресенье, 17.10.2021, 08:17 | Сообщение # 519 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 361
Статус: Offline
| интересный очерк, спасибо автору!
прочла и вспомнила, что на этой же страничке видела занятный материал о фильме "Семнадцать мгновений весны" некоторое время назад... поискала и вот вам на заметку: сообщение № 508 от января сего года.
Сообщение отредактировал Златалина - Воскресенье, 17.10.2021, 08:19 |
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Воскресенье, 24.10.2021, 18:21 | Сообщение # 520 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1577
Статус: Offline
| ах, эта замечательная детская память... :
http://jkaliningrad.ru/2014/06/vo-mne-net-straha/#more-1228
|
| |
|
|
| Бродяжка | Дата: Четверг, 28.10.2021, 14:21 | Сообщение # 521 |
 настоящий друг
Группа: Друзья
Сообщений: 749
Статус: Offline
| Свои чужие за 30 лет
Взгляд на русский Израиль польского обозревателя оказался точнее, чем у его израильских коллег
По случаю 30-летия Большой алии в израильской прессе на иврите появилось много публикаций с оценкой этого феномена, ставшие лишним доказательством того, что «русская улица» продолжает умилять и раздражать остальной Израиль, как и 30 лет назад, и состоит из тех же навязчивых стереотипов, которые сложились в израильском обществе в начале 90-х, да так и не были подвергнуты ревизии времени.
Польский обозреватель, глядя со стороны, сумел разглядеть то, что ближайшие соседи и соплеменники русских израильтян не желают увидеть, оставаясь в плену собственных мифов.
Профессия уличного музыканта стала в Израиле русской. А сами уличные музыканты в Израиле (часто с консерваторским образованием и концертным стажем) стали воплощением горькой судьбы Большой алии.
После 1990 года в Израиль перебралось около миллиона евреев, живших в СССР.
Стала ли эта масштабная иммиграция историей успеха и как она изменила Израиль?
Для многих переезд оказался потрясением. Но могло ли быть иначе?
В Израиле не было такого количества больных зубов, чтобы тысячам новых дантистов хватило работы.
Не было также месторождений угля, нефти или урана, металлургических комбинатов, больших строек или трансконтинентальных железнодорожных магистралей, где могли бы найти работу тысячи еврейских инженеров из России, Украины и других республик...
В той же ситуации оказались приехавшие из бывшего СССР тромбонисты, историки искусств, переводчики литературы братских народов, а также простые учителя русского или физкультуры.
Под конец существования СССР его население составляло около 290 миллионов человек, примерно полтора из них были евреями. Когда Союз распался, примерно 900 тысяч из них оказались в Израиле (цифра приблизительна, поскольку в советскую статистику не входили люди смешанного происхождения).
Они приезжали из Архангельска и Биробиджана, Ташкента и Харькова, Баку и Кишинёва.
По большей части они были «советскими людьми».
Я не использую это понятие, как часто случается, в негативном смысле. Они родились и выросли при одном и том же режиме, читали одни и те же книги, смотрели одни и те же фильмы, смеялись над одними и теми же анекдотами и любили одни и те же блюда.
В конце концов каждая империя формировала своих подданных: британская — британцев, османская — османцев.
Советская создала советского человека.
Евреи из бывшего СССР были в каком-то смысле вдвойне советскими людьми.
Пострадав от Холокоста, оказавшись рассеянными по всей стране и перемешанными с другими этническими группами, став винтиками тоталитарного государства, они лишились своего языка, религии и обычаев предков. Им было сложнее, чем грузинам, армянам или литовцам опереться на сокровищницу национальной культуры, поскольку та перестала существовать в своей исторической форме.
Кроме того, декларируемое в СССР братство народов распространялось на одни этнические группы меньше, чем на другие.
Ведь даже после смерти Сталина (знаменитое «дело врачей») и антисионистской кампании после войны 1967 года, в спокойные годы брежневского застоя, специфическая фамилия или внешность могли сослужить плохую службу. Лагерь уже не грозил, но реалиями оставались травля в школе, невозможность попасть в определённые вузы или продвинуться по службе...
В кругу русской культуры
Единственной стратегией в таких условиях было приспособление.
Советские евреи старались как можно лучше говорить по-русски, получать самое лучшее образование и, несмотря на препоны, двигаться по карьерной лестнице.
С еврейской традицией их почти ничто не связывало.
Вместе с языком, религией и в первую очередь людьми уходили праздники, обычаи, кухня... и процесс этот лишь ускоряли браки с представителями других национальностей.
В итоге многие советские евреи стали образцовыми гражданами империи. Это, в горе и в радости, была их страна, русский был их языком, а общесоветская русскоязычная культура — их культурой.
Американский историк Юрий Слёзкин назвал их поэтому «самой советской и добившейся наибольших успехов» этнической группой в СССР.
«Если у них и были божества, то, с одной стороны, Пушкин, Чехов, Пастернак и Булгаков (как иконы высокой русской культуры), а с другой — социальная мобильность, выраженная культом образования и профессионализма», — писала израильская исследовательница Лариса Ременник.
Те, кто чувствовал связь с еврейским наследием, уехали в Израиль ещё в 1970-е (в целом — примерно 150 тысяч человек), столкнувшись с жестокими преследованиями со стороны советской власти.
Остальные остались и даже если мечтали об эмиграции, то, скорее, ради лучшей жизни, чем из-за политических расхождений с режимом или ущемления по национальному признаку.
Когда исчезает старый мир
Ситуация радикально изменилась после распада советской империи. Знакомый и относительно безопасный мир исчез. На обломках интернационалистского (пусть лишь на словах) Союза появились независимые национальные государства. Одновременно начался глубокий экономический, общественный и моральный кризис.
Евреи в очередной раз оказались «на виду»: как евреи и как (в первую очередь за пределами России) носители языка и культуры бывшего гегемона.
Это явление возникло не только в искавших свою идентичность новых государствах, но даже в сердце давней империи. Родившаяся в Москве Ксения Светлова, востоковед и бывший политик, вспоминает, как её профессорская семья начала в 1990 году находить в почтовом ящике антисемитские анонимки.
Самой насущной проблемой стала утрата материальных основ существования.
Родившийся в украинском Первомайске израильский политик Евгений Сова недавно рассказывал в Кнессете, как в 1993 году, когда ему было 13 лет, он вместе с не получавшей зарплату матерью-инженером занимался уборкой сахарной свеклы. Платили им сахаром, который они потом продавали на рынке. Выход в такой ситуации оставался один: эмиграция.
Но куда?
Для оторванных от традиций советских евреев Израиль вовсе не выглядел естественным местом назначения, им были, скорее, США, предлагавшие более привлекательные экономические перспективы.
Однако израильские власти, стремившиеся укрепить демографический потенциал страны, хотели, чтобы масштабный постсоветский поток миграции направился именно в Израиль. Лоббирование принесло плоды: США ужесточили иммиграционную политику, и река бывших советских граждан потекла в Израиль.
В 1988 году туда приехали 2 тысячи человек, в 1989 — 12 тысяч, а в 1990 — уже 185 тысяч...
Первое (взаимное) потрясение
Для большинства это был прыжок в неизвестное. Они оставляли всю прежнюю жизнь и ехали в страну, о которой ничего не знали и мало что могли узнать. Информация, почерпнутая из советских энциклопедий, слухов и цветных проспектов Еврейского агентства вряд ли могла подготовить к тому, что их ожидало.
Степенные советские граждане попали в общество, презирающее любой формализм и иерархии, ведущее ожесточенные мировоззренческие споры, стремительно обогащающееся, обожающее все американское, а одновременно в культурном плане становящееся всё более ближневосточным.
Кроме того, его сотрясала тогда Первая интифада — палестинское восстание на оккупированных после 1967 года землях. Короче говоря, они оказались в экзотическом и чуждом окружении, и, естественно, пережили потрясение.
Сам Израиль тоже не очень хорошо понимал, как ему быть с новыми «русскими» гражданами, и не слишком интересовался, что они собой представляют.
Один иммигрант того времени, который стал сейчас титулованным врачом, вспоминал:
«После пересечения границы твоя жизнь обнуляется. Никого не интересует, кто ты, что ты пережил, что знаешь. Если ты не владеешь ивритом или английским, то тебя нет. При этом каждый болван стремится учить тебя жизни и тому, как стать израильтянином».
Болезненное падение
Прибывших, конечно, ждала работа, но в сельском хозяйстве, на стройках, в розничной торговле или «клининге». Некоторым не приходилось жаловаться. Преподаватель научного атеизма из Душанбе (реальный случай) не мог ожидать, что новая страна даст ему шанс остаться в профессии, и был счастлив стать пекарем, продающим в Тель-Авиве среднеазиатскую самсу (со временем он неплохо преуспел).
Другое дело выпускники московских, ленинградских или киевских университетов, политехнических и медицинских институтов, обладатели красных дипломов и государственных наград.
Для них падение оказалось болезненным, многим так и не удалось от него оправиться.
Существующий в Израиле стереотип об образованном выходце из СССР, который стал охранником, кассиром, уличным музыкантом или уборщицей, появился не на пустом месте.
Он складывается из тысячи историй, до сих пор порождающих ощущение обиды и несправедливости.
Кроме того, израильское общество, в особенности его более религиозная часть, скептически относилось к еврейскому происхождению иммигрантов. Людям, которых стигматизировали и дискриминировали в СССР, отказывали в праве на еврейское самосознание.
Социально неполноценные
Блондинки по имени Светлана и круглолицые мужчины по имени Сергей, ничего не знающие о еврейской традиции, празднующие Новый год и употребляющие свинину, а такими их видели, остаются для многих в Израиле «русскими», отдельной категорией.
В январе 2020 года много шума наделало высказывание главного сефардского раввина Ицхака Йосефа, который заявил, что из СССР приехали «сотни тысяч гоев».
В том, насколько сильны предрассудки, недавно смог убедиться депутат от правящей коалиции Владимир Беляк, выступление которого в Кнессете прервали криками «Водка, водка!» (в стандартный набор ассоциаций входят также мафия и проституция).
Социальная неполноценность «русских» имела (и до сих пор имеет) конкретный практический аспект.
Если для переселения, согласно Закону о возвращении, было достаточно иметь еврейских бабушку или дедушку с любой стороны, то евреем в религиозном плане признаётся только человек, имеющий мать-еврейку или прошедший сложную процедуру обращения в иудаизм.
В итоге примерно 400 тысяч граждан Израиля с точки зрения Главного раввината не являются евреями, а, значит, не могут, например, связать себя на территории своей страны брачными узами (там можно заключить только религиозный брак).
Возмущение этим фактом выразил упоминавшийся выше депутат Беляк, который заявил с трибуны парламента: «Мы умеем работать, служить, платить налоги, приносить стране медали и гордость, но все же мы недостаточно кошерны для господ страны — ультраортодоксальных партий».
Эти слова прозвучали спустя два дня после того, как родившийся в Днепропетровске 24-летний гимнаст Артём Долгопят (его отец имеет еврейское происхождение, а мать нет), завоевал в Токио второе в истории Израиля олимпийское золото...
Интеграция на собственных условиях
Как люди, прибывшие с постсоветского пространства, справились с новой, чужой и объективно сложной действительностью?
В первую очередь, по-своему, и в целом, пожалуй, неплохо. Они были вооружены Пушкиным, Чайковским, мифом советской победы над фашизмом и привезённым с бывшей родины скептицизмом, а поэтому вовсе не собирались дать превратить себя в идеального «нового иммигранта» со страниц израильских учебников для новоприбывших, то есть человека, отбрасывающего прошлое и бездумно восхищающегося новой родиной.
“Русским” пришлось создать в Израиле собственную потребительскую и культурную инфраструктуру – и чтобы сохранить себя, и чтобы трудоустроить. Фото: Борис Криштул
Как писал в основанной в 1992 году газете «Вести» один её публицист, «светской израильской культуре, даже если она достигает высокого уровня, сложно произвести впечатление на образованного человека, приехавшего из России, ведь она молода и обычно подражательна или провинциальна».
Постсоветские иммигранты сохранили свой язык, культуру, обычаи, связи со страной исхода. Они создали свои СМИ, организации, культурные институты и даже партии.
Таким образом появился первый в истории Израиля настолько крупный и сплоченный, неивритоязычный культурный анклав помимо арабского.
Одновременно бывшие жители рухнувшей империи влились в Израиль: они впитали израильское национальное самосознание с его гордостью за молодое государство и неистовым патриотизмом.
В отличие от своих соотечественников, оказавшихся после 1991 года в Германии или США, они стали уже не советскими людьми на чужбине, а израильтянами, пусть даже особыми.
Возможно, свою роль сыграла привезённая из СССР потребность в пафосе и сильных личностях.
Маленькое ближневосточное государство, героически борющееся за выживание во враждебном окружении, современная Спарта, давшая убежище подвергавшемуся на протяжении всей своей истории народу, эту потребность удовлетворяло, в отличие от, например, конституционного патриотизма ФРГ, на страже которого стоят «граждане в форме».
Скорректировать картину
Стремительная «израилизация» иммигрантов сопровождалась нарастанием ощущения, что в действительности именно их светская, приверженная европейской культуре общественная группа ближе к идеалам сионистского движения, чем значительная часть населения Израиля. Следовательно, её задачей должна стать защита этих ценностей. Депутат Кнессета Юрий Штерн заявил в 1996 году: «Мы, русские евреи, создали государство Израиль, а сейчас вернулись его исправить».
Люди, приехавшие из страны спутников и лучшего в мире балета, страны, которая никогда не отступает и «граничит, с кем хочет», не могли оставить своё новое государство в руках восточных сефардов, не знающих Достоевского, фанатичных в их представлении ультраортодоксов или даже старых ашкеназов, которые, конечно, построили государство, но со временем превратились в либеральных слабаков.
Срочной корректировки с точки зрения новых русскоязычных жителей требовала также израильская культура памяти.
Центральное место в ней Холокоста не оспаривалось, но неосведомленность израильского общества о роли Красной армии в победе над Третьим рейхом и о сотнях тысячах её бойцов-евреев вызывала возмущение. Среди иммигрантов было несколько тысяч советских ветеранов, но новое государство никаким образом их не отметило и не оказало им поддержки.
Несмотря на успехи, достижения, директорские и министерские посты, самой распространённой “профессией” русских израильтян из Большой алии является забота о внуках. Фото: Борис Криштул
Оказался ли этот проект переустройства страны успешным?
В целом, конечно, нет.
Современный Израиль в культурном плане становится всё более ближневосточным, религия играет там всё более заметную роль, политическое представительство русскоязычного электората непропорционально мало, а ключевые проблемы этой группы (как с упоминавшимися браками) остаются нерешённым.
С другой стороны, русский язык стал постепенно одним из рабочих языков Израиля наравне с английским и арабским, Новый год с новогодней ёлкой вошёл в список местных традиций, 9 мая (в России — День Победы) объявили официальным государственным праздником, в каждом израильском правительстве есть по меньшей мере один русскоязычный министр (сейчас их трое), а голоса «русских» избирателей неоднократно оказывались решающими при выборе политической судьбы страны.
Так что же: стакан наполовину полон или наполовину пуст?
Сложно сказать.
Иммигранты из бывшего СССР, несомненно, стали неотъемлемым элементом действительности нового государства. Они присутствуют, в частности, в политике, бизнесе, сфере культуры, спорте, здравоохранении, принимают активное участие в израильской революции в области современных технологий.
Даже если эти успехи сопровождаются жалобами на то, что «наших» всё ещё мало в органах государственной администрации, армии, вузах, СМИ и в рядах юридических элит, ясно одно: Израиль стал для бывших советских граждан домом.
Марек Матусяк, Tygodnik Powszechny (Польша)
|
| |
|
|
| Kiwa | Дата: Вторник, 16.11.2021, 06:22 | Сообщение # 522 |
|
настоящий друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 697
Статус: Offline
| Чтоб ни один зверь не мучился
Лоуренс Энтони (Lawrence Anthony) — обычный южноафриканец без высшего образования, девелопер по первой профессии. Он вырос в буше и к диким зверям привык с детства. Причём привык настолько, что в середине 90-х продал бизнес, а на вырученные деньги купил маленький заповедник под названием ThulaThula, что переводится с зулусского как «мир и спокойствие».
В заповеднике Энтони устроил образцово-показательный пятизвёздочный сафари-лодж с вылазками на джипах в буш и номерами для новобрачных. Поваром стала жена-француженка.
Когда в Тула-Тула привезли слонов, Энтони пришлось приложить немало усилий, чтобы установить с ними доверительные отношения — до того их неудачно пытались приручить, они обозлились и начали громить деревни.
«Вообще-то общаться со слонами может каждый. Никакой вселенской тайны тут нет. Достаточно выучить пару простых правил — и вперёд! — по телефону Лоуренс Энтони звучит так убедительно, что даже хочется попробовать. — Первым делом нужно установить доверие — совсем как между людьми. У слонов очень большое личное пространство, внутрь которого они ни за что не допустят чужака. Нужно месяц за месяцем проводить время в буше, рядом с ними, но вне границ этого самого пространства, иначе они на тебя нападут. Не следует предпринимать никаких попыток приблизиться, но, когда слоны привыкнут, они начнут сокращать дистанцию сами. Да, терпения нужно много. Но это очень увлекательно».
В природе у этих животных нет врагов, главный их враг - человек; люди охотятся на них в основном ради бивней, из-за этого варварского промысла африканские слоны на грани вымирания.
Для их охраны было создано несколько заповедников, где размножившиеся стада, ограниченные территорией заповедника, стали страдать от нехватки корма и проявлять озлобленность.
В этом случае животное полностью выходит из под контроля и нападает на все живые существа в пределах досягаемости. Остановить слона в этом случае может только пуля...
Лоуренс сказал пуле - нет, и начал выкупать агрессивных животных у старых хозяев.
Он думал и делал всё правильно.
Приговорённые к расстрелу слоны-изгои в его заповеднике возвращались к нормальной жизни. Длилась эта история почти двадцать лет. За эти годы Лоуренс Энтони реабилитировал сотни животных, собирая их по всему миру, творя тем самым живую легенду Южной Африки.
А 7 марта 2012 года его не стало.
И вот тогда случилось чудо..!
Через два дня после его смерти, дикие слоны пришли к дому во главе с двумя большими слонихами. Стадо из тридцати одного слона прибыло, чтобы попрощаться с любимым другом.
Они терпеливо шли более двух суток через дикие кустарники, чтобы достичь обители их спасителя. Видя это зрелище, люди были поражены не только наличием у животных высшего разума.
Нечто большее и глубокое, чем человеческий интеллект сообщил им, что их герой - человек, который спас их жизни, как и жизни многих других животных по всему миру покинул земной мир. Каким образом, этого не знает никто.
Но факт, что медленно и торжественно, они проделали свой длинный путь вереницей, один за другим, из среды своего обитания в дикой природе к его дому.
Поразительным было и то, что до этого дня слоны никогда не были в доме Лоуренса Энтони.
Фантастика!
Эти живые существа сделали больше того, что мы, люди, может представить себе и осознать. А утром они покинули дом своего спасителя для возвращения домой...
Со слонов началось и багдадское приключение, прославившее Энтони на весь мир.
«Было два часа ночи, я стоял и смотрел на слоновье стадо, а в доме продолжал работать телевизор», — вспоминал Энтони. В телевизоре рассказывали про американское вторжение в Ирак.
И тут он вспомнил, что в Багдаде был огромный зоопарк, которому грозила та же печальная судьба, что и зоосадам в Берлине и Дрездене во время Второй мировой (тогда погибло около 30 тысяч животных).
«Я связывался с американцами, с англичанами, спрашивал, что они собираются делать. Никого это не волновало. Я ни от кого не видел поддержки, и тогда я подумал: надо ехать самому».
В Кувейте Энтони нашёл пару помощников, на собственные деньги накупил лекарств и припасов, сел в джип и решительно двинулся к цели.
«Когда я попал в Багдад, туда уже входили танки. Американцы не хотели меня впускать: “Вы что, не понимаете, здесь идёт война! Здесь вообще нет никаких гражданских, кроме журналистов, а журналисты не в счёт”.
Только через какое-то время мы поняли, что нам действительно тут не место.
Война все ещё продолжалась. Но и назад дороги не было, так что пришлось двигаться вперёд.
И это была не храбрость, а обычная наивность. Я думал, как-нибудь справимся. Но когда мы попали в Багдад, выяснилось, что обратно не выбраться».
К моменту, когда безумный южноафриканец добрался до зоопарка, из 650 его довоенных обитателей в живых оставались от силы 30, да и тем, казалось, долго не протянуть: еды и воды не хватало даже на людей, что уж говорить про львов с тиграми.
Всего Энтони провел в Багдаде полгода...
За это время он не только поставил на ноги зоопарк, но ещё умудрился выручить львов, живших в подвале у саддамова сына Удая, и собрать арабских скакунов, принадлежавших лично диктатору. Зверей — от пеликанов до дикобразов — тащили к нему со всего Ирака.
Приключения южноафриканцу явно пришлись по вкусу: четырьмя годами позже он, радея за судьбу белых носорогов, влез в дела угандийской армии, обосновавшейся в национальном парке Гарамба.
И эти люди, без зазрения совести калечившие целые деревни, вербовавшие школьников в террористы ... проблемами носорогов искренне прониклись.
После выхода книжки о багдадской эпопее к Энтони стали стекаться жалобы со всего мира.
«Мне всё время звонят с разными предложениями. Например: у колумбийского наркокороля Пабло Эскобара был личный зоопарк с зебрами и бегемотами. Теперь Эскобара убили, не могли бы вы помочь животным и вернуть их в Африку?» — рассказывает он со всеми подробностями, как будто вопросы московской журналистки — не менее важное дело, чем спасение зверей.
«От колумбийского наследства я отказался, но вчера мне предложили проект в Москве. Написали про двух цирковых слонов. Цирк закрылся, слоны содержатся в ужасных условиях, их надо бы вернуть в Индию, но за них просят 100 тысяч долларов».
«Кстати, — предлагает Энтони, — может, вы съездите, оцените их состояние?
Люди нередко бывают излишне эмоциональны, любую жалобу надо проверять. Это совсем не сложно!»
Спустя пять минут приходит письмо: «Проверьте, достаточно ли просторный у них вольер. Слонам нужно больше места, чем другим животным. Много ли у них воды?» — и так целых девять пунктов. Последний: «Довольны ли они? Слоны всегда показывают, что они чувствуют. Если они несчастны, это всегда заметно».
У Энтони хватало времени на всех несчастных слонов мира, хотя все свои проекты он придумывал и проворачивал сам.
«Я работаю сам по себе. Мне всегда это удавалось, зачем придумывать что-то ещё?
И деньги нахожу сам. В Багдад ездил вообще на свои. После Багдада я основал собственную организацию, но мы не занимаемся вербовкой сотен новых членов среди любителей пушистых зверушек.
Моя организация — это небольшие группы людей, каждый из которых занят конкретной работой. В Штатах, например, мы преподаем экологию в школах. Ещё где-то сажаем деревья. Но этим я не руковожу, я только основатель. Я занимаюсь другими вещами».
«Другие вещи» — это, например заповедник RoyalZuluBiosphereandGameReserve, в котором Энтони пытался отучить зулусов охотиться на диких животных...
Ольга Гринкруг
|
| |
|
|
| Рыжик | Дата: Вторник, 23.11.2021, 17:37 | Сообщение # 523 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 324
Статус: Offline
| и всё-таки яблоко от яблони...
Жили в Киеве два приятеля, два православных священника.
Один - протоиерей Александр Глаголев.
Очень образованный. Профессор кафедры библейской археологии и древнееврейского языка Киевской Духовной академии.
Считался одним из лучших ученых- ветхозаветников и специалистов по древнему еврейству. Автор многих трудов, знал 18 языков.
Подготовил научную экспертизу к делу Бейлиса, где доказывал, почему евреи не могли совершать ритуальное убийство.
В немалой степени благодаря экспертизам Глаголева, а также экспертов защиты –видных гебраистов-семитологов академика П. К. Коковцова, профессоров П. В. Тихомирова и И.Г. Троицкого – Бейлис был оправдан.
Выступавший тогда свидетелем на процессе главный раввин Москвы Яков Мазе отметил, что согласен “по всем вопросам” с учёными, а адвокат Бейлиса Оскар Грузенберг заявил, что "говорил себе с гордостью — какое счастье, что среди православных священников, среди православных учёных не было ни одного, по крайней мере здесь на суде, который явился бы и своим именем священника или своим именем православного христианина или русского учёного, поддержал бы эти ужасные, мучительные сказки, этот кровавый навет: это счастье — ни одного не было... И в эти дни, когда многие испытывают те же страдания, что и я, пускай они знают, пускай они помнят, пускай они передадут своим детям, что Православная Церковь относится к евреям милостиво, что Православная Церковь знает об их законах, и ничего дурного в них не нашла, ничем не оскорбила, ничем не задела их религии. Это великое утешение гг. присяжные заседатели, и я горд, что могу высказать это христианам, могу сказать, что среди всего, что пережито мною, это был единственный светлый луч, единственная минута счастья".
Другой - протоиерей Михаил Едлинский.
Он не занимался наукой, полностью посвятив жизнь церковному служению. Заботился о бедняках, напутствовал умирающих, боролся с пьянством, построил детский сад и приют. Как говорили, по его молитвам исцелялись. Советскую власть открыто называл "антихристовой" и "богоборческой"...
Обоих очень почитали.
Однажды это сыграло спасительную роль. Когда в 1905 году разъярённая чернь направилась с Крещатика по Александровской улице к Контрактовой площади, к еврейским лавочкам, чтобы устроить кровавый погром, ей навстречу двинулся небольшой крестный ход с хоругвями в руках и пением "Святый Боже...". Его возглавляли в полном облачении Александр Глаголев и Михаил Едлинский.
Погромщики остановились. Священники потребовали прекратить злое, нехристианское дело. Кто-то поскидывал шапки, толпа поредела и разошлась.
Протоиерей Александр Глаголев был арестован 20 октября 1937 г. по обвинению в членстве в «фашистской организации церковников». Допрашивался 18 раз, его пытали. Он умер в тюрьме 25 ноября 1937 года...
Протоиерей Михаил Едлинский был арестован на следующий день, 21 октября, по обвинению в "участии в контрреволюционной организации церковников-тихоновцев, подготавливающей восстание в случае войны с Германией". Его тоже пытали. Был расстрелян 17 ноября 1937 года.
Оба похоронены в общей могиле на Лукьяновском кладбище. Как шли вдвоём против погромщиков, так и лежат вместе.
Добавим только, что сын протоиерея Александра Глаголева, протоиерей Алексей Глаголев, и его близкие спасали евреев во время войны. Он остался на Подоле вместе с укрываемыми им людьми, несмотря на требование немецких властей ко всем жителям покинуть эту часть Киева. Осенью 1943 был задержан немецкими властями, дважды избит и вместе с сыном отправлен в Германию, но сумел бежать. Последствия избиений привели к его преждевременной смерти.
В 1992 году Яд-Вашем присвоил всей семье протоиерея Алексея Глаголева – ему, жене, дочери и сыну – звание Праведников народов мира.
Яблоко от яблони...
Вот так.
Сообщение отредактировал Рыжик - Вторник, 23.11.2021, 17:39 |
| |
|
|
| Афродита | Дата: Пятница, 26.11.2021, 07:45 | Сообщение # 524 |
|
Группа: Гости
| вчера исполнилось 5 лет со дня смерти Фиделя Кастро...
Этому человеку судьбой было уготовано стать легендой ещё при жизни. Его образ известен, кажется, всем на планете, включая пингвинов в Антарктиде и обитателей глубин мирового океана. Одни обожают его всей душой, другие до беспамятства ненавидят, но даже враги признают за ним необычайную личную смелость и фантастическую работоспособность.
Фидель Алехандро Кастро Рус родился 13 августа 1926 года в деревушке Биран на востоке Кубы, в семье богатого плантатора. Впрочем, богачом был только его отец, Анхель Кастро Аргис, испанский эмигрант, сумевший сколотить себе состояние на сахарном тростнике.
Мать Фиделя, Лина Рус Гонсалес, была кухаркой в доме плантатора. Богатый сеньор соблазнил бедную девушку, однако не бросил её, а продолжил отношения. В конце концов, Анхель женился на возлюбленной — после того, как та родила ему пятерых детей.
И отец, и мать Фиделя были неграмотными, и мечтали, что их дети получат хорошее образование. Уже в школе Фидель удивлял окружающих отчаянной смелостью, лидерскими качествами и феноменальной памятью.
Первый шаг в революцию он сделал в 13 лет, приняв участие в восстании рабочих на… плантации собственного отца.
В 14 лет Фидель вступил в переписку с сильными мира сего, написав послание президенту США Франклину Рузвельту. В письме он поздравлял президента с переизбранием на второй срок и просил: «Если Вам не трудно, пришлите мне, пожалуйста, американскую 10-долларовую банкноту. Я её никогда не видел, но очень хотел бы иметь. Ваш друг».
«Я был очень горд, когда получил ответ сотрудника президентской администрации. Послание даже вывесили на школьной доске объявлений. Только банкноты в нём не было», — вспоминал об этом уже взрослый Кастро.
В историю с письмом Рузвельту верили не все, пока в 2004 году его не нашли в одном из американских архивов...
Потом были учёба в престижном колледже и на факультете права Гаванского университета. Фидель много читал, в том числе труды различных политических деятелей и революционеров, не отдавая никому предпочтения.
В 1950 году бакалавр права и доктор гражданского права Фидель Кастро занялся частной адвокатской практикой в Гаване. Интерес к политике выразился в присоединении к Партии кубинского народа, в которой, правда, Кастро почти сразу стали критиковать за радикализм.
11 марта 1952 года на Кубе произошёл переворот, в результате которого к власти пришел Фульхенсио Батиста...
Перевороты на Кубе были не редкость, но молодой адвокат Кастро счёл это недопустимым, и 24 марта представил в гаванский суд по особо важным и срочным делам сопровождённый доказательной базой судебный иск о преследовании Батисты в уголовном порядке за нарушение конституционных норм и захват власти.
«Каким же образом сможет в противном случае этот трибунал судить простого гражданина, — вопрошал Кастро, — который выступит с оружием в руках против этого незаконного режима, пришедшего к власти в результате предательства? Совершенно ясно, что осуждение такого гражданина было бы абсурдом, несовместимым с самыми элементарными принципами справедливости».
Иск, разумеется, не возымел действия, но прибавил Фиделю известности.
Поняв, что добиться победы над Батистой в судах не удастся, Кастро собирает единомышленников для вооружённого восстания. В плане заговорщиков захват военных казарм Монкада в Сантьяго-де-Куба и казармы в городе Баямо. Опыта военных операций нет, зато есть неистовое желание победить диктатуру.
26 июля 1953 года 165 отчаянных во главе с Фиделем атаковали казармы, гарнизон которых насчитывал 400 солдат и офицеров. Попытка восстания завершилась провалом. Уцелевших революционеров, включая Фиделя и его брата и единомышленника Рауля, арестовали.
Во время суда Фидель защищал себя сам. Его речь в последний день процесса стала его первым публичным выступлением, о котором говорили не только на Кубе, но и во всём мире.
Он говорил о том, что 90% деревенских детей заражены паразитами, что 700 тысяч кубинцев не имеют работы, а 30% крестьян даже не могут написать своё имя, что народ, лишённый диктатором права выбора, имеет право на восстание.
«Приговорите меня! Это не имеет значения! История меня оправдает!», — так закончил своё выступление Фидель Кастро.
За попытку переворота он был осуждён на 15 лет тюрьмы, но через 22 месяца освобождён по амнистии. Тюрьма не изменила его — упрямец Кастро умудрился и за решёткой организовать акцию протеста в день, когда тюрьму вздумал посетить сам Фульхенсио Батиста.
За это разъяренная администрация посадила Фиделя в одиночку напротив тюремного морга, решив, что только там бунтарь не сможет поднять кого-либо на восстание.
После освобождения он отправился в Мексику, где его уже ждали соратники. Фидель заявил — необходимо готовить новое восстание.
В числе тех, кто присоединился к Фиделю в Мексике, оказался и аргентинский врач Эрнесто Гевара, будущий команданте Че.
И снова замысел восстания строится не на точном расчёте, а на энтузиазме молодых революционеров, намерения которых не являются секретом для властей. Да какой там секрет, если о своих намерениях Кастро в августе 1956 года написал в кубинский журнал «Богемия», через него обращаясь прямо к Батисте: «в 1956 году мы будем или свободными, или жертвами. Я торжественно подтверждаю это заявление, находясь в полном сознании и учитывая, что до 31 декабря осталось 4 месяца и 6 дней».
25 ноября 1956 года на моторной яхте «Гранма» революционеры отправились на Кубу. Это был не корабль революции, а кромешный ад — старая посудина оказалась перегруженной и грозила вот-вот утонуть, а у повстанцев обнаружились признаки морской болезни.
«Всё судно являло собою живую трагедию: мужчины с тоской на лице держались за животы; некоторые просто погрузили лица в вёдра, другие сидели неподвижно в странных позах в одежде, покрытой рвотой», — так писал об этом плавании Че Гевара.
При высадке на Кубу на измученных революционеров напали правительственные войска. Часть отряда уничтожили, часть взяли в плен. Вырваться удалось двум небольшим группам, которые спустя несколько суток случайно набрели друг на друга. Они сумели уйти в горы...
Батиста радостно потирал руки — революция провалилась, толком не начавшись. Но упрямый Кастро даже с маленьким отрядом решился атаковать полицейские участки и ... постепенно к Фиделю стали присоединятся обычные кубинцы, недовольные режимом. Когда отряд Кастро разросся до нескольких сотен человек, Батиста собрал несколько тысяч солдат, чтобы покончить с надоевшим мятежником. Однако часть правительственных сил разбежалась, а часть присоединилась к Фиделю.
Силы повстанцев росли, а силы властей таяли. Маленькая группа выросла до размеров Повстанческой армии. И постепенно стало ясно, что революция побеждает.
1 января 1959 года повстанцы под ликование народа вошли в Гавану. Батиста бежал из страны.
И возник вопрос: а что дальше?
Сам Кастро во время сражений с войсками Батисты говорил: «Власть меня не интересует. После победы я вернусь в свою деревню и займусь адвокатской практикой».
Но проницательный Че Гевара уже тогда сказал: «Он обладает качествами великого вождя, которые в сочетании с его отвагой, с его энергией и редкой способностью всякий раз вновь и вновь распознать волю народа подняли его на то почётное место, которое он ныне занимает».
Радикализм Кастро напугал кубинских либералов. Его желание создать государство, в котором будут наилучшие условия для крестьян и городской бедноты, приводит к тому, что его начинают называть «коммунистом».
Но сам Фидель так себя не позиционировал. В отличие от команданте Че, убеждённого коммуниста, Кастро в тот период стоял на перепутье, и был не прочь заручиться поддержкой США.
Но Соединенные Штаты, которые привыкли решать судьбу кубинцев помимо их собственной воли, сочли свержение Батисты недопустимой дерзостью, за которое должно было последовать наказание.
Позже ветераны американских спецслужб и Госдепартамента признавались — Америка упустила возможность договориться с Кастро, перетянув его на свою сторону.
А откровенное желание отстранить Фиделя от власти толкнуло его в объятия СССР.
С лета 1959 года Соединенные Штаты начали подготовку операции по свержению Фиделя Кастро.
Допускалось всё — покушения, теракты и, как апофеоз, интервенция...
15 апреля американские самолёты с опознавательными знаками ВВС Кубы нанесли удар по кубинским аэродромам, что привело к человеческим жертвам. На похоронах Кастро заявил: «Они не могут нам простить того, что мы находимся у них под носом, и что мы совершили социалистическую революцию под носом у Соединённых Штатов!»
Фидель, назвав свою революцию «социалистической», сделал выбор, после которого пути назад уже не было.
17 апреля 1961 года в районе Залива Свиней высадилось около 1500 человек из так называемой «бригады 2506», костяк которой составляли кубинские эмигранты. По замыслу ЦРУ, так должно было начаться свержение Кастро. Но в итоге всё закончилось полным разгромом «бригады 2056» и позором США на весь мир.
После этого идея избавиться от Кастро стала для американских властей навязчивой.
Бесстрашный Фидель принял вызов — он согласился на размещение советских ядерных ракет на Кубе, что вызвало знаменитый «кубинский кризис» 1962 года.
Его окончание едва не привело к разрыву с СССР — Хрущёв, отзывая ракеты, не счёл нужным проконсультироваться с Фиделем, что вызвало у кубинского лидера крайнее раздражение.
Появившуюся трещину в отношениях удалось ликвидировать с большим трудом...
При всех проблемах и недостатках, Кастро добился того, о чём мечтал в юности – кубинцы получили качественное бесплатное образование и высококлассные бесплатные медицинские услуги.
В 1990-2000-х кубинские врачи принимали на лечение детей из России и других стран СНГ, пострадавших при различных катастрофах и стихийных бедствиях. Куба лечила их бесплатно — Фидель никогда не забывал, как когда-то советские специалисты помогали его стране.
Когда в начале 2000-х здоровье Кастро серьёзно ухудшилось, некоторые СМИ развернули корреспондентские пункты на Кубе, чтобы первыми сообщить о кончине пламенного революционера. Журналисты сидели в барах месяцами, потягивая любимых коктейль Хэмингуэя, но ничего не происходило — Кастро по-прежнему был живее всех живых.
В 2006 году заболевание оказалось настолько серьёзным, что Кастро принял решение сложить с себя полномочия главы Кубы, передав их брату Раулю.
Фиделю сделали операцию, после которой он долго не появлялся на публике...
|
| |
|
|
| Сонечка | Дата: Пятница, 03.12.2021, 10:34 | Сообщение # 525 |
|
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 565
Статус: Offline
| ... Юра Гастев недавно умер в Бостоне. Когда мы виделись последний раз, он дал мне слово, что свою историю напишет. И прислал её мне честно год спустя. А напечатал ли – не знаю. Всё равно я её тут перескажу.
Поскольку если хоть один из поколения имел отвагу так шутить, то это было не потерянное поколение.
Согласно старой мудрости российской Юра был везунчик: рано сел и рано вышел.
Был он сыном некогда известного поэта Гастева, погибшего подобно всем энтузиастам той эпохи, и сын расплачивался лагерем за светлые иллюзии отца. А после вышел на свободу, стал работать (был он чуть меня постарше), но свалила его острая вспышка давнего туберкулёза, и весной пятьдесят третьего оказался Юра в туберкулёзном санатории где-то в Эстонии. В палате их было четверо, но для истории нам важен лишь один – какой-то аккуратный медик вежливого обхождения, столь много говоривший о науке и культуре, что, по всей видимости, был санитарным или ветеринарным врачом.
В шесть утра пятого марта диктор Левитан своим торжественно-церемониальным голосом объявил, что в здоровье Великого Вождя наступило значительное ухудшение, появилось чейн-стоксово дыхание. Сосед-медик, обычно сдержанный и весь цирлих-манирлих (Юрино выражение), вдруг вскинулся и с необычной для него энергией воскликнул: «Юра, пора немедленно сбегать!»
Юра было возразил недоуменно, что ничего особенного не сказали, но сосед надменно заявил, что он не кто-нибудь, а дипломированный врач и Юра зря об этом забывает, а Чейн-Стокс ещё ни разу никого не подводил. «Такой хороший парень», – умилённо похвалил сосед неведомого Юре человека.
И Юра окрылённо побежал.
Напоминаю: это было в шесть утра. Луна, сугробы, маленький эстонский городок. Закрытый магазин и замкнутые ставни. Боковую лесенку на второй этаж Юра одолел единым махом. Постучал сначала вежливо и тихо, а потом руками и ногами. Дальнейшее я попытаюсь передать, как это много раз от него слышал (а мемуар его куда-то затерял).
Издалека послышались шаркающие шаги немолодого человека и отчетливое вслух брюзжание по-русски, но с немыслимым эстонским акцентом:
– Чёрт побери, опять эти русские св@ньи напились. Юра сложил ладони, чтобы так было слышней, и через дверь отчаянно вскричал:
– Пожалуйста, откройте, очень надо!
И услыхал через дверь вопрос, по-моему, просто гениальный:
– А что, разве уже?
– В том-то и дело! – радостно ответил Юра. Отворяя дверь, пожилой эстонец в халате и с керосиновой лампой в руках нетерпеливо спрашивал:
– Но я только что слушал радио, и там только какое-то дыхание…
– Вот в нём и дело, – пояснил Юра, – у нас в палате врач, он говорит, что всё теперь в порядке.
– Что вы говорите! – эстонец излучал любовь и радость. – Поскорей пойдёмте в магазин. Извините, я в таком виде. Сколько вам бутылок? Извините, что я такое говорил спросонья о ваших русских. Это пустяки, что у вас деньги только на одну, берите две, вы всё равно придёте снова. Я благодарю вас от всего сердца...
Прошли года, и Юра Гастев стал известным математиком. Он преподавал в Московском университете, писал статьи в философскую и математическую энциклопедию, славился среди друзей как бражник и отменный собеседник, очень немногие знали, что тайком он занимается самиздатом. Пора было защищать диссертацию, и Юра написал блестящую работу.
Накануне дня защиты спохватился он, что в перечне людей, которым обязан, нет Чейн-Стокса, а ему Юра был пожизненно признателен за всё.
Нашёл он это имя в медицинской энциклопедии, и оказалось, что их было два разных человека – Чейн и Стокс, они жили в прошлом веке в разное время и независимо друг от друга открыли атональное дыхание, предвестник скорой смерти.
На защите диссертации соискатель упомянул среди нескольких научных имён два, напрочь неизвестные комиссии.
Этим двум англичанам он выражал особую благодарность – главным образом, как выразился соискатель, за их замечательный результат 53-го года, которому не только он сам, но и всё его поколение обязано своими жизненными успехами...
Защита прошла великолепно, по материалам диссертации была издана вскоре в солидном академическом издательстве книга Юрия Гастева. Она стала событием и разошлась стремительно.
А в списке авторов и учёных трудов, которым эта книга была обязана, значились некие Чейн и Стокс, авторы научной работы «Дыхание смерти знаменует возрождение духа».
Написали они эту работу в марте 1953 года, то есть один спустя столетие, а другой – полтора после своей смерти...
Кроме того, книга была буквально напичкана ссылками на коллег, которые сидели ранее, сидели во время выхода книги, эмигрировали, просто были неблагонадёжны и преследуемы.
Сам Юра был уже изгнан отовсюду за подписи под письмами в защиту посаженных, книга выходила по случайности и недосмотру. Может быть, она бы послужила якорем спасения для автора, но было делом чести помянуть всех тех, кому он был обязан, Юра Гастев был человек чести.
И кто-то настучал, конечно, жуткий был академический скандал, кого-то наказали для порядка, только было уже поздно изымать книгу – разошлась, и карать научного хулигана – он уже не числился ни в одном приличном заведении.
А вскоре и типичный для тех лет возник у него выбор: вновь садиться в лагерь или уезжать. Очень тяжело и душно было ему жить в Америке, он очень уж российский был, подобно множеству таких же, как и он, талантливых и неприкаянных евреев.
Спасибо тебе, Юра, что мы были друзьями и трепались обо всём на свете. А Бог даст – увидимся ещё. Есть у меня веское подозрение, что по грехам должны мы оказаться в одном с тобою месте.
И.М. Губерман, «Пожилые записки».
|
| |
|
|
|
