Город в северной Молдове

Среда, 23.08.2017, 05:04Hello Гость | RSS
Главная | воспоминания - Страница 25 - ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... | Регистрация | Вход
Форма входа
Меню сайта
Поиск
Мини-чат
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 25 из 26«1223242526»
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » всякая всячина о жизни и о нас в ней... » воспоминания
воспоминания
ПинечкаДата: Воскресенье, 19.02.2017, 10:36 | Сообщение # 361
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1095
Статус: Offline
да уж... сказка.
больше на быль сегодняшнюю похоже, а?!
 
дядяБоряДата: Вторник, 21.02.2017, 06:45 | Сообщение # 362
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 434
Статус: Offline
Секрет особой техники Ростроповича

Иногда вся дальнейшая судьба человека определяется одним-единственным случаем, порой — трагическим.
Но не всегда трагический случай приводит непременно к трагическим последствиям. Бывает и так, что он становится причиной успеха.


  Мстислав Ростропович в детстве с родителями и сестрой Вероникой

Из воспоминания Вероники Леопольдовны, сестры:

В детстве Славка очень любил конфеты. А я поспать. Или почитать.
А мы учились в музыкальной школе. Славка только начинал, а я вовсю играла уже на скрипке.
И вот родители оставляют нас одних, прикрывают такие двустворчатые двери (мы жили в коммуналке, но у нас были две комнаты, разделенные этими дверьми), уходят в соседнюю, чтобы не мешать мне заниматься: я должна быть примером для младшего братишки, с детства должен он видеть, что взрослые неустанно работают, так же, как всю жизнь работали папа и мама. Труд, труд и труд.

И они уходят, и я говорю одними губами: «Слава-а! А у меня конфеты есть!»
Славка тут же образуется рядом. Я даю ему конфет, беру книжку, ложусь и!..
А он, сообразительный малыш, уже знает, чего делать: жуёт конфету, берёт мою скрипку, ставит её, как виолончель, между ног и начинает играть мой урок. А я представляю, как родители удовлетворенно переглядываются, услышав мои быстрые пассажи.
И ведь он выучил весь мой репертуар, он даже концерт Мендельсона играл, причём свободно, все сложные технические вещи.
Он играл так, что наш папа, профессор консерватории, так никогда и не догадался, что всё это играю не я и вообще не скрипач.
Хотя лентяй он при этом был порядочный и предпочитал делать лишь те вещи, которые ему нравились, а нравилось ему делать бог знает что.
Ему было лет, наверное, десять, когда он, влезши на табурет, а это была его собственная табуреточка, с подрезанными ножками, чтобы ему удобней было играть, маленькому, стал на этом табурете делать ласточку, то есть весь растопырился и качается.
А я как раз вхожу. И вижу: он стоит в этой своей дурацкой ласточке, и качается, и смотрит на меня, и начинает падать, потому что табуретка под ним поехала. И он шлепнулся, и закричал, и заплакал, а он очень сдержанный, никогда он от боли не плакал, но сейчас плакал, потому что, оказывается, руку сломал. Две косточки у основания кисти — пополам, я беру его руку, а она вот так висит на коже, ступенькой. Тут и я заорала. И какая рука! Смычковая, правая!..

Довоенные годы, семья музыкантов, музыкой защищённая от жизни, талантливый ребенок, чьё будущее выстраивается само собой, но он мимоходом ломает себе руку и... другая судьба.
Больница, гипс, месяц в гипсе, снимают и видят, что сломанные эти косточки срослись ступенечкой, как их сложили замечательные доктора, так они и срослись, и двигаться больше не могут...
Увы, конец вам, Мстислав Леопольдович, как виолончелисту.
Советская медицина тут бессильна.
Нет, вот парафин, массаж, гимнастика, со временем кисть будет даже шевелиться, но это, увы, всё, что мы можем. Не надо делать ласточек на табуреточках. На музыке ставим крест.
Отчаяние родителей, угрюмость пострадавшего.
Сопротивление материала...

И тут он ушёл в себя. Буквально. Ото всех.
Он сидел и часами развивал эту руку. Он выходил из себя, когда его пытались от этого занятия отвлечь, он топал на отвлекающих ногами. А ведь достаточно было взглянуть на эту искривленную лапку, чтобы понять: никогда не удастся взять ею смычок так, как положено...
А он кричал: не мешайте! Мне надо заниматься, а она не работает!!
Он взял судьбу в свою руку. И он поворачивал её миллиметр за миллиметром, и вы знаете, вдруг однажды он ухватил ею смычок.

Да, не так, как положено, но! 
И ещё пуще набросился на эту калеку и терзал её, добиваясь, чтобы смычок поплыл в ней с нужным нажимом в любой его части...



Я слышал и прежде, что весь успех Ростроповича в его особой технике, которую он изобрёл, чтобы всех победить.
Смотрите: шпиль, которым обычно виолончель упирается в пол под углом, у него повернут и поставлен вертикально, отчего инструмент ложится удобней, а заметили вы, как он держит смычок?
Обычному музыканту и руку-то не вывернуть эдаким манером. А он как-то вот так выворачивает, и уникальный получается звук.
И многие наповорачивали свои шпили, многие в отчаянии выкручивали себе руки, надеясь играть, как он...

В очередной приезд его я после первых же фраз кинулся на оторопевшего Маэстро, вцепился в его несчастную правую руку, требуя показать.
Он снисходительно закатал рубашку и устрашающе подвигал до сих пор торчащими ступенькой косточками, как рычагами..

Знают ли неистовые последователи, что спрятано у Мстислава Леопольдовича под манжетой?
— Да-да, меня не раз просили научить так же держать руку.
Я отвечал: такую возможность вы уже упустили. Для этого вам следовало не просто руку сломать, но жить при этом в Советском Союзе в период окончательной победы социализма.

Из книги Владимира Чернова «Искушения и искусители. Притчи о великих»
 
СонечкаДата: Вторник, 28.02.2017, 06:28 | Сообщение # 363
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 213
Статус: Offline
Про Даню Котляра

Мезуза

Все события и действующие лица реальные. Некоторые из героев, включая главного, здравствуют и поныне...

На дворе 1974 год. Разгар холодной войны. Экономики СССР и США работают с полной нагрузкой, наращивая, модернизируя и создавая новые вооружения, в том числе и ядерные. Политическое противостояние между Западом и Востоком обострено до предела.
Мир стоит на грани новой мировой войны, хотя, на самом деле, её никто не хочет. Просто ситуация может выйти из-под контроля.
Руководители всех стран понимают, что надо принимать практические меры, делать реальные шаги для снижения общей напряжённости.
После длительных и трудных предварительных переговоров лидеры США и СССР Джеральд Форд и Леонид Брежнев договорились встретиться лично для окончательного обсуждения и подписания договора об ограничении стратегических вооружений (ОСВ).
Встреча была спланирована на 23-24 ноября 1974 года под Владивостоком.
Наверху договорились.
Теперь необходимо было подготовить всё для реализации встречи в конкретном месте со всем общепринятым международным сервисом.
В переговорах должны были принять участие 120 человек (по 60 человек с каждой стороны).
Плюс СМИ - 70 иностранных и 40 советских корреспондентов.
Плюс обслуживающий персонал, охрана и т.п.
Всех надо было разместить, создать условия для работы и отдыха.
Причём, всё это надо было сделать на высочайшем уровне, принятом в западных странах: системы кондиционирования воздуха, системы пожаротушения, системы охранной сигнализации, современные бесшумные скоростные лифты и многое другое.
Ну и, в первую очередь, сами здания, которых в необходимом количестве просто не было...

В качестве места встречи был выбран санаторий Дальневосточного военного округа.
Работа предстояла очень ответственная и сложная. Да, к тому же, и опасная для карьеры...
Надо было найти подходящего исполнителя – опытного профессионала, на которого, можно было бы свалить всю ответственность за неудачи, а - в случае успеха - прикрыть высокопоставленной грудью для наград. И, как писали в аттестациях, делу коммунистической партии и Советского правительства преданного.
И такого исполнителя нашли.

Начальник ОКС (отдел капитального строительства) округа подполковник Котляр Даниил Веньяминович.
Практический стаж военного строительства около 30 лет. Руководил и осуществлял строительство важнейших военных объектов – командные пункты фронтов, базы хранения специальных видов оружия и военной техники и множество других.
Отец – медик, во время войны - хирург военного госпиталя.
Родной дядя – бывший командующий (во время войны) инженерных войск Красной армии Герой Советского Союза генерал-полковник Котляр Леонтий Захарович.
Кандидатура всесторонне подходящая.
Единственный недостаток – еврей.
Но с другой стороны... в случае чего есть на кого свалить вину.
Ну, а то, что, находясь уже 5 лет на должности полковника, не получил ещё это звание, тоже хорошо: будет ещё больше стараться отлично выполнить работу.
Для размещения глав делегаций были выбраны на территории санатория несколько флигелей для первых лиц, которые предстояло полностью переоборудовать и привести к современным международным нормам того времени.
Кроме того, необходимо было построить всю инфраструктуру городка, три  новых здания для размещения членов делегаций, представителей СМИ, охраны и обслуживающего персонала (тоже в соответствии с международными нормами).
А также такие «мелочи», как дороги, тротуары, уличное освещение и прочее.
В одном из зданий должен был находиться медицинский центр с 50-метровым плавательным бассейном...

До назначенной встречи оставалось всего 5 месяцев.
Работа закипела сразу и продолжалась днём и ночью. Приходилось на ходу осваивать новые технологии и новую технику, так как многое было совершенно незнакомо и ранее в Союзе не использовалось или почти не использовалось. Например, системы пожаротушения или кондиционирования воздуха были в то время у нас большой редкостью.
Короче говоря, в результате колоссального физического и психологического напряжения, а также активного использования всего богатства русского языка, все трудности были преодолены, все необходимые работы были успешно выполнены.
Можно было вздохнуть спокойно.
И вот в этот момент, когда строители только попытались расслабиться, грянул скандал, который грозил срывом всех планов, даже отменой встречи, которую готовили длительное время тысячи людей.

Дело в том, что правой рукой Джеральда Форда был государственный секретарь США Генри Киссинджер. Именно он с американской стороны вёл предварительные переговоры и готовил эту встречу, предназначенную для того, чтобы остановить сползание мира к новой мировой войне.
Тот самый Киссинджер, о котором в Союзе ходил анекдот: будто бы он спросил советского корреспондента Валентина Зорина не еврей ли тот. И в ответ на слова «Я русский» заявил: «Ну, разумеется. А я - американский».
Я не случайно упомянул этот анекдот.
Киссинджер - еврей. Не ортодоксальный, но соблюдающий традиции.
 А раз так, то на входе в его апартаменты должна быть МЕЗУЗА!


(Mезуза - вытянутый прямоугольный параллелепипед-коробочка, в которой находится пергамент с написанными от руки первыми двумя абзацами из книги Дварим,  молитвы  ШМА (слушай) о том, что бог один и о любви к нему, преемственности в поколениях и завете.)

И вот накануне встречи представители американской стороны обнаруживают отсутствие мезузы на двери, ведущей во флигель Киссинджера и заявляют, что, пока она не появится, его ноги здесь не будет.
Но это же скандал, СРЫВ ПЕРЕГОВОРОВ!
Начинается тихая паника.

Командующий округа генерал Армии Петров В.С.:
-Котляр, ты слышал?
-Слышал.
 -Что такое мезуза?
 В ответ недоумённое молчание.
 -Я тебя спрашиваю – что такое мезуза? Ты же еврей!
 -Понятия не имею. Никогда этого слова не слышал.
Дело в том, что Котляр, как и большинство фактически ассимилированных евреев (тем более – военных), торы не знал и никаких традиций не соблюдал, ибо их тоже не знал.
-Делай что хочешь, но к утру эта МЕЗУЗА должна быть на месте!
К сожалению, я не могу здесь привести даже часть тех эпитетов, которые сопровождали диалог. Но любой выходец из Советского Союза, не сомневаюсь, догадается...
Ошарашенный Котляр начинает искать людей, знакомых с еврейскими обычаями.
Вместе с заместителем начальника политуправления округа он едет в обком партии, чтобы поговорить с работником, занимающимся вопросами религии. Тот подсказывает, что на окраине Владивостока есть синагога.
То есть официально никакой синагоги нет, но на самом деле…
Ну, ты же понимаешь…

Уже наступила ночь. В 2 часа они едут 20 километров во Владивосток и разыскивают требуемое здание. При этом заместитель начальника политуправления на всякий случай самоустраняется от дальнейшего
-«Иди один», - говорит он Котляру.
Котляр стучит в двери, поднимает перепуганного старичка, который никак не может понять, что от него требуется. В конце концов до него доходит смысл происходящего, после чего он задаёт единственный вопрос:
-«Ты аид»?
Следует утвердительный ответ и в качестве подтверждения этого факта Котляр указывает на свой нос. Старик кивает головой и исчезает в глубине помещения. Потом появляется с коробочкой, внутри которой находится мезуза, и вкладывает туда записку с молитвой.
 Всё, задача выполнена.
Но что делать дальше? Раввин (наверно, это был раввин) подводит Котляра к двери и терпеливо объясняет, как и куда крепится мезуза.
Поблагодарив старика, участники "экспедиции" возвращаются на базу.
К 5 часам утра операция по оснащению флигеля Киссинджера мезузой была успешно завершена...

Переговоры начались в установленное время и прошли успешно. Они действительно имели громадное значение для судеб мира.
Но это уже тема другого разговора.
Вот так мезуза повлияла на то, что судьбоносные для всего мира переговоры состоялись.
Эти события имели ещё одно, отнюдь не эпохальное, но важное для героя этой истории значение.
Подполковнику Котляру наконец-то присвоили давно заслуженное воинское звание ПОЛКОВНИК.

P.S. Родина «щедро отблагодарила» полковника Котляра Д. В.
Несмотря на то, что он отдал 38 лучших лет своей жизни службе Советскому Союзу (из них большую часть - службе на Дальнем Востоке и Урале, нынешней России), пенсию из России он не получает, так как к концу службы (3 года) он попал на Украину.
Замечу, что закончил он воинскую службу ещё в СССР в 1986 году. Все обращения к российским властям по этому вопросу, включая обращение к министру обороны Шойгу, завершились отказом.


Полковник Котляр сейчас живет в г. Нетания. Израиль...
 
ШульбертДата: Воскресенье, 05.03.2017, 02:15 | Сообщение # 364
Группа: Гости





95 лет назад родился Семён Гудзенко



Жизнь — комета

Говорят, что поэзия — это всегда страдания. Как бы там ни было, но настоящие, правдивые и искрение рифмованные строки получаются лишь тогда, когда ты смог прочувствовать жизнь на себе.

Именно такие строки — в стихах поэта-фронтовика Семёна Гудзенко...

Он родился в семье инженера и учительницы 5 марта 1922 г. в Киеве.
В 1929-м пошел в школу, в 1939-м поступил в Московский историко-философский и литературный институт, но так его и не закончил — помешала война.
В июле 1941-го Гудзенко ушёл добровольцем на фронт. Был участником боев под Москвой. Зимой 1942-го был ранен на Смоленщине, где воевал в лыжным отряде.
После окончания войны работал корреспондентом в военной газете.

Стихи Семёна Гудзенко рассказывали суровую правду о войне и кто знает, как бы повернулась его жизнь, если бы одним весенним днём 1943 г. он не постучался в дверь к Илье Эренбургу, которого впоследствии считали первооткрывателем такого необыкновенного таланта.
Из воспоминаний Эренбурга: "Это поэзия — изнутри войны. Это поэзия участника войны. Это поэзия не о войне, а с войны, с фронта. Его поэзия мне кажется поэзией-провозвестником...
Он принадлежит к тому поколению, которого мы ещё не знаем, книг которого мы не читали, но которое будет играть не только в искусстве, но и в жизни решающую роль".

Открывающие завесу тумана стихи пробивались сквозь тернистые пути цензуры..
После Победы стало чуть легче дышать, и стихи Гудзенко увидели свет.
Его поэзия — оголённые нерв, искренность и честность перед своими боевыми товарищами — погибшими и выжившими...
В 1942-м Гудзенко писал:

Каждый помнит по-своему, иначе,
и Сухиничи, и Думиничи,
и лесную тропу на Людиново —
обожжённое, нелюдимое. …"


Кончилась война. Выживших демобилизовали. Я увидел Семёна в пиджаке. Но в душе он всё ещё донашивал старую, вылинявшую гимнастерку
Он казался здоровым, возмужал, даже потяжелел...
А в 1952-м мне рассказали, что Гудзенко болен — последствия военной контузии, сделали трепанацию, врачи не знают, выживет ли он. Я вдруг вспомнил кружку с рыжим ромом...


Мы не от старости умрём, —  от старых ран умрём.
Так разливай по кружкам ром,  трофейный рыжий ром!
В нём горечь, хмель и аромат  заморской стороны.
Его принёс сюда солдат,  вернувшийся с войны.
Он видел столько городов!  Старинных городов!
Он рассказать о них готов.  И даже спеть готов.
Так почему же он молчит?..  Четвёртый час молчит.
То пальцем по столу стучит,  то сапогом стучит.
А у него желанье есть.  Оно понятно вам?
Он хочет знать, что было здесь,  когда мы были там...
1946


lБорясь со смертью, Гудзенко написал три стихотворения. Он снова набрал высоту, как в ранних стихах 1942 г. Он умирал в родной и далекой провинции, умирал, как умирали его однополчане.
До чего мне жить теперь охота,
будто вновь с войны вернулся я!


Гудзенко умер в зимний месяц февраль, в очень зимний холодный, тёмный февраль 1953-го.
Для меня он остался поэтом того поколения, которое начало жизнь у Сухиничей, у Ржева, под Сталинградом. Многие его сверстники не вернулись с войны.
Я смутно помню молодых поэтов, читавших накануне войны свои стихи, Кульчицкого, Когана.
Потом я прочитал их стихи; они погибли слишком рано, и лучшее написано ими до войны.
А Гудзенко сумел заговорить среди шума битв, сказал многое за себя и за других.

Мое поколение

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мёртвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали... Проходит четвёртая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремёсел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя
- только сила и зависть. А когда мы вернёмся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордиться сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придётся?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражён?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьётся,
- у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жён.

Кто вернётся — долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье — нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймёт эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Когда Гудзенко писал эти стихи, он мечтал, что его сверстники вернутся домой с победой и узнают всю меру счастья. В 1951 г. он сказал мне в тёмной передней: "Многое не так получилось...".

Я его запомнил очень молодым, таким, каким он был в далёкое утро 1942-го, когда на короткий срок поднялся выше всех, увидел и сказал...".
Нам навсегда останутся его стихи, которые будут врезаться в наше сознание и память, как острый нож, оставляя следы жестокой войны и человеческой борьбы.
 
ПинечкаДата: Четверг, 16.03.2017, 05:31 | Сообщение # 365
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1095
Статус: Offline
 В 1970-е гг. в СССР велась целая кампания против физика-теоретика Андрея Сахарова, который, помимо научных заслуг, был известен и своей правозащитной деятельностью. 

Журналисты, деятели науки и культуры выступали против Сахарова с трибун и на страницах газет.
Эти истории, рассказанные Виктором Шендеровичем, сегодня, конечно, больше напоминают байки, однако хочется верить, что их герои действительно не побоялись выступить в защиту опального учёного...

Сахарова из Академии наук исключали. Позориться никому не хотелось, но — надо...
Под страхом кадровых репрессий кворум собрали, куратора из ЦК прислали, и процесс пошёл, хотя довольно вяло...
Ну очень не хотелось позориться!
И вот какой-то членкор, косясь на закаменевшего лицом куратора, робко заметил, что, мол, оно, конечно... и Сахаров поступил с советским народом нехорошо... но вот незадача: академик — звание пожизненное, и ещё не бывало, чтобы академиков исключали... нет прецедента...
На этих словах оживился нобелевский лауреат академик Капица.
— Как нет? — звонко возразил он. — Есть прецедент!
И куратор из ЦК КПСС облегчённо вздохнул, а Капица закончил:
В 33-м году из прусской Академии наук Альберта Эйнштейна исключили!
Наступила страшная тишина, и Сахаров советским академиком остался, а ещё один голос в защиту Андрея Дмитриевича в те дни из уст «атомного» академика Александрова прозвучал:
Какой-то партийный начальник в академических кулуарах заметил про Сахарова:
— Как может он членом Академии быть? Он же давно не работает!
Александров ответил:
— Знаете, у меня есть член, он тоже давно не работает, но я держу его при себе за былые заслуги!..

***

Осуждению Сахарова, между прочим, надлежало быть всенародным, и вместо утренней репетиции во МХАТе открытое партсобрание назначили.
Стоя в трибуне, парторг Ангелина Степанова маралась о решения партии и правительства — коллектив кочумал, пережидая неизбежное.
Кто посовестливее, отводил глаза, кто поподлее, лицом подыгрывал, а группа мхатовских «стариков», расположившись в задних рядах, своей жизнью жила, включавшей в себя утреннюю фляжку коньяка.. Оттуда оживленный гур-гур доносился, очень обидный для парторга, потому что мараться приятно со всеми заодно, а делать это в одиночку обидно.
И Степанова не выдержала.
— Товарищи! — прервала она собственные ритуальные проклятия в адрес академика. — Что вы там сзади отсиживаетесь? Михаил Михайлович, — ядовито обратилась она персонально к Яншину. — Может быть, вы хотите выступить, сказать что-нибудь?
Яншин вздохнул и сказал:
— Хочу.
Встал и пошёл к трибунке.
— Минута времени вам! — почуяв недоброе, предупредила Ангелина Степанова.
— Хорошо, — согласился Яншин.
Он вышел, поистине мхатовскую паузу взял, оглядел печально собрание, остановил взгляд на парторге и воскликнул:
А ты, Ангелина, как была блядь, так и осталась.
И поглядев на часы, сообщил:
— Еще 40 секунд осталось...
 
SigizmoondДата: Пятница, 24.03.2017, 10:44 | Сообщение # 366
Группа: Гости





Еврейский Томас Эдисон

В шесть лет этому еврейскому мальчику подарили скрипку, и он быстро соорудил из неё музыкальный автомат. Чуть позже, взломав немецкие замки, помог отцу сбежать из поезда в концлагерь Дахау. Когда же выбрался в США, запатентовал первое из 600 будущих своих изобретений..

Благодаря Джозефу Герберу у нас есть промышленные принтеры, система штрих-кодов и самолёт Boeing 767.
Джозеф Гербер появился на свет 17 апреля 1924 года в семье венских евреев.
Его дедушка, уважаемый в городе врач, настойчиво внушал внуку мысль, что тот в будущем должен изменить мир к лучшему именно с помощью науки.
И способностей для этого у мальчика действительно хватало – он обожал изобретать и делал это гениально.
К восьми годам Джозеф по-своему собрал радиоприёмник и придумал автоматические выключатели на магнитах, чтобы экономить батарейки.
Но несмотря на таланты, на родине школьный аттестат он так и не получил: в стране набирал обороты антисемитизм, юному гению пришлось оставить школу и заняться самообразованием.




А потом начался Холокост.
Буквально на следующий день после того как нацисты заняли Вену, мама Джозефа обратилась в американское консульство за визой, но желающих её получить было так много, что разрешение на выезд им выдали только спустя два года.
Это были самые ужасные годы в жизни Герберов, но даже в обстоятельствах, когда голод и страх за собственную жизнь стали частью повседневности, Джозеф продолжал изобретать.
Так, он усилил приёмную мощность домашнего радио, которое теперь ловило и зарубежные новости, а ещё придумал невидимые чернила, благодаря чему его дядя смог отправлять послания агентам сети сопротивления за границу, ловко обманывая скрупулезных цензоров гестапо.
И если раньше Джозеф придумывал свои вещицы для развлечения, то сейчас он, сам того не понимая, решал задачи жизненной важности.
Позже Гербер признавался, что этот процесс ему казался «игрой в голове» – и чем больше людей называли проблему неразрешимой, тем ярче в нём разгоралось желание доказать, что ему-то она точно по плечу.
С каждым месяцем жить становилось все сложнее.
Оставаться в Австрии было небезопасно, и вместе с отцом Джозеф пытался бежать в нейтральную Швейцарию, но их поймали и отправили в застенки гестапо, а там сразу же внесли в формирующиеся списки пленников Дахау.
Когда их вместе с сотнями других евреев загнали в поезд, обратного пути, казалось, уже не было, но в душном вагоне младший Гербер всё-таки уговорил старшего отважиться на побег – мальчик умудрился сломать надежный немецкий замочный механизм окна, и они выпрыгнули из товарняка на ходу...
Вскоре после возвращения домой они снова оказались в руках нацистов, и теперь отца отправляли в один из польских концлагерей. Во время прощания Джозеф умудрился незаметно передать ему самодельную грелку для рук, которую смастерил из керосиновой печки, чтобы тот мог согреться в вагоне.
Это был последний подарок отцу, больше они не виделись.
А самого 14-летнего паренька вскоре отправили в трудовой лагерь, где он с 4 утра до заката работал в каменоломне наравне со взрослыми заключёнными, пока родственники не выбили ему послабление на основании возраста...
В 1940 году Джозеф с матерью наконец-то получили американскую визу и успели на предпоследний пароход, переправлявший еврейских беженцев в Штаты.
Их встретил Нью-Йорк, а оттуда через несколько месяцев они перебрались в Хартфорд и начали новую непростую жизнь.
Гербер пошёл в школу, взяв на себя тройную нагрузку – вместо того чтобы начать с первого класса, он убедил директора школы позволить ему заниматься по возрасту (на долгую учёбу у него просто не было времени) и шёл по программе одновременно младших, средних и старших классов, осваивая английский на ходу.
Сразу после занятий на автобусе с пересадками Джозеф мчался на вечернюю смену в пекарню, по дороге читал учебники, уже после полуночи возвращался домой, спал два-три часа и снова готовился к контрольным.
Денег катастрофически не хватало, и чтобы помочь матери, по субботам он работал ещё и мойщиком окон, чинил радиоприёмники, выполнял другие мелкие поручения, а по воскресеньям нагонял многолетнюю школьную программу.
Когда к ночной смене прибавилась ещё одна полноценная работа, казалось, что Джозеф сломается – но сдаваться было не в его характере...

«Образование – крылья творчества», – любил говорить Джозеф.
Штудирование учебников принесло плоды. Парень без особых проблем поступил в Политехнический институт Ренсселера на отделение авиастроения, и ему как перспективному студенту сразу же дали стипендию.
Теперь изобретательство стало его профессией, и больше всего Гербера завораживала мысль о создании автомобилей нового поколения – стены его комнаты в общежитии были увешаны набросками «машин будущего» с прозрачными сферическими крышами.
Но первый успех ему принесло не футуристическое автомобилестроение, а устройство из резинки от пижамных штанов. Именно её он использовал в качестве основы усовершенствованной им логарифмической линейки, которая позволяла в разы ускорить скучные математические расчеты.

Его на первый взгляд простая разработка произвела огромное впечатление на тех, кто разбирался в деле – и инженеры с закройщиками просто не понимали, как раньше без неё жили...
Почувствовав потенциал своего изобретения, в 1946 году Гербер с инвестицией в три тысячи долларов основал компанию Gerber Scientific по производству таких линеек.
Ну, а уже к началу 60-х в ассортименте компании появились и другие технические новинки.
Жизнь Джозефа Гербера стала воплощением мечты любого эмигранта, а Америка победы любила.

Успехи недавнего эмигранта получили настолько широкое национальное признание, что в 1950-м на основе его истории даже сделали бродвейскую постановку Young Man in a Hurry («Парень спешит»), где Гербера сыграл знаменитый в те годы актер Корнел Уайлд.
В идеальном мире Джозефа Гербера должно было быть автоматизировано всё.
Вслед за безразмерной линейкой он изобрёл первый графопостроитель с цифровым управлением – этот плоттер сразу же взяла на вооружение армия США для составления карт с диспозицией противника.
Но изобретатель не хотел работать только на пользу спецслужб, он стремился быть полезным всему миру, как завещал его венский дедушка.
Из плоттера «выросло» другое устройство – программируемый фотографопостроитель, который с высокой точностью переносил оригинал рисунка на фотопленку и, по сути, стал фотонаборным автоматом для подготовки снимков к тиражной печати.
Выиграла от этого не только полиграфическая индустрия, резонанс был куда мощнее –
 эта разработка была задействована в производстве 75% цветных телевизоров с кинескопами, и она же лежит в основе идеи американской системы штрих-кодов UPC.
Подобных революционных изобретений у Джозефа Гербера было ещё множество – среди прочего, он разработал систему CAD, которая перевернула индустрию дизайна и проектирования.
Вооружившись этим инструментом, компания Boeing собрала свой первый «безбумажный самолёт», Boeing 767, а инженеры General Motors смогли выводить новые модели автомобилей на рынок в два раза быстрее...

Но больше всего Гербер гордился своим вкладом в развитие лёгкой промышленности – в 1967 году он представил систему, которая позволяла закройщикам быстро и аккуратно вырезать детали будущей одежды из множества слоев ткани любого вида и качества.
Изобретение оказалось настолько значимым, что в 1968 году Джозеф основал под неё отдельную компанию – Gerber Garment Technology, и усовершенствования этой технологии до сих пор продолжаются.

Изобретение существенно удешевляло производство, промышленники аплодировали Герберу, но вот рабочие, которые сразу же попадали под сокращение, были в ярости: профсоюз закройщиков, в который входили 417 тысяч человек, пригрозил организовать многотысячные демонстрации перед магазинами с одеждой, пошитой при помощи автоматизированных систем.
Сам Джозеф совсем не планировал вредить рабочему классу – наоборот, он утверждал, что его системы принесут заводам и рабочим исключительную пользу.
В 1995 году глава одного из крупнейших профсоюзов легкопромышленников наконец-то выступил на стороне изобретателя, отметив, что предложенная им технология стала «одним из столпов, на которых держится глобальная индустрия, основанная на принципах продуктивности и справедливой оплаты, а не на устаревших методах, недопустимо низких зарплатах и невыносимых условиях труда».
Одна за другой первые модели изобретений Гербера становились музейными экспонатами.


  Первый инструмент – например, та самая линейка-резинка и закроечный резак и сегодня входят в постоянную
экспозицию знаменитых музеев Смитсоновского института..

Другим знаковым изобретением Гербера стал Signmaker  начала 1980-х – устройство для промышленной печати картинок и надписей, в том числе и на виниле, так что бумом нанесения рекламных надписей на всё, что только можно, Америка во многом благодарна тому самому Герберу.
А чуть раньше, в 1978 году, первый промышленный принтер Гербера позволил полностью изменить рекламную индустрию – большие и маленькие компании стали штамповать билборды и наружную рекламу темпами, о которых раньше могли только мечтать.
В середине 90-х Министерство торговли США официально отметило, что «технологии, впервые представленные Гербером в сфере проектирования и электронных систем, навсегда изменили производство вывесок и баннеров – то, чем раньше могли заниматься только высококвалифицированные специалисты, теперь стало доступно всем. Ушли в прошлое вывески, написанные красками или вырезанные вручную».

Чуть ли не каждый новый продукт тут же требовал новой дочерней компании, и всего таких ответвлений у корпорации Гербера было девять, и каждая – уникальна.
Как он умудрялся сочетать творческий процесс изобретательства с управлением такой огромной сетью – загадка. Видимо, это был ещё один из его талантов.

«Суть хорошего менеджмента заключается в том, чтобы принимать мудрые решения, не зная всех фактов», – утверждал он.
И хотя Джозеф Гербер оформил более 600 революционных патентов и перевёл на новые рельсы десяток индустрий мира, включая автомобильную, оптическую и компьютерную (хотя компьютерами так и не начал пользоваться), более простого в общении человека было ещё поискать.
Его сын Давид говорил, что «Холокост сделал отца скромным – и эта скромность уживалась в нём наряду с большими амбициями и уверенностью в себе».
Даже после очередного инсульта он продолжал изобретать – в его палате всё было заполнено эскизами очередных разработок, а вокруг больничной койки стояли макеты новых устройств.
И среди капельниц он умудрился организовать рабочий кабинет.
Джозеф Гербер с улыбкой говорил, что уйдёт на пенсию только тогда, когда в столице СССР откроется фондовая биржа..
Удивительно, но эта шутка оказалась почти пророческой – «Томас Эдисон» современного производства, как называли Гербера, ушёл на вечную пенсию 8 августа 1996 года, за семь месяцев до того, как Московская фондовая биржа начала свою работу.

Ганна Руденко
 
СонечкаДата: Среда, 05.04.2017, 08:43 | Сообщение # 367
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 213
Статус: Offline

Имя выдающегося учёного-микробиолога Зинаиды Ермольевой сегодня известно во всём мире, в то время как на родине оно остаётся незаслуженно забытым. 


Ей удалось остановить холеру во время Великой отечественной войны и спасти тысячи жизней, а затем – создать качественный отечественный антибиотик, который оказался в 1,4 раза действеннее англо-американского, за что она получила за рубежом прозвище «Мадам Пенициллин».



Как ни удивительно, но на выбор её профессии повлиял Пётр Чайковский.
История смерти любимого композитора (он скончался от холеры) заставила Зинаиду Ермольеву задуматься о поиске методов и средств противодействия этому страшному заболеванию.
Борьба с холерой стала делом всей её жизни. И в этом деле она достигла выдающихся успехов.

По окончании Мариинской женской гимназии в Новочеркасске Ермольева поступила на медицинский факультет Донского университета, где и осталась работать на кафедре микробиологии.
В 1922 г. в Ростове-на-Дону вспыхнула эпидемия холеры, и, несмотря на опасность заражения, она начала изучение возбудителей этого заболевания, проведя ряд лабораторных опытов... однако были необходимы испытания на человеке.
Чтобы подтвердить свою гипотезу о том, что некоторые холероподобные вибрионы в кишечнике человека могут превращаться в истинные холерные вибрионы и провоцировать заболевание, 24-летняя девушка решилась на смертельно опасный эксперимент – самозаражение.
К счастью, этот эксперимент не имел трагических последствий и лишь убедил Ермольеву в истинности её предположений.
Учёный-микробиолог Ермольева работала над методикой диагностики холеры и способами профилактики заболевания.
Это ей принадлежит идея хлорирования питьевой воды в качестве обеззараживания, которая применяется и по сей день.
Уже в 1925 г. она возглавила отдел биохимии микробов в Биохимическом институте в Москве, приехав туда с одним чемоданом, где находились 500 культур холерных и холероподобных вибрионов.
В Москве она познакомилась с бактериологом Львом Зильбером, который стал её мужем.
Вместе они работали в Институте им. Пастера во Франции и в Институте им. Коха в Германии...

Битву за Сталинград вели не только военные, но и учёные.
Научные разработки Ермольевой оказались как нельзя более актуальными: в 1942 г. фашисты предприняли попытку заразить холерным вибрионом водоснабжение Сталинграда.
Туда срочно направили ведущих микробиологов и эпидемиологов страны.
Эшелон, в котором они вези бактериофаги – вирусы, поражающие клетки возбудителя холеры, попал под бомбёжку, большая часть медикаментов была уничтожена. Поэтому Ермольевой на месте, в подвале одного из зданий, пришлось восстанавливать утраченные препараты.
Холерный фаг вместе с хлебом ежедневно раздавали тысячам жителей Сталинграда, воду в колодцах хлорировали, санитарки делали прививки – в результате всех этих мероприятий эпидемию холеры в Сталинграде удалось предотвратить..

Во время войны тысячи солдат умирали не только в сражениях и от эпидемий, но и в результате гнойно-септических осложнений после ранений. Для борьбы с ними на Западе уже применяли пенициллин, который был недоступен и тогда Ермольевой поручили разработку отечественного аналога универсального антибиотика.
Она справилась и с этой задачей: в 1942 г. появился первый советский антибактериальный препарат «Крустозин», а в следующем году его запустили в массовое производство.
В результате его применения до 80% раненых солдат возвращались в строй, уровень смертности значительно снизился.

В конце 1940-х гг. на Западе провели исследования и пришли к выводу, что отечественный пенициллин превосходит англо-американский по эффективности.

О научных разработках учёного-микробиолога Ермольевой писали в зарубежных изданиях, тогда она и получила своё прозвище...
Несмотря на то, что научные заслуги Ермольевой были очевидны и сама она стала лауреатом Сталинской премии (которую потратила на покупку самолета для армии), её близкие не избежали репрессий: и первый, и второй муж были арестованы.
По легенде, когда в благодарность за спасённую жизнь дочери один из генералов предложил ей спасти одного из них, она попросила освободить первого мужа, так как «Лев Зильбер нужен науке»..


Ермольева – автор более 500 научных работ и её вклад в отечественную науку неоценим... 
Несмотря на это, имя выдающегося микробиолога остается в наши дни незаслуженно забытым. И когда вспоминают героев войны, об учёных говорят редко, хотя они этого заслуживают в неменьшей степени, чем военные..
 
KiwaДата: Суббота, 22.04.2017, 09:31 | Сообщение # 368
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 339
Статус: Offline
Исповедь мамы

Очень сложно жить обычной жизнью, "как у всех", если у твоего ребёнка приставкa "особенный". Когда в Москве маленькой Соне поставили диагноз "аутизм", мой хорошо отлаженный и прекрасно спланированный мир рухнул.
Два года я прожила под его обломками в режиме полного отрицания. Я не могла принять факт рождения у меня ребёнка с особенностями развития.
Я всё время хотела доказать себе и другим, что моя дочь, "как все"…
А она была не как все.
Аутизм - не болезнь. Он не лечится.
Это иное восприятие мира человеком, который выглядит, как все.
Зрение, слух, обоняние, голова у него работают иначе.
Аутистам трудно вступать в контакт с другими людьми, смотреть в глаза собеседнику.
Аутисты могут преувеличенно сильно воспринимать звук или запах, слово, цвет или прикосновения. Особое восприятие мира ведёт к иному поведению, непривычному для обычного человека.
 Соня была типичным ребенком с РАС - расстройством аутического спектра.
Она не говорила, не смотрела в глаза, не шла на контакт с людьми, не могла долго сидеть на месте, мало спала и много кричала.
И пока я сопротивлялась новому в моей жизни слову "аутизм", дочь всё дальше уходила от меня в свои закрытые миры.
Перемены к лучшему в нашей с ней жизни начались после того, как в один прекрасный день я поняла, что моя Соня такая, какая есть, и другой уже не будет.
И её не надо подстраивать под общий сценарий жизни, а нам вместе надо найти свой путь и идти по нему.
После моего принятия Сони с нами начали происходить самые настоящие чудеса..

"Я вас поздравляю!" - с лучезарной улыбкой сказала нам с мужем консул Израиля в России, когда я обронила фразу: "У одной из наших дочерей аутизм".
За восемь лет жизни Сони на нас впервые не смотрели косо, а поздравили с этим.
Поздравили совершенно искренне, как будто мы вытянули счастливый билет.
Уже живя в Израиле, я поняла: особая жизнь открывает обычным людям особые миры. Соня для нашей семьи их точно открыла.
Когда мы собирались в Израиль, я знала: в Израиле - хорошие школы для детей с аутическим спектром. Реальность превзошла все ожидания.
Даже в самых смелых мечтах я не представляла ту помощь, которую получила наша семья от Государства Израиль.
Итак, школа "Алон" в Герцлии. В ней учатся обычные дети от 6 до 12 лет.
И есть два класса для детей с РАС..
Соня буквально расцвела в этой школе, потому что такого количества любви и тепла, которые дарили все, начиная с директора и заканчивая охранником, она ещё не получала вне дома.
Два учителя, три воспитателя, психолог, логопед, педагог по трудотерапии и ещё несколько волонтёров - все эти добрые люди каждый день занимаются нашими аутятами.


Соня с мамой

Соне было неполных девять, когда она попала в совершенно новую для неё среду. Через год обучения в школе она так и не выучила до конца таблицу умножения и продолжала путать женский и мужской род - как в русском языке, так и на иврите.
Однако за этот год Соня научилась завязывать шнурки, совершать покупки, считать сдачу в магазине, переходить дорогу, выгуливать собаку.
Всему этому её научили в школе на специальных уроках.
 Израильская школьная программа для детей с РАС разработана так, что детей учат в первую очередь жить в обществе, а уже потом - математике или астрономии.
Когда Соня только начинала учиться в израильской школе, мы с мужем крепко держали кулачки. Русский язык ей не давался до пяти лет, а тут ещё и иврит.
Сегодня, спустя три года, Соня говорит, пишет и читает на двух языках - по-русски и на иврите. Языковая среда и молодой мозг, а главное, атмосфера любви и понимания сделали своё дело.
А как дружат дети в этой школе!
Когда я вижу, как на переменах дети из обычных классов приходят играть к нашим, я начинаю плакать.
На всех переменах дети играют вместе, на всех праздниках аутисты выступают на равных со всеми. Мало того, на каждом празднике к ребёнку с особенностями прикрепляют пару помощников - ровесников, которые помогают ему выступать и делают это совершенно естественно.
Никто не смеётся, когда что-то не получается у ребёнка с особенностями.
Все терпеливо ждут.
После каждого выступления ребёнка-аутёнка на школьном празднике - всегда шквал аплодисментов. И улыбки на лицах, как у консула, который принимал нас в израильском посольстве...
Я долго думала, почему так много сил тратит общество на наших детей?
Ответ мне подсказала школьный логопед Сони Орли Альшейх: "Это в еврейской культуре: для еврейской мамы ребёнок - это самое главное. И всё, что можно дать своим детям, она даёт.
Чем больше мы вложим в детей, тем легче будет и государству, и семье с особенным ребёнком, когда он вырастет. Эту огромную работу в Израиле делают одновременно сразу три министерства: здравоохранения, образования и соцработы"..
Я хочу сказать всем этим умным взрослым: спасибо!


Евгения Шустикова
 
papyuraДата: Вторник, 25.04.2017, 19:23 | Сообщение # 369
мон ами
Группа: Администраторы
Сообщений: 1039
Статус: Offline
 
ПримерчикДата: Понедельник, 08.05.2017, 13:41 | Сообщение # 370
дружище
Группа: Друзья
Сообщений: 410
Статус: Offline
...В нашу больницу поступил араб из автономии, поступил по поводу лейкемии, которую в обиходе прежде называли белокровием, а сейчас - раком крови.
Почему они приезжают лечиться к нам, врагам, а не, скажем, к своим братьям в Иорданию, я не знаю. То есть знаю, конечно, но сейчас обсуждать не хочу.
 Получил наш пациент четыре курса лечения непростого и недешёвого, как принято в мире, в западном мире.
Но болезнь оказалась агрессивной и на лечение не отреагировала. Ничего не поделаешь, так бывает.
Выписали этого парня и отправили к его палестинским докторам, чтобы он получал у них лечение, облегчающее этот роковой недуг.
 Но пациенту жалко было просто так умирать, и он решил прихватить с собой хоть одного еврея. Даром мы его лечили, что ли.
И он напал с ножом на солдат. Получил пулю.
И был привезен куда?
Правильно, к нам в больницу..
Пролежал в ней три месяца. Из них половину срока в отделении реанимации, где каждая койка на вес золота, во всех значениях этого слова.
Перенёс семь операций. 
Его лечили, как лечат любого человека, попавшего к нам в больницу: террориста, российского миллионщика или израильского министра.
 Даже нас, сотрудников маленького и очень специализированного отделения, трижды вызывали среди ночи к этому пациенту: то кровотечение останавливать, то абсцесс дренировать, трижды. Не ждали до утра, не полагались на Господа.
И мы приезжали и лечили. Без восторга. Но при чём тут эмоции.
 А ещё при пациенте этот была охрана – парни из армейской полиции.
Так положено по закону. Все три месяца.

 Ещё месяца полтора назад, разговаривая с сотрудником финансового отдела, я узнал, что пациент этот уже обошелся нам (стране, налогоплательщикам, больнице) в миллион шекелей.
Думаю, что цифра успела удвоиться...
 По прошествии трёх месяцев пациент умер.
Никто не танцевал и не раздавал конфеты, как это принято у земляков этого больного, когда погибает кто-то из нас...
 И вот в газете "Гаарец" выходит статья, посвящённая этой истории. И называется она "Как вы спите по ночам, врачи больницы "Бейлинсон"?"
 Про автора статьи написано в википедии на разных языках, и назван он "известным израильским журналистом", хотя, встречая его писания, я бы уточнил этот титул - "печально известный антиизраильский журналист", и тогда можно даже не называть фамилию, все сразу поймут, о ком речь.
 В этой статье он называет нас изуверами, потерявшими человеческий облик, безголовыми, бессердечными. Не очень хорошо знает факты, путает, юлит.
Он ставит нам в вину, что больница не озаботилась привезти родителей бандита в Израиль, что-то там ещё такое же выспренное, туманное, с заламыванием рук.
С ненавистью к солдатам, к нам.
С нежностью - о пациенте, который не смог стать убийцей, о его мечтах, о его родителях.

 Проблема не в том, что он левый, а в том, что он лжец, негодяй и ... просто идиот!
В одном я, пожалуй, с ним согласен: спим мы плохо.
Потому что нам звонят среди ночи и вызывают в больницу. И иногда из-за таких вот журналистов, оправдывающих наших убийц.
Но разве ему объяснишь.


Михаил Книжник
 
просто ФиляДата: Вторник, 09.05.2017, 03:08 | Сообщение # 371
Группа: Гости





вот уж действительно идиотизм до маразма доведённый!..
может для кого-то это прозвучит как крамола, НО... арабы никак не являются двоюродными братьями евреев, они - сводные братья фашистов и никак иначе, ведь "отцы" их: Гитлер и Амин-аль-Хусейи всегда были дружны!!
 
albserbatyaДата: Воскресенье, 21.05.2017, 11:53 | Сообщение # 372
приятель
Группа: Пользователи
Сообщений: 6
Статус: Offline
Из  записей  космонавта  Алексея  Леонова



Русская космонавтика – комедия ужасов.

Космонавт, впервые в истории человечества выбравшийся в открытый космос, не смог влезть обратно. Он вольно парил на конце 5-метровой веревки над планетой, а вот когда пришла пора возвращаться — выяснилось, что скафандр разбух и никак не пролезает в шлюз.
Чтобы забраться туда, ему пришлось стравить давление в скафандре до 0,27 земного — такое бывает где-то в трёх километрах над Эверестом.
Чудо, что он не потерял при этом сознание. Но теперь его не пускал второй шлюз.
Влезть в него удалось, только грубо нарушив инструкцию — вперёд головой, а не ногами.
Рухнул рядом с товарищем.
Едва отдышался, пришла новость — автоматическая система возвращения на Землю сломана.
Снова впервые в истории человечества корабль пришлось возвращать на планету вручную.
И тут вышла незадача: на новом корабле Восход — 2 единственное окно иллюминатора смотрело вбок. В нём были видны только звёзды.
Запустишь двигатель не так — вместо возвращения улетишь ещё дальше и останешься там навечно. Космонавты отчаянно ползали по кабине, вглядывались с разных углов в злосчастный иллюминатор, прикидывали по памяти, где Большая Медведица, а где Земля, и наконец стартанули двигатель.

Уже наверно смешно звучит, но снова впервые в истории человечества они занимали свои места при работающем двигателе ракеты, ускорение которой норовит превратить в лепёшку...
Для них оставалось загадкой, куда она их унесёт.
Спуск они мало помнят. Очнулись, выбрались. Вокруг сугробы по пояс. Холодно — минус 30.
На корабле была масса средств спасения — рыболовные крючки, средство для отпугивания акул, единственный пистолет ТТ, и так далее.
А вот о холоде не подумали.
Космонавты сняли скафандры, вылили из них литров по пять пота каждый, голыми развели костёр, тщательно закутались и стали ждать, периодически настукивая морзянку — SOS.
Текст разнообразить не стали — а что собственно писать на всю планету?
Мы советские космонавты, находимся хрен знает где, нам плохо...

Сигнал этот экранировали ёлки. Космонавты догадывались, перемещались по сугробам.
В конце концов, SOS поймали в Бонне. Немцы сообщили в Кремль.
Наши не поверили..
А в это время — единственное, что Центр управления полётами знал о пропавших космонавтах, это то, что они приземлились где-то в России.
Сотни вертолетов были подняты в воздух и прочёсывали окрестности.
В это время по телику сообщалось, что космонавты благополучно приземлились и отдыхают в санатории. Пауза между этим сообщением и появлением на экране самих космонавтов явно затягивалась.
Не выдержав, Брежнев позвонил Королеву и спросил, какого чёрта.
Королев зло ответил: «Моё дело запускать космонавтов, Ваше — извещать. Вы поторопились, не я»...
Наконец один из вертолетов засёк костёр и двух несчастных космонавтов возле него.
Но сесть там было невозможно.
Пёхом отправилась группа лыжников для расчистки площадки топорами.

А с неба посыпались подарки — тёплая одежда и ящики коньяка.
Одежда вся висла на деревьях, коньяк разбивался.
 
Космонавты увертывались и мрачно матерились…
 
KiwaДата: Воскресенье, 04.06.2017, 12:06 | Сообщение # 373
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 339
Статус: Offline
постепенно и всякие иные тонкости и секреты откроются...
 
KiwaДата: Воскресенье, 18.06.2017, 12:51 | Сообщение # 374
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 339
Статус: Offline
Захват арабскими террористами советских репатриантов, случившийся в Австрии накануне Войны Судного дня, сегодня практически забыт.
Был ли он попыткой остановить репатриацию из СССР или просто способом отвлечь Израиль перед началом военных действий – уже не столь важно.
Враги еврейского государства в итоге не преуспели ни в том, ни в другом...

Идущий в Вену «Экспресс Шопен» пересёк границу с Чехословакией и остановился в австрийском Мархеге.
– Ваши документы, пожалуйста, – обратился степенный австрийский таможенник к двум смуглым людям восточной внешности, сидящим в купе в белых костюмах. В ответ они распахнули чемоданы и, вытащив автоматы Калашникова, наставили их на опешившего таможенника.
Так 28 сентября 1973 года, на исходе второго дня Рош а-Шана, за полторы недели до начала Войны Судного дня, произошло почти забытое теперь нападение арабских террористов на поезд с новыми репатриантами из СССР.

***
К концу 1973 года поток новых репатриантов из Советского Союза резко возрос.
Советские власти, вообще отрицавшие наличие эмиграции, не позволяли евреям выезжать прямо в Израиль. Поэтому большинство из них прибывало в Вену, ставшую перевалочным пунктом, по железной дороге из Венгрии или Польши через Чехословакию.
Лишь некоторые, не обремененные заботами об успехе прохождения своего багажа через советскую таможню, летели в австрийскую столицу прямо на самолёте.
Репатрианты попадали в транзитный лагерь, оборудованный в венском замке Шенау, откуда продолжали свой путь в Израиль.
Арабские государства с ужасом наблюдали прибытие в Израиль десятков тысяч высокообразованных и целеустремлённых людей.
Вот почему параллельно с подготовкой к войне против еврейского государства и не исключено, что с благословения своих кремлёвских покровителей сирийское руководство приняло решение сделать всё, чтобы затормозить репатриацию.

***
Исполнителями теракта стали боевики входящей в Организацию освобождения Палестины (ООП) группировки «А-Саика», полностью подчинённой сирийским спецслужбам. Впоследствии стали известны все подробности этой операции.
Впервые два террориста – исполнители акции – попытались проникнуть на территорию Австрии ещё за три недели до нападения. Однако их документы вызвали подозрение.
25 сентября они снова вылетели в Вену, на этот раз удачно пройдя таможенный контроль.
Из Австрии они продолжили свой путь на поезде в Братиславу, где получили подробные инструкции.
На следующий день они даже проехали на «Экспрессе Шопен» в Вену, изучая на месте нюансы устройства поезда, детали маршрута и расписания, распределение обязанностей среди работников, обслуживающих поезд, и обеспечение в нём безопасности.
Наконец, 28 сентября боевики сели в австрийский поезд в Братиславе.
В экспрессе в это время было 70 пассажиров, в том числе 39 евреев из  Советского Союза.
В чемоданах террористов под двойным дном были скрыты два пистолета, два автомата Калашникова, ручные гранаты и около трёх килограммов ТНТ.
Давид Чеплик, оказавшийся вместе с женой и маленьким ребёнком одним из заложников, впоследствии вспоминал: «Я знал об арабских террористах ещё в СССР, но не ожидал, что мне самому предстоит встретиться с ними лицом к лицу, когда мы пересечём границу и окажемся на Западе. Ещё до того, как мы достигли пограничной станции, идя по коридору вагона, я заметил похожего на араба человека в белом костюме. Затем, когда поезд остановился на станции, дверь нашего купе распахнулась, и один из террористов с автоматом в руках втолкнул к нам пожилую пару».
Террористы ранили одного человека и захватили шестерых заложников, включая австрийского таможенника..
Лишь спустя полтора часа в Мархег на вертолёте прибыл полицейский спецназ, состоящий из 26 бойцов. Тем не менее даже уже после появления полиции террористам удалось захватить «Фольксваген», принадлежавший местной железнодорожной компании. В этот момент жена Чеплика с ребёнком на руках сумела сбежать от боевиков. Погрузив оставшихся заложников в машину и посадив таможенника за руль, террористы выехали из Мархега в сторону международного аэропорта, расположенного в пригороде Вены.
Машины австрийской полиции, даже не пытаясь задержать террористов, просто сопровождали их по пути следования.
В аэропорту террористы объявили себя членами организации «Орлы палестинской революции», после чего передали австрийским властям отпечатанное на машинке заявление на английском языке. «Мы выполняем свою миссию, – было сказано там, – поскольку убеждены в том, что эмиграция евреев из Советского Союза представляет большую опасность для наших целей»... и выставили Австрии ультиматум, согласно которому либо австрийское правительство немедленно закроет транзитный лагерь в замке Шенау, либо заложники будут убиты, а сама Австрия станет целью для акций возмездия организации. Террористы также потребовали, чтобы австрийское правительство предоставило им пассажирский самолет, который доставит их вместе с тремя еврейскими заложниками в одну из арабских стран. Австрийцы, в свою очередь, требовали немедленного освобождения заложников.
В конце концов австрийский канцлер Бруно Крайский согласился закрыть транзитный лагерь в Шенау.
Послы четырёх арабских стран прибыли в аэропорт, сообщив об этом террористам.
После чего заложники были отпущены, а лёгкий самолет доставил двух террористов в Ливию.
На пресс-конференции, созванной в Триполи 30 сентября 1973 года, террористы сообщили, что согласно первоначальному плану они намеревались захватить множество заложников из числа пассажиров поезда, а затем убить всех «израильтян». Однако задержка поезда на границе оказалась короче, чем они предполагали, акция началась раньше, чем планировалось, и пошла иначе.
Позднее они изменили версию и утверждали, что не стали убивать израильтян, желая доказать, что они не бандиты и убийцы женщин и детей, как их описывает «сионистская пропаганда».
Они также заявили, что, не желая себе участи своих товарищей в Мюнхене (арабских террористов, убивших израильских спортсменов на Олимпиаде в 1972 году, тогда пытались уничтожить немецкие спецназовцы), приняли меры предосторожности. По их словам, на случай, если Австрия откажется принимать их условия и попытается применить силу, они подготовили план нападения на три австрийских посольства и два самолета компании Austrian Airlines.

***
Согласие австрийского канцлера закрыть транзитный лагерь в Шенау стало первой уступкой западного правительства арабским бандитам.


За отсутствием альтернативных вариантов выезда это, по сути, означало прекращение репатриации из СССР.
Президент США Ричард Никсон раскритиковал решение австрийского правительства и призвал Крайского пересмотреть его. «Почему бы США не отправить свои корабли в Одессу, чтобы забрать репатриантов», – огрызнулся канцлер Крайский в ответном интервью, данном «Нью-Йорк Таймс». «Вся ответственность лежала на мне, – заявил Крайский, – я хотел сохранить человеческие жизни, и я это сделал».
Выяснилось также, что после того как террористы захватили заложников, австрийские спецслужбы арестовали израильских сотрудников безопасности, находившихся в Австрии, чтобы предотвратить возможные ответные действия израильтян.
Иерусалим потребовал от Вены изменить своё решение.
В Израиле были убеждены, что уступка террористам стала результатом личного решения канцлера, принятого в состоянии стресса.

***
Премьер-министр Израиля Голда Меир, прибывшая в Страсбург для выступления перед европейским парламентом и призвавшая европейцев «не идти на сделки с террористами», сообщила правительству, что намерена встретиться с Бруно Крайским и переубедить его.
Встреча эта, продолжавшаяся час и сорок пять минут, проходила очень тяжело. Крайский – левый австрийский политик еврейского происхождения – был непреклонен.
– Поскольку арабские террористы провалились в своих ужасных попытках сокрушить Израиль напрямую, они пытаются сделать это в Европе, поддерживаемые и направляемые арабскими правительствами, – начала Меир. – И мне известно, что вы как еврей никогда не выражали никакого интереса в отношении еврейского государства.
– Это так, – отвечал Крайский. – Я никогда не скрывал своего убеждения в том, что сионизм не является решением каких бы то ни было еврейских проблем.
– И потому, – проявила дипломатию Меир, – мы благодарны вашему правительству за то, что оно сделало ради прохождения тысяч евреев из Советского Союза через Австрию, через Шенау, в Израиль.
– Лагерь Шенау, – сухо заметил Крайский, – давно стал для нас проблемой.
– Какой проблемой? – переспросила Меир.
– Прежде всего, он с самого начала являлся целью террористов…
– Г-н Крайский, – оборвала его Меир с неприкрытым укором, – если вы закроете Шенау, это не решит проблемы. В любом месте, где евреи соберутся для проезда в Израиль, их будут преследовать террористы.
– Но почему Австрия должна нести это бремя в одиночку? – взорвался Крайский. – Почему не другие?
– Кто другие?
– Голландцы! Отправляйте эмигрантов в Нидерланды. В конце концов, именно они представляют вас в России! (После того как СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем во время Шестидневной войны, посольство Нидерландов в Москве представляло также интересы Израиля. – Прим. ред.)
– Я убеждена, – отвечала Меир, – что голландцы были бы согласны разделить бремя, если бы могли. Но они не могут. Это зависит не от них, а исключительно от русских. А они дали ясно понять, что не позволят евреям улетать из Москвы. Если бы мы могли, мы сразу забирали бы их в Израиль. Но единственный путь, по которому они вправе покинуть СССР, – это железная дорога. И единственная страна, позволяющая евреям проезжать по ней, – ваша.
– Г-жа Меир, помощь беженцам из любой страны является гуманитарной обязанностью Австрии, но не тогда, когда она ставит под угрозу её саму. Я никогда не стану нести ответственность за кровопролитие на земле Австрии!
– Но разве не является гуманитарной обязанностью не поддаваться на шантаж террористов, г-н канцлер? – спросила Меир.– Нельзя идти на сделки с террористами, какими бы ни были обстоятельства. Вы предали еврейских репатриантов!
– Я не принимаю подобные высказывания, г-жа Меир, – хмуро отвечал Крайский.
– Вы распахнули дверь перед терроризмом, г-н канцлер, – прервала его в сердцах Меир, – обрушили позор на Австрию. Я прибыла из Совета Европы, где почти все осудили вашу позицию. Лишь арабский мир считает вас героем.
– Что же, я ничего не могу с этим сделать, – сказал без выражения канцлер. – Мы с вами принадлежим к разным мирам. Вы – из мира войны…
– Это действительно так, г-н Крайский, – с горькой усмешкой отозвалась премьер-министр Израиля. – Я буду вынуждена отказаться от удовольствия совместной с вами пресс-конференции. Мне нечего им сказать. Я возвращаюсь домой.
После этого она вышла из кабинета канцлера.
Пять часов спустя Голда Меир сообщила израильским СМИ, ожидавшим её в аэропорту имени Бен-Гуриона: «На мой взгляд, итоги моей встречи с канцлером Крайским можно резюмировать в одном предложении: он даже не предложил мне стакан воды…»
Бруно Крайский же после встречи с гордостью сообщил, что стал единственным европейским лидером, устоявшим против давления израильтян, которые больше не будут действовать в Австрии. Тем не менее, хотя транзитный лагерь в Шенау больше не открылся, проезд евреев через Австрию вскоре продолжился. Примечательно, что на следующий день после разговора с Голдой Меир Бруно Крайский был удостоен встречи с министром туризма Египта Исмаилом Фахми, служившим доверенным лицом президента Садата, прибывшим специально, чтобы поблагодарить Крайского за решение о закрытии Шенау.
Фахми сообщил Крайскому, что ещё «до конца года Египет сотрет позор Шестидневной войны». Крайский не стал сообщать об этом израильтянам.
Через три дня началась Война Судного дня...

***
Впоследствии террористы – участники захвата поезда – рассказали в интервью немецкой газете, что были в курсе приближающейся войны и убеждены, что нападение стало частью подготовки к ней. Действительно, атака, организованная террористами, управляемыми сирийской спецслужбой, возможно, стала не только попыткой остановить репатриацию из СССР, но и была частью отвлекающего маневра, маскирующего подготовку к войне.
Сирийские власти могли предположить, что в ответ на нападение в Австрии Израиль попытается предпринять шаги против Сирии. В свою очередь, опасения такого возмездия оправдают концентрацию сирийских войск на Голанских высотах и скроют подготовку перед началом войны. Помимо этого, инцидент, безусловно, занял политическое и военное руководство в Израиле в течение четырёх или пяти роковых дней, отвлекая их внимание от реальной угрозы.
Так или иначе, но и внезапное нападение не помогло врагам Израиля.
Они проиграли и эту войну.
А спустя пятнадцать лет ворота СССР распахнулись для евреев настежь.


Александр Непомнящий
 
REALISTДата: Пятница, 23.06.2017, 08:13 | Сообщение # 375
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 149
Статус: Offline
Фальшивое кольцо, которое спасло 13 евреев

В маленькой коробочке, которая хранится в американском Музее памяти Холокоста в закрытом контейнере с климат-контролем, лежит кольцо. Оно не такое уж красивое и с сугубо финансовой точки зрения не такое уж дорогое.



Но за ним стоит потрясающая история спасения евреев во времена немецкой оккупации — и для них кольцо поистине бесценно.
Когда началась Вторая мировая война, Абрахам «Бумек» Грубер работал продавцом скота и мясником в небольшом городе Дрогобыч, где тогда проживали 14 тысяч евреев.
Сейчас этот город находится на территории Украины, а тогда он располагался в Польше.

Дрогобыч, чья история еврейства уходит своими корнями в XV век, попал под контроль советской власти в 1939 году. Через два года на эту территорию вошли нацисты — появились карательные отряды, 400 евреев были убиты на улицах во время погромов.
Остальные еврейские жители города в принудительном порядке переселились в гетто. И хотя у гетто не было забора, евреям запрещали покидать его территорию.
21 мая 1943 года стал днём ликвидации гетто — немцы объявили город чистым от евреев.
Но около четырехсот евреев смогли спрятаться в лесах и других сравнительно безопасных местах — им удалось выжить.
Одним из них оказался Бумек — в частности, благодаря кольцу.

Приятного и симпатичного Бумека все знали как умного и трудолюбивого человека.
Будучи резервистом кавалерии, он был призван в армию в 1939 году. Но когда его часть расформировали из-за активного наступления немцев, ему пришлось пешком пройти больше 400 километров, чтобы добраться до родного Дрогобыча.
Марсель Дример, его племянник, рассказывал, что Бумек выжил благодаря своей смекалке: он притворялся поляком и украинцем, работал за еду и кров, в общем, делал всё, чтобы вернуться к своей дружной семье — родителям, сестре Лоре, её мужу Якубу и их детям Марселю и Ирэне.


У Бумека была и своя дочь, Либа, и жена, Блимка. После вторжения немцев они сначала жили под нацистской оккупацией, а затем были насильно переведены в гетто, где было мало еды, и где евреи часто становились жертвами нацистских «акций» — переселения в грузовых вагонах в концлагеря или лагеря смерти.
Однажды в ходе очередной жестокой «акции», когда нацисты врывались в еврейские дома, грабя или попросту разрушая всё, что принадлежит хозяевам, прежде чем забрать их для последующей депортации, Бумек увидел, как немецкий солдат сломал подсвечник, из которого вылетели кристаллы и рассыпались по полу...
У Бумека возникла идея: он собрал стекляшки и отнёс их к ювелиру, попросив сделать для него кольцо — из никеля с фальшивым бриллиантом с огранкой, как у настоящего.
Просто ... на всякий случай.



Студийное фото Абрахама «Бумека» Грубера, 1938-48 год

Бумеку повезло.
В 1943 году его перевели из гетто на нефтеперерабатывающий завод в Галичине — он работал там мясником, обеспечивая солдат войск СС мясом. Там он жил в рабочем лагере вместе с Блимкой и Либой. Его сестра Лора с семьёй прятались в близлежащем городке, Млынки Скольникове, в доме Яна и Зофии Савинских, соседями семьи Грубер — их четыре ребенка дружили и играли с Бумеком и Либой, когда те были маленькими.
Еды было очень мало, но 12-летний сын Савинских Тадек приносил Лоре, её семье и ещё двум евреям, которые прятались вместе с ними, остатки еды из кухни. Они прятались на чердаке под соломенной крышей или же в небольшой дыре в земляном полу.
«Иногда Бумек тайно передавал немного мяса или хлеба через Тадека, но это было очень опасно», — говорит Марсель, которому в то время было 9 лет.

Однажды, когда Бумек был на работе, ему сообщили, что его жену и ребенка запихнули в грузовик вместе с другими евреями и вывезли в лес. Бумек, сумевший «подружиться» с некоторыми немецкими офицерами, оставляя им куски мяса получше, уговорил одного из них отвезти его на мотоцикле в лес — спасать Блимку и Либу.
Считалось, что члены семьи так называемых «необходимых работников» находились под защитой.
Но когда Бумек подъехал к лесу, он увидел один только пустой грузовик.
Заглянув внутрь, он увидел лишь одежду убитых, среди которой были туфли Либы. Его жену и дочь, как и остальных «пассажиров» грузовика, расстреляли...


Бумек утратил желание жить. Но четыре недели спустя он встретил 4-летнюю девочку по имени Фела, которой было почти столько же, сколько его любимой Либе. Девочка играла одна на полу в трудовом лагере. Бумек подошел к ней и спросил: «Где твоя мама?» Фела отвела его к своей маме, Тасе Шиндлер, которая работала в трудовом лагере швеёй. Он накричал на Тасю: «Никогда, никогда не оставляй свою дочь одну. Они её заберут и убьют!»
Бумек и Тася разговорились и поделились друг с другом своими историями.
Муж Таси, Гедалко, попал под советскую мобилизацию, но она слышала, что его взяли в плен немцы. И так как всем было известно, что военнопленных евреев нацисты сразу же убивали, Тася считала его уже мёртвым. Оба овдовев — пусть неофициально, но фактически, — Тася и Бумек стали очень близки.

Однажды, одна из жён нацистов, которым Тася шила платья, приказным тоном сообщила ей, что та должна закончить новый наряд к определенному дню.
Это был явный знак, что вот-вот будет новая «акция». Логика жены нациста была проста — кто закончит шить платье, если швею ликвидируют?..

Бумек знал, что ему, Тасе и Феле нужно срочно убегать.
Ночью Бумек отвёз Тасю и Фелу к Савинским.
Хозяин дома ждал Бумека, но испугался, увидев Тасю, и отказался принять ещё одного человека — про Фелу, которая пряталась на бричке под сеном, он даже не знал.
Бумек уже потерял жену и ребёнка и не хотел, чтобы что-то подобное случилось с ним снова. Для него это был поворотный момент. Тогда он сказал Яну Савински: «У меня есть кольцо с бриллиантом, я отдам его вам».

Он умолял Яна, надеялся, что тот возьмёт кольцо и спрячет их.
Но Ян отказался, сказав, что единственное, чем можно его убедить — принести еды и водки, но даже тогда решение он примет только поутру.

На следующее утро Ян пришёл к Бумеку и сказал: «Прошлой ночью мне приснился Иисус Христос и сказал, что я должен тебя спасти».
У Бумека отлегло от сердца — и он показал Янеку Фелу. Савинский засмеялся и сказал: «Кем бы эта девочка ни была, я вам помогу». Он также добавил, что на днях умерла его корова, и кольцо Бумека ему теперь очень пригодится: «Я его продам, чтобы всех вас прокормить!»

Бумек застыл. Он понимал, что если Янек пойдёт продавать кольцо и выяснится, что оно — из никеля, а камень — из стекла, их всех могут просто убить.
Бумек никак не мог позволить Яну продать кольцо, не сказав, что это подделка. Набравшись смелости, он попросил: «Пожалуйста, не продавайте. Это кольцо — семейная реликвия, мы передаём его из поколения в поколение. Подождите конца войны. Обещаю, когда придут русские — а ждать осталось недолго, — я куплю вам самую лучшую корову».

Той зимой в доме Савинских пряталось 13 евреев...
Советская армия окончательно вытеснила нацистов из этих земель 7 августа 1944 года, и все 13 человек смогли наконец-то почувствовать себя свободными.
Бумек сдержал слово и купил Яну отличную корову, а Ян вернул кольцо прежнему хозяину.


Позднее Яд-Вашем удостоил Яна, Зофию и их четверых детей звания Праведников мира за спасение тринадцати еврейских жизней.
Бумек и Тася поженились.
Когда Тася была уже ждала ребёнка Бумека, вернулся её первый муж, Гедалко.
Бумек и Тася были поражены, что ему удалось выжить.
Так вышло, что он попал в плен не к немцам, а к итальянцам, чем и объяснялось его чудесное спасение.
Марсель говорил, что Тася любила обоих, но они все вместе решили, что ей лучше остаться с Бумеком. В их отношениях не было обиды или злости, они остались друзьями.
Бумек с Тасей прожили в Польше до 1957 года, а затем переехали в Израиль..


После смерти Таси в 1967 году, Бумек женился в третий раз, на Мане, которой и перешло то самое кольцо.
Бумек ушёл из жизни в начале 90-х, и когда через несколько лет умерла Маня, Ирэна написала их семье: «Когда будете передавать драгоценности Мани оценщику, знайте, что я хотела бы забрать именно то украшение, которое ничего не стоит»...


Фальшивое кольцо, которое спасло их жизни, было передано Музею Холокоста в 2013 году Марселем Бримером и Ирэной Высокой.
Тереза Поллин, куратор отдела артефактов и произведений искусства в музее, постаралась, чтобы кольцо стало частью экспозиции.
Сама из Польши, она знала Марселя и Ирэну больше десяти лет. «Я знаю, насколько внимательно они относятся к деталям, — говорит она. — Каждый раз, когда мне нужны были какие-либо уточнения, чтобы полнее представлять картину, мне помогали историки», подтверждая эту семейную легенду. «Нет ни тени сомнения в том, что эта история — правда», — отмечает она.


«Это кольцо очень важно потому, что оно стало символом находчивости и прозорливости, умения увидеть тот ужас, который нацисты готовили евреям», — отметила Поллин.
Сегодня Марселю уже за 80, он живёт в Вирджинии и вместе со своей женой Аней уже не первый год работает в музее на общественных началах. Там он регулярно читает лекции о своей жизни и спасении в Дрогобыче.
Он всё ещё поддерживает связь с правнуками людей, которые приютили его и его семью.


«Кольцо спасло нас всех. Оно было одним из тех чудес, которые помогли нам выжить, — говорит Марсель. — И сейчас кольцо даёт нам всем понять, насколько хрупкой тогда была жизнь и насколько призрачным было спасение».

Джилл Верман Харрис
Перевод: Ганна Руденко


Сообщение отредактировал REALIST - Пятница, 23.06.2017, 09:15
 
ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗДЕСЬ... » С МИРУ ПО НИТКЕ » всякая всячина о жизни и о нас в ней... » воспоминания
Страница 25 из 26«1223242526»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz