| Форма входа |
|
 |
| Меню сайта |
|
|
| Поиск |
|
|
| Мини-чат |
|
|
|
|
|
Поговорим за жизнь...
| |
| smiles | Дата: Суббота, 01.01.2022, 17:13 | Сообщение # 391 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 248
Статус: Offline
| УМ КАК СРЕДСТВО ОТ ГОРЯ
Великая комедия А.С. Грибоедова — на идише
Однажды в Бостоне, выступая на литературной встрече с читателями, я мельком упомянул, что в годы кишинёвского житья-бытья среди тех, с кем там связывала меня тесная дружба, был еврейский писатель Ихил Шрайбман, известный прозаик, признанный мастер и стилист языка идиш.
Я даже написал об этом талантливом человеке небольшую повесть.
Аудитория живо отреагировала на моё сообщение многочисленными вопросами. Главным образом, о современном уровне еврейской литературы, а ещё больше — об идише: жив ли этот язык или угасает?
И вообще — язык это или всего-навсего диалект? Некий жаргон?
Когда вопросы схлынули и вечер подошёл к концу, ко мне приблизилась низкорослая худенькая девчушка, почти подросток, пожелавшая рассказать что-то, что, может быть, заинтересует меня. Поведала, что у неё есть знакомый молодой человек, чей дедушка, ветеран войны, которого давно нет в живых, в прошлом педагог в еврейской школе, много лет работал над переводом на идиш комедии Грибоедова «Горе от ума», которой восхищался всю жизнь. Рукопись перевода сохранилась в семье, у бабушки её знакомого. Если мне интересно ознакомиться с этим текстом на идише, она может привести ко мне приятеля с рукописью.
Естественно, я заинтересовался.
Как можно было не проявить любопытства к переводу на родной еврейский язык произведения, над которым человек трудился годами — ещё до войны, и после разгрома гитлеризма?
Судьба безвестного дедушки, которому не посчастливилось дожить до того дня, когда его многолетний, заветный труд выйдет из печати, стала для меня неотделимой от судьбы великого произведения русской литературы, которое тоже долгие годы было запрещено к публикации, передавалось только из рук в руки, оставаясь Самиздатом, употребляя сегодняшний термин...
Мы встретились с Димой Смелянским, внуком переводчика шедевра Грибоедова, и от него я получил первые сведения о неутомимом и безвестном, одарённом труженике на ниве русско-еврейской словесности.
Нисон Левин (1906–1983), покойный дед Димы, родился в семье меламеда, учителя в еврейской школе — хедере, в белорусском местечке Метча. Когда малышу исполнилось четыре года, отец, верный традиции, закутал его в талес и отнёс в хедер, на своё место работы. Так произошло приобщение мальчика к постижению иврита и Священного Писания. Несколько лет спустя старшая сестра, Хана, учившаяся в гимназии, стала учить братца русскому языку и грамматической премудрости.
В девять лет Нисон уже владел четырьмя языками — идиш, иврит, русский, белорусский.
Отец рано умер, оставив сиротами Нисона с сестрой и двумя младшими братишками. Нисон был вынужден оставить школу и впрячься в работу.
К продолжению учёбы дорога ему была закрыта из-за непролетарского происхождения. На подготовительные курсы в институты-университеты принимали только отпрысков рабочих и крестьян.
Обогащать свои знания в дальнейшем ему пришлось самостоятельно, в чём он совсем неплохо преуспел.
Любовь к книге, к чтению стала его пожизненной страстью.
Повзрослев, Нисон достиг такого культурного уровня, проявил такие способности, что смог занять должность консультанта на киностудии Беларусьфильм, в редакции научно-популярных и документальных лент.
В те годы он увлёкся переводами с идиша на русский (и обратно), переводил не только прозу, но и поэзию, причём одобренную авторами.
А поскольку чтение мудрой литературы настраивает мыслящего человека на творческий лад, ему пришло в голову продолжить занятие художественным переводом. Страстно захотелось. Почему бы нет?
Он взял басню Крылова и начал воссоздавать её на идише. Подыскивал подходящие слова, эквиваленты идиом, крылатых выражений. И радовался богатству родного идиша, который так щедро предлагает на выбор золотые россыпи слов, способных достойно передать красоту и остроумие оригинала.
По заказу Белорусского еврейского театра БелГОСЕТ с Нисоном ещё задолго до начала войны приступили к переговорам о переводе на идиш комедии Грибоедова «Горе от ума».
Театралов увлекала мысль поставить эту классическую вещь на еврейской сцене.
До Второй мировой войны, как рассказал Дима, его дед жил с семьей в Минске. После того как советская власть наглухо захлопнула двери еврейских школ, деду пришлось расстаться с преподавательской работой и перейти к скромной профессии бухгалтера.
Она как бы ничем особенным не выделяла его среди других сотрудников советского учреждения. Днём он щёлкал костяшками счётов, делал расчёты, регистрировал дебит и кредит. А дома, после рабочего дня и ужина, обычно находил удовольствие в чтении книг. Особенно поэзии.
Он обожал русскую классику. Особую привязанность, — родственную, — испытывал к еврейской литературе. К языку идиш.
В первые дни нашествия нацистов Нисон Левин был мобилизован и отправлен на фронт. Во время бомбёжки Минска изрядная часть уже выполненного перевода великой комедии сгорела.
В 1943-м вернувшись с войны инвалидом, отыскал в эвакуации семью, увидел обгорелые остатки сделанной части перевода и стал по памяти восстанавливать свой погибший текст. И снова углубился в переводческое творчество...
Много лет, практически всю свою взрослую жизнь, работал над этим переводом. Труд его так и остался лежать в никем не прочитанной рукописи. Ее тем более не рассматривали компетентные люди в литературных или издательских инстанциях. От Нисона Левина рукопись перекочевала к его дочери Галине (матери Димы), а потом и к нему самому.
Внук, к сожалению, языка идиш не знает. Но словом и делом он воздаёт дедушке дань памяти и уважения. Делал копии листов, которые дед исписал четким каллиграфическим почерком, переплетал, искал тех, кто мог бы содействовать достойной оценке труда его деда.
Осуществление перевода подобно своеобразному решению сложного уравнения. Когда переводишь, ты как бы берёшь в долг. Сколько взял — столько и отдай. Можно другими купюрами, но сумма должна строго соответствовать той, что взята тобой взаймы.
В идеале перевод должен ни в чём не уступать оригиналу.
Перевод подобен чуду: мысль сбрасывает с себя одеяние одного языка и надевает облачение другой речи. Поиски точного соответствия стимулируют ум, дают волю воображению. И несомненно способствуют развитию языка, «на который».
Разве Самуил (Шмуэл) Галкин не сделал вклад в обогащение родного языка своим переводом шекспировского «Короля Лира» на идиш?
Больше всего одушевляла Левина не мысль о возможной удаче, а сам труд — ювелирная шлифовка строки и слова, поиск адекватной выразительности, энергии. Его жена Геся Моисеевна (бабушка Димы) с большим уважением относилась к переводческой работе мужа, поддерживала её, как могла, свято верила в её нужность. Когда началась война и Нисона Левина забрали на фронт, она бережно собрала уцелевшие рукописи (обгорелый еврейский вариант «Горя от ума», басен Крылова) и увезла с собой в эвакуацию в глубину России...
Он воевал в окопах, был ранен, контужен, лежал в госпиталях. Выжил. Отыскал семью, вернулся к ней и был счастлив, что бумаги его не полностью сгорели в огне большой войны. Был безмерно рад, что жена сохранила, насколько это было возможно, его заветный труд — перевод «Горя от ума».
Возвращаясь после окончания войны из эвакуации домой, в Минск, они по дороге остановились в Москве. Тогда ещё действовал Госет, славно трудился Михоэлс. Левин решил показать свой ещё не законченный перевод комедии Грибоедова великому режиссёру и актёру.
Соломон Михоэлс приветливо принял еврейского переводчика, недавнего фронтовика. Причём не один, а вместе с соратниками, писателями. Они внимательно вникли в текст, похвалили сочный, выразительный язык еврейского варианта комедии, попутно дали кое-какие советы по окончательной отделке. В целом работа им очень понравилась. Михоэлс выразил надежду, что со временем, если никакие внезапные напасти не помешают, она сможет увидеть огни рампы. И, возможно, будет издана отдельной книжкой.
Об этой памятной встрече Геся Моисеевна рассказала в своём письме в американскую русскоязычную газету «Форвертс» в ноябре 2001 года: «В 1946 году, возвращаясь из эвакуации, мы с мужем имели счастливую возможность встретиться в Москве с Соломоном Михоэлсом и группой еврейских поэтов и прозаиков (Перец Маркиш, Шмуэл Галкин, Давид Бергельсон).
Они очень хорошо отозвались о переводе. Михоэлс особенно был восхищён переводом названия пьесы — «Цар фун сэйхл», ему также понравился монолог Чацкого, однако великий режиссёр выразил сожаление, что в театре нет молодого актёра на эту роль.
Мой муж был счастлив — его перевод одобрили такие авторитеты! Увы, издать перевод не удалось, типография в Минске, где работа могла бы быть напечатана на идише, была разгромлена. Всю свою жизнь Левин продолжал совершенствовать перевод, невзирая на отсутствие перспектив на его издание, а еврейских драматических театров в стране уже не было».
Дома от мрачных новостей о гонениях на еврейскую культуру, об арестах евреев дед стал ещё молчаливей, чем был до войны, а потом после контузии и ранений, ещё больше ушёл в себя...
Для еврейской культуры, языка идиш наступили худые времена.
Был убит Михоэлс, закрыли издательство «Дер эмес», Госет, все еврейские газеты. Советская пресса всей своей централизованной мощью обрушилась на «безродных космополитов».
А Нисон Левин продолжал неустанно шлифовать свой вариант жемчужины русской драматургии. Изо дня в день, из года в год. Ни с кем не делился творческими усилиями, никому не читал вслух. Никому не давал на прочтение свои рукописи.
Дима в детстве знал: надо хранить секрет о том, что дедушка что-то пишет по-еврейски. Об этом нельзя никому рассказывать, словно дедушка занимается чем-то «не кошерным», запретным, вредным и опасным для страны. Домашние знали: нельзя выносить сор из избы.
Дома Нисон Левин общался с женой на идише. Но даже свою дочь Галю (мать Димы) родители опасались учить родному языку, чтобы, чего доброго, у неё не появился еврейский акцент, когда она говорит по-русски.
Дима тем более не знает мамэ-лошн...
Так дед и завершил свою жизнь в Минске, до последнего шлифуя каждую строчку перевода, но не решившись найти кого-то, кому можно довериться и показать текст на гонимом идише.
После смерти мужа бабушка Димы, Геся Моисеевна, стала говорить, что нужно поскорей уехать из Советского Союза. Это важно для нас самих и, будем надеяться, не даст пропасть в безвестности рукописи покойного мужа. Может быть, пристроить её, отдать в надёжные руки — в этом она видела свой долг.
Геся Моисеевна любила родные места, белорусские местечки, Минск, но забота о творческом наследии мужа, о деле всей его жизни тоже торопила отъезд.
Они покинули Белоруссию, эмигрировали в США и уже здесь, в Бостоне, бабушка умерла, оставив завет и напоследок поручив и дочери, и внуку заботу о рукописи, которую она всю жизнь берегла, как самое дорогое, что есть у неё в жизни.
Получив от Димы бережно сделанную копию работы деда и ознакомившись с нею, — не скрою, — я испытал искреннее волнение. Какой гигантский и бескорыстный труд. Какое глубокое знание родного языка необходимо, чтобы передать по-еврейски Грибоедовские строки, ставшие пословицами, поговорками.
Из «Горя от ума» вылетела целая стая крылатых выражений, обогативших русскую речь.
Счастливые часов не наблюдают… Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь… Чтобы иметь детей, кому ума не доставало?.. Чины людьми даются, а люди могут обмануться… Подписано, так с плеч долой… И дым Отечества нам сладок и приятен… Блажен, кто верует, тепло ему на свете… Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом… Дома новы, а предрассудки стары… Ах, злые языки страшнее пистолета… Все врут календари… Служить бы рад, прислуживаться тошно… Не надобно другого образца, когда в глазах пример отца… К военным людям так и льнут, а потому, что патриотки… Шёл в комнату, попал в другую… Ученье — вот чума, учёность — вот причина… Да хоть кого смутят вопросы быстрые и любопытный взгляд…
Мы не раз слышали в разговорах и сами повторяли выразительные обороты: “А судьи кто?”, “Чуть свет уж на ногах! И я у ваших ног”, “Ужасный век!”, “Друг, нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок”, — подчас не задумываясь, что это фразы из гениальной комедии “Горе от ума”.
В переводе Нисона Левина эти языковые сокровища засверкали в еврейской речи.
Конечно, было бы неоправданным преувеличением утверждать, что работа Левина совершенно безукоризненна и не нуждается в некоторой редактуре. Но и в таком виде она — подвиг жизни. Незаурядный подвиг любви к родному языку, к литературе.
Он заслуживает того, чтобы о нем узнали люди.
Что касается меня, то я рассказал эту историю моему коллеге по ещё кишинёвской жизни, писателю Борису Сандлеру, много лет работавшему главным редактором еврейской газеты «Форвертс». Он отнёсся к моему рассказу с должным вниманием и заинтересованностью. Обещал рассказать о сделанном талантливом переводе на страницах своего нового издания — интернет журнала «Yiddish Branzhe» («Еврейская братва» — в вольном переводе), ознакомить с работой Нисона Левина специалистов из Нью-Йоркского YIVO, Исследовательского института идиша...
В наши дни Борис Сандлер — известный еврейский прозаик и поэт, живущий в Нью-Йорке, автор многих популярных книг. Свой путь в еврейскую литературу он начал в молодости, в Кишинёве, где мэтром, наставником его на этой стезе был тот жe Ихил Шрайбман, с которым мы дружили.
Как бы из рук этого маэстро к Борису Сандлеру перешла эстафетная палочка любви к литературе на идише.
Теперь сам Борис — признанный эрудит родной словесности, передающий магическую эстафету более молодым поколениям. Кстати сказать, один из признанных учеников Бориса Сандлера на почве идиша, близких его литературных друзей — пианист Евгений Кисин, успешно совмещающий глобальные гастроли как выдающийся пианист с публикацией на идише своих замечательны стихов, путевых очерков, рассказов.
После того, как Борис расстался с газетой и целиком посвятил себя творческому труду, он стал издавать в интернете сетевой литературный журнал на идише, а также отдельными книгами — тщательно подобранные рукописи.
В 2021 году, наконец, отдельной, бережно подготовленной книгой вышла в свет на идише в издательстве «Yiddish Branzhe» работа Нисона Левина.
Книга снабжена краткими, но ёмкими вступительными статьями на идише, русском и английском языках, а также комментариями, выразительными иллюстрациями.
Появление комедии «Горе от ума», подлинной сокровищницы перлов русской речи, в переводе, думается, убедительно свидетельствует о подлинной жизнеспособности и могуществе выразительных возможностей идиша, нашего «мамэ-лошн».Стихотворением о родном языке, которое я посвятил Ихилу Шрайбману, признанному знатоку и патриоту идиша, хотел бы закончить эти заметки.
И д и ш
«Тише и д и ш, дальше будешь», —
С горечью сказал шутник.
Что же делать, если идиш
Наш с тобой родной язык?
Ты на нём писал рассказы,
Музе ревностно служил,
Шлифовал слова и фразы,
Ты на нём дышал и жил.
Твой язык, твой символ веры,
Лютый клял легионер,
Но сменил легионера
Парт-гебе-фунционер.
Ты же, сердце нараспашку, —
(Будь, что будет. Я — еврей.)
Рисовал родной Вад-Рашков,
Выходцев из лагерей.
Ты без ретуши, без фальши
Память тысяч тех воспел,
Кто в Транснистрии, кто дальше
Встретил горький свой удел.
Тех, кто был убит злодейски,
Похоронен без могил,
Кто «аф идиш», по-еврейски
Перед смертью говорил.
И когда опасной тучей
Налетал наветов шквал,
Не искал ты речи лучшей,
Свой язык не отвергал.
Потому что «мамэ-лошн»
В радость нам, назло врагам, —
Идиш, тот заветный лучик,
Что сквозь годы светит нам.
Чтоб не корчиться от боли,
Унижений и обид,
Он, как Гершл Острополер,
Балагурит и острит.
Мудростью богат и смехом…
Шуток, хохмочек — поток…
Как любил Шолом-Алейхем
Наш народный говорок.
В «мамэ-лошн» — соль и перец,
Драгоценный слиток наш.
Как его любили Перец,
Мойхер-Сфорим, Шолом Аш.
Битый, всё же не убитый,
Сохраняя смак и лад,
Идиш жив не позабытый,
До поры зарытый клад.
«Тише и д и ш, дальше будешь»?
Нет, по-своему велик
И могуч, и неподсуден
Наш с тобой родной язык.
Рукопись, пролежавшая под спудом десятки лет, выпущена в свет книжкой, которая сейчас находится в пути к будущим читателям, зрителям. Хочется новорождённой книге пожелать доброго пути и выразить
признательность всем, кто помог вывести её в люди.
Михаил Хазин
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Пятница, 11.02.2022, 17:53 | Сообщение # 392 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1645
Статус: Offline
| Ангелы у Мёртвого моря
У Мёртвого моря рой ангелов белых
Спустился с небес, как десант из ЦАХАЛа.
Их путь утомил, прилегли отдохнуть
И крылья свои на песке распластали.
«Я очень давно в сих краях побывал, –
С печалью сказал самый старый из них, –
Ребёнком я был, когда Б-г наш послал
Отца моего вместе с дядей сюда
Два города грешных с землею сровнять.
Меня любопытство за ними погнало.
Тот ужас я помню до нынешних дней.
Всё – сера и пламя… ни камня на камне…
На славу они поработали здесь!».
Рассказ молодёжь приняла с удивленьем:
«Гонять свои майсы горазд наш старик!»
А он лишь в усы улыбнулся седые:
«И правда, кто в это поверит теперь?!»
Окинул окрестности медленным взором –
Отель на отеле, народу не счесть.
«Я слышал, здесь море людей исцеляет,
Мой Бог, ты в лекарства грехи превратил!»
Сказал, потирая колени, старик –
Давно его мучил коварный артрит.
У моря пробыв, может, час или два,
Посланники божьи продолжили путь...
Но всё же остался приметный их след —
Перо, словно парус, на зыби морской.
стихи Бориса Сандлера из книги «Апокрифы»
Перевод с идиша: Мирра Мостовая
|
| |
|
|
| Щелкопёр | Дата: Среда, 20.04.2022, 22:14 | Сообщение # 393 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 337
Статус: Offline
| князь Дмитрий Кантемир глава XVII - о нравах молдаван
Любовь к родине побуждает и властно диктует всякому, кто собирается описывать нравы своего народа, хвалить тот народ, к которому он принадлежит по рождению, и восхвалять жителей той страны, которая его родила (вообще же о нравах молдаван очень немногим из иностранцев что-либо известно).
С другой стороны, любовь к истине препятствует и запрещает превозносить то, что по здравому размышлению подлежит осуждению.
Будет более полезным для отечества наглядно и открыто показать его гражданам все те недостатки, кои в изобилии бытуют среди них, чем сладкой лестью и искусным оправданием вводить их в заблуждение и утверждать во мнении, что они правильно поступают, в то время как весь мир, обладающий утонченными нравами, осуждает это.
Под влиянием этих доводов я открыто свидетельствую, что помимо православной веры и гостеприимства, едва ли можно найти в нравах молдаван что-либо, что мы могли бы по справедливости хвалить.
Пороки, свойственные всем смертным, присущи и молдаванам, если не всегда в большей степени, то, однако, наверняка не в меньшей.
Напротив, добродетели редки, и так как молдаване лишены воздействия правильного воспитания и наставления, то нечасто можно найти кого-либо, блещущего добрыми нравами, разве что благодатная природа поможет кому-нибудь своим благожелательным отношением.
САМОМНЕНИЕ И ВЫСОКОМЕРИЕ являются матерью и сестрой молдаванина.
Если у него есть породистая лошадь и отличное оружие, то он убеждён, что нет никого превыше его, и, если ему представится случай, не откажется воевать с самим богом.
Вообще они ДЕРЗКИ, ВСПЫЛЬЧИВЫ, легко возбуждаются» и вступают в ссору. Однако они отходчивы, быстро остывают и мирятся со своими противниками. Они не имеют понятия о дуэли. Крестьяне редко переходят от бранных слов к оружию, но сдерживают слишком свободные речи товарища палкой, дубинкой или кулаком.
Так же поступают и солдаты. Редко они переходят от бранных слов к оружию и если это когда-либо случается, то за такую дерзость их наказывают очень сурово.
Молдаване большие весельчаки и любят шутки. У них что на сердце, то и на языке, как легко они забывают вражду, так же недолго сохраняют память о дружбе. Не прочь хорошо выпить, но и не пропадают без вина.
Любят проводить время в веселых пирушках, которые длятся от шести вечера до трёх ночи, а иногда и до рассвета, причём пьют очень много вина, иной раз до рвоты, но обычно не каждый день, а только в праздничные дни или зимой, в плохую погоду, когда мороз загоняет жителей в дома и побуждает их согреваться вином. Не любят водки; исключение составляют солдаты.
Все остальные пьют её перед обедом по маленькой чарке. Любителей вина особенно много в нижней Молдавии и в пограничных с Валахией местах.
Однажды затеяли спор, кто больше выпьет вина — молдаванин или валах. Спорщики вышли на Фокшанский мост (который находится на границе между Молдавией и Валахией) и состязались, выпивая чаши, до тех пор, покуда валах, раздувшись от чрезмерного количества вина, не испустил дух; за эту победу молдаванин был пожалован своим господарём дворянством.
Молдаване прекрасно умеют стрелять из лука, метать копье, но более всего действуют мечом; огнестрельным же оружием пользуются лишь охотники, так как считается бесчестным употреблять против врага это оружие, при использовании которого не требуется ни капли военного искусства и воинской доблести.
При первом нападении на врага бывают очень неустрашимы, при втором — слабее. Если же были отброшены, то редко осмеливаются наступать в третий раз. От татар научились, отступив, ходить в повторные атаки и благодаря этому приёму не раз вырывали успех из рук победителя врага.
По отношению к побеждённым проявляют то милосердие, то жестокость, в чём выражается непостоянный характер, свойственный их натуре.
Считают своим святым христианским долгом убить турка или татарина и причисляют к отступникам веры того, кто вздумает обращаться с ними более мягко. Как они действуют в этом отношении, достаточно ясно показало последнее опустошение Буджака, когда Петричейко после Венского поражения напал на Бессарабию. Молдаване не знают меры в своих чувствах. При успехе становятся заносчивыми, при неудаче падают духом. Вначале им ничто не кажется трудным; если же встречают даже самое малое препятствие, то теряются и не знают, что предпринять; в конце концов, когда видят, что их попытки не имеют успеха, впадают в позднее раскаяние в совершённом.
Поэтому нельзя не приписать исключительному и неизречённому божественному промыслу то обстоятельство, что столь великая и внушающая большой трепет Оттоманская империя не смогла осилить и подчинить себе народ столь необразованный и слабый, который столько раз дерзал по собственной инициативе свергнуть её иго. Ведь Оттоманская империя оставила ему нетронутыми и нерушимыми гражданские и церковные законы. И это в то время, когда она подчинила своей власти все римские владения в Азии и в немалой части Европы, завоевав своим оружием Венгрию, Сербию, Болгарию и другие многие государства, и подчинила себе культурнейший греческий народ.
Как бы то ни было, но почти все молдаване не только не любят учиться, но испытывают отвращение к учению, им даже неизвестны сами названия изящных искусств и наук. Они считают, что учёные мужи не могут не рехнуться, и, когда хотят упомянуть об учёности кого-нибудь, то говорят, что он спятил из-за чрезмерных знаний. В уста молдаван влагается позорящая их поговорка: «Занятие науками —это дело попов; для мирянина же достаточно уметь писать и читать, подписывать своё имя, быть в состоянии внести в ведомости белых, чёрных и рогатых быков, лошадей, овец, вьючный скот, пчелиные ульи и другие такого рода вещи; всё остальное совершенно излишне».
Хотя женщины не так старательно укрываются от взора мужчин, как у турок, однако редко выходят из своих домов, если принадлежат к хотя бы немного знатному роду. Благородные женщины не лишены красоты, но уступают в этом женщинам из народа.
Последние превосходят их красотой, но большей частью распущены и безнравственны. Некоторые из них у себя дома напиваются вином, однако редко замужняя женщина, упившись, появляется в публичных местах. Женщина считается-тем более почётной, чем меньше ест и пьёт на пирах. Поэтому редко можно видеть её, когда она кладёт кусок хлеба в рот или когда раскрывает его настолько, чтобы можно было видеть её зубы; она принимает пищу так, чтобы никто не видел.
Считается, что нет ничего позорнее, как открыть волосы замужней женщины или вдовы, и признаётся за тяжкое преступление обнажить голову женщины в публичном месте.
Напротив, у девушек считается позором покрывать голову хотя бы самым тонким покрывалом, ибо непокрытая голова считается знаком девственной чистоты.
Впрочем, как различен бывает климат в провинциях Молдавии, так и различны у молдаван обычаи.
Жители нижней Молдавии, привыкшие в течение долгого времени жить в условиях войны с татарами, являются лучшими и более отважными солдатами. Кроме того,- они мятежны и непостоянны, и если не угрожает внешний враг, легко соблазняются на бунты против своих начальников и нередко даже против самого господаря.
Мало рвения проявляют в исполнении требований религии.
Многие из них, а простой народ почти поголовно, верят, что каждому человеку богом установлен день смерти и что никто не может умереть или погибнуть на войне иначе, как только в тот день, и это настолько укрепляет их дух, что они как одержимые всегда бросаются на врага.
Молдаване полагают, что убить или ограбить турка, скифа или иудея не является грехом и менее всего убийством человека. Живущие на границе с татарами постоянно занимаются воровством и грабежом и, когда совершают нападение на татар, то говорят, что не похищают чужое, а возвращают себе своё, потому что татары теперь владеют тем, что отняли у предков молдаван.
Среди них редко случаются прелюбодеяния. Юноши же, пока не соединятся узами законного брака, считаются как бы свободными от всех законов морали, и то, что они предаются тайным любовным похождениям, не считается позором, а даже чем-то похвальным. Поэтому довольно часто у них можно услышать пословицу: «Сын мой, избегай воровства и грабежа, ибо я не могу избавить тебя от виселицы, но тебе не угрожает смертельная опасность за прелюбодеяние, пока ты будешь в состоянии платить шугубинату» (этим именем называется тот, кто поставляет нечестных девиц и блудниц).
Достойно похвалы и постоянного прославления гостеприимство, которое оказывают молдаване чужеземцам и странникам. Никто не отказывает в крове и пище гостю и бесплатно кормит его самого и его лошадей в течение трёх дней, хотя сами очень бедны из-за соседства с татарами.
Прибывающего гостя принимают с весёлым и радостным видом, как будто пришёл родной брат или близкий родственник. Есть и такие, которые не садятся за стол до девяти часов утра, чтобы только не принимать пищу одним, а высылают своих слуг на дороги, чтобы нашли путников и пригласили их к себе в гости, к столу. Лишены этой достойной похвалы традиции только жители Васлуя, которые не только закрывают перед гостем свои дома и кладовые, но если видят, что приближается путник, то незаметно скрываются и, быстро переодевшись в лохмотья, снова появляются уже в виде нищего и просят милостыни у самого путника.
Жители верхней Молдавии менее воинственны и не питают пристрастия к войне, а предпочитают спокойно добывать свой хлеб в поте лица своего. Они крайне набожны. Поэтому только в одном Сучавском округе насчитывается до шестидесяти каменных церквей, а во всей верхней Молдавии более двухсот больших монастырей с каменными постройками. В горах живёт очень много монахов и отшельников, которые посвящают богу свою уединённую жизнь, вдали от мирской суеты. Среди них весьма редко встречается или совершенно нет воровства.
Жители верхней Молдавии всегда хранят верность своему господарю, и если среди них возникают внутренние беспорядки, то это случается из-за подстрекательства бояр нижней Молдавии.
Соблюдают чистоту и целомудрие даже до брака, что особенно редко можно встретить у жителей нижней Молдавии. В выполнении государственных повинностей более прилежны, чем другие.
Они рачительные хозяева. С величайшим старанием выполняют отданные им приказы. В отношении гостеприимства более расчётливы, чем жители нижней Молдавии.
У молдаван характер танцев совсем иной, чем у других народов, ибо танцуют они не по двое или по четверо, как у французов и поляков, но в танцах принимают участие сразу много лиц, образуя круг или длинный ряд, причём танцуют больше на свадьбах.
Когда все, взявшись за руки, пляшут в кругу, двигаясь мерным и стройным шагом справа налево, то такой танец называется хора.
Когда же, встав в длинный ряд и взяв друг друга за руки так, чтобы края ряда оставались свободными, идут кругом с различными поворотами, то такой танец обычно называется польским словом данц.
На свадьбах, перед тем как пастырь благословит брачащихся, торжественно танцуют во дворе и на улице в два ряда— один состоит из женщин, другой— из мужчин.
Во главе каждого ряда стоит выборный вожак, человек пожилой и уважаемый, который держит в руке посох, окрашенный в золотой или другой цвет, конец которого повязан платком фригийской работы. При первом движении вперёд один вожак ведёт танцующих справа налево, а другой — слева направо так, чтобы ряды были обращены лицом друг к другу. Затем — в обратном порядке, повернувшись спинами друг к другу.
Наконец, каждый ряд кружится в замысловатых поворотах и, чтобы не спутаться, так медленно, что едва можно заметить их движение. В каждом ряду танцующие занимают места согласно степени своего достоинства. Жёны и дочери бояр занимают места соответственно положению своих мужей и отцов, но первое место всегда занимает вожак танца, второе — дружка, третье — жених. Такое же место в ряду женщин занимают дружка и невеста, хотя бы по своему положению они были гораздо ниже.
После венчания оба ряда перемешиваются так, что женатый держит руку своей жены, а неженатый — руку девушки, равной ему по положению, и так кружатся и вертятся в кругу.
Иногда танец движется в виде треугольника, или в виде четырёхугольника, или в виде овала, или в виде другой неправильной фигуры в зависимости от желания и искусства вожака.
Кроме таких танцев, во время празднеств существуют ещё другие, связанные с суевериями, которые должны составляться из семи, девяти, одиннадцати и вообще нечётного числа танцующих. Эти танцоры называются кэлушари.
Собираются они один раз в год, одевшись в женские платья, на головы надевают венки, сплетённые из листьев полыни и украшенные другими цветами, и, чтобы их нельзя было узнать, говорят женскими голосами и накрывают лицо белым платком. Держат в руках обнаженные мечи, которыми могут пронзить любого простого смертного, если он осмелится снять покрывало с их лица. Это право даёт им древний обычай, так что никто не может быть обвинён за это в убийстве человека. Предводитель такой группы танцоров называется старица, его помощник — примицерий. На обязанности последнего лежит спрашивать у старицы, какой танец он собирается начать, и незаметно сообщить об этом остальным танцорам, чтобы народ не узнал названия пляски до того, как увидит её собственными глазами, так как у них имеется более ста музыкальных мотивов, по которым составлены танцы.
Некоторые из них настолько мастерски исполняются, что плясуны едва касаются земли и как будто летают по воздуху. Танцуя и прыгая так, они обходят города и сёла в непрерывных плясках в течение десяти дней между Вознесением господним и Святой троицей.
В продолжение этого времени они ночуют только под покровом церкви, так как верят, что если остановятся на ночлег в другом месте, то их сейчас же начнут мучить ведьмы, которых они называют фрумосы.
Если толпа таких кэлушаров встретится на пути с другими плясунами, то между ними происходит схватка, и побеждённые уступают дорогу победителям, а после заключения мира побеждённые открыто признают, что будут находиться в подчинении победителей в течение девяти лет. Если в такой схватке кого-нибудь убьют, то не бывает никакого суда и убийца не привлекается к судебной ответственности, кто бы он ни был.
Всякий, кто однажды был принят в такое сообщество танцоров, должен являться туда каждый год в течение девяти лет, ибо если нарушит это обязательство, то убеждён; что его схватят злые духи и будут мучить фрумосы.
Суеверный простой народ приписывает кэлушарам способность изгонять застарелые, затяжные болезни. Лечение болезней происходит следующим образом: положив больного на землю, они начинают свою пляску и на определенном такте танца топчут лежащего с головы до пяток и под конец говорят ему шёпотом на ухо определённые слова, специально для этого составленные, и заклинают болезнь выйти вон.
Если повторяют это три раза в течение трёх дней, то в большинстве случаев имеет место благоприятный исход, причём таким образом без труда изгоняются самые тяжёлые болезни, перед которыми отступало искусство опытнейших врачей. Так могущественна сила веры даже в самих суевериях...
-------------
материал предложил Михаил Местер из славного города Бельцы, который всякий раз забывает пароль для входа на сайт...
|
| |
|
|
| Бродяжка | Дата: Среда, 27.04.2022, 12:51 | Сообщение # 394 |
 настоящий друг
Группа: Друзья
Сообщений: 729
Статус: Offline
|  Методие Бужор
Певец, к которому публика относится с большим уважением. Путь его из молдавской оперы и крепкого классического музыкального прошлого в эстраду был продиктован случаем, но судя по всему этот случай стал отражением настоящих желаний.
Методие Бужор, певец, музыкант, артист с необыкновенным голосом, которого продолжают сравнивать с кумиром его юности Муслимом Магомаевым, скоро приедет на гастроли в Израиль.
Он привозит музыкальный спектакль «Воспоминания… Продолжение.», как продолжение программы, с которой в 2020-м приезжал в Израиль. На этот раз в концерте примет участие один из лучших аккордеонистов мира, Владимир Ушаков. Публике будет представлена музыкальная программа, состоящая из полюбившихся песен и романсов, а также новых произведений. Мы услышим песни на многих языках: украинском, молдавском, русском, итальянском и даже на иврите.
В преддверии визита музыкантов в Израиль мы поговорили с Методие Бужором о предстоящей встрече.
- Методие, как родилась Ваша программа «Воспоминания…»? Давайте начнём с небольшого экскурса в предстоящее мероприятие.
Для меня воспоминания – это лучшие моменты, которые происходят с человеком в течение жизни. Когда я готовил программу для первого визита в Израиль, я выбирал ретро, воспоминания о начале творческой деятельности в эстраде. А сразу после моего тура по Израилю мы вошли в пандемию, и вдруг у меня появилось время сделать то, на что всегда его, времени, не хватало.
Знаете, что я сделал? Я подсчитал количество песен в моем репертуаре и понял, что этих произведений хватит на четыре трёхчасовых концерта. У меня есть новые произведения, которые я люблю и готов петь, но публика, просит те песни, которые у них ассоциируются со мной и моим голосом. На этот раз я, конечно, включил в программу такие произведения как «Мелодия» и «Синяя вечность» Магомаева, несколько молдавских песен, которые очень любят израильские слушатели и давно полюбившиеся произведения знаменитых композиторов из моего многолетнего репертуара.
Но ведь у меня есть целая программа аргентинского танго, которую никто никогда не слышал в моём исполнении. Поэтому зрителей ждет сюрприз - со мною приезжает великолепный тангольеро, Владимир Ушаков. В танго ведь обязательно должен быть партнёр.
- В вашем случае это голос и аккордеон?
- Совершенно верно. Владимир – человек, влюблённый в музыку и в аккордеон, музыкант-виртуоз, который входит в двадцатку лучших аккордеонистов мира...
Скажу только, что для зрителя эта новая часть программы будет настоящим открытием.
- Если говорить о структуре, концерт будет состоять из песен, романсов и музыкальных произведений, исполняемых Владимиром Ушаковым? Не раскрывая все карты, расскажите об этом.
Как я уже сказал, в программе будет звучать и аргентинское танго. А танго имеет свойство двигаться по очень свободной траектории. Как ртуть, которая рассыпалась из градусника – никогда не понять, куда она побежит. Мы с Володей исполняем произведения в том порядке, как репетировали много раз, а на сцене происходи какая-то химическая реакция, и мы начинаем импровизировать, вот это и есть танго. Это магия сцены, которая, может быть, связана с публикой, с настроением исполнителей, но объяснить до конца это невозможно.
Поэтому каждое выступление – как любой спектакль, оно всегда разное.
Но это будут мои песни, Володин аккордеон и наши совместные номера.
- Методие, скажите, а идея разных языков в программе исполняемых вами произведений, она принадлежит Вам? С чем связан этот замысел?
- Идея моя. Чем больше языков, я считаю, тем интереснее с точки зрения фонетики программа. Я всегда ищу что-то новое, в этом мой интерес и большой труд.
Так как мой родной язык молдавский, в концерте будет особенный букет из молдавских песен. Знаете, в одном из разговоров времён пандемии мои земляки пожурили меня за то, что я не пою собственные песни.
И я подумал, что они правы. Я нашёл человека, который пишет мелодичные песни на прекрасные молдавские стихи, это не кто иной, как мой старший брат. Он священник и любит музыку не меньше меня. А я взял на себя смелость сделать аранжировки.
Теперь у меня есть три песни на родном языке, которые исполняю только я и, которые вы тоже услышите. Кроме того, что у языков разная фонетика, необходимо понимать, о чём ты поёшь.
Русский язык у меня выученный, сложно он мне давался после учёбы в Румынии. Я неплохо знаю немецкий, т.к. пять лет жил в Германии, но спою на нём в следующий раз. Во Франции я тоже пел, в том числе партии на французском. А самое для меня сейчас важное – выполнить обещание и спеть на иврите.
Вот где необыкновенная фонетика!
Надеюсь на благосклонность публики, я ведь только начал изучение иврита, но буду стараться максимально совершенствовать свои навыки.
- Коль уж мы говорим о различных языках, знаете, сегодня совсем невозможно молчать о том, что происходит на очень родной для нас, выходцев из Молдовы, украинской земле, где мы бывали с самого детства. Я также знаю, что происходит в России, как сложно там выразить своё честное мнение о войне, как приходится взвешивать каждое слово. Тем не менее, я узнала, что вы помогли нескольким семьям выбраться из зоны боевых действий и продолжаете помогать. Если это возможно, расскажите, пожалуйста, подробнее.
- Война не может быть оправдана никогда и никем, это нормальная реакция на происходящее. Просто моим друзьям, семье из Николаева, с которыми мы работали в Германии, понадобилась помощь, им пришлось бежать из родного города. Я позвонил брату в Молдову, ни секунды не сомневаясь, он сказал, что примет моих друзей. Брат выехал на границу с Украиной за тремя беженцами, их оказалось семеро, а машина легковая...
В общем, подростков везли в багажнике, только бы выбраться. Люди убегали практически без вещей, кто-то без документов, их необходимо было оформить, чтобы получить статус и как-то устраивать жизнь.
Всё это решили. А через какое-то время из Лейпцига позвонила балерина, с которой я сотрудничал, просила помочь забрать племянницу с молдавско-украинской границы. Конечно, помогли.
Вы знаете, я был воспитан на том, что Бог нам дал жизнь, и никто не имеет права её отнимать. А помочь спасти человека, если ты в силах – это такая же норма, как дышать.
- Я благодарна Вам, что вы согласились говорить о войне. Скажите, Методие, а в Молдове, на нашей с вами родине, вы бывали с концертами?
- Если говорить о больших сольных концертах, то нет. Но я участвовал в концерте, посвящённом творчеству композитора Доги, на который Евгений Дмитриевич меня пригласил, мы очень с ним дружны. А в этом марте я должен был прилететь на фестиваль «Мэрцишор», то была моя давняя мечта. Но, увы, аэропорт Кишинёва закрыли в связи с приграничными военными действиями. Но Вы же понимаете, не сложившееся выступление – это такая ерунда в сравнении с тем, что погибают люди.
- Молдова вам дала прекрасное классическое образование. Насколько Ваше образование помогло вам в творческом пути?
- Если говорить о вокальной школе, то начало было заложено в Молдове, безусловно. Но самообразованием я серьёзно занялся уже в Европе. Молдавская школа была прекрасна, хотя довольно стандартна, что отличало её от западной школы. И это не смотря на то, что я занимался у Михаила Мунтяна, который был великим ищущим педагогом.
После окончания консерватории я искал себя у разных преподавателей в Европе и Америке, пока не понял, что кроме голоса есть много составляющих успеха, в том числе раскрепощённость и умение быть самим собой.
Мне везло с преподавателями, я уже говорил про Михаила Ивановича Мунтяна, я благодарен ректору молдавской консерватории Константину Руснаку, я помню советы Вероники Гарштя...
И вообще по жизни я имел счастье общаться и работать с необыкновенными людьми: Муслим Магомаев, Елена Образцова, Эльдар Рязанов, Валентин Гафт. Каждый из них – уникальный кладезь таланта и мудрости. Продолжаю общаться и учиться, набираясь мудрости у Александра Ширвиндта, необыкновенной души и глубины человека.
- Методие, вы ведь пели с детства? Как вы поняли, что пение – это тот самый единственный и верный путь в вашей профессии?
- В дополнение к предыдущему ответу, я хочу сказать, что самыми главными учителями в моей жизни были мои родители. Они оба прекрасные вокалисты. Отец пел в ансамбле «Алунелул», который был тогда очень популярным. И у мамы был божественный голос, но мама выбрала семью, занялась воспитанием детей.
Часто, когда мы выезжали к бабушке в деревню, родители пели в машине. Мама запевала, отец подхватывал и старший брат, уже зная гармонию, подпевал им, а я только пробовал.
Позже, будучи в гостях у приятеля, мы с братом решили спеть дуэтом. Слегка обалдев, наши друзья стали отправлять нас учиться в консерваторию. Мы тогда были сильно удивлены реакции друзей, ведь у нас так поют все...
- А какое впечатление на вас произвел Израиль? Где вы успели побывать, что впечатлило больше всего?
- Мне Израиль показался таким симбиозом Одессы и местами Кишинёва.
Мне было уютно и комфортно с теми людьми, которые меня принимали. Я ел грузинскую еду, приготовленную грузинскими евреями. Очень вкусно и приятно было с ними общаться.
Я побывал в Иерусалиме, на прекрасной экскурсии, мы успели погулять в городах, где давали концерты.
- С какими мыслями вы едете к нам в этот раз?
- Когда я приеду на Святую землю, я буду молиться о мире.
Я может, и не являюсь важной единицей в этом молитвенном чане, но если каждый будет просить о мире, Бог нас услышит. И всё-таки, я хочу верить, что всё закончится раньше.
Я теперь осознаю то, о чём говорили наши родители, что жизнь на земле без войны – это самое важное.
Таня Работникова
|
| |
|
|
| KBК | Дата: Пятница, 06.05.2022, 08:41 | Сообщение # 395 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 140
Статус: Offline
| ШТЕТЛ
«Майн штетелэ Бэлц»
Большинство молдавских городов, маленьких и больших (как, впрочем, и на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, России), всё равно напоминали местечки: в них была торговая площадь, евреи жили скученно, чаще всего – в одном квартале, на одних и тех же улицах.
Конечно, более зажиточная часть еврейства во второй половине ХIХ века и в начале века ХХ уже переселялась на главные улицы городов и посёлков, но основная масса еврейской бедноты продолжала ютиться либо на окраинах, либо в особых еврейских кварталах...
Помню, как я столкнулся с этим явлением в Донецке, где так называемая 10-я линия оказалась еврейской улицей и, несмотря на изменённую планировку, всё равно являлась как бы продолжением той улицы, на которой находился центральный рынок (бывший еврейский базар) и главная синагога города.
То же самое наблюдал я в Киеве, где район и площадь перед цирком по-прежнему называется Евбазом (так в 1920-1930-е годы сокращённо назывался Еврейский базар), который, разумеется, находился среди бывших еврейских кварталов.
Есть знаменитая песня «Майн штетелэ Бэлц».
Она появилась в США в середине 1950-х годов и вошла в репертуар тогда молодого талантливого дуэта сестёр Бэрри. А написал текст и слова неизвестный хасид, который после войны перебрался из Европы в США. Скорее всего, он был родом из польского местечка Белз.
До сегодняшнего дня не вполне ясно, о каком местечке здесь идёт речь. Дело в том, что местечек с таким названием известно два: одно находится ныне на Украине, в Сокальском районе Львовской области, другое – в Молдове. Большинство историков склоняется к мысли, что речь в песне идёт всё же о первом местечке, которое до трёх разделов Польши было центром польского воеводства и в котором жила большая хасидская община.
Теперь о другом местечке, ради которого, собственно, я и упомянул о первом.
Бессарабский город Бельцы был основан в ХV веке на землях, принадлежавших богатой бессарабской семье Кантакузен. Известно, что семья эта приглашала евреев в качестве арендаторов земли, лекарей и ремесленников. Однако то были отдельные люди и семьи. Широкое же заселение евреями этих мест началось только в середине ХVIII века. Их права и обязанности были законодательно определены в 1782 году.
Данные различных переписей населения свидетельствуют, что в 1847 году в Бельцах проживали 1792 еврея, в 1857-м – 4365, в 1861-м – 3920, в 1863-м – 3095, в 1897-м – 10 348, в 1930-м – 14 259, в 1959-м – 11 600, в 1970-м – 12 915, в 1979-м – 10 500, в 1989-м – 8903.
В середине ХVIII века раввином в Бельцах был Ицхок Ашкенази, автор комментариев к Каббале.
В 1857 году в Бельцах было пять синагог, в середине 1860-х – уже 8. Кроме того, там действовало еврейское реальное училище первого разряда.
В конце ХIХ – начале ХХ веков в городе были зафиксированы также талмуд-тора, частное еврейское мужское училище и... 14 синагог.
Основными занятиями бельцких евреев были портняжничество и торговля. Тогда же, в начале ХХ века, здесь возникли отделения большинства сионистских партий России, еврейский банк.
В конце двадцатых годов прошлого века в Бельцах имелось уже 40 синагог. Тогда они создавались, во-первых, в разных районах города, во-вторых, по профессиональному принципу: сапожники, портные, парикмахеры, скорняки, мельники, врачи, учителя – представители каждой из этих профессий посещали свою синагогу.
В 1930-х годах в городке Бельцы было пять еврейских школ, детский сад, еврейская больница, дом для престарелых, две библиотеки с книгами на иврите, действовало отделение «Культур-лиги». В 1929 и 1933 годах евреи избирались на пост вице-мэра, но в то же время в городе появились и явные следы антисемитизма: 15 мая 1930 года в Бельцах впервые было осквернено еврейское кладбище, а спустя месяц, 15 июня, произошёл погром.
В 1935-1938 годах под редакцией Льва Куперштейна в Бельцах издавался журнал на иврите «Шурот» («Строки»), посвящённый проблемам литературы и образования. В 1934 году в этом городе проходил Всерумынский съезд организации «Гордония».
Напомню, что «Гордония» – молодёжное еврейское движение, названное в честь Аарона Давида Гордона, было основано в 1925 году в Польше, а в начале 1930-х стало всемирным.
Гордонисты отрицали марксизм, призывали молодёжь переселяться в Эрец-Исраэль и на деле доказывать свою приверженность идеям сионизма. Они основали на Земле Обетованной киббуцы и мошавы: Хулда, Кфар-Хорэш, Раммат-Давид. А чуть позже бельцкая молодёжь основала в Израиле поселение Беэр-Товия (Кастина), участвовала в создании киббуцов Наалаль, Ханита, Нир-Ам.
Война пришла в Бельцы 22 июня 1941 года. За четыре-пять дней две трети домов города были разрушены в результате налётов германской и румынской авиации. Евреи бежали в соседние селения, в частности в село Пепены, где 13 июля 1941 года они все (300-350 человек) были убиты местными жителями.
9 июля Бельцы оккупировали германские войска, которые начали массовое уничтожение евреев.
После передачи Бельц под управление румынских властей евреи были согнаны в три концлагеря, где погибло более 4-х тысяч человек.
Свыше трёхсот женщин и детей содержались в здании синагоги на Кишинёвской улице, и позднее они тоже были уничтожены.
20 евреев из Бельц были расстреляны в местечке Слободзея во дворе жандармерии. Там же погибли от истязаний ещё около 400 человек. Уцелевшие после расправ евреи были депортированы в Транснистрию...
После освобождения города часть уцелевших евреев возвратились в Бельцы.
Вот что вспоминает доктор истории Юрий Рашкован, живущий ныне в Кирьят-Хаиме под Хайфой (цитирую отрывок из его воспоминаний): «26 марта 1944 года город Бельцы был освобождён Красной Армией. Как и десятки других узников концлагерей и гетто, мы вернулись в родной город. Хотя он был сильно разрушен и жилья не хватало, никто без крова не остался: родственников, друзей, часто просто незнакомых людей принимали к себе владельцы частных домов и те, чьи квартиры уцелели.
Царила особая атмосфера доброты, сочувствия, порядочности. Ощущение близкой Победы и надежда на то, что вот-вот закончатся наши страдания и беды, придавали силы и энергию.
Мне запомнились тихие, светлые дни ранней молдавской осени, низкие цены на овощи и фрукты, вечерние часы, когда город окутывал знакомый каждому бессарабцу ароматный дым: почти во всех дворах в больших чанах варили сливовое повидло, причём несколько семей родственников или соседей делали это сообща.
В середине сентября начались занятия в школах.
У детей – бывших узников гетто никаких документов не было, к тому же они пропустили три учебных года, поэтому иногда разница в возрасте одноклассников в первые послевоенные годы составляла несколько лет, а в подростковом возрасте это чувствовалось особо. И всё же учиться было интересно.
На всю оставшуюся жизнь запомнились прекрасные бельцкие учителя: математики – Александр Мейлихзон и Соломон Фрухт, истории – Чарна Глузберг и Иона Штеренталь, иностранных языков – Полина Карчевская, Ева Глейбман, Софья Ривилис, физики – Хаим Глейбман и Дмитрий Койфман…
Восторг бельцких евреев вызвало сообщение о том, что командиром дивизии, дислоцированной в Бельцах, и начальником гарнизона оказался генерал-майор Александр Кроник, который в годы гражданской войны служил вместе с Георгием Жуковым.
Большую роль играли бельцкие евреи-врачи в организации здравоохранения первых послевоенных лет. Горздравотделом руководили Абрам Элик и Даниил Иоллос.
Долгие годы главврачом городской больницы был Лев Мармор, железнодорожной – Абрам Трейбич, роддома – Лев Гандельман. Терапевтическую службу организовали Давид Паверман, Самуил Кишилев, Ефим Бронштейн. Добрая слава была у хирурга Якова Котигера, отоларинголога Фишеля Красюка, гинекологов Самуила Даца и Розы Гамарник…»
В 1946–1959 годах в Бельцах действовала синагога, раввином в ней был Либер Змальман. После её закрытия евреи молились в нескольких частных домах...
23 июля 1959 года в газете «Советская Молдавия» была напечатана статья, где перечислялись все спекулянты, занятые выпечкой мацы в Бельцах. В 1962 году милиция ворвалась в дом, где собрался «миньян» – 10 молящихся евреев. Они были доставлены на городскую площадь, где собравшиеся комсомольцы предали их публичному осуждению...
Затем неожиданно сгорела единственная уцелевшая синагога...
После этого еврейская жизнь в городе, где после войны проживало свыше 8 000 евреев, замерла на целые четверть века.
Только с началом горбачёвской «перестройки» еврейская жизнь в Бельцах начала постепенно возрождаться.
В 1988 году открылся еврейский театр-студия «Менойрэ», и первый руководитель Общества еврейской культуры – поэт и режиссёр Михаил Фейзельбаум выпустил спектакль на идиш «А фрейлэхэ Хасэнэ» («Весёлая свадьба»).
С начала 90-х в Бельцах начали действовать синагога и воскресная еврейская школа, в которой обучались 200 учащихся. Здесь для отъезжающих начали преподавать иврит.
После отъезда Фейзельбаума в Израиль руководить Бельцким Обществом еврейской культуры взялся энергичный Лев Шварцман.
Я помню хорошо это время. Бельцкие музыканты, врачи, учителя, инженеры, представители других профессий принимали активное участие в возрождении еврейской жизни в республике.
По данным Еврейского агентства, в 1993 году в Бельцах проживали 3000 евреев. В это же время в Бельцах к руководству общиной приходят новые люди. Среди них и Роза Бланк-Бердичевер. Сначала она возглавляет социальную службу, а затем (с 1996 года) – благотворительный центр «Хэсэд Яаков».
Спонсор из США Генри Познер III подарил этому центру машину скорой помощи. Помогают бельчанам и земляки-эмигранты из Америки, Канады, Германии, в частности Лев Шварцман.
Несколько лет назад еврейская община американского города Гринсборо из штата Северная Каролина побраталась с евреями Бельц.
Теперь ежегодно организуются совместные семейные лагеря на берегу Днестра.
...Еврейское кладбище в Бельцах известно с ХVIII века. Там имеются древние захоронения, захоронения начала и середины прошлого века, а также большая современная часть. Особого ухода требует старое кладбище.
В 2000 году в центре города, возле 6-й школы, был установлен памятник евреям – жертвам нацизма.
Одним из активных членов правления Бельцкой еврейской общины является журналист Михаил Местер, который работает в редакции городской газеты «Голос Бельц».
Иногда его статьи появляются под псевдонимом «Михаил Барбэ». Местер много пишет о еврейской жизни в нынешних Бельцах.
Хочу назвать ещё одного человека. Все знали его как Сеню. А звали его Соломон Зельц. Благодаря ему и таким, как он, в городе действует синагога и наведён порядок на еврейском кладбище...
Вообще в Бельцах родились многие замечательные евреи: художники Борис Анисфельд, Леонид Балаклав, скульптор Матвей Левензон, поэт Зелик Бердичевер, американский педагог Эммануэль Гаморан, американская художница, дизайнер и педагог Эдит Кане, певица Иза Кремер, писатель и философ Эфраим Ойербах, поэт Яков Фихман, врач и организатор медицинского образования Габриэль Бидич, доктор биологических наук Иосиф Вайнтрауб, физик, общественный деятель, директор 1-й еврейской школы в Петербурге Марк Грубарг, врач-стоматолог, президент общества стоматологов Израиля Ицхак Хен, прозаики-идишисты и переводчики Герш-Лейб Кажбер и Элиэзер-Давид Розенталь.
К сожалению, в Израиле нет Бельцкого землячества. Периодически бельчане собираются на пикники в парке а-Яркон...
В 1993 году в Тель-Авиве в роскошном полиграфическом оформлении была издана книга «Бельцы. Бессарабия». Она представляет собой образец современной Книги памяти об одном из еврейских местечек Молдавии. В книге – 655 страниц, десятки иллюстраций, фотокопий, документов, воспоминаний многих бельчан о своей жизни в этом бессарабском местечке, высказывания писателей, стихи поэтов, посвящённые городу, где они провели детство и юность, где жили их отцы и деды...
В разные годы и разные эпохи ХХ века многие творчески одарённые люди, будучи искренними патриотами родного городка Бельцы, создавали стихи и песни о нём. Вот та самая знаменитая песня «Майн штетелэ Бэлц» в вольном переводе на русский язык:
Бельцы, местечко моё Бельцы! Мой дом, где я детские годы свои провела… Каждую субботу, помню, я бежала с молитвенником в руках, и сидела с ним под деревом зелёным, и читала я у тихой речки… Бельцы, местечко моё Бельцы! Мой дом, где видела впервые я чудесные мои сны…
А вот другое стихотворение, тоже вольно переведённое с языка идиш:
…Вот стоит перед глазами моё местечко Бельцы, что навечно стало моим домом. Люди, улицы, городской сад… Нельзя забыть всё это… И сейчас в Молдавии есть город, что зовётся там «орашул Бэлць»…Но моего местечка Бельцы, увы, теперь уж нет…Как ни печально это сознавать, мой друг…
Майн штетелэ Бэлц ........ ах, как евреи, уехавшие из этого места, любят свой город!
Подготовил Давид ХАХАМ, Кирьят-Ата
BELTSY – POZAVCHERA, VCHERA, SEGODNIA...
IZ GAZETY, №27 (236), июль 2008 г.
|
| |
|
|
| Златалина | Дата: Воскресенье, 12.06.2022, 06:58 | Сообщение # 396 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 355
Статус: Offline
| «Он шьёт и шьёт, и шьёт,
и все равно у него ничего нет.
И если это жизнь,
то что такое смерть?!».
Из песни «Дер шнайдер» (Портной)
Мне было семь лет, и я помню, как за месяц до начала войны, где-то в мае, в Бессарабии случилось землетрясение. И оно докатилось до Бельц, где жила наша семья, и мы выскочили на улицу...
А через месяц – 22 июня – опять грохот! – и мы вновь выбежали из дома. И тоже под утро. Мы не понимали, что происходит. И моя мама спросила у папы: «Исаак, что это?» И мой папа, человек с высшим образованием, человек высокой культуры, ответил: «Это землетрясение. Что же ещё может быть?!» Но когда рядом загорелся дом, мама опять поинтересовалась: «А почему горит?» Папа ответил: «Это лава!»
И буквально в эту минуту выскочил сосед, сел на мотоцикл. Папа крикнул: «Ты куда?» Сосед бросил на ходу: «Это война, я на аэродром!»
В моём отце вера в мир была настолько велика, что он принял бомбежку за лаву.
На следующий день папу – известного в Бельцах врача Ицика (Исаака) Парнеса – мобилизовали на работу в госпиталь.
А мы сразу же эвакуировались: всё бросили и пошли подальше от войны. Но дней через десять папу выгнали из госпиталя: вышел приказ советского командования о том, что жителям недавно «освобождённых территорий» (Бессарабия, Западная Украина, Прибалтика) доверять нельзя. И папа отправился нас искать. Чудом нашёл, и мы вместе с толпами беженцев, с папой Исааком, мамой Розой, маминым братом Борисом Трахтенбройтом, и маминой мамой Бетей Трахтенбройт – добрались до местечка Домбровены.
Надо сказать, что наша эвакуация из Бельц была экстренной: передвигались налегке, с тем, что было в руках – бо́льшую часть шли пешком, иногда – на подводах или телегах. Сесть на поезд было невозможно. К тому же железнодорожный узел был разбомблен.
А в Домбровенах, что на правом берегу Днестра, скопились тысячные толпы, все хотят на левый берег. Но переправа уже не действовала – последние части Красной армии переправились – и переправу взорвали. И никто из лодочников не хочет перевозить людей. Ни за какие деньги. И мы остались в местечке. Что делать и что нас ждёт – никто не знал.
Помню тот вечер – ни советских войск, ни немецких. Мы и ещё какие-то люди скопились в одном из еврейских домов городка. И вдруг, на рассвете – выстрелов не было – звон разбитых стекол, истерический крик, пух разорванных подушек...
Мы выскочили через окно – вся семья. Я помню, мама держит меня за руку, а я потерял сандалик. Хочу подобрать его и тащу маму назад. И мама впервые в жизни - больше никогда этого не было – ударила меня. Мне было так обидно! За что она меня? Я ведь хотел подобрать сандалик! Но мама тащила меня за собой. И мы убежали в поле, где росла рожь.
И вдруг нас нагнала тройка лошадей, два мужика в белых рубахах. Один - в чёрной шапке-кушме. Он крикнул на своём родном: «Остановитесь, жиданы!» Мы и не думали сопротивляться. И эти местные у нас всё забрали: чемоданчик, - и всё, что там было, - и даже раздели всех. Мама просила оставить хоть рубашечку. А папа умолял: «Отдайте только мой диплом из чемоданчика. Только диплом. Больше ничего». Но мародёр расхохотался, хлестанул отца плетью по спине и закричал: «Зачем тебе диплом? Разве ты имеешь право на жизнь?! Дни твои сочтены!» – и умчался со своим другом и лошадьми.
А через какое-то время опять румыны окружили нас и решили расстрелять. И моя бабушка Бетя упала перед ними на колени и взмолилась по-румынски: «У вас ведь тоже есть мать и дети, и какой вам смысл нас расстреливать?!» И, может быть, её слова были услышаны?! А может, это было очередное чудо?!
И нас повели – уже целую толпу – к огороженному для нас месту. А дальше колонной стали гнать почему-то в Бельцы, в тот самый город, где из поколения в поколения жила наша семья, и где отец врачевал.
По дороге умирало бессчётное количество людей. Охрана, состоявшая из местных, обессиливших людей просто пристреливала. Но что поразительно: с одной стороны - погром, который местные устраивали, а с другой - находились такие же местные, крестьяне, которые пытались облегчить наше существование и передавали в колонну пищу.
Этими крохами мы и питались...
И вот нас пригнали в Бельцы. И повели по улице, на которой мы жили. И тут нам приказали остановиться.
О, чудо! Как раз напротив дома доктора-гинеколога, с которым наша семья находилась ранее в приятельских отношениях. Не было и недели, чтобы он к нам не заходил, тем более, что мы жили по соседству. Он играл со мной - ребёнком, и я его очень любил.
И вот колонне раздетых и измученных людей, которую охраняло всего три или четыре солдата – куда бежать еврею?! – дали передохну́ть. И мама, взяв меня за руку, вошла во двор нашего доброго знакомого. Она постучалась, как сейчас помню, в двойную дверь. Сосед выглянул и даже не поинтересовавшись, о чём мы хотели его попросить: еды или воды, а может, плохонькой одежды, взамен той, что у нас отобрали, закричал по-румынски: «Для жидан и коммунистов дверь моего дома закрыта!».
И мы вернулись в колонну.
Затем нас повели к городской тюрьме. И уже ближе к ночи мы – толпы людей - оказались в тюремном дворе. Это была ужасная ночь. Я помню, что мама легла на землю, а мы уселись на неё верхом. И прикрывали, чтобы её не было видно. Почему - мне не объяснили, но из шёпота взрослых, краем уха я понял, что офицеры спускались с верхних этажей, где они располагались, во двор и уводили из толпы молодых женщин. И там, наверху, насиловали, потом выбрасывали или убивали. А мама моя была очень молода и красива. Ей было всего 26 лет. И мы всей семьей сидели на ней – прятали, как нам казалось, от румын.
А через несколько дней нас погнали в село Реуцелы, под Бельцами.
Раньше – в окружающем лесу – были полевые лагеря Красной армии. И остались деревянные палатки. В этот лес и согнали огромное количество евреев. Не все выжили. Не все смогли продолжить путь в Маркулешты. Это - небольшое местечко. До войны там проживало три-четыре тысячи евреев. Но теперь было уже 30-50 тысяч...
Этап в Маркулешты я хорошо запомнил – особенно собрание на площади, где выступал то ли примарь (голова мэрии), то ли комендант. Его речь сводилась к тому, что «терпению румынского народа пришёл конец, что евреи всю жизнь издевались над православными, над румынским народом, и наступил час возмездия. Но великий премьер-министр Антонеску и румынский царь Михай хотят дать евреям возможность исправиться – хватит паразитировать!
В ближайшее время всех отправят в Транснистрию, – и там евреям-паразитам дадут возможность работать. Жизнь будет не простой, тяжёлой, но тот, кто будет работать, получит хлеб, жильё, возможность доказать, что он чего-то стоит. Но главное, евреи должны искупить свою вину перед румынским народом».
Евреи были счастливы бесконечно – появилась какая-то определённость.
Ну, будем жить там, будем работать в Транснистрии. (В Маркулештах запомнилась ещё и венгерская жандармерия. Откуда они? Возможно, это была часть из Трансильвании, которая отошла в те годы Румынии от Венгрии. У венгров были высокие, как телята, доги. И я этих собак страшно боялся).
Вскоре было объявлено, что пойдём колоннами, ибо должен быть порядок. И уроженцы таких-то и таких-то бессарабских местечек пойдут первой колонной. А других – за ними. Итого – девять колон.
А вот что началось под утро – вламывались в дома, где мы спали, и плетками, собаками выгоняли на улицу, загоняли в колонну. Какие там списки! Какие там колонны уроженцев таких-то местечек?! – вся наша семья затерялась в разных колоннах. И мама нас вытаскивала из чужой колонны и перепрятывала - то в какой-то подвал, то в какую-то палатку…
Она собирала нас вместе – в одну колонну. И мы никого больше не видели из колонн, ушедших до нас. Только наша колонна уцелела. Надо сказать, что в толпе отыскались и другие наши родственники...
В одной из колонн, ушедших ранее, были два брата бабушки. Они погибли.
В другой – семья папиной сестры – о них ничего не известно. И только наша дошла до места назначения. И всю дорогу семья крепко держалась за руки. А когда нам предлагали – ослабевшим и детям – сесть в телегу, мол, подвезут, я отказывался.
И мой дядя Боря, будучи чёрным от усталости, падая с ног, но всё равно таскал меня на плечах. Не отдавал румынам. А тех, кто соглашался, чтобы их подвезли, в дороге расстреляли. Мы этого вначале не знали, но интуитивно чувствовали, что нам нельзя отрываться друг от друга – и вцеплялись в своих намертво.
И вот нас пригнали на окраину села Косауцы.
Это была поздняя осень, страшный косауцкий лес, усеянный опавшими листьями. Мы прибыли туда вечером. Люди начали жечь костры – надо было как-то согреться. Но вдруг - команда: всем мужчинам собраться на работу - подметать листья в лесу. Конечно, это издевательство, но надо выполнять приказ: собрать листья. Взяли и папу, и моего дядю - и увели в лес. Через час мы услышали выстрелы. И люди бросились в лес искать своих близких. Все кричали. Я шёл с мамой и бабушкой. Помню, они кричали: «Исаак!», «Боря!», а я кричал: «Папа!»
Перед нами лежали кучи осенних листьев – видимо, их собрали беженцы. И вдруг из одной кучи веток и листьев выбрались папа и дядя. Они услышали наши голоса, а затем сквозь листья увидели нас. И тогда они вышли нам навстречу.
Но не все нашли своих родных. Этот расстрел в лесу не был какой-то спланированной акцией. Румыны, в отличие от немцев, делали это не в плановом порядке, а в порядке самодеятельности. Скорее, спонтанно: давай-ка постреляем! И повели, и постреляли. Кто сбежал – тот сбежал.
А живых погнали дальше.
И дальше я помню снег. И я его ел. Было очень холодно. А когда тебе голодно, да ещё мучает чувство холода, всё воспринимается очень болезненно. И моя бабушка, в прошлом очень богатая женщина, у кого-то украла башлык (румыны называли его «капот»), чтобы меня укрыть.
Тогда, в 41 году, очень рано началась зима.
Следующий этап был, пожалуй, самым драматичным и самым чудесным.
Нас пригнали к селу Качкивка, что в Винницкой области. Говорили, что нас пригнали в колхоз. Там мы рухнули без сил. Кто достал сено - подстелил, кто не достал – спал на голой земле.
Помню, к утру многие не проснулись. А многие примёрзли к земле...
Это была ещё румынская территория, а поодаль – немецкая. Расстояние в три километра.
На немецкой вопрос жизни и смерти решался мгновенно. Вышел на улицу – расстрел.
А на румынской – всё-таки послабление! И мама рано утром подошла к колючей проволоке. Она стояла там, ибо видела, как крестьяне из окрестных сёл приходили с буханками хлеба и с какой-то едой. Местные хотели обменять её на золотишко, - ведь евреев всё-таки пригнали! (Они были убеждены: евреи ещё кое-что сберегли!)
И одной женщине с кирпичом хлеба в руках, которая тоже пришла обменять еду на золотишко (её звали тётя Маруся Стеценко), мама приглянулась. Стеценко сказала: «Ты очень похожа на мою дочку! Но она в Баку». А мама смотрит на хлеб: «У меня нечего менять».
Тётя Маруся произносит: «И не надо. Я тебе и так отдам!». Ну разве не волшебство! Да ещё во время войны!
И вдруг тётя Маруся предложила: «Ты так похожа на мою дочь! Так похожа…» - и неожиданно выпалила: «Знаешь, давай я тебя спасу!»
Мама отвечает: «У меня здесь мать, брат, муж и сын». А тётя Маруся твердит: «Слушай, сегодня вас всех расстреляют, а если и не расстреляют, то всё равно от голода помрёте! А так – я тебя спасу. Ты молодая, ещё дети будут…» - «Я не могу их оставить»...
И тут тётя Маруся протянула ей хлеб и собралась уходить. Но как только голодные люди завидели у мамы хлеб, тут же набросились и вырвали его. У мамы остался только кусочек, который она успела зажать в руке.
И вот она лежит на земле и плачет. А тётя Маруся вернулась и говорит: «Я что-то придумаю…» Она ушла и вернулась через час. Сообщила, что её племянник – начальник команды полицаев, которые расстреливают евреев. (Надо отметить, что всю «грязную работу» по охране, убийствам, расстрелам евреев выполняли местные: полицаи, бойцы СС «Галичина» и просто добровольцы-националисты).
И, как рассказала тётя Маруся, она уговорила племянника, чтобы он нас выпустил, когда будет дежурить.
(Поздно вечером тётя Маруся пригнала розвальни, её племянник (!) уложил туда нашу семью, забросал соломой – и вывез на свободу)...
Мы жили в доме тёти Маруси целых две недели. Она нас кормила. Для нас это была фантастическая еда: хлеб, кукурузная мука, лепёшки, иногда яйца. А вот для меня деликатесом были мочёные яблоки и такой же арбуз.
Раньше тетя Маруся работала санитаркой в больнице – и из всех лекарств у неё осталась камфора. И она зачем-то колола нас: и меня, и папу, и дядю … Не знаю, камфора ли помогла, или тепло тёти Маруси. Но мы выжили.
А людей из своей колонны мы больше не видели – они были расстреляны в ту ночь, когда мы укрылись у тёти Маруси. Но конвейер работал беспрерывно - и в село Качкивка прибывали всё новые и новые колонны евреев.
Но в один из вечеров к тёте Марии ворвались полицаи. С криками, что дом Марии давно надо поджечь, ибо в нем прячутся жиды. Кто-то вспомнил, что у неё племяш большой человек.
А она…
А она усадила их за стол (мама с папой и братом прятались в подвале. А мы с бабушкой – остались на печи) и стала полицаев поить. А когда они напились – уложила, затем вызвала из подвала маму, папу и брата, дала нам какую-то одежду, торбу с едой (она не была богатой, дала, что могла: сало, хлеб, луковицы) и говорит: «Идите, иначе, когда они проснутся, убьют не только вас, но и меня. Но вас точно убьют, и я ничего не смогу сделать».
И мы пошли.
Куда нам идти? Дело в том, что если бы на нашем месте был русский военнопленный, он мог постучаться в любую дверь и, приютившая его семья говорила бы при обыске, что это, мол, наш родственник, знакомый, - может, и обошлось бы. Но еврею некуда было идти – таких теть Марусь единицы. И мы пошли – к своим. Мы слышали, что где-то там, в Ободовке (Тростянецкий район, Винницкая область) есть еврейское гетто. Всё-таки там евреи, там – свои.
Но не успели мы пройти и ста метров, как увидели фары приближающейся машины. Машины могли быть только немецкими или румынскими...
Что делать? Делать нечего - и мы метнулись за угол ближайшего дома. Притаились. И машина остановилась неподалеку. А на улице ужасно холодно.
Выбора у нас не было, и мы постучались в ближайшую дверь. Нам открыл хозяин дома. Его звали дядя Сэмэн. Мама ему сказала: так и так, немцы на улице, можешь пойти и сказать, а можешь продержать нас до утра. А утром мы уйдём. Он нас завёл в дом. Я не помню. Кормил или и не кормил. Да и мы не были голодны, ибо ели у тёти Маруси. Но одну деталь я запомнил на всю жизнь.
Родители были в другой комнате, а мы – в каса-маре (комната для гостей). А там большая кровать с никелированными набалдашниками. Это был признак достатка в селе и даже в городах. А на кровати множество подушек.
И я помню, как дядя Сэмэн стал расстилать её для нас. А его жена – возражать: «Это вшивые жиды. Это для гостей! Устрой их куда-нибудь в другое место».
Дядя Сэмэн в ответ произнёс одну-единственную фразу, которую я – семилетний мальчишка - услышал тогда, но не понял.
Он сказал жене: «Может, это их последняя ночь будет». И только потом, став взрослым, я понял человечность этой фразы, да и мужика-украинца.
А утром дядя Сэмэн уложил меня, маму и папу в телегу, укрыл сеном (дядя Боря и бабушка остались рядом с возницей – нам казалось, что бабушка мало похожа на еврейку) и погнал лошадей в лес.
За десять километров от села было место в лесу, куда утром пригоняли евреев на работу из ближайшего гетто, которое находилось в Ободовке. Евреи работали весь день, а вечером их гнали обратно. Сэмэн привёз нас на место. Мы слезли, смешались со своими, а после работы с этой же колонной вошли в гетто.
По дороге мы встретили одного земляка-бельчанина, он жил в гетто – бараков не было, это было местечко и в доме, где раньше жила одна еврейская семья, теперь теснились 8-9 семей на двухэтажных нарах. И мы тоже пришли в тот дом. Я помню, как бабушка, увидев там редьку, сказала: «Они живут страшно богато!»
И так прошло почти два с половиной года тяжелейших испытаний – жизни в гетто.
Как мы выжили? Наверное, целая цепь случайностей. И, конечно, волшебство, за которое люди его творящие, могли расплатиться жизнью.
P.S. В 1946 году мой отец Ицик (Исаак) Парнес получил дубликат диплома Ясского университета, который мародеры отобрали у него в 1941 году.
Давид Парнес, Беэр-Шева
От редакции В 1998 году Давид Парнес поведал о своём удивительном спасении представителям Фонда Спилберга. Рассказ Давида, а также воспоминания таких, как он, детей войны, был записан на киноплёнку (журналист Виктория Мартынова) и сдан в архив, возможно, музея «Яд ва-Шем».
|
| |
|
|
| несогласный | Дата: Четверг, 20.10.2022, 09:16 | Сообщение # 397 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 176
Статус: Offline
| ЗНАЙ НАШИХ !!
Бельцкие гребцы – трёхкратные чемпионы мира.
Они показали лучшие результаты в заплывах на дистанциях 2000, 500 и 200 метров.
Примар муниципия Бэлць поблагодарил спортсменов:
«Иван Озарчук и Денис Максимчук стали трёхкратными ЧЕМПИОНАМИ МИРА!
Выражаю огромную благодарность тренеру ребят Дмитрию Николаеву за отличную подготовку и высокий профессионализм!
Дорогие спортсмены, от лица всех бельчан я благодарю вас за ваш труд и усилия, за терпение и любовь к своему делу! Вы наша гордость!»
Чемпионат мира по гребле среди юниоров на лодках «Дракон» проходил с 1 по 4 сентября в чешском городе Рачице.
|
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Вторник, 06.12.2022, 05:57 | Сообщение # 398 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1539
Статус: Offline
| Земля, наша планета - это и её горы и реки, моря и океаны. Это - и растительность.
Сегодня пойдёт речь об особенном растении, но прежде - к истории вопроса...
Легенду о том, как сыпалась манна небесная, наверняка знают все. А знаете ли вы, что привнесена эта манна в легенду из реальной жизни?
Есть такое дерево - тамариск.
Так вот, один из видов этого дерева при цветении осыпается белыми шариками, напоминающими манку. Сладкие, съедобные - они и есть манна небесная. Израильские бедуины и сегодня собирают их до восхода солнца, варят и получают что-то типа сгущёнки.
Mankai, манкай, ман-кай...
Тот же корень в слове: "ман". "Кай" - производное от слова "хай" (пер. с иврита - "живой").
"Манна живая" - внедрённый в реальную жизнь продукт: так в Израиле назвали манну водную, которую выращивают в кибуце Беэри на площади 50 дунамов: самый маленький листовой овощ в мире (размером около 0,5 мм), не имеющий корней и стеблей.
Начало и впрямь напоминало если не легенду или сказку, то фантастику. Почему утки с удовольствием и пользой поглощают ряску? Почему жители некоторых азиатских стран, употребляющие в пищу растения из того же семейства Ароидные (Araceae), отличаются отменным здоровьем? С таких вопросов начинался стартап компании Hinoman, поставившей цель вырастить растение, которое сможет сохранять здоровье и приносить пользу людям. И в итоге "утиная трава" (с англ. duckweed) стала полезным овощем.
"Ряска", - скажете вы.
И будете правы и неправы одновременно. Ряска и манкай отличаются и по составу, и по действию на организм. Ряска произрастает на поверхности водоёмов. За основу, действительно, были взяты растения их этого семейства, импортированные из Азии, где его мило называют "овощная фрикаделька" из-за ее высокого содержания белка.
Как выращивать манкай? Способы, методы?
Они разрабатывались практическим путём. Так, для правильного роста манкая вода не должна быть стоячей. Не всякая скорость течения подходит.
В процессе также выяснилось, что выращивание в закрытой среде отличается высокой экологической устойчивостью, что требуется незначительное количество воды для производства каждого грамма белка по сравнению с соей, капустой или шпинатом. Его также можно выращивать круглый год с использованием гидропонного культивирования, что тоже является несомненным преимуществом.
Скоро только сказка или легенда сказывается: семь лет трудились учёные разных специализаций и стран, чтобы создать уникальный продукт, исследовать его свойства и доказать эффективность его использования.
Установленные в кибуце Беэри теплицы обеспечивают ему оптимальные условия для роста. Гидропонные водоёмы, в которых выращивают манкай, контролируются компьютерными системами. Они обеспечивают точность, стабильность и эффективность выращивания. Природные свойства растения к способности размножаться и умные машины от Hinoman позволяют выращивать его в промышленных масштабах. За месяц килограмм этого растения превращается в тонну!(видимо именно поэтому жлобы из шуфнрсаля продают его по 250 шекелей за один кг.)
Выращивание и сбор манкая в Израиле происходят на механизированной основе, в стерильных условиях, без прямого контакта с человеком. Даже сотрудники, в случае необходимости, заходят в теплицу в специальной одежде.
Совокупность всех свойств манкая делают легко интегрируемое, безвкусное и непахучее растение претендентом на название суперпродукта.
Согласно долгосрочному клиническому исследованию, проведённому учёными из Израиля и США, версия с использованием манкая в средиземноморской диете вдвое увеличивает скорость сжигания жира в печени и вдвое снижает вероятность неалкогольной жировой болезни печени (НЖБП), в сравнении с другими здоровыми диетами. (В исследовании принимали участие 300 добровольцев).
Исследования университета им. Бен-Гуриона, института Вейцмана и Калифорнийского университета в Дэвисе (Аризона) показали, что Mankai - единственный овощ, который содержит настоящий витамин В12
Исследование, проведённое университетами им. Бен-Гуриона и Гарварда, доказало, что Mankai является богатым источником доступного железа, а также помогает сбалансировать уровень сахара и холестерина и снизить количество внутрипечёночного жира примерно на 50%.
Кроме того, в нём есть Омега-3, витамины A и E, цинк, фолиевая кислота, пищевые волокна, полифенолы и антиоксиданты.
К слову: в кафетериях различных факультетов Гарвардского университета Mankai продается в виде порционной пищи и в составе смузи - после того как учёные, исследовавшие Mankai, поразились его свойствами.
Галина Маламант
|
| |
|
|
| Златалина | Дата: Четверг, 05.01.2023, 07:49 | Сообщение # 399 |
|
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 355
Статус: Offline
| эту запись 86-тилетнего певца посвящаю памяти нашего друга и земляка Зорика Фавермана и дарю всем, кому не удалось достать первый диск в магазине "Мелодия" - это голос прошлых лет, нашей юности:
https://youtu.be/E9KOzs8TCKE
|
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Пятница, 24.02.2023, 08:23 | Сообщение # 400 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1539
Статус: Offline
| памяти одноклассника моего Сёмы ( Шломо) Лейдермана, что ушёл от нас в прошлом году
запись 2015-го:
https://www.youtube.com/watch?v=THo_UJ2KpsQ&t=140s
|
| |
|
|
| smiles | Дата: Суббота, 29.04.2023, 06:54 | Сообщение # 401 |
|
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 248
Статус: Offline
| памяти нашего земляка - хоть и не бельчанина, но... - весьма известного в мире человека 95 лет со дня рождения которого мы будем отмечать через полгода
Борис Заходер знаменит как переводчик мировой детской классики, талантливый писатель и поэт, популяризатор мировой детской классики.
Именно благодаря ему мы познакомились с такими книгами, как «Винни-Пух и все-все-все», «Мэри Поппинс», «Питер Пэн», «Приключения Алисы в Стране Чудес» и читали их своим детям.
Его оригинальные стихи мудры и ироничны и зачастую с двойным дном:
Очень громко лает.
Шавка
Очень твёрдо знает:
Тот,
Кто громче скажет: «Гав!» -
Тот всегда и будет прав!
***
Женилась Орясина
На Образине.
Пошли и детишки:
— Раззява.
Разиня.
Оболтус.
Балбес.
Обалдуй.
Обормот.
Вот так возникает
Великий народ…
***
Чем больше ты людей перекалечишь,
Тем ты верней себя
Увековечишь!
Боюсь,
У государственных людей
Нет
Более возвышенных идей…
***
Используя право на отдых,
Не меньше,
Чем право на труд -
Простые советские люди
Любую природу засрут…
***
Красивых мало обезьян
- Почти у каждой свой изъян.
Но самые безобразные
Увы, - человекообразные
***
«Нет ни носа, ни хвоста –
всё сплошная красота»
Автор множества детских сказок и его супруга Галина были бездетной парой.
Но откуда столько любви к детям?
Секрет однажды открыла Галина: «Те, кто пишут для детей, во многом сами дети. Они ждут одобрения и ласкового слова. Борис Заходер – тот же Винни Пух со своими сопелками и пыхтелками.
Я чувствовала себя в какой-то степени его мамой. Когда на карете скорой помощи его увозили в больницу, я старалась получше укрыть его пледом, а он по-детски умолял: «Не отдавай меня...». Это были его последние слова, из больницы домой он уже не вернулся.
В этом тайна его - быть одновременно и взрослым, и ребёнком в стихах.
Соответственно его Винни-Пух тоже ребёнок и тоже поэт. Они оба поэты. Они в чём-то и похоже даже. И по судьбе, и по предназначению. То, что он писал от имени Винни-Пуха, - это и его строчки о себе».
Быть Винни-Пухом для писателя Заходера - особое состояние.
Он входит в него не только когда ему хорошо.
«Когда ему плохо, он ходит по квартире и тирлим-бимбомкает – бухтит себе под нос что-то типа: «У одной собачки лапки, у другой собачки хвостик, а у маленькой собачки нет ни носа, ни хвоста, всё сплошная красота», - вспоминала Галина. - А я гремлю кастрюльками на кухне или что-то делаю по дому и думаю: надо же, какую ерунду поёт мой муж!
А ведь мог напевать Шопена, которого он так любил. А он поворачивается ко мне и говорит: «Тебе слышно?». Я отвечала: «Да, слышно». Я понимала, что этими песенками он себе исправляет настроение...».
Борис Заходер родился 9 сентября 1918 года в южном бессарабском городке Кагул в семье Владимира Борисовича Заходера и Полины Наумовны Герценштейн.
Дед Бориса по отцу — Бо́рух Бер-За́лманович Заходер (1848—1905), в честь которого назвали будущего поэта — был первым казённым раввином Нижнего Новгорода (1874) и Владимира.
Он состоял в переписке с В. Г. Короленко и печатался в российской прессе как на русском, так и на еврейских языках.
В 1883 году на собранные среди прихожан Борухом Заходером пожертвования в Нижнем Новгороде была открыта первая синагога, построенная по проекту И. Ф. Неймана. Когда дед пошёл на повышение, в первопрестольную переехала и вся семья...
Отец будущего детского писателя был юристом, мать работала переводчицей. Она нанимала репетиторов юному Борису для изучения немецкого, привила любовь к зарубежной литературе.
В 11-летнем возрасте Борис начинал делать перевод «Лесного царя» Гёте, поясняя, что перевод Жуковского ему не нравится...
Борис интересовался естествознанием, читал труды Чарльза Дарвина, немецкого зоолога Альфреда Брема, французского энтомолога Жана Анри Фабра. «Его всё увлекало, он готов был стать всем, что ему на пути встречалось, - изумлялась Галина Заходер - Когда мы купили в деревне дом неподалёку от Москвы, первая вещь, появившаяся в доме был рояль, на котором всегда была стопка нот. Шопен был на первом месте, Бетховен на втором. Не став пианистом, он сохранил любовь к музыке».
В 1935-м юноша заканчивает школу, но с выбором будущей профессии определиться не может и за три года меняет три университета: бросает московский авиационный институт и в 1936-м поступает на биофак казанского университета. Переводится по этой же специальности в МГУ. А в 1938-м успешно сдаёт вступительные экзамены в литинститут имени Горького.
В 1939 году, с началом советско-финской войны, Борис Заходер, уходит на фронт добровольцем, а по возвращении продолжает учёбу. Пишет стихи и очерки о Москве.
Но Великая Отечественная война заставила писателя вновь стать в строй, и снова добровольцем. Борис Владимирович пишет стихи, публикуется в военных газетах.
Первой медалью «За боевые заслуги» он был награждён в 1944 году, вторую получил уже в 1946-м: после войны был оставлен в резерве как один из лучших переводчиков с немецкого.
Для получения диплома Заходеру понадобилось целых девять лет.
После войны Заходер пытался публиковаться, но его поэзию для взрослых цензура попросту не пропускала. Официальное устройство на работу осложнялось еврейской фамилией. Он работал «подмастерьем» у известных литераторов, денег катастрофически не хватало. Разводил рыбок и сбывал их на рынке: он кормил рыбок, а затем - они его...
Заходер решает писать для детей. Он изучает известных зарубежных поэтов и писателей, собирает детские считалки, интересуется фольклором. Начинает печататься в «Мурзилке», «Пионерской правде». Не оставляет переводческую работу. Делает технические и художественные переводы с английского, польского и чешского.
В 1952 году Заходер под псевдонимом Б. Володин опубликовал в приложении к журналу «Народная библиотека «Огонька»» перевод с немецкого рассказов Анны Зегерс.
Позднее вышли переводы стихотворений канадского поэта Джо Уоллеса, польских поэтов Яна Бжехвы и Юлиана Тувима.
Литературные критики отмечают: переводы Заходера отличаются от классических, он адаптирует поэзию с учётом русского менталитета. Отдаёт предпочтение переводам с немецкого. Шутя говорит, что если он не знает какого-то немецкого слова, то его просто нет в природе...
Однако и переводы тоже плохо печатают.
И тогда Заходер начинает переводить лирику Гёте - просто так, для души. Скоро он замечает, что любой вопрос, который возникает в его жизни, всегда находит ответ в стихах Гёте. Порой он даже отожествляет себя с ним.
«Вот беда так уж беда -
все полезли в господа,
и при этом ни один
сам себе не господин»...
Это уже не автор и не переводчик, просто хорошая остроумная фраза.
И таких со временем накопилось на целый «взрослый» сборник.
Во второй половине жизни судьбы двух поэтов очень схожи. В 48 лет оба ушли от общества. Заходер уехал из Москвы в деревню. Ушёл из семьи, которую считал «неудачей». Ищет покоя и тишины. Как и Гёте, в 48 лет покупает себе «имение» - деревянный домик в Комаровке.
Ещё один переломный момент в его жизни – Винни-Пух. Этот персонаж своим рождением обязан особому душевному состоянию поэта, живущего деревенской жизнью: его ничто не тревожит, ему не надо никуда спешить. Можно тилибомкать, играть в пустяки, ходить с собакой гулять. Так что всё имеет свои корни и значение.
«Чтобы жизнь удалась, должна быть жена, свой письменный стол и дом, который вместилище письменного стола, - у него же никогда не было своего письменного стола. Потому что он или путешествовал, или воевал, или жил по домам творчества. И чтобы был свой стол, на нём своя пишущая машинка и своё открытое окно, через которое он мог посмотреть в сад и увидеть там берёзы или сирень»... Это тоже из воспоминаний жены поэта.
«А еще должен быть томик любимого поэта под рукой. Борис был не просто переводчик, а переводчик сути души автора.. Так он сделал Гёте. Такого, которого можно полюбить с первых строчек, а не как очередного автора, которого проходили в школе. А нужно не проходить - любить стихи Гёте.
И то же самое с Винни-Пухом.
Он сотворил чудо благодаря духовной общности писателя Милна и Заходера. И пусть никто не пытается это повторить. Заходер обыграл тему, он её оживил и наполнил русским светом, характером, он сделал Винни-Пуха, может быть, ещё более интересным... И больше медведем, какими мы любим медведей, наполнив его собственным содержанием. Там ведь такая поэзия, которую трудно повторить. Мой муж был сам по себе немножко Гёте, немножко Заходер, немножко Винни-Пух».
В 1958 году, с выходом в свет «Винни-Пуха», Бориса Заходера принимают в союз писателей. С этого времени сборники писателя выходят регулярно: «Никто и другие», «Кто на кого похож», «Товарищам детям», «Мартышкино завтра». Его пьесы ставят в детских театрах, он продолжает переводить.
В 1967 году Заходер начинает работу над английской повестью «Мэри Поппинс» Памелы Трэверс, и через год он выпускает в сокращении две первые книги - «Дом No 17» и «Мэри Поппинс возвращается».
Затем следуют переводы «Приключений Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла и пьесы «Питер Пэн» Джеймса Барри. «Алису» и «Питер Пэна» он переводил с английского, с чешского перевёл занимательные сказки Карела Чапека, с польского – стихи Людвика Ежи Керна, с немецкого - «Бременских музыкантов» братьев Гримм. В его жизни наступил перелом...
Взрослые стихи поэта
Было ещё увлечение Тютчевым. И вот тут он открылся весь. Какая замечательная у него любовная лирика!
Но стихи - чисто «заходеровские», с присущей ему иронией:
«Шёл и встретил женщину. Вот и все событие.
Подумаешь, событие! Не могу забыть её.
А она забыла.
Вот и всё событие. Вот и всё что было».
Заходер долгие годы писал в стол. Он мечтал издать свои книги для взрослых, но это произошло только в конце его жизни, когда он приобрёл всемирную известность.
Одной из последних работ стал сборник стихов «Листики», который автор посвятил Галине Заходер.
В сборнике «Почти посмертное» он делится своими взглядами на жизнь и творческими планами. А в 1997-м печатает книгу «Заходерзости» - философские стихотворения, литературные заметки, частушки, которые он назвал «русским фольклором», были его собственного сочинения. Мало кто это читал, в основном Заходера знают как детского писателя.
В 1978 году Заходеру была присуждена международная литературная премия детских писателей имени Ганса Христиана Андерсена. Его стихотворения и сказки стали переводить на европейские языки, их публикуют Англия, США, Австралия, Польша, Чехия. Дети по всему миру полюбили его героев.
Подготовила
Мария БУИНЧУК
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Суббота, 29.07.2023, 09:26 | Сообщение # 402 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1645
Статус: Offline
| Несмотря на то, что сегодня Александр Палей много гастролирует и живет сразу в трёх городах – Нью-Йорке, Париже и Вильнюсе, он неизменно, практически каждый год приезжает на родину.
«Выловить» Мэтра удаётся не каждому журналисту, но мне повезло и я выслушала его «кишиневскую» историю.
В Кишинёве у меня всегда ёкает сердце! Здесь я родился и провёл свои детство и юность в окружении самых любящих и дорогих мне людей. Это были счастливые годы на улице Щусева, 149, возле Мединститута. Нашего дома давно не существует, его уничтожило землетрясение 1977 года, но этот тёплый и уютный уголок Кишинёва всегда будет жить в моём сердце. Конечно, город сегодня другой, изменились его облик и атмосфера, но он по прежнему утопает в зелени и радует ароматами акаций, лип и и каштанов! Такого, наверное, нет ни в одной столице мира, а я много где побывал….
Моя семья оказалась в Кишинёве в 1945 году, сразу после окончания войны. Родители мамы, родом из белорусского Гомеля, вначале были эвакуированы в Казахстан. Затем после освобождения Молдавии, дедушку – очень хорошего бухгалтера, направили на работу в Кишинёв.
Папа – коренной одессит, ушел на войну, когда ему было всего 16. Вернувшись домой после победы, он узнал, что всю его семью расстреляли, в память о родных ему не осталось даже фотографии. Отцу морально тяжело было оставаться в Одессе и он переехал жить в ближайший большой город – Кишинев.
Родители познакомились в конце 40-х, в первый их день учёбы в Медицинском институте (В 1945 году в Кишинёв из эвакуации целиком переехал Второй Ленинградский Мед, с сильнейшей профессурой).
1 сентября первокурсник – папа, облачённый в гимнастёрку, вошёл в аудиторию, увидел маму, и спросил – можно сесть с вами рядом? С тех пор они никогда не расставались, это была настоящая, большая любовь, которую папа и мама пронесли через всю свою жизнь! Родители были врачами от Бога, многие в Кишинёве их очень хорошо знали.
Папа и мама невероятно любили музыку, будучи медиками они постоянно сталкивались с человеческим горем и страданиями, поэтому музыка была для них своего рода отдушиной. Эта страсть передалась и мне. С малых лет, побывав у кого-то в гостях я научился играть на рояле, в четыре года уже ходил по пятам за родными, умоляя их купить инструмент.
Родители много трудились, отец – участковым терапевтом, мама – кардиологом в больнице Скорой помощи, работали жившие с нами бабушка и дедушка. Мы не были богачами, но и бедными нас назвать было трудно. И всё же для нашей семьи, приобретение фортепиано, стоившего по тем временам каких-то то баснословных денег, было очень большой и серьёзной покупкой. Папа тогда предупредил меня: Саша, пианино - это не игрушка, если ты решил заниматься, отнесись к этому очень ответственно...
Я настолько проникся этим его наставлениям, что проводил за инструментом по 10-12 часов. Бабушке пришлось буквально выкидывать меня на улицу, чтобы я хоть немного отдыхал и дышал свежим воздухом.
Отдельно хочется рассказать про мою бабушку – Анну Моисеевну. Она была человеком редкой эрудиции, выпускницей исторического факультета Санкт-Петербургского университета, одной из основательниц библиотеки имени Крупской. Заведовала читальным залом.
Александра Моисеева Палей Бабушка Александа Палея
Именно ей я обязан своим всесторонним образованием, любовью к чтению и живописи. Вообще, все члены семьи очень много занимались моей общей культурой. В 5 лет родители привели меня на оперу «Евгений Онегин», в 7 лет на балет «Спящая красавица»...
Бедные папа и мама никогда не проводили отпуск вдвоём – они целиком посвящали его мне. Если один месяц летних каникул я отдыхал вместе с отцом на море, то во второй – ездил с мамой в Москву или Ленинград, чтобы познакомиться с историческими местами, насладиться театрами и музеями. По возвращению домой, я должен был во всех подробностях отчитаться бабушке, где висит Рембрандт, а где Леонардо Да Винчи и какое впечатление произвела на меня та или иная картина.
Мама вспоминала, что однажды, когда мне было лет 9, я потерялся в Третьяковской галерее. Все кинулись искать мальчика Сашу и очень удивились, когда нашли меня в окружении толпы посетителей у картины Врубеля. С важным видом я объяснял всем присутствующим смысл, который вложил художник в своего «Демона».
Моя огромная любовь к японской живописи началась здесь, в Кишинёве, с лёгкой руки бабушки, приведшей меня, школьника младшего возраста в наш Художественный музей. Там, я впервые увидел японскую ксилографию Укиё-э, которая меня буквально заворожила. Сегодня у меня одна из самых заметных коллекции таких гравюр в Европе.
После 1945 года, когда Бессарабия отошла СССР, в Кишинёве «застряло» немало интеллектуалов музыкантов, художников, архитекторов, получивших до войны очень качественное европейское образование. Так, моя учительница в Музыкальной школе им. Е. Коки – Евгения Михайловна Ревзо, родилась в Париже, закончила консерваторию в Милане, потом училось в Бухаресте.
Она в совершенстве владела французским, итальянским, румынским и русским языками. Только сейчас, я понимаю, насколько она была мудрым и чутким человеком. Сегодня в моде культура вундеркиндов. В своё время я в определённой степени им был – в 4 года научился читать, играть на фортепиано, исполнять на слух музыкальные произведения, в школе был круглым отличником, в 13 лет начал давать первые сольные концерты. Мой педагог очень осторожно подходила к моему дарованию, понимая что талант – это как хрупкое растение, которое нуждается в нужном количестве воды и заботы.
У Евгении Михайловны было огромное чувство ответственности, то, чего не хватает современным педагогам. Она никогда не пыталась сделать из меня предмет кратковременной сенсации, оградила меня от всякого околомузыкального шума, не имеющего ничего общего с серьёзной терпеливой, каждодневной работой.
С высоты моих нынешних лет, могу сказать, что моё кишинёвское детство было непростым, но абсолютно счастливым !!
Я – единственный ребёнок в семье, всю жизнь жутко завидовал тем, у кого были братья и сёстры. Родители меня всячески пестовали, контролировали каждый мой шаг, им важно было знать – какие книги я читаю, с какими девочками общаюсь.
Семья наша, состоявшая из пяти человек – меня, папы, мамы, бабушки и дедушки, ютилась в двух небольших комнатах. Я спал на раскладушке под роялем. Отопление – печное. Во дворе нашего трёхквартирного дома размещались сараи, где мы хранили дрова и уголь. Папа вставал в 4 утра, чтобы протопить наши старинные изразцовые печи.
Бабушка и дедушка каждое воскресенье ходили на Центральный базар. Там у них был «свой» человек, у которого они на протяжении 30 лет покупали свежую сметану и мясо. В свои детские годы, я был достаточно упитанным и избалованным ребёнком, выросшим в атмосфере всеобщей и безусловной любви. Но эта любовь была суровой, поблажек мне никогда не давали.
В 12 лет я … убежал из дома! Одержимый фортепианной музыкой, я настолько сильно хотел учиться в Центральной детской музыкальной школе в Москве, что решил повторить судьбу Ломоносова и отправился из Холмогор, то бишь из Кишинева, покорять столицу. Не имея ни копейки за душой, я проехав зайцем до вокзала, пробрался в поезд «Кишинёв-Москва». Когда состав тронулся, я подошёл к проводнице и, надеясь на её полное понимание, очень интеллигентно поведал свою историю. Она очень удивилась, ей и раньше попадались беглые дети, но, чтобы ребёнок целенаправленно сбегал в Москву в музыкальную школу, с таким она сталкивалась впервые. Женщина не растерялась, связалась с начальником поезда и уже в Тирасполе меня высадили и пересадили на поезд «Одесса-Ивано-Франковск», который доставил меня прямиком в Кишинёв. На вокзале меня уже ждал насмерть перепуганный папа. А бабушка, которую чуть не свалил инфаркт от переживаний, сказала мне – ну, как ты мог, Саша, уйти из дома и даже не покушать?..
Единственным человеком, кто понял меня и не отругал в этой ситуации была моя учительница Евгения Михайловна Ревзо.
Я уехал из Кишинёва в 1974 году!
После окончания музыкальной школы и уже будучи победителем Молдавского республиканского конкурса исполнителей классической музыки, я стал студентом московской государственной консерватории! И не просто студентом, а учеником знаменитой пианистки, педагога Беллы Давидович.
Приехал я в Москву, 17-тилетним мальчишкой, совершенно далёким от практической, самостоятельной жизни – не знавшим, что такое помыть вилку или сходить на рынок. Из абсолютно тепличных условий, попал в жёсткую реальность, но несмотря на свою избалованность, я выжил и стал вполне себе самостоятельным молодым человеком.
Получал хорошую стипендию, плюс присылали деньги родители. Театры, концерты, выставки – я не пропускал ни одной премьеры. Наше общежитие в те годы было лучшим в СССР. Весь подвальный этаж в нём занимали инструментальные классы, из которых меня невозможно было вытащить. Я закрывал рояль одеялами, чтобы не было слышно и занимался ночами напролет.
Саша Палей и Евгения Михайловна Ревзо
Родителям было очень сложно представить, как там их единственное чадо, одно без них в Москве, и они частенько ко мне приезжали. Помню, как папа – клеил обои в моей комнате, мама ходила в магазин, покупала еду.
Им было очень тяжело свыкнуться с мыслью, что их сын вырос. Каждые каникулы – летние и зимние, я приезжал в Кишинёв. Все меня очень ждали и встречали как заморского гостя. К тому времени из толстого кишинёвского мальчика, я превратился в субтильного московского юношу, с чем моей бабушке, Анне Моисеевне, было очень тяжело смириться…
После 7 лет, проведённых в Москве, включающих обучение и аспирантуру, по совету ещё одного своего педагога, выдающейся пианистки Веры Горностаевой, я снова оказался в Кишинёве!
Работая в нашей консерватории на кафедре общего фортепиано, я пытался ездить на международные конкурсы. Всё было достаточно проблематично, я сталкивался с множеством преград. Несмотря ни на что, в 1984 году мне удалось стать победителем Международного конкурса имени Баха в Лейпциге – одного из самых престижных в мире, который развернул мою карьеру на 180 градусов. В 1986 году я был удостоен премии Bösendorfer и взял Гран-при на международном конкурсе пианистов имени Панчо Владигерова (Болгария). За всю историю этого конкурса, этим титулом никого кроме меня больше не награждали.
Я покинул СССР, как молдавский артист, но это произошло не по политическим мотивам – политика меня никогда не интересовала! Я понимал, что здесь умру как музыкант. На тот момент, это было единственное решение для дальнейшего развития моей профессиональной карьеры.
Я навсегда запомнил лязг железных дверей в американском посольстве в Италии, которые захлопнулись вслед за мной. В тот момент я осознал, что моя жизнь начинается с нуля, был готов к мысли, что никогда не вернусь домой.
Для родителей мой поступок стал настоящим потрясением, они не знали о моих намерениях, сами никогда никуда не планировали уезжать. Папу и маму несколько месяцев подряд вызывали на допросы в КГБ. На дворе был 1988 год – «ветер перемен» обрушится на Советский Союз ещё только через несколько месяцев …
Я благодарен Америке за то, как сложился мой творческий путь, но ощущаю себя гражданином мира! В США, в отличии от Европы главенствует поп-культура и это ощущается во всём.
Когда я приехал в Париж первый раз, у меня было чувство, что я знаю здесь каждый уголок. Бабушкины уроки по французской литературе и французской живописи даром не прошли. И конечно, этому посодействовала, и мой педагог Евгения Михайловна Ревзо, которая родилась в этом городе и передала мне любовь к французской музыке и её культуре.
В 1992 году я с большим трудом уговорил родителей переехать ко мне в Нью-Йорк, они согласились, но их буквально сжирала ностальгия по Кишиневу! Всё в Кишинёве было лучше, и сахар слаще, и солнце ярче, и лекарства эффективнее. А уж как они тосковали по кишиневским кэрнэцеям…
Хотя жили они в Америке замечательно, ни в чём никогда не нуждаясь и вели размеренную жизнь пенсионеров, но были настолько преданными врачами, что лечили без всяких денег половину Бруклина. На их похоронах собралось астрономическое количество народа – все эти незнакомые мне люди были их пациентами…
Кишинёв остаётся частью моего сердца!
Я иногда слышу, как иногда кто-то говорит о нём – «провинциальный город», но Кишинёв по своему духу никогда не был провинцией. В этом «провинциальном» городе я слышал самых великих музыкантов 20-го века – Давида Ойстраха, Леонида Когана, Святослава Рихтера. Кишинёв был большим культурным центром. Как-то в разговоре со мной, великий Мстислав Ростропович с любовью отозвался о моём родном городе: «Кишинёв, какое большое удовольствие для меня было играть здесь!».
Но есть вещи, которые меня ужасают...
Сгорела Филармония – священное место для каждого кишинёвца, неравнодушного к музыке. В тот момент, когда я узнал о пожаре, я почувствовал, как сгорело моё детство. Трагедии происходят, и это ужасно, но прошло уже два года, а руины как стояли, так и стоят на пепелище...
Мне непонятно, почему не увековечивают память великих людей, имеющих прямое отношение к этой стране. Дом выдающейся оперной певицы Лидии Липковской в Кишинёве находится в ужасающем состоянии, подойти страшно...
Для меня очень странно, почему наша кишинёвская консерватория не носит имя величайшего пианиста и композитора 19-го века Антона Рубинштейна, уроженца Молдовы…
Каждый раз, проходя по кишинёвским улицам, я не перестаю ощущать знакомые нотки тёплой ностальгии… Да, сегодня город другой – здесь появились новые здания, крутые автомобили, магазины с яркими вывесками.
Но «мой» Кишинёв – это два роскошных куста сирени, которые росли когда-то в нашем дворе на улице Щусева (первое время в Америке мне постоянно снился их запах).
Это парочка львов, охраняющих парк Пушкина. Когда моя жена (пианистка Пей Вен Чен) первый раз приехала в Кишинёв, она ожидала, с моих слов, увидеть их огромные размеры и разочарованно сказала: разве они огромные? Но в моём детстве эти львы казались мне именно такими!
Я безумно люблю вечерний Кишинёв, есть в нём что-то мистическое. Навсегда запомнил, как однажды вечером ещё школьником шёл от своего педагога и в сумерках увидел восточное здание нашего Краеведческого музея. Я опешил от этой красоты и вдруг в его саду увидел живую лань. Это было так волшебно как в сказке про «1000 и одну ночь»…
Уверен, что и сегодня Кишинев может многим удивить…
----------------
тему материала подсказал бельчанин Владимир Рымарь
|
| |
|
|
| Щелкопёр | Дата: Четверг, 24.08.2023, 08:40 | Сообщение # 403 |
|
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 337
Статус: Offline
| Стефан Садовников – известный в Молдове и за рубежом художник, историк, литератор, исследователь.
Член союза художников Молдовы и России. Член союза журналистов РФ. Член союза писателей Молдовы имени А.С.Пушкина. Закончил филфак Бельцкого пединститута имени А.Руссо и худграф кишиневского пединститута имени И.Крянгэ.
Живописью занимается с 18 лет. Трудовая деятельность всегда была связана с художественным оформительством и дизайном на различных предприятиях, а творческая всегда шла параллельно.
Работая художником-графиком с 1982-1991 годов в отделе этнографии АН МССР, занимался исследованием возникновения государственного герба средневекового Молдавского княжества.
Творческая деятельность в пяти художественных фильмах в качестве художника-постановщика продолжалась на киностудиях «Молдова-филм», «Телефилм-Кишинэу» и «Фаворит». В 1996-1998 годах работал главным художником кишиневского русского театра имени А. П. Чехова.
На счету Садовникова свыше 70 персональных и коллективных выставок в Молдове, России, Израиле, Германии, США, Польше и других странах. В настоящее время живет и работает в Москве.
«Я просто любопытный»
- В одном из интервью вы сказали о себе: «Я в сути своей человек, продолжающий думать о том, куда несемся мы и что мы «даём человеку вообще!». Это – о сверхзадаче творца?
- Каждый человек обязан думать о том, куда несёмся мы и что можем дать человеку и человечеству вообще. Человек обязан быть в гармонии с самим собой, с природой и миром. Сверхзадача ли это?
Безусловно! Человек вне гармонии с миром и с собой, вне мотивации в стремлении к Прекрасному, не исповедующий общечеловеческие и библейские ценности – это эгоистичный бездуховный потребитель, считающий себя чуть ли не пупом земли.
- Как-то вы заметили, что не склонны определять себя термином «художник». Т.е. чисто художник. Тогда кто вы? И что движет вами сейчас, когда вы реализовались как творческая личность? Что в жизни вам интересно?
- Всё верно. По сути я просто любопытный человек. В совместном творческом деле бываю занудным.
Название «Художник» для меня лично не профессия, а некое состояние души, сопряженное с большой любовью к цвету, линии и пятнам, которые, в конечном счете, могут организоваться в виде некоего смыслового «нечто».
Живопись без внутреннего смысла – абстрактна и бессмысленна. Подобное творчество ничего не даёт человеку, а скорее его отталкивает от понимая искусства. Художник с большой буквы – это скорее некая вселенская миссия. А профессии людей с высоким, либо повышенным художественным вкусом (вкусу вообще невозможно обучить) разбросаны по разным отраслям. Там-то и происходит некая профессионализация.
Художественными средствами – словом и краской – я исследую то, что необычно, необъяснимо, и то, что остается как бы «за кадром» бытия – то, что явно существует, но никто на это не обращает внимания. С юности, кроме живописи, я с любопытством исследовал психологические особенности склонных к творчеству любопытных людей, меня окружавших, что в конечном итоге реализовалось в моей книге «Опрокинутые в небо глаза».
С огромным интересом и любовью, в начале 80-х прошлого века, исследовал я происхождение государственного герба Молдавского княжества, которым в те годы никто из историков МССР конкретно не занимался, что вылилось в несколько научно-исторических статей, опубликованных в научных журналах Молдавии, Румынии и России.
На данный момент мне интересно художественными средствами заниматься исследованием вечного малопонятного вселенского явления – «пространство и время». И работаю над двумя темами: «человек и пространство», и «пространство в человеке».
«Человеку порой не хватает внутреннего солнца»
- Режиссёр Яков Бургиу, говоря о своем творчестве, как-то сказал, что он «извлекает из человека спрятанное в нем солнце». То, что спрятано, может увидеть лишь мастер.
Мастерству видеть можно научиться или же художник идёт к своей цели наощупь, опираясь на интуицию, доверяя своему дару?
- Бургиу написал, что человек достаёт из нутра земли звезды и дарит их людям. Вполне возможно, что он еще умел «извлекать» из человека солнце. На мой взгляд, человеку порой не хватает внутреннего солнца.
А вот поэт Владимир Солоухин написал, что солнце разлито всем поровну, вернее, по стольку разлито, кто сколько способен взять. В одного человека - поменьше, в другого - гораздо больше, а в некоторых - очень много.
Каждый творческий человек «видит» по-своему. Микеланджело в ответ на вопрос: «Как вы делаете свои скульптуры?» ответил: «Я беру камень и отсекаю всё лишнее».
Мастерству необходимо учиться.
Это позволит увидеть то, что спрятано и воплотить это в жизнь. И это особый талант, который развивается только через большой труд и ошибки. Естественно, что к этому таланту необходима интуиция.
- Художник, будучи созерцателем жизни, не может не быть философом. «Мой бедный Адам» - о чём это?
- На мой взгляд, художник должен быть не только созерцателем и домашним философом, он ещё должен быть начитанным человеком, хорошо знающим мифы и легенды, мировую литературу, историю человечества.
Картина с первоначальным названием «Мой бедный Адам» - это моя ироническая интерпретация истории про падших Адама и Еву. Позднее эту картину я так и назвал - «Ироническая история».
- Ваши полотна поэтичны, мелодичны, они генерируют в человеческих душах возвышенные чувства. Даже мрачные картины у вас светятся теплом. Что или кто включает этот генератор?
- Ну, мрачных картин я никогда не писал. Они могли быть в тёмных тонах, что соответствовало атмосфере идеи, но уж никак не мрачные. Если говорить о каком-то генераторе, то это Любовь. То, что делается с любовью, всегда прекрасно, обязательно наполнено смыслом и потому принимается зрителем.
- С чего начинается утро художника? Когда утро жизни воспринимается особенно ярко?
- Когда после пробуждения чувствуешь себя здоровым и после чашечки крепкого вкусного кофе хочется работать – считай, что утро отлично задалось.
- Наибольший прилив сил для творчества когда ощущается: утром-вечером-по ночам?
- Утро-день. Связано это, вероятно, с моими индивидуальными физическими данными. Вечера уходят на размышления, чтение, общение с друзьями-приятелями по интернету и наброски новых идей.
Бывает, ночами просыпаюсь от увиденной во сне некоей картины, и тогда я пытаюсь её заэскизировать. Но это еще не значит, что картина получится, однако это заставляет включать мозги по полной программе.
- Стиль, манера письма, художественные средства откуда приходят к художнику?
- Вырабатываются с годами в процессе изучения мировой живописи. Безусловно, свой стиль и письмо связаны с внутренним зрением и чутьём. Считаю, что профессиональные художники, живописцы делятся на два вида – на ремесленников и творческих.
Ремесленники пишут, как их учили, в их картинах нет творчества. Творчество – это что-то взятое из природы и переосмысленное, пропущенное через себя. Увы, только единицам это удаётся.
-Несёт ли с собой работа художника его энергетику? Бывали ли мистические истории с вашими картинами? Или это только в фильмах бывает?
- Мне рассказала одна приятельница, что, будучи в Лувре у картины Да Винчи «Джоконда», испытала шок, почувствовав огромную энергетику от неё исходящую. При этом у неё лились слёзы...
Думаю, чем больше любви и энергии закладывает художник в своё произведение, тем больше оно «цепляет» зрителя. Вероятно, существуют мистические истории с картинами. Но у меня были только пропажи картин. И вряд ли это связано с мистикой...
- Творчество - это транс?
- Для меня - не транс, а волшебство и озарение. Состояние транса в творчестве пусть останется для исследования специалистами в области психологии. Подобное состояние самопогружения в творческом процессе я отношу к вдохновению. Оно приходит ко мне без всякого спроса.
Вероятно, всё виденное, прочитанное, услышанное на подсознании каким-то образом аккумулируется, обобщается, и затем этот своеобразный коктейль ищет выхода энергии, побуждая меня, как человека творческого, к реализации, чтобы показать результат - в первую очередь, самому себе.
- Но не ко всякому вдохновение приходит «без всякого спроса», даже если он семи пядей во лбу. О творцах такого масштаба, как вы, говорят, что они поцелованы Богом. Творческий процесс управляется свыше? Это он водит вашей рукой по холсту?
- Этот процесс, вне зависимости от тебя, запечатлевает в твоей душе и сознании некие представления о мире. И ты, находясь у мольберта и кистью нанося цвета, лишь списываешь или снимаешь некую кальку с души своей того, что наслоилось в ней в виде нахлынувшего чувства или охватившего тебя впечатления.
История искусства пишется ходом времени, вне зависимости от участия либо не участия художников и сочинителей. Создавая свои работы, они записывают или списывают, переписывая некие события либо явления (хотя ничто не ново под луной), считая себя творцами. И каждый из них трактует свои восприятия событий на свой лад и разумение, в зависимости от уровня интеллекта, привязанностей и таланта.
Все это, что людьми, художниками творится и делается, остается в памяти вселенной. И то, что впредь будет сделано человеком, жаждущим дел, выдается ему оттуда, из памяти вселенной, в виде некоего знания, из её бесчисленных ячеек. И приходят к человеку знания днём в озареньях, или ночью во снах, пока ещё им неразгаданных.
И ложатся эти знания-сны тончайшими слоями на невидимые стенки души, чтобы впоследствии быть переписанными в виде картин или книг.
Иные думают, что занимаются сочинительством, то есть, считают, что они сами пишут и являются творцами чего-то нового и оригинального. Увы, так уверяются, живя в невежестве и самообмане, глупцы и гордецы...
- От чего вы устаете в жизни? Что вызывает у художника, дискомфорт, простои в работе?
- Усталость и дискомфорт возникают от множества факторов, которые не имеет смысла перечислять.
А вот творческие простои бывают частенько. Пастернак говорил про свои творческие простои, что стихи пишутся только тогда, когда их невозможно не написать. У меня именно так и получается.
- Что для художника одиночество? Вам интересно с самим собой?
- Внутренне творческое одиночество очень важно для художника. Не зря же существуют мастерские, куда художники уходят творить, на время отвлекаясь от множества социальных проблем. Мне интересно быть с самим собой, находясь в творческом процессе.
- «Крик», оказывается, можно нарисовать. А можно ли заставить зазвучать на полотне музыку?
- Вот не знаю, почему эта картина Эдварда Мунка считается знаковой, неким шедевром. Название и смысл мне нравятся, а вот исполнение весьма примитивное.
Ну, нарисовал Мунк экспрессию «крик» как мог. А ведь многие художники-классики прошлых веков мастерски и очень убедительно до Мунка и лучше Мунка передали экспрессивные состояния человека: горе и тоску, радость и удивление, страх и ненависть.
Я обожаю произведения Чайковского и Моцарта.
Есть нравящийся мне разрозненный ряд эстрадных, а также народных русских и молдавских песен. Но заставить музыку звучать на холсте - нонсенс.
- Могут ли картины жить своей собственной жизнью?
- Картины всегда живут своей жизнью, где бы они не находились. Одним картинам нравится, где они живут, другим - нет.
Как пример, приведу отношение художника Роберта Фалька к своим картинам, которые он дарил друзьям. Приходил через месяц-другой в дом, где жила его картина. Внимательно смотрел, как она живет, и, бывало, говорил хозяевам дома, что, увы, картине тут плохо, у вас скучно и тоскливо. И забирал. Фальк не был скупым, для него было важно, как его картина проживает в чужом месте.
- Есть ли у вас кумиры среди художников?
- Кумиров, любимых картин и художников у меня никогда не было. Есть ряд художников, к которым я отношусь с большим уважением, отдавая дань их нестандартному видению мира и высочайшему профессионализму. И все они классики прошлых веков.
Современные художники, или как их ещё называют – актуальные – в своём большинстве абсолютно мне неинтересны, потому что в их творчестве нет профессионализма и картины их несут в себе бессмыслицу...
Простить можно всё, только не предательство - Какие качества в людях вы больше всего цените? Что вы никогда бы им не простили?
- Умение дружить. Простить можно всё, но очень тяжело, когда тебя предают.
- Мрачное настроение может заставить вас взять в руки кисть?
- Да, когда есть заказ, который необходимо выполнить. Профессия нас, художников, кормит.
- Что делает вас счастливым? Это состояние вряд ли константа, и все же? Что радует? А что может расстроить? Что ранит?
- Если разбираться в терминах, то ощущение и понимание счастья весьма индивидуально, и не имеет единой формулировки. На мой взгляд, счастье – это когда ты здоров, и тебя понимают и принимают таким, какой ты есть. Радует, что есть у меня друзья, которые всегда могут прийти на помощь. Иногда ранят душу в каком-либо недопонимании очень близкие родные люди. И это способно меня надолго расстроить.
- Любовь может жить долго? Или она живет долго лишь в полотнах, которые напоминают нам о любви?
- Любовь явление вечное, божественное. И как долго она живет в человеке зависит от него самого. Если любовь покинула человека, то никакое полотно не способно ему её вернуть. А напоминание о ней в художественных произведениях, лишь усугубляет тоску по ушедшей любви.
- Где вы чувствуете себя лучше всего? Где для вас родина?
- Лучше всего я чувствую себя там, где я не оказываюсь в зоне умолчания и отторжения. А это – Россия.
Подобное ощущение я пережил в советское время, когда меня несколько раз не принимали в молодежную секцию СХ МССР, и отказывали в участии в коллективных выставках. Эту зону я почувствовал, когда в начале 90-х художники живописцы Молдовы негласно разделились на молдавских и русскоязычных.
Я был тогда в недоумении. Зачем? Ведь живопись интернациональна!
Пережил зону умолчания и отторжения в конце 90-х в Польше. Там, увидев и оценив моё творчество, явно дали понять, что если я хочу участвовать в польских коллективных выставках и получать творческие заграничные гранты, то мне надо дать пару интервью любой центральной польской газете о моем антирусском отношении к России...
- «Время художнику кисти подаёт», пел Валерий Леонтьев. Нынешнее время вдохновляет вас на творчество?
-Оно никогда меня не вдохновляло. Оно мне интересно чисто информативно. А вдохновение возникало и возникает от прочитанных романов, от общения с интересными людьми науки и искусства, от просмотра фильмов, и ещё Бог весть от чего, что и вспомнить так сразу не могу.
Долгое время был под большим впечатлением от фильмов Андрея Тарковского. Один из мощных моментов вдохновения возник после прочтения романа Леонида Леонова «Вор», и это вдохновение моментально перенесло меня к мольберту.
- Какие чувства вызывает у вас слово «Молдова»?
- Можно прожить всю жизнь в разных странах и городах, но память о месте рождения останется на всю жизнь. И это место – Бельцы, где прошли мои детство и юность, город, в котором я вырос, познавал жизнь, учился и стал художником.
Со словом «Молдова» мгновенно возникают ассоциации с жарким пыльным летом, прекрасными полями виноградников, кукурузы и подсолнухов, домашними винами из погребов, ну, и великолепными народными дойнами и эстрадными песнями 70-80 годов, типа «Де че плынг гитареле», «Приетен драг» и другие.
Подготовила Мария БУИНЧУК
|
| |
|
|
| Рыжик | Дата: Пятница, 25.08.2023, 13:44 | Сообщение # 404 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 313
Статус: Offline
| Чурлёнис, Врубель и Ван Гог...
Чюрлёнис, Врубель и Ван Гог…
Никто из них не превозмог
Таланта тяжести, что бог
Им отпустил с лихвой.
Но, если честно, то талант
Не для красы изящный бант,
И не подарок, и не грант,
Не нимб над головой.
Талант - совсем наоборот!
Он спать спокойно не даёт,
Кипящих чувств водоворот,
Смятение души,
Басы невидимых хоров,
Костры неведомых миров…
А пламя, жгущее, костров,
Попробуй, потуши!..
И где-то прогремит гроза.
И вдруг заглянут образа
Не просто в душу, а в глаза,
И обожгут виски.
И красок странные мазки
Неповторимы и резки,
Раскрасив образы тоски,
Мир разобьют в куски.
Талант с безумием роднят
И странный смех, и странный взгляд,
Смешенье красок, нот и дат,
Оправа и брильянт.
Пока нетронут нотный лист,
Холст на мольберте свеж и чист,
Спокойно за руки взялись,
Шепнув едва: “ Поторопись! “ –
Безумье и талант.
Юрий Герловин
-------------------
просто захотелось подчеркнуть мысль С. Садовникова из интервью: "И красок странные мазки
Неповторимы и резки"... о том, что не всегда автор решает как и когда написать картину.
и главное - без вдохновения - ну какой ты художник?!
Сообщение отредактировал Рыжик - Пятница, 25.08.2023, 14:02 |
| |
|
|
| Златалина | Дата: Понедельник, 28.08.2023, 16:48 | Сообщение # 405 |
|
дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 355
Статус: Offline
| СЕРЕБРЯНОЕ СЛОВО// Под пряным солнцем Кишинёва
1
Осени серебряное слово,
Облака на небе прошуршат.
Кто услышит — будет околдован,
Замурован в тёплый листопад.
Город наш. Он околдован тоже
Тихою осенней красотой.
Добрый вечер, человек прохожий,
Подожди, не торопись, постой!
Оглянись, прислушайся, ты слышишь
Голос долетел издалека:
Это листья шепчутся на крышах
Или это шепчутся века?
2
Пять веков. Пожары, грязь и голод,
Звон мечей, колоколов, оков –
Вот твоё начало, старый город,
Разноречьем вечный Кишинёв.
Жался к переулку переулок,
Чтобы ближе быть, когда гроза –
Вдруг сверкнут косые сабли турок
Иль татар раскосые глаза.
Но вином ковши врагов не полнят
Мельники, крестьяне, рыбаки.
И твои холмы, наверно, помнят
Штефана отважные полки.
Не в хоромах барских сила крепла.
Бил врагов, любил вино, пахал,
Дважды поднимался ты из пепла –
Мельничными крыльями махал.
3
Прошлый век — каруцею
По улочкам мглистым.
Но пахнут революцией
Речи декабристов
Торговый, грязный, грешный
Город мукомольный.
В твоей ночи кромешной –
Речи крамольные.
Ещё они запрятаны
За стенами домов.
Ещё они с заплатами
Разноцветных снов.
Но зреют пожары рабочей магалы,
Крамолы в лавках старых –
Из-под полы.
И первым снегом колются
Речи декабристов.
На Пушкина косится
Приставленный пристав.
Пусть косится — подкосится,
Придёт черёд.
Двадцатый век попросится –
Всё перевернёт.
4
Листьями, листьями
Месяцы кружат.
Выстрелы, выстрелы
Прямо в листопад.
Бендерская, Садовая –
Знамёна вразлёт,
Над избами бедными
Семнадцатый год
И окна с опаской
Открываются в рассвет.
Стучит дверями красный
Солдатский комитет,
И в городской бессоннице
Звенит копытом гулко
Котовского конница
По тихим переулкам.
Натруженный, разбуженный
Звучаньем новых слов,
Возьмёшься за оружие,
Подпольный Кишинёв.
5
Бродит осень по земному глобусу.
Звёзд и листьев первое круженье.
На подножке жёлтого автобуса
В Кишинёв въезжает воскресенье.
Ходит этот день по главной улице.
Ходит на окраинах под кранами,
К солнцу поднимается и жмурится
Город серебристыми фонтанами.
Переполнен звуками и красками –
Ярких платьев и домов цветенья.
С астрами, с улыбками, с колясками
Город вышел встретить воскресенье.
Ольшевский Рудольф
Сообщение отредактировал Златалина - Понедельник, 28.08.2023, 16:51 |
| |
|
|
|
