| Форма входа |
|
 |
| Меню сайта |
|
|
| Поиск |
|
|
| Мини-чат |
|
|
|
|
|
Поговорим за жизнь...
| |
| papyura | Дата: Воскресенье, 21.03.2021, 09:50 | Сообщение # 376 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| От осложнений, вызванных новым типом коронавируса, 19 марта, в возрасте 82-х лет скончался невролог психиатрической больницы Борис Иванович Войняк.
Болезнь обрушилась неожиданно и протекала очень стремительно...
подробнее о жизни этого замечательного врача читайте на этой же страничке в материале М. Местера за номером 356.
|
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Вторник, 30.03.2021, 10:13 | Сообщение # 377 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1549
Статус: Offline
| Уроженец Бельц Борис Дубирный уже сорок один год живёт в Австрии, но всё это время он не порывал связей с родной Молдовой и, в силу возможностей, помогал ей.
Будучи одним из советников мэра Вены, он создал департамент здравоохранения по распределению гуманитарной помощи в РМ и на 5 миллионов евро передал республике многофункциональные кровати (по 2200 евро каждая), инвалидные коляски, больничную мебель, медикаменты, инструментарий.
Также по линии здравоохранения, при содействии Дубирного, криулянская районная больница получила из Вены в дар медицинское оборудование на миллион долларов.
Любителям посчитать деньги в чужом кармане, Борис Дубирный отвечает так: «У меня есть желание отплатить Молдове за то, что я здесь родился, получил «шапте ань де акасэ» и прекрасное образование. Родители научили меня быть благодарным, и это – сильнейшая мотивация всех моих поступков!»
Благодаря знакомству и дружбе с бургомистром Вены, доктором Хельмутом Цилком, Дубирный как-то организовал Марии Биешу двухнедельный мастер-класс в Венской консерватории, а потом привёз на гастроли в Австрию «Флуераш», вместе с гением скрипки Сергеем Лункевичем.
Борис Дубирный был советником в целом ряде департаментов муниципалитета Вены, хорошо знает, как решаются задачи городского хозяйства в австрийской столице и – это главное – готов щедро поделиться опытом с кишиневским муниципалитетом.
Уже много лет неправильная парковка транспорта остается одной из самых сложных проблем нашей столицы. Автомобили перегораживают тротуары, заезжают на газоны, хаотично заполоняют дворы жилых домов, а мэрия опять, уже в который раз, объявила конкурс на обустройство парковочных мест и строительство многоэтажных/подземных паркингов – в партнёрстве с частными структурами. Обычно на этой стадии инициатива и замирает...
Возникают два вопроса: то ли пресловутое партнёрство тормозит из-за проблемы несовпадения частных интересов с государственными, то ли сам план обустройства носит декларативно-теоретический характер, и как решить проблему практически, мэрия попросту не знает.
Но в Вене-то, где есть улицы вдвое уже кишиневских, нашли же решение.
Борис Дубирный привёз нам свой готовый проект, причём, он не стоит тех денег, которые для организации парковок насчитал муниципалитет. Сегодня автор сам разъяснит, в чем заключается прелесть его инициативы для кишиневцев.
– Господин Дубирный, ваш нынешний проект лежит в плоскости, отличной от музыки и здравоохранения.
Почему вдруг парковки и почему в Кишинёве?
– Я часто бываю в Молдове, подолгу нахожусь в столице по делам и давно обратил внимание, что отсутствие правил парковки автотранспорта порождает в городе, где прошли годы моей юности, целую массу не просто неудобств, а больших проблем, отравляющих жизнь и автовладельцам, и пешеходам.
Парковка автомобилей в Кишинёве осуществляется хаотично, её просто невозможно проконтролировать. Авто паркуют в неположенных местах, тем самым, в чрезвычайных ситуациях затрудняя доступ машин скорой помощи и пожарных.
Осложнено движение общественного транспорта, невозможны пешие и велосипедные прогулки. Кроме того, из-за нерегламентированных парковок часто возникают пробки.
Всё это негативно влияет на организацию жизни города, на экологию, от которой зависит здоровье жителей столицы.
В Вене – многомиллионном мегаполисе – эти вопросы давно и успешно решены уверенный, что многолетний опыт венцев отлично «приживётся» в Кишиневе, я «засел» за подготовку адаптированного для молдавской столицы проекта.
И, по оценке многих моих друзей в Австрии и Молдове, он удался.
– А кто ознакомился с Вашим предложением?
– Прежде, чем передать его мэру Кишинева, я отправил проект в Посольство ЕС в РМ и ряд других международных организаций, активно работающих в Молдове, у всех он получил положительную оценку.
– Вы уже предложили мэру свой бюджетный, практически по всем параметрам приемлемый, план?
– Конечно. Не без некоторого труда, но я попал к мэру. Объяснил ему суть, мы обговорили условия проекта в целом, и г-н Чебан попросил оставить у себя моё ноу-хау для более детального знакомства и последующего обсуждения на совете.
Вместе, засучив рукава, мы уже сегодня можем начинать поэтапно приводить в порядок наш родной любимый город, тем более, что погода в Молдове – шепчет.
– Что важно обсудить перед началом внедрения проекта?
– Во-первых, могут быть замечания по каким-то пунктам, связанным с местной спецификой, которые улучшат программу действий и позволят избежать неблагоприятных моментов во время её поэтапного внедрения.
Во-вторых, я, как разработчик проекта, разумеется, хочу его курировать, и на первом этапе предлагаю выставить положения плана на всенародное обсуждение, как это принято в цивилизованных государствах, а только после одобрения гражданами начинать внедрение. Причём, я настаиваю на последовательности этапов программы.
...Ответа от мэра ещё нет, но я удивился, когда в одно прекрасное утро узнал, что несколько пунктов из программы уже опробовали, и получилось «как всегда»...
Вижу, уже устанавливаются разработанные мною парковочные знаки – без какого либо согласования со мной.
Кроме того, в моём плане пункт о штрафах числится последним.
Почему?
Потому что первоначально муниципалитет должен обеспечить места для парковки, а потом включать санкции, иначе они не правомерны.
В таком случае, если автомобилист решит сэкономить, оставив машину за пределами оборудованного по правилам паркинга – тогда штраф законен. А если парковок, как таковых, на улицах Кишинева нет, а их и нет, какие у полиции основания для санкций?....
– Вы имеете в виду прецедент с неправильно припаркованными автомобилями, которые дорожная полиция эвакуировала на штрафстоянку частной фирмы в селе Трушены? Он получил большой резонанс в соцсетях, было опубликовано множество фотографий с этими злосчастными авто.
– Такая реакция граждан вполне естественна. Ещё раз отмечаю: этот пункт – из моей программы, и он – последний её этап. Городские власти, по каким-то своим резонам, начали с него, к сожалению, со мной, автором, не посоветовавшись.
– На мой взгляд жителя столицы и автомобилиста, этот радикальный демарш властей привёл к противоположному эффекту, особенно, в текущую избирательную кампанию.
Большего «подарка» своему товарищу по партии, кандидату в президенты Игорю Додону мэр Чебан придумать не мог.
Господин Дубирный, в Вене, Будапеште, Риме, Мюнхене и других больших европейских городах – разные виды парковок, их же в Кишинёве предлагает освоить и наш муниципалитет: многоуровневые парковки – металлические и капитальные, технически оборудованные платные уличные парковки, Park&Ride.
Но все они очень дОроги, бюджет такие средства не потянет, и начинается канитель с поиском частного партнёрства. Был такой прецедент в 2017 году, окончился плачевно...
– В том и дело, что я предлагаю самый бюджетный для столицы и автомобилистов проект. Большая нагрузка в Кишинёве и перечисленных вами городах ложится, как правило, на исторический центр города: узкие дороги – низкая пропускная способность – стихийные парковки – пробки.
Здесь самое важное – первоначально разгрузить именно центр. Оптимизировать имеющееся пространство, эргономично расположить и разметить парковочные места, ввести адаптированную для Молдовы плату за парковку.
Уже через короткое время автомобилисты и пешеходы почувствуют разницу.
Движение на дорогах станет упорядоченным, тротуары, проезды и газоны будут служить по назначению. А городской бюджет начнёт пополняться ежемесячно на 40 миллионов леев или 200 тысяч евро, при расходах – примерно в 10-12 тысяч евро.
Эта сумма будет расти, по мере охвата парковочными местами всего муниципия Кишинэу, достигнув за год 3 миллионов 500 тысяч евро.
Средства, полученные от эксплуатации таких размеченных, обустроенных, а не стихийных паркингов, будут аккумулироваться и затем уже направляться на закупку оборудования для строительства автоматизированных уличных парковок, как везде в мире.
На данном этапе – минимум затрат, без установки дорогих автоматов по продаже талонов, без строительства дорогостоящих крытых мега парковок, что займет около года времени, а большую часть дохода надо уплатить инвестору-строителю.
Предлагаемый мною план расписан очень доходчиво, выгода для горожан и муниципия – прозрачна. Поскольку пересказывать его в нашей беседе довольно долго, буду краток: проблему парковок автотранспорта в Кишинёве надо решать и решать комплексно, иначе она будет увеличиваться.
Уже сегодня в молдавской столице по дорогам бегает 306009 транспортных средств – это статистические данные. Поэтому, я предлагаю опубликовать мой проект по решению этой проблемы – для открытого и широкого обсуждения, о чём я говорил в самом начале нашей беседы.
Комментарии к нему от автовладельцев будут очень ценны, они дадут мне возможность до деталей проработать план, после чего я смогу уже смело курировать его внедрение. Решение – за мэром и муниципальным советом Кишинёва, когда и на каких условиях они принимают мой план...
– Маленький вопрос: если кишинёвского водителя не останавливают тротуары, газоны и даже антипарковочные столбики, почему вы думаете, что внедрение Вашего проекта по организации муниципальных парковок вдруг сделает их сознательнее? Возможно, эта тема вообще не про Кишинёв?
– Вот не соглашусь, потому что я – многолетний очевидец того, насколько граждане Молдовы цивилизованны, организованны и законопослушны.
Они рассекают на своих автомобилях по самым разным странам и городам Европы. Им в голову не приходит стихийно бросить где-то свой автомобиль или поставить его, к примеру, на парковочное место для инвалидов, или не вписаться в голубую линию разметки. И оплачивают стоянку они в автоматах любого вида сложности.
Всё знают, умеют и соблюдают.
– Это из-за штрафов?
– Конечно, несознательных водителей штрафы дисциплинируют, поэтому, в моей программе этот пункт есть. Но скажу, не только в штрафах дело.
Людям нравится порядок, красивый, чистый город, свободные тротуары.
Им нравится забота муниципальных властей о горожанах, и в них просыпается самоуважение. Вы сами в этом убедитесь, как только предложенный мною проект вступит в силу.
Интервью - 4 года назад - вела Ольга Березовская
|
| |
|
|
| стэф | Дата: Вторник, 30.03.2021, 10:48 | Сообщение # 378 |
 приятель
Группа: Друзья
Сообщений: 8
Статус: Offline
| эххххх......
Зачем ему Кишинёв, не понимаю. Для большего понта?
Луше бы о Бельцах беспокоился дорогой наш Земляк...
В первую очередь - дороги города разбиты вдребезги.
|
| |
|
|
| Пинечка | Дата: Четверг, 01.04.2021, 07:44 | Сообщение # 379 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1549
Статус: Offline
| скорее всего он в Кишинёве учился, там знакомства и связи остались и это ... столица...
а Бельцы - хоть в них родился - всего лишь маленький городок... правда известен этот "малыш" всему миру ( я тут одно время работал с индусом по имени Моше, общались на английском, и на вопрос откуда я родом ответил, мол из Бельц ...и неожиданно он запел на идиш "Майн штейтеле Бэлц")
просто вдруг вспомнилось...
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Суббота, 15.05.2021, 09:13 | Сообщение # 380 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| КАРТИНКИ с ВЫСТАВКИ
... не Мусоргский, а новые работы Стэфа Садовникова с проходящей прямо сейчас, в Выставочном центре города Электросталь, выставки:
аллюзии 1
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Суббота, 15.05.2021, 09:22 | Сообщение # 381 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| гармония разрушения.
картина из 2-х частей
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Суббота, 15.05.2021, 09:31 | Сообщение # 382 |
|
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| диалог. вечерний чай
|
| |
|
|
| Афродита | Дата: Понедельник, 17.05.2021, 09:43 | Сообщение # 383 |
|
Группа: Гости
| заметила на картине рюмку рядом с чашкой.
интересно каков замысел автора - может вспомнил фразу "не откушать ли нам рюмку чая?!"
но диалог очевиден:
она пить будет из чашки, он - из рюмки и главное вместе.
|
| |
|
|
| Щелкопёр | Дата: Вторник, 18.05.2021, 11:03 | Сообщение # 384 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 339
Статус: Offline
| заприметил рюмочку тоже и также заинтересовался скрытым (для меня) смыслом появления её...
|
| |
|
|
| Вл. РЫМАРЬ | Дата: Четверг, 01.07.2021, 10:09 | Сообщение # 385 |
|
Группа: Гости
| 
ВСЕ фото августа 1989 г. сделаны автором заметки-воспоминания
Севастополь, визит американских кораблей.
Можно было: по-человечески сосуществовать…
Город был заполнен матросами в увольнении и курсантами.
Много было девушек...
Севастополь был тогда ещё относительно закрытым, но симпатичные иногородние девицы (с низкой социальной ответственностью) сумели просочиться через КПП, их было заметно много...
Было впечатление всеобщего праздника – музыка, солнце, нарядные крымчане семьями, множество моряков в белой парадной форме, на американские корабли пускали всех желающих, там угощали пепси и хот-догами...
Везде лилось крымское шипучее (шампанское)…
К вечеру все кафе, рестораны, веранды, просто скамейки в парках были заполнены праздновавшими ...патрули никого не останавливали, не задерживали, общественный порядок, как всегда в Севастополе, был на высоте….
было...
Тогда мы ещё верили в «светлое будущее».
|
| |
|
|
| несогласный | Дата: Среда, 07.07.2021, 02:08 | Сообщение # 386 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 178
Статус: Offline
| очень уж стремительно мир изменился, увы!
|
| |
|
|
| Златалина | Дата: Вторник, 07.09.2021, 07:21 | Сообщение # 387 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 318
Статус: Offline
| Борис Сандлер
Рассказано — значит не забыто….
«Дельфин»
Кажется, на круизном лайнере не было пассажира, который бы его не знал. Мальчик лет десяти — одиннадцати, он был здесь со своим дедушкой. Парнишка участвовал во всех развлечениях: он пел, танцевал, не пропуская ни одного состязания.
Он постоянно был в центре внимания. Но самым любимым его местом был бассейн на верхней палубе. С самого раннего утра и до полудня мальчика невозможно было выманить из воды. Не помогали ни уговоры, ни посулы дедушки. Возможно, поэтому его прозвали «дельфином», и ему это прозвище нравилось.
Среди нескольких тысяч пассажиров корабля мальчик был такой один. Его легко было узнать, потому что он был похож на всех других таких же мальчиков и девочек — детей с синдромом Дауна.
За день до окончания круиза, произошло вот что: рядом с бассейном играла маленькая девочка. Её отец глаз с неё не спускал. Он и отвернулся всего на секунду, когда кто-то его позвал. Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы малышка поскользнулась и упала в воду.
Всё произошло так быстро, что люди, которые это увидели, смогли лишь рот открыть, чтобы закричать, но крик замер у них в горле. Взрослые, которые были в бассейне, тоже оцепенели на секунду, парализованные страхом. Когда они пришли в себя и бросились спасать девочку, она уже показалась из воды на вытянутых руках нашего «дельфина»...
Девочка плакала, и плач этот, судя по всему, был очень хорошим знаком. Понятно, что вокруг отца и его спасённой дочери сразу собрался народ. О её спасителе вспомнили позднее.
Вечером, во время ужина в ресторане, капитан корабля напомнил о мальчике и попросил его выйти на подиум. Однако вместо него поднялся дедушка и объяснил, что внук его заперся в своей каюте и не хочет показываться на людях. «Он стесняется, — тихо закончил дедушка свою короткую речь, — он у нас очень стеснительный…».
Я где-то читал, что детей с синдромом Дауна называют «ангелами на земле». В еврейском фольклоре это ангел-спаситель, который приходит на помощь в момент, когда в нём нуждаются.
Чёрная рука
В детстве мы с друзьями часто собирались у кого-нибудь во дворе, чтобы посидеть на крылечке и поболтать. Точнее, чтобы рассказывать истории про войну — это была такая смесь фантазии, услышанного дома, виденного в кино, вычитанного в книгах, но, главным образом, выдуманного прямо на месте.
Это были страшные истории со стрельбой, взрывами, криками «ура!» — и конечно же с героическим концом. В живых не оставалось никого ни среди фашистов, ни среди «наших».
Но какими бы страшными и леденящими душу ни были истории про войну, реально опасными казались истории про «чёрную руку»!
Ночью я не мог спать. Если я и засыпал, то просыпался в холодном поту, потому что во сне чувствовал, как чёрная рука змеёй обвивается вокруг моей шеи и душит меня, язык выпадает у меня изо рта, и глаза вываливаются из орбит.
Так это и осталось в моей памяти: страшная черная рука — змея с пятью пальцами.
Не так давно я перенес тяжелую операцию. Когда я пришел в себя после наркоза, к моей кровати подошел хирург. Он был ...негром. Протянув мне руку он тихо, но твёрдо заверил, что теперь уже всё будет «окей».
Ещё несколько мгновений я чувствовал тепло его чёрной мягкой руки…
Традиция и история
В конце 50-х — начале 60-х еврейские семьи в Бельцах ещё держались старых традиций. На Пурим мамы пекли хоменташи, флуден и другую выпечку, выкладывали всё это на просторную тарелку, накрытую платком, и посылали детей отнести шалахмонес — подарки родным. На Песах устраивали праздничную трапезу- седер, а на Симхат-Тору — совершали акойфэс, обходя с Торой двор синагоги, который в такие дни становился тесным.
В пятом классе мы проходили в школе «Историю древнего мира»: Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Греции и Рима.
«Империи возникали и империи падали», — делал патетический вывод наш учитель истории Исаак Абрамович по окончании новой темы.
Однажды — мы тогда изучали историю Египта — учитель вызвал к доске моего приятеля Яшу Фельдмана, чтобы тот ответил на вопрос: «Каково было положение рабочих масс в Древнем Египте и как они боролись против угнетателей?».
Видимо, Яша был не совсем готов ответить на такой важный вопрос; тем не менее, он сделал большое усилие, чтобы хоть что-то вытянуть из своих скудных познаний в истории. Работа его мозга отобразилась на его лбу полосками резких складок. И вдруг складки исчезли. Его круглое лицо воссияло, как будто он искупался в горячих лучах ближневосточного солнца.
— Маца! — счастливо воскликнул Яша.
— Что маца? — удивлённо и немного испуганно спросил Исаак Абрамович.
— Маца спасла рабочие массы, когда они бежали из Египта, от своих угнетателей! — горячо ответил Яша.
Бриллианты в мусоре
Не нужно бояться говорить глупости. Со временем вдруг оказывается, что среди мусора мыслей завалялся настоящий бриллиант, а глупость является нам мудростью.
Если человек немножко не витает в облаках, он-таки лежит глубоко в земле.
Про двойную лояльность
Мне не раз приходилось слышать в моём бывшем «Отечестве», что советские евреи были гражданами с двойной лояльностью. И говорилось это всегда с упрёком.
Что на это ответить? Да, мы ценим и любим землю, где мы родились и выросли, язык и культуру которой мы впитали вместе со сладко-горьким запахом родины…
И в то же время две тысячи лет передавалась из поколения в поколение единственная наследная мечта — мечта об Эрец Исраэль.
Слава Богу, мечта воплотилась, и многие мои соотечественники живут уже в Эрец-Исраэль. И снова тоска — теперь уже о земле, оторванной от сердца, где даже в конце мая цвет яблонь может тронуть внезапно заблудившийся морозец.
Помню, когда я был ребёнком, меня часто спрашивали: «Мальчик, ты кого больше любишь папу или маму?».
И такой ли это большой грех, иметь сердце ребёнка, которое разрывается надвое от любви и к папе, и к маме?
После всего
В советском паспорте существовал графа, в которой указывалась национальность гражданина. Приходилось слышать, особенно от евреев, которых стесняло их происхождение: «К чему эта графа? Долой национальности! Мы все равные граждане одной страны!»
Но однажды времена изменились. Пришла пора, когда евреи стали массово покидать родину. И нередко те, кто кричали, что они отказывались быть евреями, зубами вцепились в свою «пресловутую графу» — ведь именно она давала возможность уехать!
И вот, пробил благословенный час — приехали в Эрец-Исраэль. Стали гражданами еврейской страны. И, нате вам, иудеи добрые, новый поворот еврейского счастья: тебе постоянно дают понять, что ты истинный «руси», русский.
Трудный вопрос
Я вспоминаю, как в Кишенёве, в самый разгар борьбы за молдавскую независимость, когда республика раскололась на две враждующие стороны — молдавских националистов и промосковских «интернационалистов», — вспыхнула старая ненависть к евреям.
Как бывает в таких случаях, посреди города появился нарисованный магендовид, проткнутый стрелой, а под ним — антисемитские надписи. Напротив высокой зелёной ограды, измаранной такого рода мазнёй, стоял дворник, с самого утра уже заправившийся водкой. В одной руке он держал ведро с зелёной краской, а в другой — кисть.
Там же в стороне за кинокамерой трудился оператор, выслушивая советы режиссёра. Они специально приехали, чтобы, так сказать, увековечить «прекрасные» рисунки и надписи для будущих поколений...
Дворник глянул на забор, потом на киношников и сказал самому себе вслух:
— Им платят, чтобы они из этого сделали кино. А кто заплатит мне, чтобы я всему этому положил конец?
борщ
В те времена, когда я в первый раз летел в Израиль, прямых рейсов до Тель-Авива ещё не было. Я летел через Будапешт, где приходилось по восемь часов ждать, пересадки в израильский самолёт компании «Эль-Аль». Пассажиров из Москвы размещали в особом, укромном изолированном от всего мира месте, как, боже упаси, прокажённых.
Пассажиры, летевшие в Израиль навсегда, имели при себе немного долларов, которые разрешалось официально приобрести. Мне не так повезло. Я летел в гости, и поэтому «зелёными купюрами» не обладал. Пришлось затянуть пояс и довольствоваться пакетиком бисквитов, оставшимся после завтрака в самолёте.
Именно тогда ко мне подсел пожилой еврей и сразу, без предисловий завёл со мной разговор.
— Вы понимаете, — в его голосе звучала досада, — я только вошёл в ресторанчик. Заглянул в меню, у меня в глазах потемнело: простой наш украинский борщик стоит целое состояние. И был бы хоть борщец, а то ведь его в рот нельзя взять.
— Что же, — наивно спросил я, — вы его всё-таки попробовали?
— Я что сумасшедший — такие деньги платить!
Гойда…
Здесь, в Бруклине, мы соседствуем с семьёй пожилых китайцев. Я не говорю по-китайски, они, понятное дело, на идише — тоже нет. Иногда мы даём друг другу советы на нашем бедном английском.
Почти каждый день их дочь привозит двoих своих детей, чтобы бабушка с дедушкой за ними приглядывали. Одному годика четыре-пять, а второй совсем ещё малыш полугодовалый. Смежная стена наших домов не способна заглушить крики бабушки с дедушкой и визг их внуков. Мне приходится выслушивать обе стороны.
В тот день я услышал, как сквозь мешанину китайского и крики детей прорезалось: «гооой-да… гооой-да…». Я просто прирос к месту, ошеломлённый.
Именно такое «гойда» с протяжным напевом, я слышал от моего дедушки, светлая ему память. Он усаживал меня к себе на ноги, повыше лодыжек и, качая вверх и вниз, проговаривал: «гооой-да, гооой-да»
Видимо, все люди говорят с детьми на одном языке.
Перевод с идиша Юлии Рец
Мои еврейские ботинки
На древнееврейском языке моя фамилия означает «сапожник». Да, мой прадед Залман Сандлер, царство ему небесное, действительно зарабатывал на жизнь сапожным ремеслом. Он жил в Одессе на улице Бебеля, но старожилы, в основном евреи, ещё помнили её прежнее название – Жидовская.
Эту пару ботинок он то ли смастерил сам, то ли получил в наследство от предков, может, даже от самого рабби Йоханана Сандлера, ученика рабби Акивы и великого мудреца, по профессии тоже сапожника. Семейная легенда гласит, что в октябре сорок первого, когда румынские жандармы ворвались во двор, где у своей дочери жил старик Залман, он кинулся на них с сапожным ножом…
Потом эти ботинки попали к моему деду Авруму Сандлеру, тоже сапожнику. В гетто, где он оказался со всей семьей, они буквально его спасали, но когда его сын Исруэл с двумя друзьями, братьями-близнецами, несломленные, решили бежать, мой дед без колебаний снял ботинки и отдал сыну. Исруэлу удалось бежать, может, именно благодаря ботинкам, а братьев схватили румыны и повесили на одной виселице.
Почти три года Исруэл скрывался в окрестных деревнях. В конце июня сорок четвёртого Красная армия освободила Молдавию, и Исруэл в свои неполных восемнадцать лет ушёл на фронт. По фронтовым дорогам Европы ботинки довели его аж до Праги, где для него и закончилась война, но не военная служба.
Домой ботинки привели его только в конце сороковых. Как утверждает семейная легенда, демобилизованный Исруэл Сандлер встретился с бельцкой красавицей Генендл Котик посреди улицы, когда шагал со станции к своему дяде. В тот вечер Генендл шла с работы, и молодой демобилизованный сержант именно у неё спросил, как пройти туда-то и туда-то...
Под хупой с Генендл он стоял в этих же ботинках, начищенных так, что в них можно было смотреться, будто в зеркало. В этой прекрасной, счастливой семье я и родился.
Как-то раз, ещё совсем маленьким, едва научившись ходить, я попробовал примерить отцовские ботинки: подошёл и сунул в них свои худые детские ноги. Ботинки стояли в углу полутёмного коридора, отдыхали после тяжёлого рабочего дня. Я попытался сделать шаг, но они были словно прибиты к дощатому полу. Я упал, набил шишку на лбу, а потом оглушительно ревел, когда мама прижимала её оловянной ложкой. Так я познакомился с семейным наследством.
Позже я понял, что ботинки не подчинились мне не только потому, что мои ноги были для них слишком малы и слабы, но ещё потому, что своё предназначение в отцовской жизни они исполнили не до конца. Им ещё предстояло пройти с ним через арест, суд и провести четыре ужасных года в советском трудовом лагере.
Отец мечтал достичь в этих ботинках Израиля, взойти на Землю Обетованную, но не успел, не дожил.
Ботинки проводили его в последний путь, уже на моих ногах.
Много лет ботинки, доставшиеся от предков, верно служат мне в моих странствиях – от Бельц до Америки. После отца, земля ему пухом, наша семья перестала зарабатывать сапожным ремеслом, но древняя еврейская фамилия сохранилась. И, слава Богу, есть кому передать ботинки по наследству. Да не сотрутся их подошвы, и пусть только счастье и радость встречаются им на пути.
Пуримский ягнёнок
Короткий месяц февраль пролетает быстро, как короткая пятница. В Америке есть обычай второго февраля смотреть, что предскажет сурок. В этом году конец зимы выдался снежный и даже морозный, но уже подтаивают сосульки, и звонкая капель предвещает тёплые весенние деньки.
А для нас начало весны – это весёлый праздник Пурим. С детства он приносил мне весть, что серая зимняя мгла начала рассеиваться в прохладном весеннем воздухе, и в нём разливаются свежесть и мамина песенка. Она врезалась мне в память на всю жизнь, эта песенка на нашем бессарабском идише:
Радостные лица:
Пирим к нам пришёл.
Петь и веселиться –
Это хорошо.
Хоть ты беден, хоть богат,
На-ка гоменташ!
Гоменташей все хотят
В любимый праздник наш…
Толпа ребятишек из нашего квартала Цыгания в самодельных масках и вывернутых наизнанку отцовских тулупах с визгом и криками ходила по домам, и хлебосольные соседи не скупились на «шалехмонес» – лакомства, которые в Пурим посылают родным и знакомым.
Кстати, у нас произносили не «Пурим» и «шалехмонес», а «Пирим» и «шолхемунес».
Для каждого еврейского праздника есть особые лакомства, у каждого праздника – свой вкус. Но самый вкусный – Пурим. Из печных труб с дымом разносятся дразнящие ароматы корицы, ванили, карамели, жжёного сахара, одним словом, всех секретных ингредиентов, которые хозяйки добавляют в тесто.
Именно теперь мама достаёт хранившуюся между оконными рамами айву, крупные, золотистые плоды, а бабушка нарезает их дольками и варит компот. По правде говоря, такой компот варили и в другое время, но этот был особенный, пуримский, потому что бабушка, пока варила, приговаривала: «Наш компот, наш компот не попал Аману в рот!»
Ещё одно лакомство, которое не давало мне покоя всю зиму, – это ягнёнок из сдобного теста. Мама пекла его в специальной чугунной форме, которую занимала у соседки. Форма состояла из двух половин. Мама смазывала их внутри растительным маслом, наполняла тестом, соединяла и задвигала форму в печь. Я едва мог дождаться, пока мама её достанет. Когда видишь, как форма снова разделяется на две части и осторожно выпускает на полотенце, расстеленное на столе, подрумяненного ягнёнка, – аж дух захватывает. И опять надо ждать, когда новорождённый ягнёнок остынет. Он ещё слеп, но мама знает, что делать. В две ямки на его мордочке она кладет по вишне из варенья.
Ягнёнка и терпкую айву мама вставляла на хранение в большое окно в передней. Там они и ждали до наступления праздника. А чтобы они не замёрзли, мама клала между рамами вату, белую, как только что выпавший снег…
И вот настает время попробовать сдобного ягнёнка. Даже больно смотреть, как мама его режет, как будто он живой.
Ломтик сдобного ягнёнка, глоток айвового компота… Этот вкус я чувствую во рту до сих пор.
Первый ханукальный светильник
Мои внуки, дети старшего сына, растут в религиозной семье. На Хануку они прислали мне фотографию: на столике перед окном стоят светильники разной формы и размера – у каждого свой. Весёлые огоньки свечей дружно отражаются в оконном стекле, сливаясь в одно яркое пламя.
И я почувствовал, как согревается моё сердце, и тепло растекается по всему телу. Растрогавшись, я вспомнил и свой первый ханукальный светильник.
Дед сам сделал его для меня. Разрезал пополам обычную картофелину, в каждой половинке вырезал ножом выемку и налил туда растительного масла. Из клочка ваты скрутил фитиль, окунул в масло так, что остался торчать только кончик, и поднёс зажжённую спичку. Огонёк проворно побежал по фитилю, и масло сердито зашкворчало, как на раскалённой сковородке, когда бабушка жарила картошку.
– Повторяй за мной! – сказал дед и нахлобучил мне на голову плюшевую тюбетейку. – Барух! Благословен Ты, Господи, Б-же наш, Царь вселенной, Который освятил нас заповедями Своими и повелел нам зажигать ханукальный светильник…
Эту процедуру дед проделывал восемь дней: разрезал картофелины, менял фитили, наливал масло, и мы зажигали наш светильник. По дому разносился запах горелого масла и жареной картошки.
– Столько картошки испортил! – недовольно ворчала бабушка. – Лучше бы я латки испекла.
Да, настоящий вкус Хануки – это вкус бабушкиных латок-оладий. Я только потом узнал, что в Бессарабии их делают не так, как, например, в Белоруссии. Главное отличие в том, что литваки пекут их из сырой картошки, которую натирают на терке, а у нас – из варёной.
Я наблюдал, как делает бабушка, а когда её не стало, уточнил рецепт у мамы.
Картошку варят в мундире, чистят и толкут, когда остынет.
Отдельно жарят мелко нарезанный лук, смешивают его с растолчённой картошкой. Добавляют яйцо, соль и чёрный перец – по вкусу. И жарят на растительном масле.
Какого размера должны быть оладьи? Тут определённых правил нет, главное, чтобы после первой оладьи хотелось проглотить вторую и так далее…
Так же картофельные оладьи к Хануке пекут моя жена и обе наши невестки. И внуки, дай им Бог здоровья, уплетают за обе щеки, кто бы ни приготовил.
Горите, свечи, горите, дарите миру ваш свет…
Перевод с идиша Исроэла Некрасова
|
| |
|
|
| Kiwa | Дата: Четверг, 16.09.2021, 00:46 | Сообщение # 388 |
 настоящий друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 698
Статус: Offline
| Това Коган (Татьяна Шатхина) рассказала, как уезжала в Израиль, почему поменяла имя и как всю жизнь занимается любимым делом, помогая пожилым людям и следуя наставлениям своих бабушек и родителей.
https://esp.md/ru....shkelon
|
| |
|
|
| Рыжик | Дата: Четверг, 16.09.2021, 15:50 | Сообщение # 389 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 322
Статус: Offline
| знакомое чувство - любовь к родным местам и воспоминания...
спасибо автору!
|
| |
|
|
| Бродяжка | Дата: Вторник, 28.09.2021, 00:22 | Сообщение # 390 |
 настоящий друг
Группа: Друзья
Сообщений: 750
Статус: Offline
| Пронзительный рассказ Льва Шварцмана о судьбах евреев — преступлении, искуплении, спасении и любви...
Монумент в селе Пепены Сынжерейского района в память о жертвах трагедии, произошедшей 16 июля 1941 года. В этот день там расстреляли более 300 евреев.
С этой историей тесно связана судьба героев рассказа...
Два деда
Последние годы мои артерии ремонтируют в одной из клиник соседнего города Эссен. И в этот раз я там оказался для очередного медицинского вмешательства в нарушенный кровоток.
Палата была на двоих — у окна лежал мужчина немного моложе меня. Я поздоровался, переоделся и достал книжку. Заходили медсёстры, что-то у нас измеряли, давали медикаменты, приносили кофе, потом ужин, брили....
Всё это время сосед проявлял какое-то избыточное внимание ко мне, как-то загадочно посматривал, улыбался, он явно хотел поговорить. У меня не было желания знакомиться, вступать в беседу. Хоть и не впервой доводилось проходить завтрашнюю процедуру, но всё равно мысли возвращались к ней.
А сосед всё поглядывал. Когда визиты сестричек «сошли на нет», он заговорил.
Неожиданно по-русски:— Вы ведь из России? Ну, я имею в виду из Союза. По акценту слышно, что вы из России или из Польши. У вас завтра тоже операция?
— Так, пустяки.
— А у меня, наверное, посерьёзней. Здесь до вас лежал старичок, немец, ему не расскажешь то, что я хочу вам поведать. Знаете, врачи говорят, что мои шансы — пятьдесят на пятьдесят. А то, о чём я вам расскажу, будете знать только вы. Мы даже детям не всё рассказывали, сейчас поймёте почему. Так что, это удача, что вы говорите по-русски. Я хочу вам рассказать нашу историю. На всякий случай. Да и мне приятно будет всё вспомнить...
Мне совершенно не хотелось говорить, слушать, но сосед был на другой волне. Своим вступлением он меня не заинтриговал — я предположил, что услышу какую-то заурядную историю «ниамана» — это мой неологизм из греческого, созданный по аналогии с «графоманом» и означающий неудержимое стремление не писать, а рассказывать. Я встречал таких людей.
Не дождавшись моей реакции, сосед продолжил:— Вы дослушайте только до конца, хотя начало, может быть, будет скучным.
***
Это было 42 года назад. Вы откуда приехали? Из Молдавии? О, да мы с вами ещё и земляки! Знаете Единцы? Я после института трудился в этом райцентре. По работе часто бывал в командировках. В тот раз меня послали в Свердловск. Самолёт улетал из Кишинёва вечером. Когда объявили мой рейс, я не поспешил к стойке регистрации, как другие. Зачем? Лучше посидеть, порешать кроссворд. Но на очередь поглядывал, и когда она укоротилась больше, чем наполовину, стал в её хвост. С собой у меня был только портфель — я любил летать налегке.
Через несколько минут я обратил внимание, что вдоль очереди, от её головы, движется какой-то парень и со всеми подряд заговаривает. Я подумал, что он предлагает что-то купить. Но никого, видно, его товар не заинтересовал. Когда же он подошёл близко, я услышал, что он просит пассажиров передать в Свердловск вино.
Только теперь я заметил у него в руках полиэтиленовую канистру. Он просил: «Возьмите, пожалуйста. Здесь вино, домашнее. Вас встретит моя жена. У неё скоро день рождения. Пожалуйста!»
Тогда жидкости ещё не запрещалось перевозить в самолётах. Но люди отворачивались, покачивали головами, отговаривались тем, что у них и так много багажа...
Не знаю, почему, но мне стало его жаль — уж больно он упрашивал, и чем ближе подходил к концу очереди, тем отчаянней, нет, скорее, униженней.
Но все ему отказали.
И хотя мне совершенно не нужны были хлопоты с его вином, я, неожиданно для самого себя, сказал: «Давай сюда твоё вино!» Он преобразился: — Я вам очень благодарен. Катя, это жена, встретит вас в аэропорту, я ей позвоню. Ей там очень вино нужно. В лаборатории и на занятиях с девочками день рождения надо будет отметить. Она там на курсах: работает и учится. Спасибо вам большое!.. Благодарность выслушивать мне было неприятно, может быть, потому, что мне не хотелось тащиться с чужой канистрой. Я спросил, как я его жену узнаю. Он сказал, что она сама ко мне подойдёт. — Дай на всякий случай твой телефон, — предложил я. Он нацарапал цифры на клочке бумаги и я сунул его в карман...
В самолёте я поставил канистру под ноги.
Время, как и самолёт, летело быстро — к концу полёта в моих кроссвордах осталось по три-четыре ненайденных слова. Когда я вышел из самолёта, почувствовал собачий холод, то есть такой, когда даже собаку пускают в избу. В Молдавии зимы мягкие, да вы сами знаете, а тут я был просто счастлив, когда оказался в аэровокзальной избе.
Багаж мне ожидать не надо было, с портфелем и канистрой я прошёл в зал прилёта.
Ко мне сразу подошла молодая женщина. — Я — Катя. Большое вам спасибо! — И тут же спросила: — А вы куда сейчас? В гостиницу?— Да нет, — ответил я, — посижу здесь до утра, а там поеду добывать место. — Если хотите, можете поехать со мной. Я живу в гостинице. Свободных мест, конечно, нет, но вы сможете до утра посидеть в фойе. Там тепло.
Я согласился. Промёрзший автобус довёз нас до центра города. Катя пошепталась со швейцаром, и он пропустил меня в фойе. В креслах спали такие же бездомные командированные.
Катя ушла к себе, а я потихоньку оттаивал. Не успел ещё выйти из меня весь холод, как она появилась и повела к себе.
— Я живу здесь с подругой, она сегодня в ночной смене. Можете расположиться на её кровати до утра.
— А швейцар не поднимет тревогу? Не вызовет милицию?
— Не вызовет, — сказала Катя, — я налила ему вина. Давайте и мы с вами по стаканчику выпьем... Вино оказалось отличным. Катя разрумянилась. Ни о чём запоминающемся мы не говорили, но главное висело в воздухе. Мужчина всегда чувствует, когда женщина к нему благосклонна. Взгляды Кати, её улыбки, случайные прикосновения, неестественно громкий смех после любой моей шутки не оставляли неясностей.
Я был свободным мужчиной, но тогда уподобился библейскому Иосифу, который — помните? — не уступил домогательствам жены своего египетского хозяина. Из почтения к нему.
Вот и у меня из головы не выходил муж этой женщины, просивший захватить для неё вино. В общем, остаток той ночи я провёл, не раздеваясь, на кровати подруги.
***
Проснулся я поздно. Кати не было, на её кровати спала вернувшаяся подруга. Я умылся и пошёл устраиваться. Когда подошла очередь, по отработанной схеме сказал служащей, как теперь говорят, ресепшена, что у меня бронь «Молдвинпрома».
Как всегда, сработало — я получил номер, а она — бутылку «Белого аиста».
Я так подробно об этом рассказываю, потому что обстоятельства этой поездки изменили мою жизнь. Сейчас поймёте, почему.
Вечером ко мне постучалась Катя и пригласила в гости. С коробкой конфет я пошёл к ним в номер. Банкет там выглядел дружбонародным: на столе молдавское вино и уральские пельмени, а за столом, помимо трёх женщин, молдаванки, украинки и русской, двое мужчин армянского разлива.
Меня усадили рядом с Катей, получалось, что я должен за ней ухаживать. Но я опять её разочаровал. Гулянки там проходили почти каждый вечер. Я к ним больше не присоединялся, хотя Катя приходила ещё пару раз, звала.
Но у меня всё время перед глазами стоял парень с канистрой, умоляющий взять вино для жены. Вино, которое теперь пили армяне и разные прочие швейцары...
Я размышлял, требует ли справедливость сообщить мужу о характере времяпрепровождения жены или пусть он пока считает себя счастливым супругом?
С одной стороны не моё это дело, а с другой — уж больно обидно было за него. Мужская солидарность, наверное. Не знаю, но бумажку с номером его телефона я не выбрасывал.
Кстати, я не сказал — на ней было и его имя — Николай...
За два дня до возвращения я постучал к Кате. Она была одна. Я спросил, не хочет ли она что-то передать мужу? Она испытующе посмотрела на меня, потом сказала:— Ты ведь хочешь ему доложить, какая плохая у него жена.
— Честно говоря, хочу, но вряд ли это сделаю. Хотя и ставлю себя на его место. Мне жаль твоего мужа. Я помню, как он клянчил у очереди взять для тебя вино, а ты его пьёшь тут с кем попало. А позвонить ему я могу и без тебя — у меня есть его телефон.
— Я подумаю насчёт гостинца, — сказала Катя. — Когда ты улетаешь?
На следующий вечер она пришла. Положила небольшой свёрток.— Вот, передай ему. И не суди меня строго. Ты же знаешь, что в чужой семье не разобраться. И даже в собственной.
— Ладно, позвони ему, скажи, что я прилетаю завтра в 17.50. Пусть он меня встретит.
— Так у тебя нет его телефона? — спросила Катя. Было понятно: знай она, что у меня нет номера телефона её мужа, то наверняка никакого подарка для него не было бы.
— Есть телефон твоего Коли, есть — я показал ей его бумажку...
И он меня встретил. Сразу подошёл. Запомнил, наверное, хотя прошло две недели. А может, узнал по канистре. Потому что Катя попросила меня захватить пустую тару — ей, видать, ещё много вина потребуется.
Николай расспрашивал, как там его Катя? Может, в мае возьмёт отпуск и слетает к ней.
«Только тебя там не хватало», — подумал я. Он предложил подвезти меня. Я охотно согласился — мне надо было на автовокзал. По дороге он снова спрашивал про Катю. Сказал, что у неё завтра день рождения, и предложил заехать к нему выпить хорошего вина за её здоровье.
— Это недалеко — уговаривал Николай. — Ты такого вина ещё не пил!
Я не сказал ему, что он ошибается. Мне очень хотелось его просветить, но я оттягивал этот момент. Наверное, поэтому и согласился заехать к нему. Хотя очень сомневался, что открою ему глаза.
Он с Катей и его родители жили в частном доме, я не разобрал в каком районе Кишинёва — было темно.
Его отец принёс кувшин вина, мать накрыла на стол.
— За Катю! — произнёс отец. — Чтоб успешно сдала экзамены, получила профессию и быстрей возвращалась! Это было то же самое вино, но вкус его был более ласковым — на него не повлиял полимерный сосуд.
Меня всё расспрашивали о Кате. Я этим милым людям был близок только потому, что вчера видел её. Николай на каждый тост откликался лишь глотком вина — ему ещё нужно было везти меня. Застолье затянулось, но в конце концов я распрощался и мы поехали. Минут через десять «Москвич» заглох.
— Наверное, бензин кончился, — сказал Николай. — У меня датчик не работает. Но ничего, пойду искать бензин, а ты посиди пока в машине. Он взял канистру, которую я привёз, и ушёл. В темень, дождь, грязь...
В Свердловске я бы замёрз, а в Кишинёве мне удалось даже заснуть. Благодаря вину, конечно.
Сколько прошло времени, не знаю, разбудил меня Николай, который откуда-то приволок бензин. Он предложил вернуться и переночевать у него. но я отказался. Хотя не исключал, что теперь раньше утра, возможно, и не уеду. Наверное, хотел побыстрей расстаться с ним, чтобы не мучиться искушением «поступить по справедливости».
У автовокзала мы тепло попрощались.
Сейчас вы поймёте, что до сих пор была только присказка. Но без неё не было бы сказки. Чудесной сказки, длиною в 42 года. Выпади любое из этих, в общем-то незначительных, событий, и я приехал бы на вокзал раньше. А значит, мог уехать домой, и конец этой истории был бы другим. Вернее, никакой истории не было бы.
Центральный автовокзал Кишинева в 1980 году.
В помещении автовокзала было многолюдно. На улице — мерзкая погода, вот народ и толкался в кассовом зале. Немногочисленные сиденья были напрочь заняты, многие расположились на чемоданах. Автобусов на черновицкое направление до утра не предвиделось. Я стал бесцельно бродить по залу, поглядывая на девушек. Возле одного из вазонов увидел на полу и поднял дамскую перчатку. Синюю, с цветочками. Левую. Теперь, прогуливаясь, я смотрел не на лица девушек, а на их руки — вдруг отыщется владелица! Будет повод для флирта. Хотя перчатка могла принадлежать и какой-нибудь старушке...
Я начал представлять себе, как выглядит хозяйка перчатки.
Хотите верьте, хотите нет, но вскоре я увидел синюю перчатку. Девушка. Симпатичная. Я остановился, пригляделся, да, точно такая же перчатка. На правой руке. Ею девушка держала книгу, левая же рука была в кармане пальто, видать, отогревалась. Девушка подняла на меня глаза, но сразу же продолжила чтение.
Я подошёл ближе. — Девушка, вы ничего не теряли? — задал я самый дурацкий из возможных вопросов. — Да, однажды в детстве, когда не хотела мыть посуду, мама сказала, что я потеряла совесть. А вы что, из бюро находок?
— Я нашёл перчатку, которую вы потеряли, — сказал я. — Вот она.
— Да, это большая потеря. Если бы со мной такая случилась, я бы заодно и покой потеряла. Но перчатка эта не моя. Девушка вытащила из кармана руку — она была в синей перчатке. С цветочками. Я почувствовал себя полным идиотом — надо же такое совпадение!
В магазины Кишинёва завезли партию этих перчаток, что ли?
Она продолжила:— Нет, я не Золушка, по крайней мере это не моя туфелька, то есть рукавичка. Идите и ищите дальше ту раззяву, которая её потеряла.
Мне казалось всегда, что я за словом в карман не лезу, а тут я никак не мог сообразить, что говорить. И произнёс следующую банальность:— А куда вы едете?
Она ответила: — Если вы, принц, превратили бы тыкву в карету, то я с удовольствием поехала бы в Бельцы. В последнем автобусе, который ушёл полчаса назад, мест не было. Теперь придётся сидеть здесь до утра.
Она просто сжалилась надо мной. Тем, что отвечала. Но она сделала мне ещё один подарок:— Если хотите, могу вам предложить присесть вот на этот чемодан — он вас выдержит. Это, конечно, не трон, но ведь и вы не настоящий принц…
Я, конечно, сел.
Я никогда не встречал такой девушки. Она была красива, остроумна, от неё веяло какой-то особенной свободой. Но я и дальше был не оригинален:— Что вы читаете?
— Ничего интересного — у меня послезавтра экзамен по лингвистике. Приходится готовиться. А вы куда едете?
— В Единцы. Так что до Бельц смогу помочь вам с чемоданом.
— Отлично! — сказала она. — И кого я должна буду благодарить?
— Меня зовут Адриан. А вас?
— Мила, — как-то просто сказала она.
Может быть, потому что у меня в голове ещё шумело вино, но я нагло, глупо и пошло спросил:— Мила, а вы не замужем? А то вы в перчатках, и я не вижу есть ли у вас обручальное кольцо.— А вы что, ищете невесту? — спросила она. — Ах, да, Золушку по варежке. Но вы убедились, что это не я. Но если бы это было и не так, всё равно, Адриан, я бы за вас не пошла.— Почему?
— Потому что от смешанных браков рождаются, хоть и красивые, но, как правило, несчастливые дети. Вы хотите иметь несчастливых детей?
— Почему несчастливые? — спросил я.
— Потому что у несчастливых родителей и дети несчастливы. Да и ваши родные были бы против брака с еврейкой. К тому же, как слышите, и сама еврейка против.
— Но почему? — спросил я в очередной раз.
— Потому что мы стараемся создавать семьи со своими соплеменниками. Нас очень мало в мире, а смешанные браки — самый верный путь к исчезновению народа. Хотя бывают исключения, даже у нас в семье такое было...
— Не браки, а антисемитизм уничтожает наш народ. Так что, не переживайте, я тоже еврей, — сказал я. .
— Вы, Адриан, еврей? Как ваша фамилия? Рабинович? Шпрингимбет?
— Нет, Морару. Но я всё равно еврей. Могу рассказать, как это произошло.
И я рассказал ей мою историю. Потом она рассказала про свою семью.
Начали мы говорить на вокзале, продолжили в автобусе, который пришёл в шесть утра. Да ещё у её общежития, наверное, час простояли — дождя в Бельцах не было.
Говорили мы с перерывами, отвлекаясь на разные обстоятельства, но я вам наши истории расскажу более компактно.
Ну вот, как я стал евреем.
История Адриана
Наша семья родом из Пепен, это село недалеко от Бельц. Да вы знаете! И о пепенской трагедии тоже наверняка слышали.
Так вот, моя бабушка жила в Пепенах, а дедушки у меня не было. Даже фотографии его я не видел.
В детстве мы с мамой часто бывали у бабушки, да и каждое лето я у неё проводил.
Когда стал постарше, начал спрашивать о дедушке. Мне говорили, что он во время войны умер, но я чувствовал: от меня что-то скрывают.
Когда мне было лет 16, бабушкин сосед, мой приятель, Мирча, рассказал мне, что произошло с моим дедом.
Мирча знал об этом от родителей, которые велели мне не рассказывать. Но Мирча не утерпел.
До войны дед часто уезжал в город по всяким делам. Останавливался всегда в гостинице у одного еврея. Тот был парализован, сидел в инвалидной коляске. В первые дни войны Бельцы сильно бомбили. Еврей этот эвакуироваться не мог — куда убежишь в коляске? Но чтобы спрятаться от бомб, он решил с семьёй переждать в деревне. Как-то добрался до Пепен к своему старому знакомому.
Дед принял его с женой и сыном. Скорее всего, они ему хорошо заплатили.
Всё это я узнал потом от бабушки. А вот что дальше случилось, мне тогда рассказал Мирча.
Но сначала надо вообще знать, что произошло в Пепенах.
В июле 1941-го в село пришли немцы с румынами. Через пару дней собрали всех евреев в здании сельсовета, всего человек 300. Людей вместе с детьми без воды и пищи продержали там несколько дней.
Я всё это узнал позже, когда стал интересоваться этим массовым убийством. Там погибли все местные евреи плюс те, которые приехали, чтобы укрыться от бомбёжек.
Их всех румынские жандармы расстреляли, а тех, кто пытался вырваться, местные жители тут же убивали вилами, сапами, топорами...
В общем, это была страшная трагедия. Я о ней, всё что можно было, прочитал, а люди ничего не рассказывали. Стыдно, наверное, было.
Лишь лет 15 назад в селе памятник жертвам установили, я на его открытие уже отсюда, из Германии, ездил.
Так вот, когда стали собирать евреев, дед повёз «своих» тоже. Но не довёз. Он их сам убил. И ограбил. Сделал он это с каким-то подельником. На фоне массового убийства три человека больше, три меньше — кто считал?..
Но не все в селе были убийцами, люди знали, кто что тогда делал. И хоть молчали про это, но помнили. И про деда, как видите, не забыли.
Список убитых евреев — жителей Пепен.
Когда я бабушку расспрашивал об этом, она утверждала, что ничего не знает — да, был приказ явиться евреям, дедушка не мог не подчиниться. А там их, бедных, жандармы поубивали. Никаких драгоценностей она не видела. А дед где-то погиб, наверное, когда русские стреляли, в него случайно попали.
Знала ли бабушка о том, что сделал её муж? Я на этот вопрос до сих пор ответа не имею.
Но думаю, что она понимала, почему он в 44-м исчез.
Мирча сказал, что он ушёл с отступающими румынами. С тех пор о нём никто ничего не слышал. Скорей всего, прожил безбедно где-то в Румынии...
Когда Мирча мне всё это рассказал, для меня мир обрушился — сначала я не поверил, а потом, поняв, что такое выдумать нельзя, места себе найти не мог. Только об этом и думал. Всех расспрашивал. Осторожно, конечно. Но никто про убийство «жидань» ничего не говорил.
От кого-то узнал, что после войны в школе на сцене актового зала много лет стояла инвалидная коляска. Это могла быть только та — в то время такая штука была диковинкой.
Я не смог её отыскать. Хотел найти и родственников убитых дедом людей, но не понимал, как это сделать.
Я знал от бабушки только имя жены парализованного еврея — Бетя и имя сына — Яша.
Как с такой информацией искать? А если бы и нашёл, что я мог им сказать? «Извините за то, что мой дедушка убил вашего!».
В общем, я не мог смириться с тем, что мой дед — убийца евреев. Фашист! Ножом зарезал их, как ягнят. Это мне тоже Мирча сказал.
Я не знал, как мне жить дальше. Стал читать о Холокосте, хотя, как вы знаете, у нас тогда он замалчивался.
Но однажды я понял, что надо сделать. Убитых, конечно, не вернёшь. Во время войны такие, как мой дед, уничтожили шесть миллионов евреев. Треть народа погубили. Как это можно исправить? Я понял, как. Я решил стать евреем.
Забегая вперёд, скажу, что я уговорил мою сестру и самого младшего брата тоже стать евреями. Чтобы хоть так уменьшить рану, нанесённую нашим дедом этому народу: троих он убил, трое его внуков заменят их.
Наивно? Может быть, но ведь всё получилось, правда, чудом.
Когда меня призвали в армию, я попал в Москву. Во время увольнений ходил не по театрам, а по синагогам. Знакомился, присматривался. Там мне сказали, что гиюр, то есть переход в еврейство, для меня невозможен. Но в моих поисках я познакомился с одним либеральным раввином. Он меня выслушал, понял и поддержал. Я стал ходить на его занятия, мы беседовали и вне их. Он многое мне об еврействе рассказывал. Давал литературу.
В конце концов я влюбился в иудаизм — это мировоззрение невероятно обогатило меня. Вы знаете, однажды у меня даже мелькнула кощунственная мысль — если бы мой дед не совершил страшного преступления, я бы никогда не узнал того, что выработал этот народ. Надо сказать, что евреем я тогда не стал, хотя обрезание сделал.
Гиюр я прошёл через много лет, когда был уже женат. Так что, сказав Милочке, что я еврей, я немного приврал. Но по сути евреем к тому времени я себя уже ощущал. А гиюр я прошёл в Москве, правда, аж в 94-м году. Так сказать, формально стал евреем.
Я рассказывал сестре и брату о еврействе. Они тоже увлеклись, как я уже сказал, идеей компенсировать преступление нашего деда. Правда, перейти в иудаизм для них тоже оказалось тогда невозможным. Но сестра вышла замуж за еврея, они уехали в Америку, и уже там она перешла в иудаизм.
А брат, не стану скрывать, купил документ, что его мать была еврейкой, и смог уехать в Израиль. Женился там, стал военным, воевал, дослужился до расана, это как у нас майор. И у него, и у сестры есть дети, всего пятеро, все — настоящие евреи.
Милочка очень внимательно выслушала мою историю. А в ответ рассказала свою.
История Милочки
Её дедушка тоже оказался ещё тем «фруктом». Он, белорус, жил с женой — еврейкой в селе где-то под Минском. В 41-м году, когда пришли немцы, дедушка выгнал жену из дому вместе с их дочкой, которой было тогда три года. И не просто выгнал, а с позором, на виду у всей деревни. «Пошла вон , жидовка, — на всю улицу кричал, — вместе с твоим еврейским отродьем!»
Его жене пришлось с дочкой уйти из села. На верную погибель выгнал.
Все поначалу удивлялись, вроде, дружно жили. Но потом свыклись, увидев, сколько истинных лиц открылось со сменой власти.
Дед прожил годы оккупации один, никого в дом не пустил, хотя были женщины, которые к нему подкатывались.
А когда немцы ушли и полицаи разбежались, в доме опять появились его жена и дочка — ей уже было 6 лет. Она и стала потом мамой Милочки.
Представляете себе, он три года прятал жену и дочку в сарае в подвале, заложенном поленницей. А выгнал их публично, чтобы никто не заподозрил, что они в доме.
В ту же ночь они и вернулись. Никто об этом не знал. Кроме бабы Мили, соседки. Её он посвятил на всякий случай — мало ли что с ним могло произойти.
И произошло: его немцы арестовали по подозрению в связи с партизанами. А он и вправду им помогал, но докопаться до этого немцы не смогли, отпустили.
Вот пока он у них в кутузке сидел, баба Миля приходила к нему в дом за скотиной присмотреть, а заодно и за людьми: поесть принести, ведро вынести.
А Милочку потом в честь бабы Мили назвали — до её рождения та не дожила.
Вот такие два деда в нашей семье образовались. Это тоже нас с Милочкой сблизило. Мы стали встречаться, а через полтора года поженились.
Милочка закончила институт, мы перебрались в Кишинёв. Родили двух детей. Дочь мы назвали в честь Милочкиной бабушки — Полиной, а сына — в честь дедушки — Сергеем.
Мы прожили очень счастливую жизнь. Мне до сих пор становится страшно при мысли, что я мог Милочку тогда не встретить. А это так и случилось бы без той канистры вина.
Я много раз убеждался, что каждое наше доброе дело добром отзывается. Примеров — масса, только я и так вас уже заговорил. Да и спать пора — завтра у нас трудный день.
Скажу ещё, что в Германию мы перебрались, потому что Милочка очень серьёзно заболела. Лучшее лечение для неё было только здесь. И это было правильным решением. В конце концов Милочке потребовалась пересадка одной почки, потом второй. Первая была моя, а вторая — чужая. Мы благодарны Германии и немецким врачам — они значительно продлили Милочке жизнь. Вот так получилось, что дети наши и внуки живут в Израиле, а нам с Милочкой суждено лежать в немецкой земле...
Дети каждый год приезжают. Они прекрасно устроены — ни в чём не нуждаются. Я тоже всё время здесь работал, хорошо зарабатывал — у меня редкая для Германии инженерная специальность. Мы с Милочкой ещё давно решили перевести наши сбережения армии обороны Израиля. Я так и сделал. Чтобы у них там мир был.
***
За время рассказа моего соседа я не задавал никаких вопросов. К сожалению, не включил диктофон. Так что язык моего соседа передаю, признаюсь, неточно, складнее как-то получилось, чем он говорил. А события его рассказа, уверен, я хорошо запомнил.
Рано утром меня вместе с кроватью отвезли на процедуру. Вновь в палате я оказался часа через два. Моего соседа не было, а его кровать стояла на месте. Я хотел посмотреть на карточку с его фамилией на спинке кровати, но мне нельзя было шесть часов вставать. А потом пришли медсёстры и стали менять его постель. Я спросил, где он? Мне ответили, что он на операции, а потом его переведут в отделение интенсивной терапии.
Вскоре появился новый сосед — улыбчивый турок примерно моего возраста. С ним я тоже в беседу не хотел вступать. Теперь по другой причине — я был под впечатлением от вчерашнего рассказа.
На следующий день меня выписали. На всякий случай я спросил фамилию моего рассказчика, но, как и предполагал, мне её не назвали, ссылаясь на защиту персональных данных.
Больше я его не видел. Не знаю, как завершилась операция, надеюсь благополучно. У меня возникло много вопросов к нему, но как его найти, я не знал. Даже не знаю, из какого он города.
Поэтому я решил записать рассказ и распространить его в слабой надежде, что он попадётся ему на глаза, и он захочет откликнуться. Поэтому и мой электронный адрес привожу. Так что, возможно у этой истории будут уточнения. Пока же я изложил всё, как запомнил, но изменил все имена. Кроме одного — Милочка. Уж больно ласково его произносил человек, которого я назвал Адрианом.
Лев Шварцман
|
| |
|
|
|
