Застенчивым девушкам, жадным и юным, Сегодня всю ночь приближались кошмары, Гнедой жеребец под высоким драгуном, Роскошная лошадь под пышным гусаром. Звенели всю ночь сладострастные шпоры, Мелькали во сне молодые майоры, И долго в плену обнимающих ручек, Барахтался неотразимый поручик.
Спокоен рассвет довоенного мира, В тревоге уснул городок благочинный, Мечтая бойцам предоставить квартиры И женщин им дать соответственно чину. Чтоб трясся казак от любви и от спирта, Чтоб старый полковник не выглядел хмуро, Уезды дрожат от солдатского флирта, Тяжелой походкой военных амуров.
Большая дорога военной удачи, Там множество женщин красивых бежало, Армейцам любовь, отдавая без сдачи, Без слез, без истерик, без писем, без жалоб. Я тоже не ангел, я тоже частенько У двери красавицы шпорами тенькал, Усы запускал и закручивал лихо, Пускаясь в любовную неразбериху.
И. Ратушинская - поэт, отсидела в cоветском лагере 5 лет. В 1985 г. Рейган надавил на Горбачева и её освободили. Жила в Англии 11 лет, вернулась в Москву - сама не знает, как это вышло - но быстро опомнилась...
У, родина!
Историческая уродина, Заскорузлая да посконная, Кисло-горькая ты смородина, От которой вся жизнь - оскомина! Мутно-грязная, душно-зяблая, Безнадежная, бездорожная, Расползалась квашнею дряблою, Отравляла гордыней ложною. На свободных всегда озлоблена, Язвы выпячены, не лечены.. Сколько жизней тобой угроблено! Сколько душ тобой искалечено! Родовое мое проклятие, Не дождешься за эти шалости Ты не то что любви-симпатии, А и самой брезгливой жалости. Что любить здесь? На что надеяться? Тошнотворная да кровавая, Ты не мать и не красна девица, Ты - чудовище многоглавое. Сверху головы нагло скалятся, Снизу - рабски привыкли кланяться. Верх - срубить бы да не печалиться, Но ведь низ - все равно останется! Не изменится, не исправится, Новый верх из него проклюнется, И вчерашнему быдлу здравица Умиленной слюною сплюнется. Вновь, пустыми глазами лупая, Зверь спасителем пообедает.. Нет, спасать тебя - дело глупое, От тебя спасать - вот что следует! Все последние шансы - пройдены. Хватит этой больной романтики. Я смываю ошметки родины В бирюзовой воде Атлантики.
M.B. Она сказала: «Он уже уснул!»,— задернув полог над кроваткой сына, и верхний свет неловко погасила, и, съежившись, халат упал на стул. Мы с ней не говорили про любовь, Она шептала что-то, чуть картавя, звук «р», как виноградину, катая за белою оградою зубов. «А знаешь: я ведь плюнула давно на жизнь свою... И вдруг так огорошить!.. Мужчина в юбке. Ломовая лошадь. И вдруг — я снова женщина... Смешно?» Быть благодарным — это мой был долг. Ища защиту в беззащитном теле, зарылся я, зафлаженный, как волк, в доверчивый сугроб ее постели. Но, как волчонок загнанный, одна, она в слезах мне щеки обшептала. и то, что благодарна мне она, меня стыдом студеным обжигало. Мне б окружить ее блокадой рифм, теряться, то бледнея, то краснея, но женщина! меня! благодарит! за то, что я! мужчина! нежен с нею! Как получиться в мире так могло? Забыв про смысл ее первопричинный, мы женщину сместили. Мы ее унизили до равенства с мужчиной. Какой занятный общества этап, коварно подготовленный веками: мужчины стали чем-то вроде баб, а женщины — почти что мужиками. О, господи, как сгиб ее плеча мне вмялся в пальцы голодно и голо и как глаза неведомого пола преображались в женские, крича! Потом их сумрак полузаволок. Они мерцали тихими свечами... Как мало надо женщине — мой Бог!— чтобы ее за женщину считали.
СЧАСТЬЕ Нам, по правде сказать, в этот вечер И развлечься-то словно бы нечем: Ведь пасьянс - это скучное дело, Книги нет, а лото надоело... Вьюга, знать, разгуляется к ночи: За окошком ненастье бормочет, Вечер что-то невнятное шепчет... Завари-ка ты чаю покрепче, Натурального чаю, с малиной, - С ним и ночь не покажется длинной! Да зажги в этом сумраке хмуром Лампу ту, что с большим абажуром. У огня на скамеечке низкой Мы усядемся тесно и близко И, чаек попивая из чашек, Дай-ка вспомним всю молодость нашу, Всю, от ветки персидской сирени (Положи-ка мне ложку варенья). Вспомню я, - мы теперь уже седы, - Как ты раз улыбнулась соседу, Вспомнишь ты, - что уж нынче за счеты, - Как пришел под хмельком я с работы, Вспомним ласково, по-стариковски, Нашей дочери русые коски, Вспомним глазки сынка голубые И решим, что мы счастливы были, Но и глупыми тоже бывали... Постели-ка ты мне на диване: Может, мне в эту ночь и приснится, Что ты стала опять озорницей! Д.Кедрин (1907-1945)
Дата: Воскресенье, 25.03.2012, 15:25 | Сообщение # 75
неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1549
Статус: Offline
И.Бродский...
Сонет Как жаль, что тем, чем стало для меня Твое существование, не стало Мое существованье для тебя. … В который раз на старом пустыре я запускаю в проволочный космос свой медный грош, увенчанный гербом, в отчаянной попытке возвеличить момент соединения… Увы, тому, кто не способен заменить собой весь мир, обычно остается крутить щербатый телефонный диск, как стол на спиритическом сеансе, покуда призрак не ответит эхом последним воплям зуммера в ночи. 1967г.