| Форма входа |
|
 |
| Меню сайта |
|
|
| Поиск |
|
|
| Мини-чат |
|
|
|
|
|
линия жизни...
| |
| Kiwa | Дата: Понедельник, 18.07.2022, 00:50 | Сообщение # 481 |
 настоящий друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 698
Статус: Offline
| «Извините, но у вас нет таланта. Лучше оставьте ваши творческие потуги и отправляйтесь осваивать какую-нибудь уважаемую прикладную профессию»…
«Бездарен», «безнадёжен», «бесперспективен» — каких только ярлыков не навешивало общество на тех, кто видит жизнь по-своему. Но так уж устроен мир, — если вы собираетесь изменить его, всегда найдётся тот, кто будет категорически против !..
Михаил Врубель
В воспоминаниях Константина Коровина описан интересный случай: однажды летом 1884 года Коровин и Врубель пообедали в киевском ресторанчике, а вместо оплаты Врубель предложил хозяину акварель. Хозяин поднял скандал из-за того, что вместо двух рублей ему подсовывают какую-то мазню.
Через два дня Врубель принёс деньги и получил «Этюд к восточной сказке» обратно…
И вот уже целый век картина украшает коллекцию Русского музея.
Владимир Набоков
В 1916 году Владимир Набоков, тогда ещё студент Тенишевского училища, за свой счёт выпустил поэтический сборник. Все 67 стихотворений были публично раскритикованы преподавателем училища — В. Гиппиусом.
Набоков посчитал критику справедливой, но от писательства, к счастью, не отказался…
Кстати, сборник стал единственной книгой, выпущенной в России при жизни Набокова.
Альфонс Муха
«Абсолютное отсутствие таланта» — такое резюме получил молодой художник Альфонс Мария Муха от профессора Льготы, когда пытался поступить в пражскую Академию изящных искусств.
Вряд ли в тот момент уважаемый профессор мог представить, что проваливший экзамены студент через несколько лет станет иконой стиля ар-нуво.
Фаина Раневская
Фаина Раневская в 1992 году была признана редакционным советом английской энциклопедии «Who is who» одной из 20 выдающихся актрис ХХ века. Трудно поверить, при поступлении на работу в один подмосковный театр артистка «удостоилась» от режиссёра эпитета «совершенная бездарь».
Уолт Дисней
«Папа» Микки Мауса и Белоснежки, владелец одной из культовых голливудских киностудий, миллиардер и автор нескольких сотен всемирно известных анимационных персонажей Уолт Дисней не всегда был столь успешен.
На заре своей карьеры Дисней был принят на работу карикатуристом в одно издательство, откуда вскоре его уволили за «выдающуюся неспособность к рисованию и отсутствие воображения».
Стивен Спилберг
Известный режиссёр не поступил на кинофакультет «из-за полного отсутствия таланта». Однако так просто Спилберг не сдался и отправился прямиком в Universal, где показал 20-минутную короткометражку «Emblin».
К чести компании, её руководство немедленно заключило контракт с молодым талантом.
Альберт Эйнштейн
Лауреат Нобелевской премии Альберт Эйнштейн до 4 лет вообще не умел разговаривать, а в колледже самым сложным предметом для него была… физика.
Несмотря на заключение учителя о том, что «из такой бездари ничего путного не выйдет», несмотря на стабильные двойки на вступительных экзаменах в политехникум, Эйнштейн продолжал верить в свою «физическую» исключительность. В непонимании же окружающих не было ничего удивительного, — по мнению самого учёного, теорию относительности способны были осознать всего лишь десять человек во всём мире, включая автора...
Александр Бутлеров
Создатель теории химического строения Александр Бутлеров стал виновником пожара в Казанском университете, студентом которого он являлся в те годы. В наказание, незадачливого экспериментатора заставили повесить табличку «великий химик» и пройти в таком виде перед всеми учениками.
Это унижение не отвратило молодого человека от его любимого предмета, и через некоторое время Бутлерову действительно удалось стать Великим Химиком.
Джузеппе Верди
В 1832 году в Миланскую консерваторию явился никому не известный молодой композитор, убедивший директора выслушать его сочинения. В качестве ответа юноша получил достаточно жёсткое резюме: «Оставьте мысль о консерватории. Если вы так хотите заниматься музыкой, поищите себе частного учителя среди городских музыкантов».
Спустя десятилетия эта самая Миланская консерватория боролась за право называться в честь великого, хотя и отвергнутого в своё время композитора Джузеппе Верди.
Людвиг ван Бетховен
...Не проучившись в училище и шести лет, был заклеймён своим преподавателем музыки определением «безнадёжен».
Сергей Прокофьев
Из-за опасений полного провала на общем собрании оркестра и балетной труппы премьера балета «Ромео и Джульетта» была отменена — музыка, созданная к этому произведению Прокофьевым, была слишком сложна и непонятна даже для труппы.
«Нет повести печальнее на свете, чем музыка Прокофьева в балете» — такую оригинальную «поддержку» оказывали композитору коллеги.
По свидетельствам современников, Исаак Ньютон учился так плохо, что преподаватели считали, что он «не подаёт надежд»...
Дмитрий Менделеев провалил экзамены по химии в Петербургский университет и, подготовившись получше, поступил в педагогический...
За неуспеваемость был исключен из Кронштадтского реального училища Петр Капица — будущий лауреат Нобелевской премии по физике...
Этот список можно продолжать до бесконечности.
Занимайтесь любимым делом, верьте в себя и не сомневайтесь в своей избранности!
|
| |
|
|
| имммигрант | Дата: Воскресенье, 24.07.2022, 02:14 | Сообщение # 482 |
|
Группа: Гости
| Об обладательнице полусотни мировых премий в области науки, архитектуры и дизайна Нери Оксман мы узнали лишь после того, как американские таблоиды написали о её романе с Брэдом Питтом...
Нери Оксман родилась и выросла в Хайфе.
«Сад моей бабушки был моим миром», – скажет она позже в одном из интервью. Но у девочки был ещё и второй мир – архитектурная студия родителей.
Её отец американец Роберт Оксман и мать израильтянка Ривка Оксман много лет вместе проработали на факультете архитектуры и градостроительства хайфского Техниона.
Одна из научных работ, под которыми стоят подписи обоих родителей Нери, была посвящена роли компьютера в дизайне. И написана она, что примечательно, была ещё 30 лет назад – на заре современных технологий.
Нери тогда была подростком и вряд ли предполагала, что архитектура, дизайн и компьютеры, которыми так интересуются её родители, войдут прочно и в её жизнь. Как, впрочем, и бабушкин сад.
Девочка хотела стать врачом...
После службы в военно-воздушных силах израильской армии Нери Оксман поступила на медицинский факультет Еврейского университета в Иерусалиме. Но после второго курса она неожиданно для многих перевелась в Технион – «к маме с папой», а с четвёртого курса и вовсе уехала в Лондон.
Диплом Нери получила уже в лондонской Школе архитектуры, а в 2005 году Оксман переехала в США и поступила в Массачусетский технологический институт, где спустя пять лет получила докторскую степень по компьютерному проектированию в дизайне.
В 2009 году американский деловой журнал Fast Company поместил фото Нери Оксман на обложку номера с ежегодным рейтингом «100 самых креативных людей в бизнесе».
В 2016 году газета Jerusalem Post включила Нери в рейтинг самых влиятельных евреев мира – 42-е место из 50.
А куратор Нью-Йоркского музея современного искусства Паола Антонелли считает, что Нери – «человек, опередивший свое время».
В чём же именно?
В Массачусетском технологическом институте Нери Оксман разрабатывает научное направление, которому она дала название «material ecology» –«материальная экология». И руководит научной лабораторией Mediated
Matter – «связующая материя», сотрудники которой изучают природные процессы и принципы, чтобы затем использовать их в дизайне и архитектуре, а также в создании новых материалов и технологий.
«Природные формы возникают в результате взаимодействия материала с окружающей средой. В архитектуре мы видим противоположный процесс: вначале вы принимаете решение о форме, а потом думаете, как воплотить его в реальность», – вот как сама обрисовывает свой подход Нери Оксман.
Перечень разработок Оксман и её группы действительно читается как страницы научно-фантастической книжки.
Вот лишь несколько примеров:
шезлонг «Чудовище», принимающий формы того, кто на него ложится, и перчатка против боли. Последняя предназначена тем, кто много работает за компьютером и страдает от болей в запястье.
Медики называют такие боли синдромом запястного канала. С помощью компьютерных сенсоров можно локализовать области боли у конкретного пациента и изготовить для него индивидуальную перчатку, в которой твёрдые и мягкие материалы комбинированы таким образом, чтобы предотвратить боль.
Ещё одна разработка группы Оксман – роботы-строители, которые, в сущности, являются 3D-принтерами, выдавливающими из себя быстротвердеющий материал, использующийся для термоизоляции и одновременно в качестве опалубки для бетонных стен.
Часть работ Нери Оксман позиционируются не только в сфере новых технологий, но и как произведения искусства.
Самая знаменитая её инсталляция – «Шёлковый павильон», созданный в 2013 году.
Из нейлона роботизированная рука создаёт шёлковые нити, на которые подсаживаются 6500 живых червей-шелкопрядов, создающих гигантский кокон. Пока черви работают, датчики движения записывают информацию об их перемещениях, чтобы затем исследователи могли лучше их изучить...
В 2016 году Нери Оксман создала проект «Синтетический улей», призванный остановить массовое вымирание пчёл по всему миру.
Её группа изучила привычки и потребности пчёл, определив точные показатели освещённости, влажности и температуры, необходимые для создания искусственным образом обстановки вечной весны для пчёл.
Некоторые разработки Оксман и её команды могут быть использованы лишь в далёком будущем.
Например, носимая биосистема для космонавтов, осваивающих дальние миры. В замкнутой системе трубочек общей длиной 58 метров и толщиной от 1 миллиметра до 2,5 сантиметра находится несколько видов микробов.
Одни из них превращают солнечный свет в сахарозу. Другие – питаются этой сахарозой и создают различные полезные вещества: пигменты, запахи, лекарства, пищу и даже топливо...
Однако Нери Оксман широко известна не только в научных, но и в дизайнерско-архитектурных кругах.
И в прошлом году была одной из главных звёзд на Неделе дизайна в Милане. Там она, кстати, рассуждая о мужском доминировании среди архитекторов, заметила, что люди привыкли боготворить стереотипы и всяких «Брэдов Питтов и Джорджей Клуни».
Не прошло и года, как Брэду Питту, занятому, среди прочего, проектом обеспечения жильём нуждающихся, посоветовали обратиться за консультацией по архитектурному вопросу к профессору Массачусетского технологического института Нери Оксман.
Так, видимо, всё и началось...
С 2011 по 2015 годы Нери Оксман была замужем за еврейским аргентинским композитором
Освальдо Голиховым, родители которого происходили из Винницы и Бельц. (Родители отца — Исаак Борухович Голихов (1900—1965) и Рахиль Печенюк (1898—1989) — эмигрировали в Ла-Плату из Соболевки (Винницкая область УССР) в 1925 году. Двоюродные братья отца — доктора технических наук, профессора В. П. Тарасенко (1934—2003) и Ф. П. Тарасенко (род. 1932). Бабушка по материнской линии происходила из Бельц (тогда Бессарабия в составе Румынии)...
Брак Нери с музыкантом оказался бездетным, но при разводе она получила $650 000.
Брэд Питт, как известно, многодетный отец, брак которого с Анджелиной Джоли был расторгнут по решению суда 12 апреля 2019 года...
Детали отношений Брэда Питта и Нери Оксман неизвестны даже бульварной прессе, но как заметил один информированный светский хроникёр: «Нери Оксман умнее всех женщин в жизни Брэда Питта, вместе взятых».
|
| |
|
|
| отец Фёдор | Дата: Четверг, 28.07.2022, 13:20 | Сообщение # 483 |
|
Группа: Гости
| КОГДА РЯДОМ НАСТОЯЩИЕ ЛЮДИ
Бывают такие моменты в жизни, когда кажется, что хуже уже некуда - и там не ладится, и тут всё плохо, и вообще никто не любит. Возможно, именно так и было с Горги - бездомной собакой, которая однажды забрела в полицейский участок.
Выглядела она откровенно плохо и явно нуждалась в заботе, однако именно здесь ей не просто оказали помощь, но ещё и нашли друзей и работу!
Всего за несколько месяцев Горги превратился из худого испуганного пса в жизнерадостного упитанного питомца.
Случилась эта история в прошлом году в полицейском участке города Байамон в Пуэрто-Рико.
Бездомная собака, которую позже назвали Горги (Gorgi), подошла к офицерам и приветливо завиляла хвостом. "Пёс был в ужасном состоянии, - рассказал сержант Тони Монтесинос. - Отощавший, со следами насилия. Он боялся нас и одновременно жаждал внимания и защиты. Мы принесли ему немного еды, воды, пёс принял всё это с благодарностью, поел, немного побыл с нами, а потом ушёл прочь."
На следующий день пёс вернулся. Он радовался каждому человеку, который проходил мимо, виляя хвостом и заискивающе заглядывая в глаза полицейским.
И сердца стражей порядка растаяли под таким напором. Полицейские решили взять собаку в участок, скинулись деньгами и отвезли её к ветеринару...
Горги нашёл свой дом и людей, которые о нём заботятся: к тому моменту, когда пёс полностью поправился, он уже стал незаменимым другом всем служащим участка. "Он умеет снимать напряжение," - говорит Монтесинос. Впрочем, теперь Горги будет делать это вполне профессионально - его отправили на специальные курсы для служебных собак, где питомцев обучают помогать людям справляться со стрессом...
Вот так, постучавшись однажды в случайную дверь, можно найти поддержку и заботу.
Для Горги наступили счастливые дни - в его новом доме все его любят и заботятся о нём.
А новая работа для Горги не в тягость - он чрезвычайно рад отплачивать полицейским такой же любовью. "Все его тут любят, - говорит сержант. - И мы позаботимся, чтобы он ни в чём не нуждался до конца своей жизни."
Полицейские относятся к Горги как к своему сослуживцу, который тоже выполняет важное задание - снимает стресс после тяжёлой смены на работе...
и ни в чём не отказывают своему питомцу.
Некогда бездомный пёс на новой службе...
Бездомные собаки часто остаются не у дел: большинство людей предпочитает приобретать питомца у заводчиков или в магазинах, в то время как приюты переполнены одинокими собаками.
|
| |
|
|
| KBК | Дата: Пятница, 29.07.2022, 07:13 | Сообщение # 484 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Статус: Offline
| действительно - это НАСТОЯЩИЕ ЛЮДИ !
|
| |
|
|
| гость - Мира Лейдерман | Дата: Воскресенье, 21.08.2022, 10:09 | Сообщение # 485 |
|
Группа: Гости
| Игорь Губерман: «Российская армия в Украине напоминает старый анекдот об Илье Муромце»
Писатель и поэт Игорь Губерман в эфире программы «Вдох-Выдох» на канале «Ходорковский LIVE» рассказал Станиславу Крючкову о том, почему часть творческой интеллигенции поддерживает войну в Украине, о воздействии пропаганды на россиян и о том, возможен ли сейчас компромисс с Путиным.
— Хочется задать такой предельно общий вопрос: что вы об этом обо всём думаете?
— Я думаю, что это кошмар, пахан гуляет по буфету, как говорили мои друзья уголовники.
Но я надеюсь, что ему не очень долго ещё достанется гулять. Ну что поделать. У меня такой стишок был:
Вся история нам говорит,
что Господь неустанно творит:
каждый век появляется гнида
неизвестного ранее вида.
Вот что я об этом думаю.
— А пока в Подмосковье близ храма Вооружённых сил начали возведение триумфальной арки. Как вы думаете, удастся им попасть в светлое будущее?
— В светлое будущее — нет, будет, конечно, полный кошмар после примирения, но примирение будет очень нескоро, на мой взгляд, конечно.
Вы, батенька, выбрали неудачного собеседника, я ничего не понимаю в экономике, политике, в военном деле. Даже в жизни мало понимаю. Поэтому я ничего прогнозировать не могу, но у меня ощущение, что это всё будет очень долго. А потом Путин отпразднует победу.
— В каком смысле отпразднует победу?
— В том смысле, что всё закончится, только в этом. А Украина оттеснит россиян к границе, границу не перейдёт, так мне кажется.
Мне очень трудно судить, я тихий израильский обыватель без гуманитарного образования, в отличие от вас. Поэтому я очень осторожен в своих прогнозах. Но, думаю, что оттеснят к границе россиян, после чего наступит какое-то перемирие, на котором так настаивают разные макроны, и Путин доложит, что все планы выполнены, всё замечательно, и будет праздновать победу.
А украинцы начнут строить свою страну, вернее, восстанавливать.
— Это если говорить о будущем, А что касается прошлого — вы допускали зимой, что Путин перейдёт эту черту?
— Бог с вами, я его держал за средне нормального человека невысокого интеллектуального уровня. Но что будет вот такой бандитизм, такой кошмар — нет. Хотя, вы знаете, мог бы догадаться.
Когда в четырнадцатом году Крым вот так бандитски захватили, мог бы уже догадаться, не догадался.— Вы в Харькове родились, на днях город снова обстреляли и до Киева долетало. Как вы это эмоционально воспринимаете?
— В Украине, в Харькове, я жил всего восемь дней, меня мама туда возила, чтобы я там родился, и мне сделали обрезание. Очевидно, чтобы папа не волновался. Папа был советский инженер и был достаточно пуглив. А потом я уехал, но, в общем, всё это я воспринимаю чудовищно.
Вы знаете, я книгочей заядлый, я читатель гораздо больше, чем писатель. Но вот три месяца уже, нет четыре, я почти ничего не читаю, я только сижу у компьютера и ловлю новости.
— Путин говорит, что действия нынешнего украинского руководства — это действия неонацистской группировки. Путинская пропаганда фактически перевернула всё с ног на голову, и Зеленский у них лидер неонацистской шайки. Вот вы когда слышите эти слова, в вас какое чувство вскипает?
— Чувства у меня не вскипают, я просто смеюсь, потому что, ну, есть националисты, в каждой стране есть националисты.
В России их дикое количество, кстати, после войны они поднимут голову очень сильно, когда всё это закончится. Во мне ничего не вскипает, в общем, плохо мне, когда я всё это читаю и ничего не могу с собой поделать.
— Вы упомянули Макрона и его компромиссную позицию. У Штатов и Европы, видимо, эти линии поведения, линии противодействия Путину не вполне совпадают: одна — никаких компромиссов, а другая — надо вести переговоры.
Как вы думаете, что действеннее в практическом плане? Исходя из того, что в первом случае на кону тысячи человеческих жертв, а во втором прогиб перед Путиным?
— Вы задаете такие умные вопросы, что я теряюсь и как бы должен подумать. Но я человек легкомысленный, я буду отвечать сразу.
Знаете, какая штука, люди Запада, в широком смысле, они прикидывают прибыль-убыль, а прикидывать надо жизнь или смерть. Потому что Путин не остановится, и это надо понимать.
Вот в тридцать восьмом году вот так Гитлеру сдали Чехословакию. Всякие макроны того времени думали, что они этим самым умиротворят Гитлера, а что было дальше, всем известно.
Кроме всего прочего, ещё во всё это вмешивается — это необходимо сказать, это как бы знают все, я очень рад, что я тоже это понимаю — то, что сотни политических деятелей на Западе подкуплены. Потому что денег на это не жалели, дикие миллиарды уходили на всякие подкупы в разнообразном виде.
И сегодня, я думаю, огромное количество из них боятся, что есть компромат у Путина на них, отсюда их вот такие промежуточные суждения. На самом деле невозможен компромисс сейчас, абсолютно невозможен, на мой взгляд.
Хотя я понимаю, что это жизни тысяч людей.
— Как гражданин Израиля, как вы оцениваете такую, я бы сказал, отстранённую позицию Тель-Авива, Иерусалима от происходящего, они не высказываются жёстко, они молчат по большому счёту?
— Я уже говорил, что я в политике абсолютно не разбираюсь, в политике никакой и никаких стран, уж тем более в политике нашего правительства, которое каждые несколько лет разваливается, и мы снова идем на выборы, уже даже шутка появилась, что израильтяне — это люди, которые очень любят выборы.
Поэтому молчат и не телятся, во-первых, потому что боятся Путина, все его боятся. А наш Израиль, вы знаете, в каком мы окружении, безумной своры жестокого и очень подлого врага, и поэтому отдавать какое-то оружие не могут как бы наши руководители. В общем, я за их политику не отвечаю, а то, что они молчат, это страх перед Путиным.
— А у вас остался российский паспорт, извините?
— Бог с вами, что же вы меня оскорбляете, нахер он мне нужен?
— Сейчас две позиции относительно россиян есть, обе крайние: с одной стороны, это жертвы режима Путина, весь 140-миллионный народ, а с другой стороны, есть прямые жертвы в Украине и все россияне — соучастники режима. Вот если соотнести на чаше весов эти две точки зрения, на ваш взгляд, чего тут больше?
— Понимаете, те, которые соучастники Путина, они тоже жертвы, они трясутся от страха.
Помните, как на Совете безопасности он хотел связать всех круговой порукой, они все должны были выйти и что-нибудь сказать. Мне это очень живо напомнило тюрьму: знаете, если в тюрьме кого-нибудь бьют, то есть такая круговая порука обязательно — каждый, кто живёт в этой камере, должен подойти и хотя бы пнуть его ногой. Вот точно так же было на Совбезе.
Кроме одного, вот я уже не помню его фамилии, который хотел возразить, но обосрался, а так все были связаны этой порукой. Так что, кто они — они тоже жертвы, они боятся, и тут ничего не поделаешь.
— Так мы дойдем до того, что сам Путин жертва собственного психического устройства, собственного мировоззрения, нет?
— Вы знаете, кроме того, что он жертва своего психического устройства, безусловно, он ещё и жертва своих приближённых, потому что его ведь уговаривали, что всё будет мгновенно, и будет усыпана цветами дорога танков. Так что в каком-то смысле его тоже обманули.
И он — люблю быть адвокатом дьявола — не знал, во что он ввязывается. А сейчас я вам хочу сказать чуточку в стороне от вашего вопроса.
Вы знаете, ведь российская армия сейчас в Украине жутко напоминает старый замечательный анекдот об Илье Муромце. Позвольте, я вам расскажу...
Илья Муромец доехал до перекрёстка дорог, а там стоит огромный камень, и на нем написано: налево поедешь — пиздюлей получишь, прямо поедешь — пиздюлей получишь, направо поедешь — пиздюлей получишь. Он останавливается и думает: куда же мне ехать? И вдруг откуда-то голос: думай быстрее, а то прямо здесь получишь.
Вот в такой ситуации, которой Путин совершенно не ожидал, оказалась сегодня российская армия. Поэтому я в победе украинцев совершенно не сомневаюсь.
Я только сразу же хочу сказать, что я огорчён, очень обижен, удручён, я уже не знаю, какое слово использовать, людьми Запада, которые вот прикидывают прибыль и убыль, а не жизнь и смерть, и не поставляют Украине достаточное количество оружия.
— К Украине мы ещё вернемся, а вот артисты, творческая интеллигенция более или менее высказались все, но, тем не менее, число тех, кто выступил против, в масштабах страны небольшое. У вас есть объяснение, почему Миронов, Башмет, Гергиев, Машков поддерживают, в чём их страх, что они теряли, кроме любви публики?
— Они очень много теряют. Я не говорю конкретно про сегодняшних, которые суки, которые так поступают. Но я вам приведу пример.
Где-то в шестидесятые годы или уже в начале семидесятых у Шаламова вышел сборник «Колымские рассказы» где-то на Западе. И Шаламов, чистейший человек, отважнейший, столько лет проживший в чудовищных условиях, выживший, потому что он полагал, что должен обо всём этом написать — и он написал письмо. Не за него написали, он сам написал, что, мол, эта тема уже лагерная в России кончилась, и нечего меня печатать и так далее.
Почему?
Честнейший был, повторяю, человек. А у него в это время в издательстве «Советский писатель», по-моему, готовился сборник стихов. И он, старик, — он хороший был поэт, не очень крупный, но хороший, — он обожал этот сборник и мечтал, чтобы он вышел. Вот он и сдался.
И так же сдаются люди театральные, кто-то ещё.
Поскольку вот надо жить и ставить спектакли, и все прочее. Я их даже не осуждаю, я так, знаете, горестно ухмыляюсь...
— Ваш очередной «Иерусалимский дневник» должен выйти в свет, насколько я понимаю, в Москве по осени. У вас не возникает какой-то моральной дилеммы по этому поводу, нужно ли это сейчас там, и где ваша основная аудитория сейчас — в России, в Украине?
— Вы знаете, господь Бог поступил со мной, с Диной Рубиной очень хорошо. Кроме того, что он подсказал нам уехать — я очень счастлив, что уехал — он ещё, видя, что мы ничего другого не можем делать, я очень плохой инженер, ехали мы вот совершенно с пустыми упованиями, он послал вслед за нами тысячи, сотни тысяч даже, пожалуй, читателей наших. Это большое счастье.
Поэтому у меня основная аудитория теперь во всём мире. Я и в Австралии два раза выступал, во многих странах, так что дело не в аудитории. И во-вторых, понимаете, я, издавая сборник в путинской России, совершенно не вступаю ни в какой контакт с этой пакостной властью. Стихи есть стихи, проза есть проза, они издаются, я не вижу в этом такой пакости, как признание Башмета в том, что он любит Путина.
— По-человечески какие-то разочарования за четыре месяца случались с вами? Вот сейчас многие с друзьями перестают общаться, потому что кто-то принял войну, кто-то в глухую несознанку ушёл, кто-то промолчал?
— Вы знаете, у меня друзья, по счастью, совершенно замечательные и в этом смысле безупречные, поэтому я с ними спокойно совершенно разговариваю. И я вам хочу сказать, что если бы кто-нибудь из моих друзей вдруг что-нибудь плохое сказал об украинцах и какой-то хоть малой справедливости этой войны, я бы, наверное, всё равно с ним не разошёлся. Потому что друг — это важнее, чем его убеждения.
А так, в общем, я многого ожидал от российской шайки, банды, потому что он ведь на самом деле как бы его ни называли, он в чистом виде пахан, я уже давно на этом настаиваю. Прямо совершенно все приметы лагерного пахана, некрупного, но пахана.
А потом вдруг это выросло в фашизм. У меня был такой стишок:
Фашизм объял Россию не случайно,
зачат советской гнилью он, естественно.
А в нас она, как это ни печально,
живёт ещё и, кажется, наследственно.
Поэтому эти атавизмы советской власти — страшная штука.
— А почему продезинфицировать вот эту гниль и изъять её из внутреннего оборота, внутреннего своего метаболизма не получилось, ведь был же шанс? Был шанс в 90-е, почему мы допустили это?
— Ну что значит, мы допустили. Мы никакого отношения к власти, к тому, что происходило, не имеем. Ну вот разве только Юра, не помню, какая была фамилия, сказал: «Россия, ты что, сдурела?»
После какого-то голосования.
Пропаганда, понимаете, пропаганда в России гениальная, просто гениальная, этот талантливый подонок Соловьев и все остальные. А ведь половина россиян не пользуются Интернетом и даже не в состоянии прочесть, они в телевизор уставились, а из телевизора такое льётся...
Речь идёт не о том, что как-то переформируется сознание, наоборот, укрепится фашистское сознание.
— А как им сказать: ребята, ну прекращайте уже смотреть-то в этот телевизор. Вы говорите: я книгочей, но книг сейчас не читаю, а они сейчас точно не читают и, видимо, не читали прежде. Но, видимо, стоит им поставить это в задачу?
— Кому? Кому это поставить в задачу?
Сбылась мечта Геббельса — Геббельс когда-то говорил: «Дайте мне средства информации, большие, надёжные, вот как сейчас, и я за две недели превращу любой народ в стадо свиней».
Он преувеличивал свои возможности, но пропаганда эта же жуткая штука. Вы знаете, я повторюсь, но это очень важно: убеждения сильнее, чем факты. А пропаганда кроит убеждения.
— Превратиться в стадо свиней, как вы говорите, очень просто, а вот из этого стада обратный поворот возможен?
— Возможен, для этого нужны десятилетия, а, может быть, и поколения.
Однажды будет очень хорошо...
Знаете, в Одессе есть замечательный поэт Михаил Векслер, вот у него есть гениальное четверостишие, просто гениальное:
«Товарищ, верь, придёт пора
достатка и правопорядка.
Но до неё на наших пятках
напишут наши номера».
— В России в репрессивном смысле сейчас всё довольно жёстко. Вспоминая ваши прогулки вокруг барака, как людям, не становящимся сейчас частью вот этого свиного стада, сохранить себя в условиях, когда барак стремительно разросся?
— Вы мне предлагаете ответить с позиции обвинителя: все виноваты, все сотрудничают.
Я таких взглядов не придерживаюсь, и ваш вопрос слишком глубок и мудрён для меня, я не могу ответить, как поступать.
Во всяком случае, я никого не обвиняю.
— Могу попросить вас какую-то светлую историю рассказать, чтобы каким-то образом мозги в правильном направлении стали думать?
— Не знаю, батенька, я правда не знаю, и таких историй я не очень помню. Я когда жил в ссылке в Сибири, знаете, я наблюдал за своей женой повадки замечательно культурного человека. Они там были очень смешны.
Как-то утром в нашу калитку постучал мужик с мешком свинины, он где-то украл свинью, зарезал, но у себя в деревне, видимо, нельзя было продавать, и он вот принёс. Я купил кусок мяса, и он ушёл. Вечером опять стук в калитку, лай собаки, у нас замечательная была собака. Я открываю, он стоит пьяный абсолютно, причём по дороге он много раз падал, поэтому он с ног до головы в грязи такой, просто как в кожуре. Он говорит: «Мужик, я тебя с утра приметил, ты такой хороший, позволь переночевать, до своей деревни не дойду».
Я повел его в летнюю кухню, которую недавно построил, там раскладушка, он на неё упал и мгновенно вырубился. Я его укрыл каким-то тулупом, ватником, в котором я носил уголь, и вернулся домой. Всё это заняло пять минут.
Жена спрашивает: кто там был? Я говорю: «Да вот мужик, он утром приносил мясо, а сейчас в дупель пьяный, вот попросился переночевать и я его пустил».
И вот здесь самое главное — моя жена в ужасе говорит: «Боже мой, а у меня пододеяльники неглаженые».
Вот, понимаете, есть вот такие люди, которых ничего не меняет. А какую-нибудь назидательную историю я, к сожалению, не могу рассказать.
— Есть в этой истории своё назидание, мне кажется, по-человечески оно чрезвычайно важно. А вот когда вы говорили об украинцах и о том, что их всё-таки ждёт некоторый всплеск национализма, вы воспринимаете это как что-то естественное или как то, чему нужно пытаться противостоять уже сейчас изнутри украинцам?
— Разберутся без нас. Будет, конечно, всплеск, но это естественно — победа, и главное, что устояли, не стерли с лица земли Украину. Так что будет безумное количество националистов.
— В нашей аудитории огромное число жителей этой страны, если сейчас какие-то слова для них подобрать?
— Увы, я не наставник, я только могу выразить восхищение, невероятное восхищение стойкостью украинцев, невероятной стойкостью армии и пожелать им всяческих побед, вот всё, что я могу сказать. А что будет с ними потом, это я уже просто не знаю.
— А своей русскоязычной аудитории?
— Дорогой, вы из меня делаете учителя жизни. Спасибо, конечно, но я меньший дурак, чем вам кажусь, поэтому я в учители жизни не гожусь, и никого воспитывать не хочу.
Я тихо-мирно сижу, пишу стишки, знаете вот был правильный стишок — вы говорили о чиновниках русских, о том, что делать — у меня был такой стишок:
Время наши будет знаменито
тем, что сотворило пользы ради
новый вариант гермафродита:
плотью мужики, а духом бляди.
Вот это ужасно, это есть, но я и этим людям тоже никаких житейских советов давать не могу.
— А это время знаменито или всё же какая-то критическая масса людей неправильной жизненной ориентации набралась? Почему это случилось, почему война началась, почему вдруг русский народ оказался в состоянии принять то, чего, казалось, принять не мог по определению?
— А как русский народ принимал сталинский террор? Все молчали совершенно спокойно. Даже не все разговаривали на кухне о том, какой это ужас, спокойно вот всё принимали.
К сожалению население как таковое, особенно российское, оно — вот на уголовной фене это называется терпилы. А уезжают потрясающие хорошие люди. У меня был такой стишок, довольно безжалостный:
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.
Вы меня уж простите, что я читаю стишки невесёлые, но такое у меня сейчас состояние ума и души.
— Кстати, по поводу состояния и ума и души, как вы ощущаете себя в свои зрелые довольно годы в свете вышесказанного в поэтическом смысле? Сейчас вы больше или меньше пишете, это всё из прошлых стихов или нет?
— Нет, это из совсем недавних стихов часть, а часть какая-то из прошлых. Я сейчас пишу очень мало, ну знаете, 86 лет, пора прекращать. Сейчас я пишу меньше, чем раньше.
— А могу попросить ещё прочитать немножко?
— Я вот здесь готовился к разговору с вами, очень боялся, что вы мне будете задавать умные вопросы. Сейчас я пишу исключительно старческие стишки:
В волшебной душе старикана
уже ни к чему не пригожего:
и выпивки — четверть стакана,
и женская попка — прохожая.
Вот такого низкого старческого уровня стишки я сейчас пишу.
— Ну это как минимум свидетельствует о том, что трепет души по поводу прохожих остается. А вот вы видите эти кадры по интернету, чем вы объясняете вот что, помимо наследия сталинского и постсталинского, коммунистического нищего прошлого — зачем стиралки-то домой тащить?..
— Это невозможно объяснить, это лежит в человеческой природе, которая искорёжена ещё советским воспитанием. У меня свояченица, она вот сейчас по скайпу или по зуму даёт уроки Торы. Она еврейский такой просветитель, религиозный, верующий, жена раввина, и вот она сейчас разговаривала с семьей из Бучи. Из вот этой Бучи, которая будет теперь хрестоматией, там муж, жена и дочка. К ним в Буче пришли два человека, довольно вежливых, и сказали: «Через два дня мы сюда придём, и если вы здесь ещё будете, мы вас убьём»...
Они так бежали, они оставили все документы и просто выскочили на улицу в ужасе. Как раз случайно шли какие-то гуманитарные автобусы. Они доехали, сейчас они, по-моему, в Турции, усердно изучают иврит, потом вернутся, наверное, в Украину.
Вот к этим кошмарам вы хотите, чтобы я что-то рациональное по этому поводу сказал — невозможно.
— А если не рационализировать, что вселяет в вас надежду на происходящее, именно надежду? Не какие-то там расклады о поставках оружия, или что Путин умрёт или что-то ещё.
— Он никогда не умрёт, он ещё будет царь или император, кем захочет, тем и будет, Его невозможно убить.
— Хорошо, вот по-человечески, с чего начнется человеческое возрождение в мире, где Путин не умрёт, но где людям по-прежнему предстоит как-то жить?
— Я не знаю. Однажды будет жить Россия по-человечески, но боюсь, что очень нескоро. По крайней мере, вешаться не стоит, однажды всё вернётся на круги своя.
Украина будет расти, вступит в НАТО, в ней всё равно будут свои подонки, своя коррупция, свои взяточники, свои националисты, как во всякой нормальной стране...
В России это произойдёт, по-моему, намного позже.
Ничего более утешительного я вам сказать не могу.
Но все человечество так живёт. У меня был такой грустный стишок:
Все доступные семечки лузгая,
равнодушна, глуха и слепа
в парках жизни под лёгкую музыку
одинокая бродит толпа.
Будет опять дальше нормальное человеческое существование, но когда прекратится вот этот кошмар, я просто не знаю и не берусь предсказать.
И как в этом кошмаре уцелеть, я, к сожалению, тоже не знаю.
|
| |
|
|
| Бродяжка | Дата: Вторник, 06.09.2022, 01:45 | Сообщение # 486 |
 настоящий друг
Группа: Друзья
Сообщений: 750
Статус: Offline
| стихотворение «Голос Израиля», написано в 1980 г. Быть может, не напрямую, но косвенно, оно связано с эмиграцией.
Вчитайтесь в него, вслушайтесь в каждую строку, не торопитесь… Оно – о многом…
... привожу его полностью:
Этот голос звучит не из рая,
за тысячи километров…
Слушаю голос Израиля,
голос далёких предков.
…Рощи шумят лимонные,
лунные, апельсиновые…
Мудрая речь Соломонова.
Песни седой Палестины.
Я и во сне не видывал
камни, развалины Храма,
пышное царство Давидово,
скромный шалаш Авраама.
Я и не знаю как следует
речи своей – материнской.
Кости отцовы и дедовы
тлеют в земле украинской…
Мне же судьбою указано
слушать под небом неброским,
как на деревне, под вязами,
тихо поют о берёзке.
Речь всемогущая русская
стала навек мне родною.
Милая женщина русая
в трудной дороге со мною.
Что же прильнул я к приёмнику?
В чём тут для слуха отрада?
Сердце мое неуёмное,
что тебе, что тебе надо?..
Александр Соболев ...................................... дата смерти: 6 сентября 1986
https://www.jewmil.com/biograf....eksandr
|
| |
|
|
| отец Фёдор | Дата: Вторник, 20.09.2022, 10:17 | Сообщение # 487 |
|
Группа: Гости
| А вы знали о Василии Меркурьеве? Ну, о детях. Знали, да?
Потому что я сейчас сижу в некоторой оторопи и всерьёз боюсь, что у меня провал в памяти. Может ли быть, что я знала, но забыла?
Я же помню, как когда-то передачу о нём смотрела с живейшим интересом, подробную, биографическую... Но ведь таких подробностей забыть никак нельзя!
А я прочла, как впервые.
Я Меркурьева очень люблю в двух ролях: очень люблю его Мальволио в "Двенадцатой ночи", во-первых, потому что бесконечно радуюсь способности фактурного, статусного пожилого актёра сыграть смешное, трогательное и нелепое.
И очень люблю его роль отца Бориса в "Летят журавли".
Всё остальное - не очень люблю, "Небесный тихоход", там, "Верных друзей"...
Ну и Василий Васильевич мне всегда казался таким благополучным, обласканным и некоторым образом очень харАктерным и характЕрным артистом для своего времени.
Что его жена - дочь Мейерхольда, это я знала.
Но никогда как-то не задумывалась о том, что только статус мужа (лауреата трёх Сталинских премий) её уберёг от репрессий. Почему не задумывалась - не знаю.
И о том, как там вообще обстояли дела в лихие годы, тоже не задумывалась. Меркурьев для меня был - как Черкасов, такой... постамент...
А там, оказывается, вон что.
Почитала о его семейной истории, подробностей много, и важных, и значимых, но меня особенно глубоко две линии тронули.
Во-первых, братья. Вся история страны в судьбах: старший брат Леонид погиб в Первую мировую. Следующий, Александр, умер в блокаду от голода в Ленинграде, где был директором хлебозавода (простая строчка, а в глазах темнеет)...
Следующий, Евгений, композитор, эмигрировал после революции с дядей-немцем за границу. Пётр в 1939-м репрессирован, умер в тюрьме.
Был еще Владимир, умер ребёнком.
Так вот.
Меркурьев женился на Ирине Всеволодовне в 1934 году. Теснейше подружился с гениальным тестем. В 1935 году родился первый ребёнок, дочь Анна.
В 1939 году арестовали и убили брата Петра, его жена тяжело заболела. Меркурьев взял к себе и усыновил троих племянников - девятилетнего Виталия, трёхлетнего Евгения и Наталью (не знаю, сколько ей было). Дальше в том же 1939 году арестовывают и казнят Мейерхольда и убивают Зинаиду Райх...
В 1940-м рождается вторая дочь Екатерина - то есть, когда весь этот кошмар происходил, Ирина Всеволодовна была беременна.
Потом сразу война.
В 1943-м рождается третий сын, которого назвали Петром, и никак иначе (рождается, причём, в буквальном смысле за кулисами, в театре, в эвакуации под Томском).
Итого - уже шестеро, да каких шестеро, в каких обстоятельствах..!
А дальше - ещё круче: в эвакуации Василий Васильевич и Ирина Всеволодовна берут в семью ещё приёмных детей (в разных источниках пишут по-разному, не то двоих, не то троих) - эти дети потерялись, отстали от поезда. Привозят их в Ленинград, воспитывают у себя, пока счастливым образом в 1947-м не нашлась их мама (потому что Меркурьев рассказал о детях по радио, и она услышала)...
У них вообще всё время кто-то жил.
Например, Ирина Всеволодовна из эвакуации привезла в Ленинград из Новосибирска коллектив самодеятельного театра в полном составе и этот коллектив полностью же поступил в театральный на второй курс.
А общежитие ещё не открылось, и где студенты жили первое время?
Правильно - у Меркурьевых!
Вдобавок к тринадцати членам семьи, родным и приёмным (с ними жили также мама Василия Васильевича, между прочим, немка, и ещё одна племянница).
И зэков, возвращавшихся из сталинских лагерей, у себя селили - на месяцы...
И всё время каких-то нуждающихся привечали.
И ещё и кошек и собак брали с улицы. И ещё вечно коллеги ночевали, а в гости приходили... просто вообще все, от художников до милиционеров...
И здесь есть трогательная деталь - сын Меркурьева Пётр Васильевич рассказывал.
"Первое время мы жили в трёхкомнатной квартире — каждая комната где-то по 15 метров. А в соседней квартире — там общая площадь была где-то 80 метров, — жил Александр Александрович Брянцев, основатель ленинградского ТЮЗа.
Однажды Брянцев зашёл к нам в квартиру, попросил что-то у моей бабушки — лук или что-то в этом роде. Бабушка пригласила его на кухню, и они пошли мимо всех комнат. Брянцев увидел весь наш табор.
И, когда бабушка его провожала, он сказал: "Анна Ивановна, скажите пусть Вася ко мне зайдет, когда вернётся из театра“.
Папа пришёл после спектакля, бабушка сказала о просьбе Александра Александровича и папа сразу пошёл к Брянцевым, постучал — звонков тогда ещё не было.
Александр Александрович открыл дверь, пригласил его и говорит: "Вася, нам со старухой такая большая квартира ни к чему, а тебе с твоим табором — в самый раз. Давай переезжай. А чтобы ты не передумал наутро, переезжай прямо сейчас“...
И ночью состоялся переезд!
"И поменялись квартирами. Вы можете себе такое представить?!
Да, а Ирина-то Всеволодовна была же поражена в правах как дочь врага народа. Когда они в Ленинград вернулись, ей везде в работе отказали. И никуда не брали 12 лет, пока наконец Мейерхольда не реабилитировали.
И всё это время эту огромную семью содержал один-единственный Василий Васильевич.
А там чего только не было - и болезни серьёзные, и чудовищно много работы, хлопот и ответственности. И очень большая была любовь между Василием Васильевичем и Ириной Всеволодовной, очень большая и очень долгая, до самого конца.
Потрясающая была личность Ирина Всеволодовна! Они 44 года вместе прожили.
Когда к врачу приходили (они вместе ходили), и тот спрашивал Меркурьева, где, что и как болит, тот, соответственно, спрашивал жену: "Ириша, как у меня болит?" - и та рассказывала.
И ещё его все вечно о чём-то просили, и он ходил и просил для всех. Один раз достал два вагона семенного гороха для Ленинградской области у министра сельского хозяйства, например.
Вы понимаете?
Ну просто слов нет...
Вот бывает, что актёр равен своей роли. Я и не думала, что Меркурьев не просто равен, а даже больше роли Фёдора Ивановича Бороздина, хирурга из "Летят журавли", ещё больше, чем Бороздин. Он же играет там нравственное мерило, по сути. А он - выходит - и в жизни нравственным мерилом был...
Какой же человек, а...!
© Леся Орлова
|
| |
|
|
| papyura | Дата: Понедельник, 26.09.2022, 07:32 | Сообщение # 488 |
 неповторимый
Группа: Администраторы
Сообщений: 1746
Статус: Offline
| замечательный актёр был и - как оказалось - ЕЩЁ БОЛЕЕ замечательный Человек !
|
| |
|
|
| несогласный | Дата: Суббота, 22.10.2022, 16:27 | Сообщение # 489 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 178
Статус: Offline
| как думают обычные умные люди... или парочка строк об умении планировать на ближайшие столетия
1913 год, Англия, Лондон, Вестминстерский дворец, самое знаменитое и старое здание парламента в мире.
Заседание комиссии по реставрации холла выявило большую проблему: требуется капитальный ремонт, ведь здание начали строить в 11 веке, закончили только к 14-му...
И главное: нужно было заменить гигантские дубовые стропила.
Дубрав в Англии осталось мало, старых - ещё меньше, а тут нужны дубы старше 300 лет - потому что всё, что моложе, не подходило по размеру... И стала комиссия искать, нет ли документов, откуда дерево для стропил брали в прошлый раз, в 14 веке.
Отыскали в Парламенте пергамент со списком поставщиков, там их учёт ведется примерно с 11 века.
Раскрывают ломкий пергамент из кожи телёнка. Побуревшие чернила. Старинная орфография. Читают и... обнаруживают, что дуб для стропил брали из владений семейства Courthope из Сассекса. Более того, выясняется, что поместьем все эти века владела одна и та же семья.
Связываются. И глава семьи, сэр Джордж Кортоп, отвечает: да, этого запроса мы ожидали. Дубы в порядке. Можете забирать.
Немая сцена.. Дело в том, что когда прапрапрапрапра... сэра Джорджа поставлял балки для строительства Парламента, он тотчас смекнул, что когда-нибудь новое дерево понадобится для ремонта, поэтому ТУТ ЖЕ и приказал высадить саженцы новой дубравы. Их высадили, пометили и об этом в семейном архиве записали: дубрава для ремонта Вестминстерского дворца, да так и передавали документ наследникам.. 560 лет.
И удивившись возрадовалась комиссия в Вестминстере.
И срубили дубы, и сделали балки, и отремонтировали великолепный Вестминстер-холл.
А сэр Джордж, возблагодаривший предусмотрительного предка за огромную сумму, неожиданно полученную за дубы, тут же посадил новую дубраву, с расчетом на следующий ремонт и благодарность далёкого потомка.
Сообщение отредактировал несогласный - Суббота, 22.10.2022, 16:30 |
| |
|
|
| Златалина | Дата: Суббота, 26.11.2022, 06:19 | Сообщение # 490 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 319
Статус: Offline
| 
Этих еврейских близнецов разлучили в шестимесячном возрасте. Один рос в гитлерюгенде, а другому снилось, как он заколол брата-фашиста штыком...
Однажды маленький немецкий мальчик по имени Оскар услышал от друзей незнакомое слово Jude и в тот же день спросил у бабушки, что оно значит. Бабушка строго на него посмотрела, ответила, что это очень плохое слово, и велела больше никогда в жизни, ни в коем случае его не произносить. Оскар послушно кивнул, не подозревая, что Jude – еврей – это он сам.
Да и откуда было ему знать о своём происхождении, если его мать, немка Лизель Штёр, увезла его в Германию в шестимесячном возрасте – после развода с его отцом, румынским евреем Йозефом Юфе. Отец и брат-близнец Джек остались на острове Тринидад, на котором мальчики и появились на свет в январе 1933 года. У близнецов была ещё старшая сестра Соня – её мать тоже взяла в Германию вместе с Оскаром.
Их переезд случился в том же году, когда Гитлер пришел к власти. Это не сулило Оскару и Соне ничего хорошего, и мать постаралась сделать всё возможное, чтобы скрыть еврейское происхождение детей. Об отце и живущем где-то на другом краю земли брате даже не упоминалось. Да и воспитанием в основном занималась бабушка – набожная католичка, которая была крайне недовольна браком дочери с евреем...
Оскар считал себя чистокровным немцем, но директор его школы сразу задумался: почему это вдруг у немецкого мальчика еврейская фамилия?
И тут же у Оскара поинтересовался...
Тот интуитивно почувствовал, что вопрос с подвохом, и на ходу начал импровизировать, сказав, что фамилия на самом деле французская и произносится как «Юфэй». Поверил директор или нет, неизвестно, но больше Оскара не трогал.
Увы, на этом дознания не закончились. Год спустя, когда Оскару было около восьми лет, нацисты подняли документы о браке Лизель Штёр с евреем и узнали правду о происхождении детей. Соню и Оскара взяли под стражу, чтобы отправить вместе с другими еврейскими детьми в лагерь смерти. Спас их брат матери Макс Штёр, занимавший достаточно высокий пост в НСДАП. Он задействовал свои каналы и убедил исполнительные власти, что детей арестовали по ошибке. Соню и Оскара отпустили, после чего бабушка немедленно их крестила и сменила отцовскую фамилию Юфе на материнскую Штёр.
Когда Оскару исполнилось десять лет, он вступил в гитлерюгенд. Тогда мальчик уже знал о своем еврейском происхождении, но отказ вызвал бы дополнительные подозрения, ведь членство было обязательным для немецких детей. Так что Оскару пришлось присоединиться к одноклассникам, чтобы не навлекать на себя лишнюю опасность.
Тем временем его брат Джек спокойно рос в Порт-оф-Спейн на острове Тринидад вдали от войны, даже не подозревая, что еврейство может представлять опасность. Об этом он задумался, лишь когда узнал, что почти все его родственники по отцовской линии погибли от рук нацистов. Спаслась только тётя – сестра отца. После войны она переехала в Венесуэлу, и Йозеф Юфе отдал сына ей на воспитание. Тётя была набожной еврейкой, поэтому Джек с детства хорошо знал основы Торы и еврейскую культуру.
В 1948 году, как только было создано Государство Израиль, они туда с тётей тут же переехали. Тогда же он начал помогать матери и брату, отправляя им вещи первой необходимости в разрушенную войной Германию.
Что у него в Германии есть брат-близнец, Джек узнал примерно в восемь лет. Оскару о существовании Джека рассказали почти тогда же.
Удивительно, что реакцией мальчиков на эти новости стали очень похожие сны, в которых они воевали друг против друга. Оскар видел себя немецким лётчиком-истребителем, который уничтожал самолёт брата. Джеку же снилось, что он, будучи солдатом антигитлеровской коалиции, заколол брата-фашиста штыком.
Впервые братья встретились в 1954 году по инициативе Джека. Он тогда только мобилизовался из военно-морского флота и собирался переселиться к отцу, который за это время переехал в США. Однако перед этим Джек решил заехать в Германию и наконец-то встретиться с братом. Увы, никакого трогательного воссоединения не произошло.
Братья не понравились друг другу с первого взгляда – и особенно их раздражало внешнее сходство. По совпадению, даже одеты они были почти одинаково, что только усилило неприязнь. К тому же Джека очень задело, что брат первым делом попросил его снять бирки с чемоданов: он был с детства приучен скрывать свое еврейство, и это вошло у него в привычку. И хотя реальная опасность больше не грозила, он всё равно боялся, что израильские багажные бирки выдадут происхождение Джека, а значит, и его собственное. Джек, в отличие от Оскара, гордился своим еврейством и не понимал, почему он должен его скрывать.
Они провели вместе шесть дней и изо всех сил старались подружиться, но обнаружили, что пытаются во всём соперничать друг с другом вплоть до мелочей. Так что расставание вызвало у братьев едва ли не больше радостных эмоций, чем встреча.
Джек уехал в Штаты, а Оскар остался в Германии, после чего они не виделись 25 лет. Всё их общение состояло в праздничных открытках, которые они ради приличия посылали друг другу пару раз в год.
В 1979 году жена Джека прочитала в газете объявление, где однояйцевых близнецов приглашали принять участие в масштабном исследовании. Она решила, что это исследование может помочь братьям наладить отношения, и рассказала о нём Джеку. Тот предложил брату поучаствовать – и Оскар, как это ни странно, согласился.
Оба брата приехали на неделю в Университет Миннесоты и по ходу исследования действительно смогли сдружиться. Попутно обнаружилось, что у них много общего не только во внешности, но и в привычках – оба любили острую пищу, первым делом заглядывали на последнюю страницу книги, а ещё обожали разыгрывать друзей и громко чихать на публике.
Нельзя сказать, что со второй попытки отношения сразу стали идеальными. Оскар и Джек по-прежнему то и дело ругались и спорили, особенно если разговор заходил на религиозные или политические темы. Но со временем споров стало меньше, а про религию и политику они просто предпочитали не говорить.
После этого Джек и Оскар начали появляться на публике – их приглашали в телевизионные программы, снимали в документальных фильмах, брали у них интервью. Джек по-прежнему жил в США, где торговал одеждой и аксессуарами, Оскар – в Германии, где работал шахтёром. Но теперь братья время от времени встречались и вместе проводили праздники, выезжая куда-нибудь двумя семьями.
По словам их родственников, конкуренция никуда не исчезла, но теперь это была не вражда, а скорее дружеское соперничество...
Оскар ушёл из жизни первым: работа в шахте сказалась на его здоровье – он умер от рака лёгких в 1997 году в возрасте 64 лет.
Брат глубоко переживал его смерть, но сознательно не приехал на похороны считая, что его родным будет тяжело видеть человека, который выглядит точно так же, как их дорогой Оскар.
Однако он поддерживал отношения с его семьей, и племянники уже после смерти отца неоднократно приезжали к нему в гости в Америку.
Джек пережил Оскара почти на двадцать лет – он умер в 2015 году в возрасте 82 лет.
Причиной смерти тоже стал рак, только в случае Джека – рак желудка. Жизни обоих братьев, таких похожих и таких разных, унесла одна и та же болезнь.
Елена Горовиц
|
| |
|
|
| Бродяжка | Дата: Среда, 30.11.2022, 06:52 | Сообщение # 491 |
|
настоящий друг
Группа: Друзья
Сообщений: 750
Статус: Offline
| воспоминания о талантливом портном, печальное сообщение о котором пришло недавно:
Пережив Холокост, он уехал в США – шить костюмы для президентов, звёзд Голливуда и крупных мафиози...
Когда в 1972-м Ричард Никсон стал первым в истории президентом США, посетившим Китайскую Народную Республику, для него было важно произвести благоприятное впечатление с первого взгляда. От этой встречи зависели отношения двух стран, поставленные на паузу на несколько десятков лет...
В аэропорту Никсон предстал перед первым главой госсовета КНР Чжоу Эньлаем в стильном пальто благородного серого цвета – неброском, но солидном и безупречно подогнанном по фигуре. Визит прошёл успешно, и в обеих странах его до сих пор считают важной исторической вехой. Конечно, роль сыграл далеко не только имидж, но он помог Никсону.
Так вот, то самое пальто сшил для него еврей из Нью-Йорка Стивен Сален – портной с почти вековым стажем, скончавшийся неделю назад, 23 ноября в возрасте 103 лет...
Стивен Сален родился 10 апреля 1919 года в семье Занвела и Эстер Соломон. Мальчика назвали Залманом, так что в детстве он был дважды Соломоном – по имени и по фамилии.
Семья жила в небольшом местечке в Подкарпатской Руси – сейчас эта область находится на территории Украины, а в то время входила в состав Чехословакии.
У Залмана было десять братьев и сестёр, денег вечно не хватало, и ещё подростком он начал учиться шитью, чтобы помогать родителям. Это занятие невероятно его увлекало, но всю жизнь оставаться скромным местечковым портным Залман не желал. Он поступил в торгово-ремесленное училище, основанное «Джойнтом», и начал всерьёз изучать швейное дело.
Увы, долго учиться ему не пришлось: осенью 1938 года гитлеровцы вошли в Чехословакию, а Подкарпатская Русь была передана Венгрии.
Венгерских евреев с 1940 года насильно вербовали в так называемые трудовые батальоны – отряды, которые занимались на фронте тяжёлым вспомогательным трудом: рубили лес, прокладывали и ремонтировали дороги, осушали болота.
Залман Соломон пытался скрыть, что он еврей, и выдавал себя за чеха по фамилии Славик. Какое-то время это работало, но с ужесточением антисемитской политики его обман вскрылся, и Залмана в составе трудового батальона отправили на восточный фронт.
Подневольным служащим трудовых батальонов не выдавали обмундирования, их держали впроголодь и заставляли работать на износ. Офицеры относились к ним крайне жестоко и могли запросто убить ради забавы. В батальонах состояли в основном евреи, а также представители национальных меньшинств, живших на территории Венгрии – сербы, румыны.
Залман провёл в таком батальоне два года, и напоминание об этих годах в виде искалеченных пальцев ног у него осталось на всю жизнь...
В 1943-м его батальон освободили советские войска и Залман присоединился к чехословацкому военному формированию в составе Советской армии. Однако трудовая повинность подорвала его здоровье, и на передовую он не попал – стал снабженцем.
Победу Залман встретил в Праге в звании сержанта, а после окончания войны ещё около полутора лет оставался в армии и занимался снабжением.
В условиях разрухи добывать провиант и обмундирование было очень непросто, и Залману приходилось приторговывать на чёрном рынке.
У одного из торговцев была двоюродная сестра по имени Франтишка. Стивен влюбился в неё с первого взгляда, та ответила ему взаимностью, и через две недели после знакомства состоялась свадьба.
В 1949 году молодые супруги перебрались в США, где Залман Соломон-Славик стал Стивеном Саленом, а его жена из Франтишки превратилась во Фрэнсис.
Стивену удалось найти место портного в одной из нью-йоркских мастерских. Наконец-то он мог посвятить себя любимому делу! Со временем он открыл собственное ателье, куда заглядывало немало высокопоставленных заказчиков – вплоть до президентов. Помимо Никсона Сален шил костюмы для его преемника Джеральда Форда, для Генри Киссинджера и многих других завсегдатаев Белого дома...
Больше всего Стивена раздражало, когда он видел высокопоставленного человека в неказистой одежде. По воспоминаниям дочери Элейн, портной сразу начинал громко кричать прямо в экран телевизора: «Этот костюм сидит ужасно! Как ты думаешь избираться, кто же за тебя будет голосовать?! Приходи ко мне, я сошью тебе нормальный костюм!»
По просьбе отца Элейн не раз писала этим людям письма: приглашала прийти в ателье. Изредка на них даже приходили ответы с благодарностью...
Стивен отточил мастерство до такой степени, что мог снимать мерку на глаз – хотя, конечно, всё равно тщательно делал все положенные замеры. Однажды к нему обратились братья-близнецы Ли и Лесли Кено – влиятельные фигуры в антикварном бизнесе и авторитетные оценщики. Ли сотрудничал с аукционом Christie's, а Лесли и сейчас занимает пост вице-президента одного из подразделений аукциона Sotheby's.
Стивен Сален с первого взгляда определил, что у обоих близнецов одна рука на полсантиметра длиннее другой, что произвело впечатление на бизнесменов, и они вошли в число постоянных клиентов Салена.
На пенсию Стивен Сален ушёл только в 95 лет. До тех пор он оставался неисправимым трудоголиком: работал шесть дней в неделю, а в седьмой шел закупать материалы.
И хотя Салена прозвали портным президентов, у его мастерской не было даже сайта, а узнавали о ней посредством сарафанного радио.
В числе последних клиентов Салена были режиссёр Мартин Скорсезе и актер Харви Кейтель.
Он также принимал заказы от дорогих бутиков мужской одежды, которые потом перепродавали его костюмы под собственным брендом.
Не обходилось и без курьёзов: однажды Сален снимал мерки с директора ФБР Джона Гувера. Когда тот стоял в одних трусах, к портному вошел другой клиент – крупный мафиозный босс...
Как вспоминает внучка портного Рэйчел, это была любимая история деда – он не упускал случая её рассказать.
Но если про забавные случаи из портновской практики Стивен рассказывал с удовольствием, то о Холокосте, годах войны и службе в трудовом батальоне он вспоминать не любил. И несмотря на просьбы детей и внуков, отказывался рассказывать о пережитых ужасах в подробностях.
«Но мы видели его отмороженные и изуродованные пальцы, поэтому какие-то обрывки ему всё же пришлось нам сообщить, – говорит его дочь Элейн. – Он рассказал историю, как ему выкручивали пальцы на ногах, а он даже этого не чувствовал». Однако в старости Стивен Сален всё же решил поделиться воспоминаниями о Холокосте.
В мае 1998 года для фонда «Шоа», основанного известным режиссёром Стивеном Спилбергом, он записал двухчасовое интервью о Катастрофе. Сейчас это свидетельство хранится в Мемориальном музее Холокоста в Вашингтоне.
Елена Горовиц
Сообщение отредактировал Примерчик - Среда, 30.11.2022, 07:05 |
| |
|
|
| smiles | Дата: Четверг, 15.12.2022, 15:19 | Сообщение # 492 |
 добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 261
Статус: Offline
| 45 лет со дня смерти Поэта
Не зови меня… Не зови — я и так приду!
Как и Бродский, он не хотел, но вынужден был выехать по израильской визе. От судьбы не уйдёшь...
Со смертью Галича в СССР закончилась целая эпоха. Его песни, зазвучавшие с начала 60-х годов, открыли вход в новое пространство — пространство свободы. Мы, наверное, до сих пор недооценили масштабы его творчества. Как настоящий мастер, Александр Аркадьевич мог предвидеть будущее, предчувствовать перемены:
И всё так же, не проще,
Век наш пробует нас:
Можешь выйти на площадь?
Смеешь выйти на площадь
В тот назначенный час?!
Родился будущий поэт 19 октября 1918 г. в Екатеринославе (потом Днепропетровск, теперь Днепр).
Его отец, Арон Самойлович Гинзбург был экономистом; мать, Фанни Борисовна Векслер, преподавала музыку.
В 1923 г. семья переехала в Москву, где поселилась в том самом доме Веневитинова в Кривоколенном переулке, в котором Пушкин впервые читал свою трагедию «Борис Годунов».
После девятого класса Александр почти одновременно поступил в Литературный институт, который вскоре оставил, и в Оперно-драматическую студию под руководством Станиславского.
Его курс стал последним курсом, который вёл этот выдающийся реформатор театра.
Внешний облик Гинзбурга соответствовал брюсовскому «юноша бледный со взором горящим».
Студийцы видели и слушали великих актёров — Москвина, Качалова, Тарханова.
Станиславский вскоре умер, и Александр, так и не получив диплома, бросил студию и перешёл в Театр-студию Арбузова.
В феврале 1940 г. студия дебютировала своим революционно-романтическим спектаклем «Город на заре» о строителях Комсомольска; одним из авторов пьесы стал Гинзбург, для которого это был дебют и в драматургии...
Началась война, но Александр был признан непригодным к службе из-за порока сердца. Он поработал в Театре революционной героики и сатиры в Грозном, затем уехал в Ташкент, где Арбузов начал формировать труппу из своих бывших студийцев, которая вскоре под названием «Передвижной театр» колесила по фронтам, давая спектакли вблизи передовой.
После войны Александр вернулся в Москву и сосредоточился на драматургии, взяв псевдоним Галич, составленный из первой буквы фамилии, двух первых букв имени и последних букв отчества.
Началось всё с весёлой комедии «Вас вызывает Таймыр», поставленной в 1948 г. в Театре сатиры и триумфально прошедшей по сценам большинства театров страны.
За ней последовали «Под счастливой звездой» (1954) и «Походный марш» (1957). Песня из этого спектакля «До свиданья, мама, не горюй» на музыку Соловьёва-Седого стала всесоюзным шлягером.
В 1954 г. Михаил Калатозов снял по сценарию Галича полюбившуюся и памятную нам лирическую комедию «Верные друзья» с Меркурьевым, Чирковым и Борисовым.
В 1955-м Галича приняли в Союз писателей, а в 1958-м — в Союз кинематографистов.
Затем один за другим на экраны выходят снятые по его сценариям шесть фильмов. В их числе — гениальная, до сих пор не превзойденная экранизация романа Александра Грина «Бегущая по волнам» и задушевная военная мелодрама Ростоцкого «На семи ветрах» с Вячеславом Тихоновым и Ларисой Лужиной, вышедшая на экраны в 1962-м.
Там прозвучала песня-вальс «Сердце, молчи» на слова Галича (музыка Кирилла Молчанова), которую прекрасно исполнил Вячеслав Тихонов.
В 1957-м Галич закончил начатую ещё в 1945 г. пьесу «Матросская тишина».
В ней автор проявился уже совершенно другим человеком, не соответствовавшим идеологическим канонам. Сюжет пьесы можно пересказать в нескольких словах.
Старый местечковый еврей Абрам Шварц мечтает, чтобы его сын Давид стал знаменитым скрипачом, но война разрушает его мечты. Сам Абрам погибает в гетто, а Давид уходит на фронт и погибает...
С этой пьесы собирался 1958 году начать свой путь театр-студия «Современник». В спектакле, поставленном О.Ефремовым, были заняты тогда еще никому неизвестные актеры Е.Евстигнеев (Абрам Шварц), О.Табаков, И.Кваша и другие будущие звёзды «Современника».
Однако до премьеры дело так и не дошло. Полностью отрепетированную пьесу запретили показывать, заявив автору, что он искажённо представляет роль евреев в Великой Отечественной войне.
Закрытие спектакля Галич потом описал в повести «Генеральная репетиция».
Эта горькая, искренняя, мастерски построенная книга была названа Юрием Нагибиным прекрасной прозой и тогда, конечно, не была издана.
В ней Галич описал происшедший сразу после показа разговор между ним и одной из принимавших спектакль руководящей дамой — инструктором ЦК, которая сказала ему: «Вы хотите, чтобы шёл спектакль, в котором говорится, что во многом евреи выиграли войну? Это евреи-то?!»
Несмотря на этот инцидент, Галич по-прежнему оставался одним из самых преуспевающих драматургов.
В театрах продолжали идти спектакли по его пьесам, режиссёры снимали фильмы по его сценариям. Благополучный сценарист, комедиограф, баловень судьбы, острослов, любимец светской театральной, литературной, киношной Москвы, популярный, хорошо обеспеченный материально, он вполне мог бы почивать на лаврах.
Но в начале 60-х в Галиче просыпается бард-сатирик, и на свет одна за другой появляются песни, которые благодаря магнитофонным записям, мгновенно становятся популярными. Это уже не те песни о молодёжи, «отличающиеся романтической приподнятостью», как писала о них «Литературная энциклопедия», а совершенно другие песни, вернее, стихи, исполняемые речитативом под собственный аккомпанемент на гитаре.
Песенной мелодии в них практически нет; просто это — доходчивая и запоминающаяся форма донесения их до слушателя. Сам Галич об этом сказал: «Если я буду читать без треньканья — это будет называться чтением, если под треньканье — это будет называться пением…»
Такие горестно-насмешливые стихи, естественно, не печатали и автору не предоставляли аудитории для их исполнения.
Ещё в 1965 г. Галич пел о таком отношении к неугодным авторам в одной из песен:
Вы такие нестерпимо ражие
И такие, в сущности, примерные.
Всё томят вас бури вернисажные,
Всё шатают паводки премьерные.
Но стоит картина на подрамнике, —
Вот и всё! … А этого достаточно.
Бродят между ражими Добрынями
Тунеядцы Несторы и Пимены.
Их имён с эстрад не рассиропили,
В супер их не тискают облаточный:
«Эрика» берёт четыре копии,
Вот и всё! …А этого достаточно.
И гремит — напетое вполголоса,
И гудит — прочитанное шёпотом.
Ни партера нет, ни лож, ни яруса,
Клака не безумствует припадочно, —
Есть магнитофон системы «Яуза»,
Вот и всё! …А этого достаточно.
Есть — стоит картина на подрамнике!
Есть — отстуканы четыре копии!
Есть магнитофон системы «Яуза»!
Этого до-ста-точ-но !
Вначале Галич писал шутливые, сатирические песни и баллады: про сержанта Леночку, ставшую шахиней; про товарища Парамонову из ВЦСПС («Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать, вот стою я перед вами, словно голенький»); про директора комиссионного магазина Копылова («А я стреляный, а я с опытом, а я враз понял: пропал пропадом»); о том, как «шизофреники вяжут веники, а параноики рисуют нолики;
Ах, у психов жизнь — так бы жил любой: хочешь — спать ложись,
хочешь — песни пой!» и многие другие...
Свои песни Галич исполнял где угодно, в основном на квартирах знакомых, а часто и малознакомых людей, зная, что среди слушателей наверняка были такие, кто докладывал об его репертуаре куда следует.
Благодаря магнитофонным записям эти песни распространялись по стране с быстротой эпидемии гриппа.
Я помню, как мы их доставали, переписывали и с удовольствием пели. Явной политики в них, конечно, не было, но официальной идеологии они были совершенно чужды и потому неприемлемы, ибо резко диссонировали с официальной советской эстетикой.
В одной из таких баллад, «Про маляров, истопника и теорию относительности», Галич шутливо рассказывал о том, что «гады-физики на пари раскрутили шарик наоборот», и теперь «шарик крутится и вертится, и всё время не туда!».
Насмехался Галич над тупостью чиновников от идеологии, привлекавших передовиков производства к выступлениям по шпаргалке:
Только принял я сто грамм для почина
(Ну, не более чем сто, чтоб я помер!),
Вижу — к дому подъезжает машина,
И гляжу — на ней обкомовский номер!
Ну, сажусь я порученцу на ноги,
Он — листок мне, я и тут не перечу.
«Ознакомься, — говорит, — по дороге
Со своею выдающейся речью!»
Ладно, — мыслю, — набивай себе цену,
Я ж в зачтениях мастак, слава богу!
Приезжаем, прохожу я на сцену
И сажусь со всей культурностью сбоку.
Вот моргает мне, гляжу, председатель:
Мол, скажи своё рабочее слово!
Выхожу я и не дробно, как дятел,
А неспешно говорю и сурово:
«Израильская, — говорю, — военщина
Известна всему свету!
Как мать, — говорю, — и как женщина
Требую их к ответу!»
Тут отвисла у меня прямо челюсть,
Ведь бывают же такие промашки!
Этот сучий сын, пижон-порученец
Перепутал в суматохе бумажки!
Всего Галич написал около 170 песен.
Естественно, охватить такой массив в рамках одного очерка невозможно, но мне хочется показать стихи, настоящие стихи, которые отражали болевые точки небезразличной части общества.
Неважно, что они исполнялись под нехитрую мелодию.
Сам Галич написал об этом так: «Я не бард, я поэт. Пишу свои стихи, которые только притворяются стихами, а я только притворяюсь, что пою».
Вот одна из самых известных песен Галича — «Старательский вальсок».
В ней он говорит о моральных принципах («Промолчи — попадёшь в первачи…»):
…не веря ни сердцу, ни разуму,
Для надежности спрятав глаза,
Сколько раз мы молчали по-разному,
Но не против, конечно, а за!
Где теперь крикуны и печальники?
Отшумели и сгинули смолоду…
А молчальники вышли в начальники,
Потому что молчание — золото.
Промолчи — попадешь в первачи!
Промолчи, промолчи, промолчи!
Пусть другие кричат от отчаянья,
От обиды, от боли, от голода!
Мы-то знаем: доходней молчание,
Потому что молчание — золото!
Вот так просто попасть в богачи,
Вот так просто попасть в первачи,
Вот так просто попасть в палачи:
Промолчи, промолчи, промолчи!..
*****
замечательная история жизни талантливого Поэта и сценариста на этом не заканчивается и потому приглашаю к продолжению ...
Сообщение отредактировал smiles - Пятница, 16.12.2022, 06:13 |
| |
|
|
| smiles | Дата: Пятница, 16.12.2022, 06:19 | Сообщение # 493 |
|
добрый друг
Группа: Пользователи
Сообщений: 261
Статус: Offline
| Отдельная тема в творчестве Галича — лагерная. Такие стихи вызывали у ревнителей официоза особую злобу. Они заявляли, что Галич не имеет права писать от имени тех, чья судьба, к счастью, не выпала на его долю, в частности, узников лагерей.
Одна из таких песен — «Облака»:
Облака плывут, облака
Не спеша плывут, как в кино.
А я цыплёнка ем табака,
Я коньячку принял полкило.
… Я подковой вмёрз в санный след,
В лёд, что я кайлом ковырял!
Ведь недаром я двадцать лет
Протрубил по тем лагерям.
До сих пор в глазах снега наст!
До сих пор в ушах шмона гам!..
Эй, подайте ж мне ананас
И коньячку ещё двести грамм!
…Я и сам живу — первый сорт!
Двадцать лет, как день, разменял!
Я в пивной сижу, словно лорд,
И даже зубы есть у меня!
Облака плывут на восход,
Им ни пенсии, ни хлопот…
А мне четвёртого — перевод,
И двадцать третьего — перевод.
И по этим дням, как и я,
Полстраны сидит в кабаках!
И нашей памятью в те края
Облака плывут, облака…
Галич очень болезненно реагировал на подобные обвинения в свой адрес («не имеет права») и однажды попытался рассказать об этом в песне о самом себе, которую назвал «Черновик эпитафии» (т. е. черновик своей надгробной надписи):
Худо было мне, люди, худо…
Но едва лишь начну про это,
Люди спрашивают: откуда?
Где подслушано? Кем напето?
Не моя это вроде боль,
Так чего ж я кидаюсь в бой?
А вела меня в бой судьба,
Как солдата ведёт труба.
Сколько раз на меня стучали
И дивились, что я на воле.
Ну а если б я гнил в Сучане,
Вам бы легче дышалось, что ли?
…Понимаю, что просьба тщетна,
Поминают поименитей!
Ну, не тризною, так хоть чем-то,
Хоть всухую, да помяните!
Хоть за то, что я верил в чудо,
И за песни, что пел без склада
…А про то, что мне было худо,
Никогда вспоминать не надо!
Вот как написал о нём протоиерей Александр Мень: «Галич говорил и пел о том, о чём шептались, что многие уже хорошо знали. Он блестяще владел городским жаргоном, воплощаясь то в героев, то в антигероев нашего времени. Мне он казался своего рода мифом, собирательным образом, но однажды я увидел человека почти величественного, красивого, барственного.
Оказалось, что записи искажали его густой баритон. Это был артист — в высоком смысле этого слова».
Владимир Буковский называл Александра Галича Гомером, песни которого прокладывали путь в лабиринте души каждого советского человека.
В 1964 г. Галич написал вроде бы шутливое, а на самом деле глубокое по смыслу стихотворение «Предостережение», обращённое к тем евреям-конформистам, которые рьяно приспосабливались к власти:
Ой, не шейте вы, евреи, ливреи,
Не ходить вам в камергерах, евреи!
Не горюйте вы зазря, не стенайте,
Не сидеть вам ни в Синоде, ни в Сенате.
А сидеть вам в Соловках да в Бутырках,
И ходить вам без шнурков на ботинках,
И не делать по субботам лехаим,
А таскаться на допрос с вертухаем.
Если ж будешь торговать ты елеем,
Если станешь ты полезным евреем,
Называться разрешат Рос… синантом
И украсят лапсердак аксельбантом.
Но и ставши в ремесле этом первым,
Всё равно тебе не быть камергером
И не выйти на елее в Орфеи…
Так не шейте ж вы ливреи, евреи.
Движущий мотив творчества Александра Галича — боль за страну, за своих соотечественников. Галич написал много стихов, посвящённых его современникам: Виктору Некрасову, Мстиславу Ростроповичу, Льву Копелеву, Варламу Шаламову, правозащитнику и одному из первых среди жертв принудительного психиатрического лечения генералу Петру Григоренко и другим людям, вызывавшим его уважение.
Очень значимы стихи Галича, посвящённые памяти великих фигур, оставивших огромный след в истории культуры: Александра Вертинского, Михаила Зощенко, Анны Ахматовой, Осипа Мандельштама и других.
Расскажу о нескольких произведениях этой тематики, с моей точки зрения, самых сильных.
Великий польский писатель, врач и педагог Януш Корчак (Яков Гольдштейн) не счёл возможным оставить своих воспитанников из школы-интерната «Дом сирот» в Варшаве, добровольно поехал вместе с ними в лагерь уничтожения Треблинка и там погиб.
Приведу только одно из многих его мудрых высказываний: «Не жди, что твой ребёнок будет таким, как ты, или таким, как ты хочешь. Помоги ему стать не тобой, а самим собой»...
Поэму, посвящённую ему, Галич назвал «Кадиш» (в переводе — «еврейская поминальная молитва»). Вот несколько отрывков из неё:
…И бежит за мною переводчик,
Робко прикасается к плечу, —
«Вам разрешено остаться, Корчак», —
Если верить сказке, я молчу.
К поезду, к чугунному парому,
Я веду детей, как на урок,
Надо вдоль вагонов по перрону,
Вдоль, а мы шагаем поперёк.
Рваными ботинками бряцая,
Мы идем не вдоль, а поперёк,
И берут, смешавшись, полицаи
Кожаной рукой под козырёк.
И стихает плач в аду вагонном,
И над всей прощальной маятой —
Пламенем на знамени зелёном —
Клевер, клевер, клевер золотой.
Может, в жизни было по-другому,
Только эта сказка вам не врёт:
К своему последнему вагону,
К своему чистилищу-вагону,
К пахнущему хлоркою вагону
С песнею подходит «Дом сирот»…
…Уходят из Варшавы поезда,
И всё пустее гетто, всё темней;
Глядит в окно чердачная звезда,
Гудят всю ночь, прощаясь, поезда,
И я прощаюсь с памятью своей…
Уходят из Варшавы поезда,
И скоро наш черёд, как ни крути,
Ну что ж, гори, гори, моя звезда,
Моя шестиконечная звезда,
Гори на рукаве и на груди!
…Звезда в окне и на груди — звезда,
И не поймешь, которая ясней,
Гудят всю ночь, прощаясь, поезда,
Глядит в окно вечерняя звезда,
А я прощаюсь с памятью моей…
Как я устал повторять бесконечно всё то же и то же,
Падать и вновь на своя возвращаться круги.
Я не умею молиться, прости меня, Господи Боже,
Я не умею молиться, прости меня и помоги!..
В 1948 г. Соломон Михоэлс за два дня до отъезда в Минск, где его убили по приказу Сталина, в своём кабинете в московском еврейском театре ГОСЕТ показал Галичу материалы о восстании в Варшавском гетто и, прощаясь, тихо спросил: «Ты не забудешь?» ...
Через 16 лет уже совсем другой Галич посвятил Михоэлсу песню «Поезд».
Вот её часть:
Ни гневом, ни порицаньем
Давно уж мы не бряцаем:
Здороваемся с подлецами,
Раскланиваемся с полицаем.
Не рвёмся ни в бой, ни в поиск —
Всё праведно, всё душевно…
Но помни: отходит поезд!
Ты слышишь? Уходит поезд
Сегодня и ежедневно.
А мы балагурим, а мы куролесим,
Нам недругов лесть, как вода
из колодца!
А где-то по рельсам, по рельсам,
по рельсам —
Колёса, колёса, колёса, колёса…
…От скорости века в сонности
Живём мы, в живых не значась…
Непротивление совести —
Удобнейшее из чудачеств!
И только порой под сердцем
Кольнёт тоскливо и гневно:
Уходит наш поезд в Освенцим!
Наш поезд уходит в Освенцим
Сегодня и ежедневно!
А как наши судьбы — как будто похожи:
И на гору вместе, и вместе с откоса!
Но вечно — по рельсам, по сердцу, по коже —
Колёса, колёса, колёса, колёса!
Галич тяжело переживает потери друзей во всех смыслах — и уходы из жизни своих настоящих друзей, и перерождение ныне живущих в людей, которые категорически для него неприемлемы.
Одно из самых горьких, самых сильных, самых обличающих стихотворений Галич посвятил памяти Бориса Леонидовича Пастернака, травля которого после присуждения ему в 1958 г. Нобелевской премии привела к позорному для всей страны исключению великого поэта из Союза писателей, а через два года — к смерти.
В этом стихотворении, написанном в 1966 г., Галич напомнил и о самоубийстве Марины Цветаевой в Елабуге, и о сумасшествии с последующей смертью от голода в лагере в Сучане Осипа Мандельштама, и том, что в единственном газетном объявлении о смерти Пастернака он, многолетний и по-настоящему выдающийся член Союза писателей (из которого был исключён), издевательски был назван всего лишь членом Литфонда — организации, в которую входят писательская поликлиника и другие бытовые службы, и о том, как вели себя некоторые писатели на том постыдном заседании.
Памяти Пастернака
Разобрали венки на веники,
На полчасика погрустнели…
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!
И терзали Шопена лабухи,
И торжественно шло прощанье…
Он не мылил петли в Елабуге
И с ума не сходил в Сучане!
Даже киевские письмэнники
На поминки его поспели.
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!..
И не то чтобы с чем-то зá сорок —
Ровно семьдесят, возраст смертный.
И не просто какой-то пасынок —
Член Литфонда, усопший смертный!
Ах, осыпались лапы ёлочьи,
Отзвенели его метели…
До чего ж мы гордимся, сволочи,
Что он умер в своей постели!
«Мело, мело по всей земле,
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела…»
Нет, никакая не свеча —
Горела люстра!
Очки на морде палача
Сверкали шустро!
А зал зевал, а зал скучал —
Мели, Емеля!
Ведь не в тюрьму и не в Сучан,
Не к высшей мере!
И не к терновому венцу
Колесованьем,
А как поленом по лицу —
Голосованьем!
И кто-то спьяну вопрошал:
За что? Кого там? —
И кто-то жрал, и кто-то ржал
Над анекдотом…
Мы не забудем этот смех И эту скуку!
Мы — поимённо! — вспомним всех,
Кто поднял руку!..
«Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку…»
Вот и смолкли клевета и споры,
Словно взят у вечности отгул…
А над гробом встали мародёры
И несут почётный ка-ра-ул!
Это стихотворение прозвучало на практически единственном легальном выступлении Галича перед большой аудиторией. Это произошло в марте 1968-го в новосибирском Академгородке. Галич начал с песни «Промолчи», которая задала тон всему выступлению («Промолчи — попадёшь в палачи»). Когда же через несколько минут он исполнил песню «Памяти Пастернака» на приведённые выше стихи, весь двухтысячный зал поднялся со своих мест и некоторое время стоял молча, отдавая дань любви и уважения Пастернаку и должное — мужеству Галича, после чего разразился длительными аплодисментами.
Галич получил приз — старинное гусиное перо из тёмного серебра, копию того золотого пера, которым был награждён Пушкин.
Этой серебряной копией литературная общественность России когда-то наградила Некрасова, а музей Академгородка выкупил её у родственников Некрасова и хранил.
Она и была преподнесена Александру Аркадьевичу вместе с Почётной грамотой Сибирского отделения Академии наук СССР, в которой было написано: «Мы восхищаемся не только Вашим талантом, но и Вашим правдолюбием и Вашим мужеством…»
Галич тогда ещё не знал, что через три года он сам будет исключён из Союза писателей, а вскоре и из Союза кинематографистов, что закроют его фильмы (либо уберут из титров его фамилию) и снимут с показа спектакли по его сценариям.
На этом постыдном заседании СП он был исключён за «…написание и исполнение произведений антисоветской направленности, носящих клеветнический характер».
Из присутствовавших писателей только А.Арбузов, В.Катаев и А.Барто посчитали возможным ограничиться выговором, но их пригласили в другую комнату, настойчиво объяснили, что голосование должно быть единогласным, и они присоединились ко всем остальным.
Как тут не вспомнить строки Галича: «…мы поимённо вспомним тех, кто поднял руку»…
Припомнили ему тогда и стихотворение «Ошибка» — по мнению выступавших, было «…оскорбительно для всех участвовавших в войне считать, что пехота полегла без толку, зазря», и никакие доводы Галича не принимались.
Вот выдержки из этого стихотворения:
Мы похоронены где-то под Нарвой,
Мы были — и нет.
Так и лежим, как шагали, попарно.
И общий привет!
И не тревожит ни враг, ни побудка
Помёрзших ребят.
Только однажды мы слышим, как будто
Вновь трубы трубят.
Что ж, подымайтесь, такие-сякие,
Ведь кровь — не вода!
Если зовет своих мёртвых Россия,
Так значит — беда!
Вот мы и встали в крестах да в нашивках,
В снежном дыму.
Смотрим и видим, что вышла ошибка,
И мы — ни к чему!
Где полегла в сорок третьем пехота
Без толку, зазря,
Там по пороше гуляет охота,
Трубят егеря!
В 1970 г. Галич заканчивает одно из самых глубоких и разноплановых своих произведений — «Поэму о Сталине».
На самом деле это поэма-притча о трагедии и смерти невинно осуждённого человека, ставшего собирательным символом трагедии миллионов наших репрессированных соотечественников.
В поэму введена евангельская ретроспектива, так что образ страдающей женщины, идущей по жизни вслед за арестованным мужем, берёт своё начало от страданий Богоматери за своего распятого Сына.
Вот заключительные строфы поэмы, от которых щемит сердце:
…А Мадонна шла по Иудее
В платьице, застиранном до сини,
Шла она с котомкой за плечами,
С каждым шагом становясь красивей,
С каждым вздохом делаясь печальней.
Шла, платок на голову набросив, —
Всех земных страданий средоточьем,
И уныло брёл за ней Иосиф,
Убежавший славы Божий отчим…
Ave Maria…
А Мадонна шла по Иудее,
Оскользаясь на размокшей глине,
Обдирая платье о терновник;
Шла она и думала о Сыне
И о смертных горестях сыновних.
Ах, как ныли ноги у Мадонны,
Как хотелось всхлипнуть по-ребячьи,
А в ответ ей ражие долдоны
Отпускали шутки жеребячьи…
Ave Maria…
А Мадонна шла по Иудее…
И всё легче, тоньше, всё худее
С каждым шагом становилось тело…
А вокруг шумела Иудея
И о мёртвых помнить не хотела.
Но ложились тени на суглинок,
И роились тени в каждой пяди,
Тени всех бутырок и треблинок,
Всех измен, предательств и распятий…
Ave Maria…
Вообще ранний Галич и Галич начала 70-х — это разные поэты по тематике, глубине, чувствам.
Корней Чуковский, большой знаток поэзии и авторитетный критик, написал о поэзии Галича: «Я упивался музыкой этих чудесных стихов — сильных, классических по своей строгой конструкции. Их истоки — некрасовские».
Когда поэта начали травить и исключили из Союза писателей, многие так называемые друзья отвернулись от опального поэта. Среди тех немногочисленных товарищей Галича, продолжавших с ним тесно общаться, был академик Пётр Леонидович Капица, с которым поэта связывали тёплые дружеские отношения.
В 1972 г. после третьего инфаркта Галич получил вторую группу инвалидности и пенсию в 54 рубля в месяц. Выгнанный отовсюду, преданный многими коллегами и знакомыми, ошельмованный, оставшийся без средств к существованию, он был вынужден думать об эмиграции.
Потом он написал: «Я думал и нервничал, сходил с ума. И я понял, что меня вынуждают к этому, делают всё возможное, чтобы я решился на этот шаг…»
Галич очень не хотел уезжать.
Его друг Юрий Нагибин написал о нём: «Саша не мог и не хотел перерезать пуповину, связывающую его с родиной. Он не жаловался, молчал, даже улыбался, но в его песнях того периода звучала лютая тоска».
Его дочь актриса Алёна Галич-Архангельская рассказывала: «Он не хотел и не собирался уезжать. Все вокруг говорили о том, что Галич уже давно за границей, а он был дома. Потом стали приходить приглашения в Норвегию (они у меня до сих пор лежат) — принять участие в семинарах о Станиславском, но визу отцу не давали.
И вот однажды его вызвали в ОВИР, и «человек с мутными глазами», как назвал его папа, сказал: «В вашем распоряжении шесть дней — за это время вы должны продать квартиру и уехать по израильской визе».
В ответ на его удивление: «Но я не собираюсь в Израиль!» — ответили «советом»: «Сначала выедете туда, а дальше можете катиться куда угодно, но в Советском Союзе вас быть не должно!».
Ещё не покинув Россию, он мечтал о возвращении. За год до отъезда он написал «Песню об отчем доме».
Bот отрывок из неё:
Ты не часто мне снишься, мой Отчий Дом,
Золотой мой, недолгий век.
Но всё то, что случится со мной потом, —
Всё отсюда берёт разбег!
Здесь однажды очнулся я, сын земной,
И в глазах моих свет возник.
Здесь мой первый гром говорил со мной,
И я понял его язык.
…Я уйду, свободный от всех долгов,
И назад меня не зови.
Не зови вызволять тебя из огня,
Не зови разделить беду.
Не зови меня! Не зови меня…
Не зови — я и так приду!
Одну из последних песен, написанную в 1972 году, за два года до эмиграции, Галич так и назвал: «Когда я вернусь…»:
Когда я вернусь — ты не смейся, — когда я вернусь,
Когда пробегу, не касаясь земли, по февральскому снегу,
По еле заметному следу к теплу и ночлегу
И, вздрогнув от счастья, на птичий твой зов оглянусь,
Когда я вернусь, о, когда я вернусь…
Послушай, послушай — не смейся, — когда я вернусь
И прямо с вокзала, разделавшись круто с таможней,
И прямо с вокзала в кромешный, ничтожный, раёшный
Ворвусь в этот город, которым казнюсь и клянусь,
Когда я вернусь, о, когда я вернусь…
Когда я вернусь, я пойду в тот единственный дом,
Где с куполом синим невластно соперничать небо,
И ладана запах, как запах приютского хлеба,
Ударит меня и заплещется в сердце моём…
Когда я вернусь… О, когда я вернусь…
Когда я вернусь, засвистят в феврале соловьи
Тот старый мотив, тот давнишний, забытый, запетый,
И я упаду, побеждённый своею победой,
И ткнусь головою, как в пристань, в колени твои,
Когда я вернусь… А когда я вернусь?..
В 1974 г. в своём предотъездном домашнем магнитофонном интервью-монологе в уже пустой квартире он, к несчастью, оказался ещё более безошибочным предсказателем: «…а уж после смерти-то я точно вернусь».
В свой последний день Галич записал на радио «Свобода» незадолго до этого законченную песню «За чужую печаль», основное содержание которой — жизнь подходит к концу...
За чужую печаль и за чьё-то незваное детство
нам воздастся огнём и мечом, и позором вранья.
Возвращается боль, потому что ей некуда деться,
возвращается вечером ветер на круги своя.
Мы со сцены ушли, но ещё продолжается действо;
наши роли суфлёр дочитает, ухмылку тая.
Возвращается вечером ветер на круги своя,
возвращается боль, потому что ей некуда деться.
Мы проспали беду, промотали чужое наследство,
жизнь подходит к концу, и опять начинается детство,
пахнет мокрой травой и махорочным дымом жилья,
продолжается действо без нас, продолжается действо,
возвращается боль, потому что ей некуда деться,
возвращается вечером ветер на круги своя.
Галичу не понравилось, как звучал голос, и он предложил сделать на следующий день перезапись. Но этому следующему дню не суждено было наступить:
Александр Аркадьевич Галич умер 15 декабря 1977 года в Париже от удара электрическим током при подключении музыкального комбайна, провод антенны которого, как говорилось, он вставил вместо её гнезда в розетку электросети. Обстоятельства этой смерти непонятны, было много домыслов и слухов, но официально они не подтвердились.
Большинство людей, знавших Галича, утверждает, что он разбирался в технике досконально и совершить такую нелепую ошибку просто не мог. В том, что удар током стал причиной смерти Галича, не сомневались даже его друзья — Владимир Максимов, Василий Бетаки и Михаил Шемякин.
Но дочь поэта Алёна Александровна твёрдо уверена: её отца убили...
Весьма странно повели себя и прибывшие на место происшествия полицейские и врачи. В официальных документах написано, что это был несчастный случай.
«Дело Галича», заведённое французскими спецслужбами, до сих пор содержится в сейфах под грифом «секретно». Власти обещают открыть к нему доступ не ранее 2027 года...
Михаил Гаузнер
Сообщение отредактировал smiles - Пятница, 16.12.2022, 08:01 |
| |
|
|
| Рыжик | Дата: Суббота, 31.12.2022, 07:24 | Сообщение # 494 |
 дружище
Группа: Пользователи
Сообщений: 322
Статус: Offline
| В 32 года Марк Твен женился на Оливии Лэнгдон и признался другу: «Если бы я знал, как счастливы женатые люди, я бы женился 30 лет назад, не тратя время на выращивание зубов».
Есть такие браки, в которых люди висят гирями на ногах друг у друга. А есть браки, в которых люди поднимают друг друга всё выше и выше, как воздушные шарики.
Оливия была для Твена восхитительным воздушным шариком, с ней он поднялся на невероятные вершины духа.
Марк Твен родился в небогатой семье и очень рано начал работать: был наборщиком в редакции, плавал лоцманом по рекам Америки, пытался разбогатеть, отыскав месторождение серебра, был репортёром.
Весь этот богатый опыт пригодился ему потом в писательской жизни.
Кстати, литературный успех пришёл к нему с публикацией первого рассказа — его перепечатали почти все американские газеты.
Оливия была «из богатой, но либеральной семьи». Она была очень религиозной, но в то же время дружила с социалистами, людьми, которые боролись за права женщин.
Эти люди стали потом друзьями Марка, и не без их влияния он написал «Приключения Гекльберри Финна» — из этой книги, как говорил Хэмингуэй, выросла вся американская литература.
Это была любовь с первого взгляда, причём взгляда на портрет; приятель Твена, Чарли Лэнгдон, показал Твену медальон с портретом своей сестры и пригласил его в гости.
Он надеялся, что известный юморист, хотя и не очень хорошо воспитанный и не обладающий хорошими манерами, сможет развеселить его болезненную хрупкую сестру.
Марк Твен поехал в гости под сильным впечатлением от красоты девушки.
Через неделю приехал снова, и, наплевав на приличия, просидел с Оливией до полуночи.
В следующий свой приезд Твен признался приятелю, что влюблён в его сестру.
Чарли был неприятно поражён: какой-то юморист с Дикого Запада протягивает свои лапы к дочери почтенного капиталиста!
Он решил говорить прямо: — Слушайте, Клеменс, поезд уходит через полчаса. Вы ещё можете поспеть на него. Зачем ждать до вечера?
Уезжайте сейчас же.
Марк Твен решил, что юмористу с Дикого Запада глупо обижаться на такие пустяки и остался до вечера...
А вечером перевернулась коляска, в которой он ехал на станцию — ему, как пострадавшему, пришлось остаться у Лэнгдонов ещё несколько дней... и за эти несколько дней Оливия его полюбила.
Известность Марка Твена росла, а с ней росли и доходы.
Этот парень всё больше нравился отцу невесты — капиталист и сам когда-то начинал с нуля и знал, что такое бедность.
Марк Твен делал предложение Оливии несколько раз, и наконец-то ... после нескольких отказов оно было принято.
После свадьбы Марк старался не огорчать жену. Оливия была глубоко верующей, Твен читал ей по вечерам Библию, а перед каждым обедом произносил молитву.
Зная, что жена не одобрит некоторые из его рассказов, он не показывал их издателям.
Писал в стол, не опубликовав таким образом 15 тысяч страниц.
Оливия была главным цензором Твена. Она первой читала и правила его произведения.
Однажды пришла в ужас от выражения, которое употребил Гекльберри Финн и заставила Твена убрать фразу, которая звучала так: «Чёрт побери!»...
Дочь Клеменсов - Сьюзи - говорила: «Мама любит мораль, а папа кошек».
Оливия всю жизнь казавшаяся мужу воздушным, неземным существом стала редактором всех его произведений, и писатель ни разу об этом не пожалел — слогом она владела отменно.
К тому же, Оливия хорошо знала вкусы религиозного пуританского светского общества и указывала мужу на опасные места в его рукописях.
А он и не возражал: «Я бы перестал носить носки, если бы она только сказала, что это аморально».
Они были очень счастливы, несмотря на все различия и в день 25-тилетия, писатель записал в свою книжечку: «Считают, что любовь растёт очень быстро, но это совсем не так. Ни один человек не способен понять, что такое настоящая любовь, пока не проживёт в браке четверть века».
В их жизни было много трагедий: смерть детей, банкротство Твена, но Марка спасал его врождённый оптимизм, а Оливию - христианское смирение.
Они не мыслили жизни друг без друга.
Говорят, что Твен ни разу в жизни не повысил на жену голос, а она ни разу не устроила ему скандал. Твен был готов защищать супругу от всего света, однажды чуть не порвал со своим близким другом, который решил подшутить над Ливи.
А она, оставив все домашние дела, отправилась вместе с мужем в кругосветное плавание: за Твеном, тогда уже «шестидесятилетним юношей» требовался постоянный присмотр...
На один из юбилеев Оливии, Твен написал ей письмо, где были такие строки: «Каждый день, прожитый нами вместе, добавляет мне уверенности в том, что мы ни на секунду не пожалеем о том, что соединили наши жизни. С каждым годом я люблю тебя, моя детка, всё сильнее.
Давай смотреть вперёд - на будущие годовщины, на грядущую старость - без страха и уныния».
Когда Оливия заболела, и стало ясно, что она не поправится, писатель развесил по всему дому и саду смешные записки, чтобы её развеселить.
После смерти жены Марк Твен так и не оправился, и свои последние годы провёл в глубочайшей депрессии...
Он пережил троих из четырёх своих детей.
Материальное положение Твена также пошатнулось: его издательская компания разорилась; он вложил своё состояние и капитал жены в наборную машину Пейджа, которая, проиграв конкуренцию линотипу, оказалась финансовым провалом.
Плагиаторы украли права на несколько его книг...
Но он не мог перестать шутить.
И когда «New York Journal» по ошибке опубликовал некролог, писатель сказал свою легендарную фразу: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены».
Сэ́мюэл Ле́нгхорн Кле́менс, известный всему миру как Марк Твен, умер 21 апреля 1910 года от приступа стенокардии.
За год до смерти он сказал: «Я пришёл в 1835 году с кометой Галлея и рассчитываю уйти вместе с ней». Так оно и случилось.
Писатель похоронен на кладбище Вудлон...
|
| |
|
|
| отец Фёдор | Дата: Пятница, 06.01.2023, 05:55 | Сообщение # 495 |
|
Группа: Гости
| В Российской Империи, как и в стране-наследнике — СССР, с презрительным отношением к себе сталкивались не только евреи...
Автором русского народного хоровода «Во поле берёзка стояла», был татарин, ставший «русским этнографом», а до того не допущенный на кафедру Казанского университета за своё татарское происхождение, а Пушкина в лицее дразнили «арапкой»…
Не говоря уже об украинском писателе Николае Васильевиче Яновском (известном всему миру под псевдонимом Гоголь) – он стал «великим русским писателем», если можно так выразиться, honoris causa, в признание заслуг.
Похожая история случилась и со знаменитым исследователем, антропологом и этнографом, которого при жизни прозвали «путешественником в вышиванке» — Николаем Миклухо-Маклаем...
Знаток 13 языков, чьё имя носит 300-километровое побережье острова Новая Гвинея – Берег Миклухо-Маклая, умер 14 апреля 1888 года в больнице Виллье при Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге, в возрасте всего лишь 41 года.
Родился потомок старинного казацкого рода 17 июля 1846 года в украинском городе Малин, на Житомирщине.
Во времена Богдана Хмельницкого его прадед, шотландский рыцарь Майкл МакЛей, ставший казаком в Запорожской Сечи, женился на дочери куренного атамана Охрима Макухи (Миклухи).
Этот самый Охрим был знаменит в Украине: вместе с сыновьями Омельком, Назаром и Хомой воевал против Речи Посполитой...
Сын его, Назар, самым разнесчастным образом влюбился в польскую панночку древнего дворянского рода и переметнулся ради этой любви на сторону врага.
Братья его как-то ночью пробрались в крепость, чтобы выкрасть Назара, но наткнулись на польских стражников. Младший, Хома, велел брату Омельку доставить предателя к отцу, а сам бился до смерти, задерживая погоню. Охрим своею властью отца и куренного атамана убил предателя-сына...
Ничего не напоминает, нет?
Правильно. Именно этот эпизод, превратившийся в Украине в устную легенду, стал основой повести Гоголя «Тарас Бульба» — повести, которую Николай Миклухо-Маклай всегда возил с собой во все путешествия.
Так же, как и украинскую вышиванку.
Отец его был уже, скажем так, не столь воинственен, как предок: выпускник нежинского лицея, он занимал пост начальника петербургской железной дороги.
Он тоже не оставлял своего украинства – в частности, по свидетельствам современников, свободно цитировал стихи Тараса Шевченка, причём поддерживал ссыльного Кобзаря словом и делом: однажды выслал Тарасу Григорьевичу в Орск 150 рублей (это была половина его годового жалования!), за что был с позором уволен с работы и должен был отправиться под суд, но… умер от туберкулёза в 40-летнем возрасте, оставив вдову и пятерых детей...
Мать Миклухо-Маклая происходит из польско-немецкой семьи Беккеров, состоявших в родстве с Гёте и Адамом Мицкевичем...
Болезненный трёхлетний Николка, поражённый смертью отца, стал заикаться. Впрочем, слабое здоровье не помешало ему получить образование, поступив в Петербургский университет (могли помешать происхождение и «неблагонадёжный» отец – но парень пробил эту стену своим талантом), однако в 1864 году он был отчислен оттуда за участие в студенческих волнениях – без права поступления в любой другой ВУЗ России.
И никогда бы он не получил разрешения на выезд за границу, если бы не роман с одной из царских фрейлин, на которую сам государь император успел также «положить глаз». Маклая попросту вышвырнули из России, чтоб не мозолил глаза августейшему сопернику...
Это и дало ему возможность получить образование за рубежом: Гейдельберг, Лейпциг, Йена… Он был ассистентом известного естествоиспытателя Эрнста Геккеля, а в 1866-67 гг. посетил Канарские острова и Марокко, три весенних месяца 1869 года провёл на побережье Красного моря. Первые наблюдения учёного касались зоологии, потом – географии, антропологии и этнографии.
Начиная с 1870, начались одиссеи великого путешественника: Новая Гвинея, острова Меланезии и Микронезии, полуостров Малакка, Австралия…
В 1880 году «путешественник в вышиванке» основал австралийскую биологическую научную станцию. Именно он является автором проекта создания на Новой Гвинее независимого государства – Папуасского Союза.
Позже Миклухо-Маклай безуспешно добивался от царского правительства разрешения организовать на Новой Гвинее "свободную российскую колонию".
Через десять лет Маклай вернулся в Европу, читал лекции в Лондоне, Берлине, Париже. Приехал на родину и занялся исследованием фауны Чёрного моря и южного берега Крыма.
И по-прежнему «мозолил глаза» правительству – теперь уже не любовными похождениями, а своей приверженностью Украине, к своему украинскому происхождению и украинскому языку.
Двадцатью годами ранее была предпринята очередная, весьма масштабная попытка подавления всего украинского: был издан так называемый «Валуевский циркуляр», прямо запрещавший литературу, театр, образование на украинском языке, объявлявший «малороссийское наречие» не существующим в природе.
Действие этого циркуляра весьма ощущалось и при жизни Миклухо-Маклая, так что он, как мог, вступался за родной язык, писал письма то Бисмарку, то царю Александру III, с которым даже встретился в Гатчине в ноябре 1882 года...
В 1883 он получил разрешение царя на женитьбу и, вернувшись в Сидней, вступил в брак с Маргарет-Эммой Робертсон – дочерью премьер-министра Нового Южного Уэльса.
Впрочем, жить он предпочёл не с ней, а с папуасами, среди которых провёл три года, изучая их быт и диалекты. В 1885 году выступал против немецкой аннексии Северо-Восточной Новой Гвинеи.
В сорокалетнем возрасте, с супругой и двумя сыновьями, Николай Миклухо-Маклай, вернувшись в Российскую империю, отправился в Санкт-Петербург, чтобы подготовить к печати свои труды. Дважды приезжал в Малин, в имение матери, где изучал быт и традиции жителей Полесья — полещуков, интересовался происхождением и историей их предшественников — древлян.
Пока он ездил к родным пенатам, в его дом в Санкт-Петербурге зачастил известный украинский этнограф Дмитро Яворницький, основатель краеведческого музея в Екатеринославе (нынешний Днепр). У него был огромный талант к выпрашиванию будущих музейных экспонатов – именно таким образом множество редкостей и диковинок перекочевали из квартиры Маклая на музейные витрины.
Не стоит на него обижаться: ведь иначе всё это, скорее всего, просто бы пропало.
Сегодня 12 внуков, правнуков и праправнуков Николая Миклухо-Маклая живут в Австралии… и всё равно считают себя украинцами, возглавляют Товарищество украинцев Австралии.
Старейшина этого рода – диктор австралийского общественного телевидения Роберт Миклухо-Маклай, ещё в советские времена (в 1980 и 1988 гг.) посещал Киев и, как сам рассказывает, тайно, ночью, за доллары, приезжал на такси в Малин, чтобы сфотографировать дом своего деда.
Роберт очень обижается, когда слышит о «великом русском путешественнике Миклухо-Маклае». Он всегда подчёркивает: да, его дед – великий путешественник. Но – украинский.
Впрочем, современным российским школьным учебникам и различным энциклопедиям это невдомёк. Там он по-прежнему русский...
|
| |
|
|
|
